Часть 2: "В спокойствии"

      Ночь. Холодный ветер с суши дует на водную гладь. Вокруг тишина. Город-порт, куда буквально полчаса назад прибыл корабль, совсем опустел. Все жители бежали, бежали как можно дальше, лишь бы выжить, лишь бы не быть раздавленными бесчисленным количеством титанов. Страх смерти, да, именно он делает всех людей одинаковыми, настолько, что бедняки и богачи кидают все, что у них есть и бегут, лишь бы спасти свою короткую жизнь. В почти полной темноте на небе сияли звезды. Многие верили, что это ушедшие в бою с титанами разведчики, близкие родственники, просто светлые люди, что погибли по той или иной причине. Сейчас они просто наблюдают за миром, давая людям надежду и указывают дорогу, пока они светят в ночном небе. Летающую лодку рабочие и разведчики уже перетащили с корабля в ангар, где собирались готовить ко взлету. Каждый занимался своим делом, чтобы работы шли быстрее. Жан, Конни и Армин, как могли помогали рабочим, все же времени совсем мало, но его точно должно хватить для того, чтобы все подготовить. Остальные готовили снаряжение, готовились к тому, чтобы остановить Эрена.       Только вот Энни сидела на пристани, недалеко от корабля и ремонтного ангара. Свет от фонарей освещал ее бледное и задумчивое лицо. В голове у взрослой девушки было слишком много мыслей, за то время что они ехали сюда на корабле случилось немало. Гул земли с каждой минутой разрушает все больше городов и селений, все больше умирает ни в чем невиновных людей. Но мысли титанши о своем, волнуют больше, чем жизни, страдания и смерти других людей.

«Отец? Жив ли ты еще?»

      Раздавалось в ее голове бесконечным эхом… Но чтобы хоть как-то отвлечься от них, она перевела свой взгляд на рабочих, что заняты своим делом. Только вот единственный, на кого смотрели ее светлые глаза в этой темноте ночи — разведчик, тот с кем они вместе проходили обучение, тот, что виновен в ее смущении и боли в глубине души. То, что случилось между ней и будущим командиром развед корпуса, она вряд ли сможет забыть ни в скором времени, ни когда-либо вообще до конца жизни, что ей осталось. Его крепкие руки, теплые объятия, высокий голос и губы, слегка обветренные, но такие нежные в поцелуе… Ничего не будет забыто девушкой. Хоть для себя она уже все решила, но Армин… В голове девушки-титанши стали вновь всплывать воспоминания тех мгновений, что произошли буквально пару часов назад.

***

      Каюта Армина была небольшой, как и все остальные на этом корабле, только вот еще в ней стоял стол со стулом, на котором висела его, запачканная собственной кровью, рубашка и снаряжение: ремни и УПМ. У стены, что напротив окна, стояла обычная армейская койка. За окном уже начинало смеркаться, теплые оранжевые лучи заходящего солнца еле проникали в комнату корабля через небольшой иллюминатор, оставаясь на стенах. Но этого света в полной мере хватало для того, чтобы они могли разглядеть друг друга.       Они оба сейчас лежали на той самой кровати. Просто лежали и обнимались, почти полностью молча. Последние часы спокойствия, они решили провести рядом. Только вот солдаты понимали, что по прибытию их пути разойдутся, от чего сердца, которые они поклялись отдать за свободу Элдии еще во время обучения, стали с болью ныть… Девушка лишь крепче прижималась к обнаженной груди уже взрослого мужчины, так словно не хотела отпускать никогда, будто он сейчас исчезнет на всегда. Энни слышала и чувствовала каждый удар его сердца. Раз… Два… Три… Сердце разведчика билось так, словно ничего не происходит вокруг, словно существуют только они и никого более.       — Армин… Ты же полетишь в любом случае, да?.. — Внезапно нарушили эту идиллию слова, что вырвались из уст бывшего война Марли. Голос Леонхард дрожал и звучал так неуверенно.       — Да. Я должен вернуть Эрена. Должен хотя бы попытаться поговорить с ним. — парень говорил четко, хотя естественно не был до конца уверен, что получится, но все же… Эрен Йегер в первую очень даже сейчас оставался для солдата другом, тем парнем, что в детстве разделил его мечту о внешних землях.       — А если не выйдет?.. — почему-то ей хотелось услышать явно что-то иное, что не свойственно этому парню — то, что он сдастся… Что отступит и дождется окончания гула… Но кого она обманывает? По любому такого не будет. Это же Армин, единственный, кто везде пытается найти другой вариант, и находит. Единственный, кто всегда хочет для начала хотя бы попытаться договориться, сделать все, лишь бы не проливать лишний раз чую-либо кровь.       — Тогда нам придется остановить его любой ценой. Он зашел слишком далеко. Да. Это мой друг, но… Умирают невинные люди! Плевать какой народ, они люди. — В голосе Арлерта была слышна злость и разочарование.       — Хорошо. Я поняла. — голос девушки стих, как и она сама. Энни действительно не хотела его отпускать, от слова совсем. Но необходимо, а переубеждать и уговаривать сдаться, тем более будет неправильным решением… Да, она эгоист, но вот Армин… Он никогда не переставал думать о других из-за своей доброты и чувства справедливости… От этого в душе все же было грустно. Сильно, только она призналась и узнала, что все взаимно, как надо прощаться, а возможно даже не на время, а навсегда…       Нос титанши неприятно зашипел, а влага скопилась в больших светлых глазах. Однако поплакать в объятиях ей так не удалось. Младший аккуратно взял Эн за затылок и спустился к ее губам своими. Тишина… Внутри девушки все вновь замерло, а сердце, казалось, отказалось качать кровь по ее венам. Но вот нежные женские, слегка припухлые губы стали самостоятельно отвечать, будто они вовсе не ее. Армин целовал ее губы по очереди: верхняя, нижняя, и по новой. Пальцы обладателя колоссального титана самовольно залезли в волосы блондинки. Холодные, но они очень мягко сжимали прядки у корней. Сама же Энни своими руками поначалу просто упиралась о грудь парня, но чуть позже лишь аккуратно гладила его, стараясь подарить частичку своих чувств ему…       Время вокруг этих двоих просто замерло. Их никто не искал, никто не тревожил от слова совсем. Могло показаться, что о их существовании вовсе забыли. Оранжевые лучи солнца стремительно стали покидать комнату, как и само светило, что пряталось за горизонт, отдавая власть луне и ночи. Как-будто сама звезда решила оставить этих двоих наедине, даже если это первый и единственный раз, что у них будет. Они оба заслуживали эти пару часов спокойствия и любви. В скором времени титанша просто уснула, как можно крепче обнимая Армина. Сон был таким крепким и спокойным, о котором она могла лишь мечтать. Оказалось, что теплая грудь разведчика с бьющимся сердцем и армейская койка куда удобнее и мягче самой дорогой постели. Губы обоих были сильно опухшими от поцелуев и даже болели. Но почему-то сейчас у двоих в глубине души было очень тепло. Будто весь кошмар, который сейчас творился вокруг кончился, будто теперь все будет хорошо…       Энни проснулась уже в темной и полностью пустой каюте: пустая холодная кровать, со стула также пропала рубашка и снаряжение Арлерта. Она прикрыла свои глаза и тяжело вздохнула, обнимая саму себя. В голове стали скапливаться грустные и болючие мысли:

«Неужели мне все это приснилось?.. Или ты просто ушел, даже не разбудив?.. Армин…»

      Девушка дрожащими пальцами коснулась своих опухших губ и прошипела. Больно. Губы шипели и побаливали. Почему-то это заставило ее сильно покраснеть, благо совсем темно, да и она одна, а следовательно никто не увидит этого. Эти поцелуи и время проведенное вместе — единственное, что сейчас согревало изнутри, но в тоже время заставляло уже сильно скучать и приуныть… А влага вновь стала наполнять большие голубые глаза элдийки.

«Но почему ты ушел, даже не разбудив? Армин…»

***

      Пока она сидела и смотрела на темное ночное небо в голове образовывались мечты о счастливом будущем. Счастливая семья, никаких войн, никакой армии, никаких титанов, зато рядом маленький ребенок, а на кухне завтрак готовит взрослый блондин — герой войны. Его светлые, мокрые после душа, волосы прилипают ко лбу. А на его сковороде жарятся блинчики на троих… Однако эти мечты прервала подошедшая Микаса.       — Энни. — позвала та ее. Однако девушка-титан даже не повернулась, продолжая всматриваться в темноту ночного неба. — Ты чего тут сидишь? Возьми и полетай на новом УПМ по округе с Райнером, освойся. — проговорила разведчица, пакуль держала у себя в руках тяжеленную коробку с приводом.       — Нет. — все, что сказала Леонхард.       — Что? Нам нужно быть готовыми на все сто перед битвой. — Говорила Аккерман с неким воодушевлением и уверенностью. За такой ответ она даже стала немного злиться на Эн.

«Все работают, а ты прохлаждаешься. Времени вообще-то совсем нет».

      Проносилось в нее в голове, пока та сжала от злости и непонимания свои губы в узкую бледную полосу.       — Что.? — проговорила та, чувствуя на себе неодобрительный взгляд бывшей однокурсницы. — Я же говорила, что сойду здесь. — Девушка тяжело вздохнула и продолжила. — Я не знаю, что думать о спасении человечества. Начнем с того, что это самое человечество притесняло нас, марлийских элдийцев, столько, сколько я сама себя помню… Марли все равно будет уничтожено, даже если остановить гул земли. Не останется ничего, чтобы защитило нас от внешнего мира… — Энни перевела взгляд с Микасы на рабочих и своих сослуживцев. В ее глазах читалась не только грусть, но и безумная тоска. — Мне очень жаль их всех… — Она проходилась взглядом по всем: Жан, Конни, Оньянкопон, рабочие Адзумабито. — Всех тех, кто рисковал все, чтобы спасти свою родину, цепляясь за мнимую надежду.       Но тут ее взгляд остановился на блондине в испачканной в собственной крови рубашке. В голове снова всплыли недавние моменты собственные мечты, что так и уползают сквозь пальцы как вода. Ее голос стал куда более нежным и еще более печальным.       — Но я… Больше не хочу сражаться… Свои последние часы, я хочу провести в спокойствии. — Она так и смотрела на лучшего элдийского стратега. А в ее голове слова которые вырвались из ее уст звучали совсем иначе:

«Свои последние часы жизни я хочу провести с ним в мире и спокойствии…»

      Потомок сегуна проследила за тем, на кого смотрит Энни с таким трепетом и волнением. Когда до нее все же дошло, то Аккерман сильно удивилась, что ее глаза открылись настолько широко, а сколько это вообще возможно. Разведчица смутилась от того, что влезла в чьи-то отношения совершенно случайно. Энни же заметив реакцию темноволосой сама засмущалась, пряча свой взгляд куда подальше…       — И как давно?! — совершенно бестактно спросила Микаса титаншу. Как никак Армин — ее лучший друг. А к Леонхард у нее не такой уж и высокий уровень доверия.       — Что.? — Энн продолжение разговора было явно неприятно. Все же это их личное с Арлертом. Личное: разговоры по душам, беседа на палубе корабля и то, что случилось же в каюте будущего капитана.       — Да так. Ничего. Забудь. Ясно все…       — Что ясно?! — Светловолосая даже слегка повысила голос. Сейчас для окружающих она была куда больше похожа на живого человека, чем буквально пять минут назад.       Микаса лишь тяжело вздохнула, продолжая говорить:       — Тебе не нужно заставлять себя идти на жертвы. Но ты же понимаешь, что он сядет в самолет и полетит с нами к Эрену?       — Я знаю… — От осознания всего до конца стало вновь больно. Никто не хочет потерять то, что приобрел буквально недавно. А тут иного выбора просто нет. Но как механизм защиты у девушки вырвалось: — А ты.? Что ты решила? Убьешь Эрена ради спасения человечества? — Леонхард опустила голову, возвращаясь взглядом на водную гладь. Она прекрасно знала, как и все, что Эрен — самый дорогой человек для Микасы, ее семья. Но другого выбора, нежели убить Йерега, она просто не видет.       Аккерман же просто фыркнула все. — Я не собираюсь его убивать. Эрен зашел слишком далеко, а я здесь чтобы вернуть его прежнего… — Она собиралась уже уходить, дабы помочь остальным. Услышав голос товарища она замерла.       — Кстати… — взглядом титанша ухватилась за отсутствие одно атрибута, без которого ранее она не видела темноволосую. — Ты больше не носишь шарф.?       — Он у меня. Пока просто не надела его.       На этом их разговор закончился, а обладательница женской особью осталась сидеть на причале. Абсолютно все в ее голове затихло, остался лишь ночной холод и легкая горечь от предстоящего расставания.

To be continued…