Часть 10. Вкус крови.

От удара Ифэй отлетел сломанной куклой, пропахав свежую траву у дома и едва не угодив головой в плетень. Кто-то более живой на его месте таковым быть бы перестал после такого полета... Мертвец выплюнул изо рта травинку и снова вскочил на ноги, пока Инь Чэн уверенно наседал на чудовищных размеров не то волка, не то тигра, тесня его в сторону. Завидев жуткое отражение в зеркале, они оба вылетели на полянку у дома, оставив ребенка в относительной безопасности стен, и только тогда смогли оценить размеры их противника. Как он только умудрялся пробираться по городу незамеченным, с такой-то мордой? Пока темный и мертвец размышляли над этим вопросом, зверь на месте не стоял и, каким-то шестым чувством определив более опасного противника, нанес первый удар по Ифэю, отправив его в короткий полет. Подбираясь ближе, но стараясь прикрываться то кустом, то изгибом забора, мертвец не сводил глаз со зверя, уверенно отбивавшего все атаки Инь Чэна. Особо удачный удар лапой, вскрик, и темный заклинатель отлетел в сторону, выронив из рук свою саблю, и затих. — Да чтоб тебя, - Ифэй огляделся, подхватывая с земли увесистую палку, и вынырнул из-за куста, размахивая руками. Короткий взгляд в сторону заклинателя, чтобы убедиться, что тот все еще не боеспособен, и мертвец со всей силы швырнул новое оружие в голову зверя. Палка прилетела по носу, заставив существо болезненно отпрянуть и зарычать, разворачиваясь к появившемуся противнику. Стараясь не думать о том, что Инь Чэн мог затихнуть навсегда, Ифэй замахал руками усерднее и заорал, обращаясь скорее к находящему глубоко внутри под сознанием зверя человеку: — Эй ты! Что, думаешь, самый страшный тут? Зубы отрастил всем на зависть? А у меня они тоже есть! И на тебя хватит, тварь! - мертвец пинком отправил в морду зверя подвернувшийся под ногу камень и рванул в сторону, заворачивая за угол дома и слыша за собой тяжелые шаги. Надо увести его от Инь Чэна и дать заклинателю время очнуться, большего Ифэй сделать бы и не смог. Убивать оборотня в обличии зверя было бесполезно, это они прочитали в свитке монаха. Нужно было измотать его, ранить, чтобы он обратился человеком, и добить уже тогда, темной или светлой ци. Этого у мертвеца не было, а значит, придется помотать зверя до тех пор, пока не придет в себя заклинатель. Вылетев на задний двор, Ифэй на мгновение остолбенел, рассматривая две могилы, большую и поменьше, под засохшим деревом, но размышлять было некогда, и он прыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы когтистая лапа проскребла воздух, а не его спину. Повезло. Мертвец обернулся, едва не потеряв равновесие, и уставился прямо в оскаленную морду на три головы выше себя. В глазах зверя горел огонь, с зубов капала слюна, и Ифэю некстати пришла в голову мысль, что это - заклинатель-неудачник, который поддался своим демонам и решился на какой-то ритуал, давший сбой. Интересно, что он хотел сделать? — Эй! - мертвец, задумавшись, едва успел увернуться от очередного удара и прищурился, перехватывая пролетевшую мимо лапу. Мгновение, и зверь отпрянул назад, взвизгивая от боли, но не отступая, а Ифэй шарахнулся в сторону, избегая нового удара. Существо смотрело злобно и почти сознательно, поднимаясь на все четыре лапы и слегка поджимая одну, обнятую мертвецом. Он довольно улыбнулся успеху и только охнул, снова отлетая назад от пришедшегося в грудь удара хвоста. Пропахав спиной пару метров сочной травы и попрощавшись с ханьфу, Ифэй подобрался, ползком отступая назад от медленно приближающегося, пусть и прихрамывающего, зверя. Палок под руками больше не было, камней тоже, и мертвец решительно взмахнул рукой, с силой отправляя кинжал в морду противника. Острое лезвие, блеснувшее в свете полумесяца, взвилось в воздух и по касательной прошло по голове зверя, сбривая шерсть под ухом и царапая глаз. Существо завыло, оседая на задние лапы и пытаясь передними дотянуться до морды, и Ифэй рывком откатился за чахлый кустик. Потерявший надежду дотянуться до глаза зверь зарычал, шаря взглядом по земле и разыскивая противника, и мертвец, наблюдая за этим через спутанность ветвей, почти с восторгом увидел, как из-за угла серебристым росчерком вылетела сабля. Темная энергия, казалось, окутывала клинок, поддерживая его в воздухе и направляя, и сабля заплясала вокруг зверя, лавируя между лапами и успевая наносить короткие, болезненные порезы. Ифэй поднялся из-за куста почти бесшумно, оглядывая двор в поисках Инь Чэна, и рванул к нему, гася внутренний крик при виде окровавленных одежд. Заклинатель сидел, привалившись к стене дома и управляя саблей едва ли не одними пальцами, хотя глаза смотрели привычно остро и проницательно. Мертвец упал на колени рядом, приподнимая изодранное на груди ханьфу и уже просчитывая, что нужно сделать, но темный покачал головой: — В рукавах талисманы рассеивания. Постарайся прикрепить их к его морде, лучше все сразу. Сможешь? Ифэй, торопливо нашаривающий в длинном рукаве хрустящую бумагу кивнул, и не без тревоги заглянул в перекошенное болью лицо, прислушиваясь к рычанию зверя: — А ты? — Активирую сразу же, как только ты прикрепишь. Это должно выбить его в обличье человека, а там Анг добьет, - Инь Чэн нехорошо закашлялся и спохватился, пытаясь приглушить звуки: — А потом ты меня зашьешь и буду как новенький, договорились? — Я тебя уже зашивал, - только хмыкнул Ифэй, ни капли не веря приувеличенной бодрости в чужом голосе, но поднялся, сжимая талисманы. Сначала он уничтожит зверя, а потом уже вылечит Инь Чэна. Умения лекаря при нем, а в доме должно найтись хоть что-нибудь, использовал же этот заклинатель-неудачник для своего ритуала и травы, и минералы, без этого ничего не делается. Ифэй снова вышел на открытое пространство за домом, искоса взглянув на могилы, и мотнул головой, откидывая лишнее. Потом. Зверь все также рычал, беснуясь в попытках избавиться от сабли, замедлявшей свой танец, и мертвец осознал, что спешить действительно стоит. Мир сузился до головы зверя на уровне покосившегося карниза крыши. Ифэй зажал в пальцах хрустскую бумагу и рванулся вперед, задерживая дыхание и позволяя работать давно контролируемым инстинктам нечисти. Гуаи берут силой, а не ловкостью, но ночь - время разгула нечисти, ночь усиливает и одаривает щедрой рукой. Зубы сжались на губах, помогая сосредоточиться, и мертвец прыгнул вправо. Неустойчивая доска, служащая бочке для дождевой воды крышкой, приняла его вес неохотно, но Ифэю много было и не нужно. Толчок, такой, что бочка падает, расплескивая воду, и он уже взлетел на карниз крыши, тоже неустойчивый, с мшистой черепицей, на которой так легко подскользнуться, но у мертвеца права на ошибку нет. Словно гимнаст уличного цирка, он пробежал по крыше и застыл на самом краю статуей, выжидая. Сабля продолжала свой, хоть и гораздо более медленный, танец, кружа вокруг зверя и не давая ему отдыха. Ифэй досчитал до пяти, не сводя глаз со сверкающего металла, и прыгнул вниз. Густая, свалявшаяся шерсть забилась под ногти, помогая держаться, когда мертвец рухнул на шею существа, цепляясь и свободной рукой, и ногами. Зверь взвыл от неожиданности и боли, затряс головой, пытаясь скинуть противника, и Ифэй торопливо хлопнул его по затылку, прикрепляя талисман. Первый. Сколько их там всего? Второй отправился на висок, пока мертвец в самоубийственном порыве держался одними ногами, а третий пришлось затолкать в удачно подвернувшееся ухо. Такого оскорбления существо не стерпело и рванулось особенно зло и отчаянно, так сильно, что Ифэй разжал пальцы и полетел вниз, приземляясь на плечо. Тело пронзило острой болью, разлившейся по всему организму, и он сжал зубы, чтобы не вскрикнуть. Зверь, отмахиваясь от сабли, все же решил уделить время и более опасному на его вкус противнику и сейчас медленно наступал на мертвеца. Ифэй с трудом сел, придерживая собственное плечо, пережидая, пока боль пройдет, и вскинул голову, убеждаясь, что талисманы держатся: — Давай! Инь Чэн услышал. Талисманы полыхнули черным огнем, зверь снова взвыл, оседая на задние лапы, и вся его фигура, начиная с головы, подернулась рябью. Мертвец вскочил на ноги, не обращая внимания на отголоски боли, и поймал, сжал в руках притихшую было саблю. Виски кольнуло всплеском темной энергии, и Ифэй тряхнул головой, избавляясь от неприятного ощущения. Сталь под пальцами едва ли не обжигала. Зверь исчез. На его месте, окровавленный и одетый в лохмотья, сидел мужчина, сжимая ладонями виски. Еще не старый, без малейших признаков седины, но сутулый и уставший. Ифэй с удивлением и ужасом осознал, что от него веет темной энергией даже так, в обличье человека, и осознание пришло болезненной резкостью: темный заклинатель. Такой же, как Инь Чэн, только свернувший совсем не туда. И без того холодное сердце обдало холодом, и мертвец опустил занесенную было саблю. — Кто ты? - хриплый голос из-за спины был еще более неожиданным. Ифэй резко обернулся, не веря глазам, и был удостоин мимолетной улыбки. Инь Чэн стоял, прямой, как палка, поддерживая рукой изодранное ханьфу на груди и сжимая в другой талисман. Черные глаза горели огнем в свете высунувшейся луны. — Ци Лэй. Я темный... Был темным, - мужчина говорил медленно, словно отвыкнув от этого занятия, и все же решился поднять голову, как только действие талисманов начало спадать. Ифэй оперся на саблю, готовый в любой момент поднять ее снова. Инь Чэн промолчал в ответ на слова темного, и тот, словно боясь не успеть, затараторил, путаясь в словах: — Мы жили в городе, я и моя семья. Жена тяжело заболела, я лечил, но не справился. Мы перебрались сюда, подальше от людей, но она все равно умерла, - короткий, тоскливый взгляд на могилы: — А потом заболела и дочка. Видимо, болезнь дремала внутри нее и только ждала своего часа. Я не смог спасти... И стал искать способ, чтобы оживить. Тот старик... Старик дал мне свиток с ритуалом. Я темный, мне как раз подходило. Но толку это не принесло, дочка не вернулась! - отчаянный то ли крик, то ли стон: — А потом я прочитал свиток в свете луны, случайно... И там стало видно и текст проклятия, я должен был стать зверем навечно, пока не найду дочку... Я не смог, не справился... Мужчина опустил голову обратно и глухо, отчаянно зарыдал. Ифэй закусил губу, не позволяя своим эмоциям хоть как-то проявиться. Инь Чэн сделал шаг вперед, желая что-то сказать, но не успел. Бывший зверь снова вскинулся, вытирая лицо: — Я пытался умереть, видят боги, сколько раз я пытался! Но не смог и этого! Помоги... Пожалуйста, помоги... Ифэй покосился на темного и приподнял саблю, но наткнулся на стальной взгляд черных глаз и отступил назад. Инь Чэн мягко, слизнув с губ кровь, коснулся спутанных, как шерсть, волос на голове мужчины: — Подумай о тех, кто тебя ждет. Ты любишь их, а они любили и ждут тебя. Иди к ним, - он мягко подтолкнул его к могилам. Словно в полусне, оборотень поднялся и нетвердой, рваной походкой пересек двор, падая на колени между двумя холмика и раскидывая руки, словно пытаясь их обнять. — Иди к ним, - повторил Инь Чэн еле слышно. Окровавленные пальцы на груди сложились в печать, коротко плеснула темная энергия, бывший зверь судорожно вздохнул, поднимая голову, и осел обратно с застывшей на губах слабой улыбкой. Теперь уже навсегда. Ифэй выпустил саблю и метнулся в сторону как раз вовремя, чтобы подхватить Инь Чэна, помогая опуститься на землю и зажимая руками глубокие следы от когтей на груди. — Почему не сабля? - тихо спросил он, пытаясь уцелевшими лоскутками ханьфу зажать раны и унять кровь. — Он хотел покоя, покой и обрел, - покачал головой Инь Чэн, опираясь на руки и тяжело выдыхая. Несколько ударов сердца они молчали, занятый каждый своим делом, а потом темный поднял глаза, стирая из взгляда грусть и облизывая губы: — Ифэй, у меня кровь и в других местах. Мертвец прищурился, склоняя голову к плечу: — У меня всего две руки. — Так воспользуйся не ими, - Инь Чэн опустил голову быстрее, чем Ифэй успел среагировать, и мягко коснулся губами с капелькой крови чужих холодных губ, пробуя на вкус.