Глава 3. День, когда Одея умерла.

Три года изнурительных тренировок, три года погружения в веру и в служение, три года осваивать программу, которую осваивают 10 лет. Потому что в паладины набирают с семилетнего возраста. И чаще в паладины идут мальчики, поэтому физические тренировки давались Одее гораздо сложнее, чем учения свету. Ей нравились книги. Из которых она узнала историю ее семьи, подвиги ее матери, на учениях свету она научилась исцелять раны и освещать оружие. Но все упражнения на выносливость, силу и ловкость давались ей с трудом. Прейдан не давал поблажек несмотря на то, что она возможно последний паладин Ордена Золотого Льва. Он учил ее так же, как учили его. Они вместе помогали людям, путешествуя с места на места, сражались с чудовищами. Исследовали храмы и самые далекие уголки Фаэруна. Но не появлялись ни в одном крупном городе и никогда не оголяли Сияние Рассвета. Это было главное правило Прейдана. Он рассказал, что мама Одеи — Эйслин сразила черного волшебника эти клинком, но, когда она его разрубила, его дух прокрался в камень Сияния Рассвета. И что сам камень является кусочком камня из старинного артефакта Талисмана Чистого Добра. И этот кусок освятили паладины из-за чего он и приобрел свою текущую силу. Так как в мече находится дух черного волшебника, как только он насыщается кровью об этом узнает могущественный чернокнижник, который и уничтожил Кагарр. Так что нужно всеми силами оберегать меч… Потому что кто знает на что способен этот клинок в плохих руках. Прейдан до сих пор не знает кто и почему воспользовался клинком, когда напали на Кагарр. Но Одея сразу все поняла. Она случайно порезалась клинком за два дня до нападения. Царапина, которая стоила ей жизни ее отца и всех, кого она любила. После того, как Прейдан ей это рассказал — она закрылась в себе, посвящала себя все большим тренировкам. Она понимала, что может служить свету и нести в люди добро и рано или поздно она столкнется с Чернокнижником. И каждый день она все ближе была к тому, чтобы отправится на одиночное задание. Ей нужно было отправиться во все известные библиотеки и города, чтобы больше узнать о том, кто этот чернокнижник и как можно снять проклятие с меча. Три года изнурительных тренировок. Три года служения свету. Три года она корила себя каждый день за, что произошло. И этот день настал. Прейдан позвал зайти после тренировок к нему. Его палатка была больше, в ней можно было даже стоять в полный рост… Одеи. Прейдан же ходил заметно наклоняясь. На столе лежали книги, карта ближайшего Фаэруна, стояло несколько свечей и лежал паладинский меч Ордена Золотого Льва. — О, Одея, заходи. Спасибо, что не забыла зайти. — Прейдан показывает на чай, предлагая ей выпить. Оди соглашается, ведь чай, который делает Прейдан восхитителен. Он бодрит, вкусный и от него всегда пахнет свежей травой. — Я знаю о чем ты подумала, да, я только сегодня нашел новые ароматы для моего чая. Прямо здесь — у подножия Галены. А то после гномских шахт уж очень захотелось чего-то новенького. Ты знаешь где мы сейчас находимся? Он разливает свежий чай себе и Одее, доставая из-под стола порцию печенек, которые путешественники купили еще недалеко от Равэрриса. Но печенья были очень вкусными, хозяйка таверны пошутила даже, что это по-эльфийскому рецепту. — Да, мы сейчас в 3 милях на северо-запад от Дармшелла. Но, как я помню, нам ничего не надо в городе, и мы проходим мимо. — Ответила Одея, сделав маленький глоток чая. Он, как всегда, был невероятно хорош. А аромат уже разнесся по всей палатке. — И ты знаешь, куда мы ведем эту группу несчастных беженцев? — Прейдан тоже сделал глоток и сел напротив Одеи нежно, по-родительски посмотрев ей в глаза. — Конечно знаешь, ведь это была твоя идея. Монастырь Желтой Розы было действительно местом силы, когда я был там в последний раз. И там всегда помогали нуждающимся. Но я так же помню, что тебе уже 17 лет. А значит, тебя нужно посвятить в Паладины и отправить в свое собственное путешествие. — Да, дядя Прейдан. Я готова к этому. — Одея даже привстала, пытаясь казаться выше. — Сядь, знаю, знаю. Конечно, готова, милая. Но всему свое время. Понимаешь, Одея. Я чувствую, что силы покидают меня. И боюсь это будет мое последние путешествие. И поэтому я бы хотел провести ритуал посвящения прямо сейчас. — Прейдан сделал задумчивую глубокую паузу и продолжил — Чтобы стать паладином недостаточно хорошо сражаться. Это долгий и очень опасный путь, настоящее испытание силы духа и верности, которое в конце выявляет только достойнейших, готовых нести Свет во Тьму своим мечом. — Я готова. Уверена, я пройду твои испытания. — О, это не мне решать. — Прейдан потянулся к столу и взял с него кольцо. — Это Ишинанденур. Очень редкий камень. Он переживает и запоминает все, что делает его владелец. И у каждого паладина нашего ордена он свой. Я очистил свой камень от своих свершений и сейчас он черный, как ночь. Когда ты совершишь поступок достойный паладина и Ордена Золотого Льва, то камень станет светлым, как день. Теперь это кольцо твое. Прейдан надел кольцо на средний палец Одеи, только на нем оно не спадало. Она же смогла наконец-то рассмотреть его поближе. Золотое кольцо с гравировкой герба Ордена Золотого Льва. И выпуклый, резко-обрезанный с краев камень черного цвета. В котором не отражался даже свет. Даже немного скучно. — О, пока еще солнце не село, пойдем, Одея. Время не ждет. Они вышли из палатки, с гор уже отпускался холод, но солнце еще не ушло за горы. Уже скоро выпадет снег. И всю долину Вааса накроет снегом, как одеялом. По крайней мере, так писали в книгах. Но вряд ли мы здесь останемся до Зимы. — Достань свой верный меч, лезвием в землю. Правую руку за рукоять, левую руку на навершие. Кольцо должно соприкоснуться с мечом. Сядь на правое колено. — Старый паладин положил руку на голову Одеи и начал что-то читать бормоча, очень быстро. Его рука заполнилась теплом и светом. Казалось, что листья взлетают и начинают кружиться вокруг. Ветер зашумел даже очень редкими деревьями. — Повторяй за мной. — Я паладин. — Я паладин. — Вступая в великий и могучий Орден Золотого Льва. — Вступая в великий и могучий Орден Золотого Льва. — Клянусь служить свету, делу чести и правды. — Клянусь служить свету, делу чести и правды. — Клянусь быть защитником и опорой всем нуждающимся. — Клянусь быть защитником и опорой всем нуждающимся. — Клянусь никогда не обижать того, кто меньше меня и слабее. — Клянусь никогда не обижать того, кто меньше меня и слабее. — Клянусь, что вступлю в бой с любой подлостью, нечистью, злом, несправедливостью и жестокостью, где бы я их ни встретил. — Клянусь, что вступлю в бой с любой подлостью, нечистью, злом, несправедливостью и жестокостью, где бы я их ни встретила. — Клянусь, что не стану ждать, когда на защиту правды кто-то встанет раньше меня. — Клянусь, что не стану ждать, когда на защиту правды кто-то встанет раньше меня. — Если же я нарушу свою клятву, то буду с позором изгнан из Ордена Золотого Льва. — Если же я нарушу свою клятву, то буду с позором изгнана из Ордена Золотого Льва. Свет проходил через Одею по всему телу, ее меч и кольцо с каждой строчкой становились горячее. Кольцо же как будто принимало форму пальца. А меч погружался в землю, как сквозь масло, хотя, когда забивали колышки, без тяжелого молота не обошлось. Земля тут уже промерзлая и каменистая. А меч уходил все глубже. Но клятва закончилась. Одея почувствовала новый прилив сил. Такого духовного подъема она не испытывала никогда. — Встань, паладин. Чтобы твоя клятва закрепилась тебе необходимо совершить великий поступок достойный паладина, достойный Ордена Золотого Льва. И после этого ты станешь полноправным членом Ордена Золотого Льва. Кольцо же послужит символом принадлежности к Ордену. Но, к сожалению, найти такого же хорошего кузнеца, как твой отец будет очень сложно, чтобы сделать тебе броню, щит и меч. Несмотря на то, что меч у тебя есть, нужен еще и меч Ордена. И без него я не могу тебя отпустить, так что возьми мой. А с броней и щитом решим что-нибудь позже. А теперь иди отдыхай, завтра в путь. И мне тоже надо отдохнуть. Хоть и Одее совсем не хотелось спать она все же пошла в свою палатку, потому что завтра рано с утра рано вставать и отправляться им через ущелье кровавых камней. А это очень сложная система из пещер, ущелий, горных тропинок, подъемов и спусков. Одея еще раз проверила все карты, сверилась с маршрутом. Положила сверток с Сиянием Рассвета под подушку, а паладинский меч под кровать. Разделась и легла спать. Как только первые лучи солнца появились из-за гор Одея проснулась и начала собираться. Весь лагерь еще спал. И Одея подошла к часовому и предложила ему вздремнуть хотя бы часок, так как она уже не спит и может посторожить их. Юноша, чуть старше Оди посмотрел на нее и с улыбкой сказал: — Да, госпожа, сон не повредит. Благодарю. Он отправился в свою палатку, а Одея принялась за утреннюю медитацию. Она просидела так пока не начала слышать, как просыпается лагерь. Люди завтракают и собирают палатки. Одея тут же к этому присоединилась. Подлечила по пути порез у маленькой девочки, а женщинам помогла собрать и донести вещи со стирки, которые сушились ночью развешанные между двух единственных деревьев, стоящих рядом друг с другом. Когда уже почти все было готово она наконец-то увидела дядю Прейдана. — Дядя Прейдан, дядя Прейдан. Мы готовы выходить, все собраны, вылечены и бодры. — Одея помчалась к старому паладину, через пол лагеря. Настроение у нее было гораздо лучше обычного. Ну конечно, ведь еще немного и она официально паладин, как и ее мать. — Ох, дорогая, не кричи. Всех спиц спугнешь. Чайку на дорогу? — Одея знала, что это его традиция и отказываться не стала. Выпив чаю, они отправились в путь. И чай, как всегда, был невероятно вкусный и бодрящий. Дорога огибала Дармшелл, и вела сразу в гору, в ущелье. Тропинка каждые несколько тысяч футов становилась все уже, и сужалась до тех пор, пока на ней еле-еле мог поместиться один человек. Впереди шел Прейдан. Своим неспешащим шагом. И по нему выравнивалась скорость всей колонны. Их было человек 20, может 25. В большинстве своем старики, женщины, дети. И их темп паладина Прейдана устраивал. А вот Одею нет, но она не могла возразить. Дядя Прейдан защищает колону спереди, а Одея сзади. В этих местах полно бандитов, и кто знает каких еще тварей. Поэтому Одея смирилась с тем, что им придется до самого монастыря идти именно таким шагом и в таком темпе. В какой-то момент тропинка начала идти вниз, и когда Одея оказалась в верху она увидела, что Прейдан заводит толпу в пещеру. Одея сверяясь с картой и заметками путешественников, подтвердила правильность пути, и что это первая из четырех пещер, которые им сегодня предстоит пройти. Первая пещера была короткой и даже скучной. Тропинка там расширилась, и в целом маршрут через эту пещеру был безопасным. Прейдан зажигал все светильники, что весела на стенах. Хоть и магии паладина хватало всего на пятнадцать минут, этого было достаточно чтобы вся колонна проходила пещеру в освещенности. До второй пещеры было всего девять тысяч футов. Почти две мили. Но дорога была широкой и пологой, с очень редкими подъемами и спусками. Вторая пещера была длиннее первой в три раза. Но и вторая пещера не вызвала никаких трудностей ни у группы, ни у паладинов. Когда прошли вторую пещеру время уже было ближе к обеду и 22 пройденные мили позади. За 6 часов пути по горной местности очень хороший результат. Было решено сделать привал на 30 минут. И отправиться дальше. Привал был простым, с быстрым перекусом. Удалось даже найти чистый родник с горной водой и пополнить свои запасы воды. Одее было очень сложно подойти к Прейдану и поэтому они просто обменялись кивками, каждый из своего конца колонны. Когда все пообедали выдвинулись дальше по ущелью. До третьей пещеры оставалось столько же, сколько мы прошли за предыдущие 6 часов. Было решено дойти до нее и у ее входа сделать ночлег. Все оставшиеся до вечера 20 миль прошли в тишине, хотя было видно, что многие уже устали. Но мест для привала не было. Пока мы не дошли до третей пещеры. Перед которой и был достаточно пологий жандарм, на котором было решено разбить лагерь. Все уставшие, просто заворачивались в спальники. Потому что палатки при ветре в ущелье поставить без колышков нельзя. А забивать колышки в скалу ни у кого сил не было. Одея стала первым часовым и просидела до трех часов ночи, пока наконец-то не поняла, что пора бы ее сменить. Разбудив того самого Юношу, с которым виделась с утра, пошла к своему спальнику и очень быстро уснула, просто упав на него. Второй день в ущелье начался у Одеи с шума из пещеры, как и у всех в колонне. Шум был похож на раскаты грома. И Прейдан свалил это на оползни в пещере. И позавтракав Одея решила поблагодарить Прейдана за очередной восхитительный чай и за то, что он спас ее тогда, три года назад. И за то, что не бросил ее и посвятил в паладины. Но не могла его найти. Оказывается, колонна уже начала заходить в пещеру. И Одее ничего не осталось, кроме как подогнать оставшихся беженцев и замкнуть колону. Третья пещера хоть и ничем не отличалась от первой или второй пещер по началу, но уже через несколько миль стала расширяться во все стороны, тропинка все еще оставалась достаточно узкой. Одея заметила, что несмотря на то, что главная тропа отмечена светильниками оставленными здесь путешественниками и торговцами в пещере полно других туннелей идеально округлой формы. А где-то в далеке пещеры даже видны какие-то архитектурные постройки. Возможно, остатки некогда великих городов или шахт былых эпох. Группа шла в том же темпе, что и вчера, пока не услышала сильный гул. И вся пещера не начала сыпаться. Сталактиты падали и только еще больше создавали шума. Вся колонна замерла. Как только шум утих, колонна снова выдвинулась, но Одея уже начала подозревать, что это не просто рушится порода. Хотя следующие несколько миль в пещере прошли в полной тишине. И когда по подсчетам Одеи до выхода оставалось всего пара миль по скалистой породе, и всего миля по навесным мостам. Шум начался снова, но он был настолько громким, что помимо разрушающейся горной породы Одея отчетливо услышала визг на очень высоких тонах. И этот шум, и визг приближались с невероятной скоростью со спины Одеи. Тусклый свет от заклинаний Прейдана уже заканчивался и в нем ничего нельзя было разглядеть дальше 30 футов. Одея решилась достать Сияние Рассвета, чтобы увидеть, что к ним приближается. Как только она достала меч вся пещера наполнилась дневным светом. И Одея отодвигая меч в сторону, чтобы присмотреться увидела огромного лилового червя, который из-за ослепляющего его света, кажется впал в ярость и еще больше ускорился. — Это чудовище непосильно никому из вас! Бежим! И вся колонна начала бежать, Одея поднимая упавших, и подгоняя всю толпу, бежит из-за всех сил. Пять тысяч футов, четыре тысячи пятьсот футов, четыре тысячи футов. Червь, не сбавляя скорости, приближался к колонне. Три тысячи пятьсот футов до мостов. Три тысячи футов. Червь уже совсем рядом, визг становится практически невыносим. Фрум, фрум, фрум. Две тысячи пятьсот футов. Он уже совсем близко. «Не успеем» Фрум, фрум, фрум. Две тысячи футов. Одея сбавляет темп и останавливается. Фрум, фрум, фрум. Червь меньше, чем в пятистах футов от нее. Одея видит, как Прейдан и начало колонны уже достигли мостов. Но конец колонны все еще слишком близко. Фрум, фрум, фрум. И этот визг, вся пещера трещит, как гремит, как раскаты грома. Фрум, фрум, фрум. Одея становится на правое колено, и лезвием Сияния Рассвета упирается в скалистую породу под ногами. Фрум, фрум, фрум. Меч начинает светить еще ярче. Она вспоминает отца, Флина, Грету, истории Прейдана, Кагарр, тетушку Зраю, ее друзей из приюта и… Одея вспоминает, как выглядит лицо ее матери. Плачет… опирается на меч: — Я паладин великого и могучего Орден Золотого Льва. — Клянусь служить свету, делу чести и правды. Фрум, фрум, фрум — Клянусь быть защитником и опорой всем нуждающимся. — Клянусь никогда не обижать того, кто меньше меня и слабее. Фрум, фрум, фрум. Фрум, фрум, фрум. Сияние Рассвета плавит породу под своим лезвием и погружается все глубже в ее корень. — Клянусь, что вступлю в бой с любой подлостью, нечистью, злом, несправедливостью и жестокостью, где бы я их ни встретила. — Клянусь, что не стану ждать, когда на защиту правды кто-то встанет раньше меня. ФРУМ, ФРУМ, ФРУМ. Одея хватается за рукоятку Сияния Рассвета второй рукой. — Клянусь. От Сияния Рассвета во все стороны исходят трещины, которые уже не только на земле, но и на стенах и потолке. Свет такой яркий, что Одея впервые сама в нем, ничего не видит. Она лишь замечает, что камень в кольце стал светлым, как день. Скальная порода трескается. И все обрушивается и падает вниз. Последняя мысль Одеи была о том, как ее мама красива… «Я видела маму»… Ничего не проходит бесследно.