Часть 22

Глава 22. — Поговорим здесь. — Агата указала парню на большие кресла на втором этаже, которые стояли напротив друг друга. — Фотки классные. — Тимур сел в кресло и с какой-то нежностью посмотрел на девушку. — Живёшь с бабушкой? — Ты хотел поговорить? — Да, но как-то собрать мысли воедино не могу. Чувствую себя школьником. — Всегда говори прямо. Или это так сложно для тебя? — Да хватит грубить! Ты вечно пытаешься заткнуть меня. Что тебе сказать прямо? То, что я всё это время, как придурок страдал сидел? — Ты сам заставил себя страдать. — Ты исчезла, что мне оставалось?! — Любить Ксюшу! — Да я до сих пор не понимаю, зачем я тогда это сказал, если это вообще не так! Ты — всё, что мне нужно было тогда и сейчас. У нас будто души соеденились. Агата, я люблю тебя. Я буду бегать за тобой, пока ты не будешь рядом. Ты боролась за нас раньше, я буду делать это всю оставшуюся жизнь. — Почему ты так уверен, что я в очередной раз поверю тебе? Сначала ты оказался рядом для того, чтобы переспать со мной ради чужой выгоды. Затем ты бежал через весь город, чтобы спасти меня из рук «коварного» Ильяса. После этого ты сказал мне забыть о тебе. Потом вытащил из дома, спустя семь месяцев депрессии, чтоб сообщить, что уволен и хочешь быть со мной. Уже после этого всего… Я слышу, как ты жалуешься брату на нехватку искры и свою любовь к другой. Я должна верить? Что за американские горки? Ты хороший, плохой, хороший! По кругу уже третий год! Я всегда любила тебя, всегда выбирала тебя. Всё. Мне настолько больно было, что я боюсь любых чувств. Боюсь, что встречу кого-то, кто достоин быть счастливым со мной, но прогоню прочь из-за этого страха. Я боюсь любить после тебя. Ты настолько больно мне сделал, что я рыдала около двух недель, останавливаясь на сон и капельницу. Меня по кусочкам десятки психологов собирали. Курсы успокоительных, терапия, принятие себя заново, а в итоге ты просто вернулся и всё это рушишь. — Я… Я не знаю сам, зачем сказал это тогда, но я правда так не думал, потому что на утро… Утром Ильяс рассказал мне об этом и я ужаснулся, потому что не ожидал такого от себя. Я искал тебя у родителей, обошёл всех одноклассников, поставил на уши половину города, но не нашёл. И каждый город я встречал в панике, потому что не знал, что сказать тебе, если встретимся. Мне ужасно плохо без тебя. — А мне с тобой. — Нет, я всё сделаю, чтоб ты снова была той счастливой девочкой. — Тебе сколько лет? Почти двадцать три, а ты ведёшь себя как маленький. Тимур, я не хочу ничего. Это больная подростковая любовь. Была. — Была? Тимур встал с кресла и присел на столик, ровно напротив Агаты, схватив её руки. Девушка смотрела всё тем же «холодным» взглядом, стараясь оттолкнуть парня, но он молча положил голову на её колени и осторожно прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. — Нет, прекрати. — Агата вырвала свою руку и отвернулась, сдерживая слезы. — Прости, что снова пришёл портить твою жизнь. — Гаязов провел ладонью по бедру девушки и встал, осмотревшись вокруг. — Ты действительно достойна лучшего. Но я всё равно буду скучать. — Я скучаю каждый день, но не даю волю эмоциям. Попробуй так же. — Ты просила говорить честно. Прости, если снова сделал больно. Я люблю тебя, Агата, сколько бы времени не прошло. — Да зачем ты повторяешь это?! — Ты знаешь зачем, ты ведь так же делала. Я люблю тебя. Ещё тысячу раз скажу, если это хоть как-то поможет. — Нет, Тимур. Хватит давить на меня, я не хочу возвращаться назад, пойми же ты это! Тимур замолчал и улыбнулся, посмотрев на потолок. Агата почувствовала боль в грудной клетке и поняла, что ещё одно его слово и она не выдержит, бросится к нему на шею и громко заплачет, признаваясь в любви. — Ты ведь поедешь на сессию в Москву? — Гаязов сжал кулаки от злости на Агату и самого себя. — Там и поговорим. Пока подумаешь над всем. Я тоже устал. — Может тогда к черту всё это? — Одинцова встала спиной к лестнице и запрокинула голову назад. — Зачем эти скандалы, разговоры? — Ты просила быть прямолинейным. Я сказал всё, что накопилось за это время. Заходил на квартиру, ты оставила платье там. Представляю, как ты красиво танцевала вальс. Жаль, что не со мной. Опять я не выполнил свое обещание. Прости. — Я сама сбежала от тебя, не извиняйся. А ещё… Не вини себя, мы не выбираем свои чувства. — Я уеду через час. Подумай над моими словами, а в Москве обсудим это, если захочешь. — Да, хорошо, там встретимся. Запишешь свой номер? — Я там найду тебя. Пока. Агата отвернулась, а Тимур ушёл. Девушка проглотила ком в горле и побежала в свою комнату. Закрыв дверь, она судорожно искала что-то в шкафу, но не могла найти. Одинцова выбрасывала вещи, косметику, цветы… Всё, что находилось в поле её зрения, всё, что могло спрятать маленькую упаковку с таблетками, всё это летело прочь. Она уже начала срываться на короткие крики, пытаясь найти таблетки, но они будто исчезли из комнаты. Наконец-то белая упаковка показалась из-за ноутбука и девушка сразу же ринулась туда, стараясь как можно быстрее открыть и выпить эти чёртовы две таблетки. Тимур проверил все карманы, но не нашёл свой телефон. Парень выдохнул носом и пошёл обратно в дом, чтоб забрать мобильный. Он поднялся на второй этаж и услышал шум из дальней комнаты. Гаязов уже собирался уйти, взяв свой телефон в руки, но из той комнаты послышался крик Агаты и он побежал туда сразу же. Перед глазами парня предстала ужасающая картина. Вокруг бардак и Агата что-то ищет в шкафах, попутно раскидывая вещи. Увидев у Одинцовой в руках упаковку таблеток, Тимур пришёл в себя. — Агата! — Гаязов подбежал к девушке и обхватил её руками, выводя из комнаты в ванную. — Тише! Умывайся! — Дай выпить таблетки! — Девушка пыталась вырваться и дотянуть до рта таблетки, которые плотно держала в кулаке. — Гаязов! — Умойся, потом поговорим! — Агата? — Ксюша и Ильяс заабежали в ванную и встали в ступор. — Дай ей выпить таблетки, придурок! — Она таблетки глотает, а придурок тут я?! — Да! — Ильяс подбежал к Одинцовой младшей и посмотрел на лицо. — У неё паническая атака, вроде. — Можно и так сказать. — Ксюша дала сестре таблетки и умыла лицо. — Уведи её в кровать, во вторую комнату. Я пока бабушке позвоню, чтоб она не увидела всё это. Тимур подхватил девушку на руки и пошёл в комнату. Уложив её на кровать, парень заботливо накрыл её пледом и сел рядом, взяв за руку. Ильяс с психом вздохнул и расслабленно упал на кресло. Ксюша вернулась к компании и напряжённо осмотрев братьев, села на стул около трюмо. — Это успокоительные. — Блондинка будто выдавливала из себя слова. — Её психолог прописал, когда она проходила курс терапии. — Всё настолько плохо? — Тимур не отрыыал взгляд от спящей Агаты, которая сжимала его руку в ответ. — Второй приступ. Первый был после выпускного, а второй сейчас. — Может нужно пройти обследование у психиатра? — Ильяс поднял бровь, посмотрев на блондинку. — Она всё проходила и у неё всё в порядке. Психолог говорил, что может быть резкая реакция подсознания на раздражитель. — Ага, а раздражитель — мой брат, получается? — Судя по всему. Что у вас тут было, пока мы ехали? — Поговорили. — Тимур повернулся к брату и Ксюше, но не отпускал руку девушки. — Она сказала, что не любит меня, а я предложил поговорить в Москве, если она захочет. Я ушёл, но потом вернулся за телефоном, буквально через минуту, а она всю комнату разнесла и таблетки эти схватила. Я же не знал, что это успокоительное. — Любит. Она пытается отрицать, старается забыть, а сама в наушниках песни ваши гоняет. Я видела её после выпускного, когда вы в аварию попали. У неё руки дрожали, рыдала полночи, говорила, что никогда не забудет и не простит себе, если не увидит, что ты в порядке. Мы и поехали тогда в больницу, а там твой братец нас встретил и выгнал Агату, сказав, что ты не любил её никогда и не горевал даже. — Че? Ильяс, какого…? — Вам ещё будет, что обсудить. Он побоялся, что ты будешь с Агатой и тогда отвлечешься от работы. Он ведь себе цель поставил — всегда быть первым. Потом он ещё мне денег предложил, чтобы я Агату заняла так, чтоб она не приехала сегодня. — Спасибо, брат, от души помог. А почему? Реально из-за работы? Разве я как-то плохо справлялся с работой, когда мы были вместе? Она то меня и подтолкнула к этому. Ахринеть, сколько же за моей спиной дерьма происходит. — Пока она не проснулась, хочу сказать! Стоп, Гаязовы. Агата боится любых отношений. В салон ходит сотни любовниц больших дядек, а они им всё оплачивают. Так вот, к Агате не один папик подкатывал. Бывало, что молодые тоже клеились, но сразу же были посланы. Она всегда получала от меня, что никак не хочет хотя бы попробовать с кем-то пообщаться, но без толку. Думает, что ей все врут, хотят только секса, могут бросить и всё такое. Даже Ваньку игнорила с сотнями предложений, хотя он ради неё в Москву всю ночь ехал, чтоб просто привезти кулон, который она после экзаменов потеряла. Гаязов, она тебя ждала всё это время, как бы не отрицала. Любит тебя больше всего на свете, только боится очередного обмана. — Я сотни раз ей клялся, признавался, но она на своём. — Я тебе о чем говорила пол часа? Так, бабушка сегодня ночует у родителей, приедет завтра в обед, а мы с Ильясом исчезнем, закрыв окна и дверь. — Чего? Можно как-то подробнее о моем участии? — Сиди тут, а мы пошли куда-то подальше. Я закрою жалюзи на окнах на ключ, а дверь подопру стулом. Твой шанс, возможно последний. Гаязов старший хочет протестовать? — Я отменяю выезд до завтра. — Ильяс взял телефон и подошёл к балкону. — А как их закрыть? — Дурак, тут всё на пульте. Ещё говорит, что богатый. — Как ты бесишь меня. — А ты меня бесишь ещё больше. Пошли, я сейчас внизу включу блокировку. Тима, только не тупи. Если увижу её в слезах, отрежу твоему брату яйца. Надеюсь, что мотивация железная. — Я придушу её. Тимур наблюдал за тем, как темнеет в комнате и все окна закрываются. Парень повернулся к спящей Агате и вздохнул, ведь не знал, сколько ещё ему тут сидеть, пока она не проснётся. Первый час парень провел в телефоне, второй за книгой, которая уже покрылась слоем пыли, лёжа на шкафу. Третий час он уже не осилил, да и развлечений не осталось, поэтому решил, что ляжет рядом и немного отдохнёт. Агата повернулась на левый бок и почувствовала, что рядом кто-то лежит. Девушка со страхом открыла глаза, надеясь, что это сестра. А кто иначе может оказаться в её кровати? Из-за темноты в комнате, Одинцова не смогла сразу понять, кто рядом, поэтому решила потрогать. Почувствовав щетину на лице, брюнетку пронзило будто током. — Мы уже спали вместе. — Хрипло сказал Тимур и отодвинулся чуть дальше. — Тимур? — Агата спрыгнула с кровати и включила свет. — Откуда ты здесь? Почему всё закрыто? Почему мы в комнате Ксюши? — Ты ничего не помнишь? — Помню! — Значит вопросов больше нет. — Помню, что мы договорились встретиться в Москве. Потом я проснулась тут. — Я ушёл, а ты словила паничку, искала у себя таблетки. Потом я вернулся, пытался успокоить тебя, а Ксюша дала тебе успокоительные и ты быстро отрубилась. Мне сказали отнести тебя сюда, а потом они ушли, оставив нас в закрытом помещении. Ксюша решила, что так мы сможем нормально всё обсудить. — Обожаю когда за меня все решают. — По-другому ты не скажешь правды. — Я всё тебе сказала уже. — Ты сказала, что не любишь меня, но я тебе не верю. Давай на чистоту? — Дай мне придти в себя. Слава богу, что закрыли тут, а то у меня ни ванной, ни туалета в комнате. Агата закрыла дверь в ванную и сразу же начала умываться холодной водой. Девушка пыталась собрать мысли воедино, но ничего не выходило из-за головной боли. Последнее, что она помнила это то, как её руку сжимал Тимур, когда она засыпала под действием таблеток. На лице начала появляться улыбка, которую брюнетка тут же прогнала прочь.