ПРОЛОГ.

Воздух в мире живых всегда казался ей тяжелее, чем в Сообществе Душ. Мика скользила по крышам, где ветер хотя бы немного разгонял вязкий смог выхлопных газов. Под капюшоном небесно-голубого хаори белые волосы сливались с лунным светом — ещё одна призрачная тень среди пятнистой черепицы. Внезапная вспышка ударила, как игла, в основание черепа. Не рейацу. Это было что-то гораздо острее и громче, точно разряд, пробивший восприятие насквозь. Пальцы сами метнулись к виску. Мир, и без того размытый для неё за пределами пяти метров, на миг залило белым шумом. На восток… за цехами. Рейкаку бледной синигами раскинулось невидимой паутиной, улавливая каждое колебание. Она не сорвалась на бег — рывок съел бы слишком много сил, — а почти лениво соскользнула с покатой крыши. Ступни находили опору автоматически; каждая выбоина в асфальте ощущалась знакомой, как старый шрам. Тошнотворный запах ударил в ноздри, стоило ей приблизиться. Едкий, химический смрад, словно сгоревшая проводка, смешанная с ржавчиной и чем-то кислым. А следом её настиг жуткий звук: то ли вопль, то ли визг. Эта дикая симфония пробирала до костей: множество голосов, сплетённых в один пронзительно-рваный крик безумия. Мика застыла на краю пустыря. Существо в центре было огромным, размером со взрослого слона. Бугристое, асимметричное нагромождение плоти, части нескольких тел, сращённые без смысла и порядка, словно под рукой безумного скульптора-сюрреалиста. Из боков торчали лишние конечности, дёргающиеся в судорогах. Сквозь обломки костяных масок, разбросанных по искаженному телу, мерцал хаос глазниц, они мигали жёлтым, несинхронно, болезненно. И рты. Они были везде: на груди, на боках, на изломанных суставах. Все раскрыты в адском хоре агонии. Холодок пробежал по спине. То, что она видела перед собой, вернее, то, как это ощущалось в духовном спектре, вызывало первобытный страх. Это было неправильно, выходило за рамки привычного уродства Пустых. Тряхнув головой, она медленно выдохнула. Пальцы легли на рукоять. Дыхание выровнялось, вытесняя лишние мысли. Шаг вперёд. Нога погрузилась в лужу с тихим плеском; ледяная вода затекла в гэта, впитываясь в ткань таби. Все глаза искаженного пустого повернулись разом. Вопль оборвался, и из десятка глоток поднялось низкое, булькающее рычание. — Захлебнись в сиянии, Окицу-Кагари. Голос прозвучал хрипло. Клинок покинул ножны с тихим звоном. На миг его ослепительно белое лезвие отразило луну, но тут же по стади хлынуло густое лазурное пламя. Подобно жидкому металлу, оно стекало с лезвия, падало на землю и расползалось по лужам, источая пар. Воздух вокруг затрещал, выжженный досуха. Пустой рванулся на неё неуклюже, пошатываясь, будто каждая часть его тела пыталась обогнать другую. Огромная лапа взметнулась для удара. Мика не отступила. Взмахнув мечом, она погнала волну голубого огня навстречу чудовищу. Пламя облепило конечность твари и с шипением, напоминающим звук мяса на раскаленной сковороде, поползло вверх. Духовная ткань испарялась полосами, обнажая пульсирующую черноту под ней. Из всех ртов разом вырвался оглушительный вопль боли. Пространство вокруг горящей плоти дрожало, преломляя свет. В ушах Мики неприятно запульсировало, легкие заныли — первый сигнал гипоксии. Её ненасытный дзанпакто пожирал кислород вокруг с жадностью зверя. Но существо не остановилось. Другая конечность метнулась широким, неестественным броском, вырывая кусок бетонной стены и швыряя его в синигами. Мика, чья реакция уже притупилась от нехватки воздуха, не успевала уйти с траектории атаки. Её взгляд прикипел к горящей плоти врага... Удар. Обломок взорвался крошкой, не долетев до неё метра. Густая пыль повисла в воздухе. Перед ней, спиной, стояла фигура в чёрном шихакушо: ярко-рыжие волосы, огромный тесак на плече. — Эй! Ты в поря... Резкий, лающий кашель прервал его на полуслове. Плечи парня дёрнулись, грудь судорожно вздымалась, пытаясь втянуть кислород, которого здесь больше не было. Разреженная атмосфера лишь обжигала горло. Он дёрганно отвернулся, прикрывая рот локтем. Глаза заслезились. Понимание пришло с опозданием: рывок назад, прочь из зоны действия её шикая, вернул возможность дышать, но лёгкие всё ещё резало огнём. Мика посмотрела на Ичиго сквозь мутную пелену с холодным раздражением. — Я контролировала ситуацию. Её голос звучал сдавленно. С показным недовольством она сделала резкий взмах клинком, и часть пламени втянулась обратно в сталь. Не из жалости, просто потерявший сознание союзник стал бы лишним грузом. Воздух стал чуть менее едким. Парень с жадностью сделал хриплый вдох, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Что за… что это было? Твой дзанпакто? — выдохнул Ичиго, словно после спринта. Его покрасневшие глаза метались между девушкой и догорающим в лазурном огне монстром. — Акаме. Восьмой отряд, — бросила она сухо, игнорируя вопрос о сути её дзанпакто. Пустой издал последний булькающий стон. Лазурное пламя методично дожирало его, расползаясь по трещинам в маске. — И вообще-то, это была плановая ликвидация, а ты беспардонно вмешался, — добавила она едко, делая шаг к существу. И тут мир качнулся. Красные точки вспыхнули перед глазами, контуры реальности поплыли. Мика пошатнулась, едва заметно, но он это увидел. — Да ты еле стоишь! Ичиго рефлекторно шагнул к ней, вскидывая руки, чтобы подхватить. Но замер, так и не коснувшись. Он уже успел уловить колючую ауру этой синигами и разумно держал дистанцию. Мика резко выпрямилась, возвращая на лицо маску отчужденности, и отпрянула. — Прекрати. Не мешай. В голосе звенела сталь, а взгляд бледно-голубых глаз не допускал возражений. — И отойди. Пока не погашу пламя, ты себе лёгкие сожжешь, герой. Проворчав это, она развернулась к догорающему монстру и вонзила остриё в основание маски. Существо рассыпалось с тихим шелестом, уходя пеплом по ветру. Пламя Окицу-Кагари погасло окончательно. Кислород медленно возвращался в воздух вокруг них, грязный, пыльный, но спасительный. Ичиго сделал несколько глубоких вдохов, не сводя с неё тяжёлого, оценивающего взгляда. — Ты со всеми так, или это мне одному везёт? В голосе не было осуждения, лишь попытка понять этот странный «экзотический фрукт» в колючей оболочке. Мика издала короткий, циничный смешок. Меч вернулся в ножны с глухим щелчком. — Только с теми, кто лезет в мой сектор патрулирования и срывает операции. — Она кивнула на разрушенную стену. — Капитан Кёраку будет в восторге от отчёта за ущерб. А теперь, если мы закончили, у меня работа. Такие аномалии просто так не возникают. Не дожидаясь ответа, она растворилась в тенях промзоны, оставив Ичиго посреди руин с десятком вопросов в голове. Она направилась к ближайшим «вратам» Сенкаймон. По пути Мика набрала код на Денрейсинке — не капитана, а дежурного офицера 8-го отряда. — Акаме. Кодовое имя «Призрак». Докладываю: нейтрализация аномального пустого класса «Особый», сектор 7-Б. Характеристики: слияние трёх особей, полиморфизм, нестабильная сигнатура. Есть материальный ущерб. Она диктовала монотонно, как диктор новостей. — Привлекался незапланированный актив — Временный Синигами Куросаки Ичиго. Ключевой свидетель. Запрашиваю санкцию на его сопровождение по протоколу 6-А. В трубке преувеличено вздохнули. Усталый мужской голос ответил: — Шестой отряд? Серьёзно, Акаме? Капитан Кёраку… — Капитан Кёраку, согласно регламенту 45-Г, пункт 3, имеет право делегировать расследование инцидентов высокого риска профильным подразделениям, — отрезала она. — Я не прошу разрешения. Я информирую и требую санкцию на свидетеля. Чтобы потом не получить выговор за «несанкционированный контакт». Пауза. — Санкция дана. Держи его на коротком поводке. И постарайся не умничать на приёме у капитана Кучики. Связь оборвалась. Мика обернулась. Ичиго, ведомый ответственностью или любопытством, плелся следом, сохраняя безопасную дистанцию. — Эй, Куросаки! — позвала она. — Нужны твои показания. — Показания? Кому? — В Сообщество Душ. Шестой отряд. Там как раз решают, что делать с тем, что не вписывается в правила. — Она бегло взглянула на него, ловя реакцию. — Если, конечно, не боишься бюрократии. Провокация сработала. Ичиго фыркнул, скрестив руки на груди: — Не смеши. Я твоих начальников уже давно не боюсь. — Ну-ну, — сухо парировала Мика, поворачиваясь к мерцающему проходу, но останавливаясь у самого входа, чтобы напоследок добавить: — Запомни, никаких твоих дурацких шуточек и разрушения муниципального имущества. Держись близко. И не касайся стен портала, если руки дороги. С этими словами она шагнула в сияние, и её фигура в небесном хаори растворилась в свете. Ичиго, скривившись, бросил себе что-то нецензурное под нос, последовав за ней. Дорога через Сэйретэй к штабу 6-го отряда была для Мики маршрутом сквозь чужеродную эстетику. Слишком много белого камня, слишком ровные дорожки, слишком много пространства, которое её слабое зрение не могло охватить... да, в целом, тут всё было «слишком». Она шла, глядя себе под ноги, полагаясь на рейкаку, чтобы не наткнуться на колонну, лестницу или внезапно выскочившего из-за угла солдата. Ичиго же шагал рядом, оглядываясь. Ему здесь было почти что дома, ну или, по крайней мере, в знакомых декорациях к своим прошлым подвигам. Когда здание отряда, строгое и аристократично-вылизанное, показалось впереди, Ичиго невольно ускорил шаг. У входа, прислонившись к косяку и явно что-то жуя (нарушая все мыслимые правила внешнего караула), стоял человек с ярко-красными волосами, собранными в высокий хвост, и татуировками, выглядывающими из-под налобной повязки. Рэндзи Абараи заметил их первым, тут же оживившись. Его брови взлетели вверх, искривляя морщинками татуировки. — О! Да кто это к нам пожаловал! — Голос прозвучал раньше, чем они увидели его хозяина. Красноволосый синигами оттолкнулся от стены, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Ичиго! Неужто соскучился? Или последние трусы спустил Кёраку-тайчо в карты? Ичиго, к удивлению Мики, ответил такой же ухмылкой, облегчённой, почти расслабленной. Напряжение от странной битвы словно стекло с его плеч. — По твоей роже скучал, как по зубной боли, Абараи. — Он шагнул вперёд, пожимая тому руку. — Слушай, тут дело серьёзное. Мы только что разобрались с чем-то… — кивок в сторону Мики, которая остановилась поодаль, наблюдая за встречей с каменным лицом, — …с помесью Холлоу. Такого ты ещё не видел. Несколько штук в одном теле, орёт на десять глоток разом… Улыбка мигом сползла с лица Рэндзи. Взгляд стал острее, профессиональнее. — В каком районе? Блокнот с карандашом уже был в его руках, чтобы задокументировать важные детали. — Промзона, сектор 7-Б, — Мика перебила Ичиго, её голос прозвучал ровно и чётко, разрезая непринуждённую атмосферу, как нож. — Аномалия класса «Особый». Прибыли с докладом капитану Кучики. Протокол 6-А. Куросаки — свидетель. Рэндзи перевёл задумчивый взгляд с Ичиго на неё. В его глазах, скользнувших по её лицу, мелькнуло что-то, мгновенная оценка, узнавание типажа. Он видел таких: колючие девчонки из Руконгая, которых в его отряде было пруд пруди. — Восьмой отряд? — Он кивнул, без улыбки, но и без неприязни. Скорее с долей понимающей усталости, ох, и натерпелся он от таких. — Слышал про «Призрака». Ладно, проехали. Пошли. Тайчо в кабинете. Только предупреждаю, у него сегодня особенно тайчовский день. Он развернулся, и Ичиго, не удержавшись, легонько двинул его по затылку. — Ничего, мы его видали в гневе. Переживём. Рэндзи фыркнул, отмахнулся, а в его голосе зазвенели нотки явного раздражения: — Молчи уж, герой. Ты-то тогда в коме валялся, а мне бумаги разгребать пришлось. Мика шла за ними по безупречно чистому коридору и пробормотала себе под нос, но так тихо, что услышали бы только мухи, если бы тех это интересовало: — И это меня считают бесцеремонной… Её бледно-голубые глаза скользили по минималистичной обстановке. Контраст между холодной давящей формальностью стен и тёплой дурашливой болтовнёй двух приятелей вызывал почти физическое отторжение. Здесь даже дружба звучала как нарушение устава. Рэндзи остановился перед высокими дверьми с гербом клана Кучики. — Минуту. Он вошёл, прикрыв за собой дверь. Из-за неё донеслись приглушённые голоса, слова которых было не разобрать. Когда через минуту Рэндзи вышел, от всей фамильярности не осталось и следа — только выправка секунд-офицера 6-го отряда. — Капитан примет вас. Прошу.​​​​​​​​​​​​​​​​ Он отодвинул дверь, впуская их в пространство, где звенящая тишина соседствовала с атмосферой аристократического минимализма. Кабинет был большим, аскетичным, но не пустым, в этой строгости чувствовалась многовековая дисциплина клана Кучики. За массивным тёмным столом сидел сам капитан. Бьякуя Кучики выглядел неизменно: высокий, худощавый, он держался с той же величественной осанкой, но теперь в его облике была несколько иная геометрия. Длинные чёрные волосы цвета воронова крыла ниспадали ниже плеч, оттеняя бледность кожи и делая его синевато-серые глаза похожими на льдины в сумерках. Кенсейкана не было, теперь на его месте, на затылке, белые шнуры удерживали волосы в подобии низкого пучка, открывая строгие линии лица. Его хаори тоже изменилось. Высокий, почти горделивый воротник подчёркивал линию подбородка, а по его краям и по переднему срезу мантии шла тончайшая золотая байка, заканчивающаяся небольшими кистями. Никакого шарфа. Этот образ был лишён прежней церемониальной важности, он стал более воинственным и откровенным в своей суровой элегантности. Взгляд Кучики Бьякуи, холодный и давящий, скользнул по Ичиго, отмечая его как неизбежную, но известную переменную, и тут же сместился на Мику. В его глазах не читалось ни удивления, ни праздного любопытства, лишь бесстрастная фиксация факта её существования. Он, казалось, разбирал её на составляющие: неестественная белизна волос, хаори цвета, нарушающего уставной порядок, и кожа, бледностью соперничающая с его собственной. На мгновение дольше положенного он задержался на её глазах — странных, бледно-голубых, с красноватым отсветом на радужке. — Докладывайте. Голос звучал тихо и ровно. Лезвие, обернутое в дорогой шелк: безупречная вежливость, сквозь которую безошибочно ощущалась острота. Мика отчеканила шаг вперед. Спина прямая, струна натянутого нерва, но не из почтения к капитану, а из упрямого отказа казаться слабой. — Акаме Мика, восьмой отряд. Взгляд уперся в полированную поверхность стола. Смотреть в глаза аристократу было бы дерзостью, а ее зрение всё равно не позволило бы оценить детали по достоинству. — В 22:47 по времени Генсея, сектор 7-Б, промзона Карукавы. Зафиксирована враждебная сущность. Пустой класса «Особый». Цель нейтрализована. Она говорила сухо, рубила фразы, прячась за протоколом, как за щитом. — Аномалия: духовный и биологический сплав минимум трех особей. Полиморфная структура, множественные источники реацу. Сигнатура нестабильная, с признаками внутреннего диссонанса. Уничтожен посредством шикая. В операцию вмешался временный шинигами Куросаки Ичиго, оказавший поддержку при вторичной атаке. Наступила тишина. Голые факты повисли в воздухе, лишенные эмоций. Бьякуя не шелохнулся. Его пальцы, сложенные в замок на столе, оставались неподвижны. — «Посредством шикая», — повторил он, не меняя интонации, но температура в комнате словно упала на несколько градусов. — Ваш дзанпакто. Его природа? Мика почувствовала, как между лопаток пробежал холодок. — «Окицу-Кагари». Пламенный тип. Высвобождает субстанцию, контролирующую периметр через полное выжигание рейриоку и кислорода. — Побочный эффект для владельца и союзников? — вопрос прозвучал мгновенно. Он знал, куда бить. — Гипоксия. Критическое истощение. Ограниченное время действия. Слова давались с трудом. Признавать уязвимость своего клинка перед главой клана Кучики было унизительно. — И вы сочли допустимым применить технику неизбирательного поражения в присутствии союзника? В тоне не было упрёка, лишь холодный запрос на логику, которая казалась ему ошибочной. Ичиго не выдержал. Тяжелая атмосфера в кабинете давила на него сильнее, чем реацу того «неправильного» пустого. — Она предупредила! Я сам полез, ясно? — выпалил он, делая шаг вперед. — Дело вообще не в этом. Вы бы видели эту тварь, Кучики-тайчо... Она была неправильной. Не просто пустой, а... ошибка какая-то. Медленно, очень медленно Бьякуя перевел взгляд на Куросаки. Тот инстинктивно выпрямился, но взгляда не отвел. — Ваши субъективные впечатления приняты к сведению. Опишите «неправильность». Детально. Пока Ичиго, сбиваясь и жестикулируя, пытался передать жуть от многоголосого воя и сросшейся плоти, Бьякуя слушал. Но его внимание снова, почти незаметно, вернулось к девушке из восьмого отряда. Он видел больше, чем просто солдата, читающего рапорт. Он видел болезненную бледность, как печать недуга или мутации. Видел хаори, подобранное, чтобы сгладить её инаковость. Видел расфокусированный взгляд, направленный сквозь предметы, и, главное, абсолютный, жестокий контроль, которым она давила в себе любую дрожь. И этот контроль был ему знаком, как никому другому. Когда Ичиго выдохся, в кабинете вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стуком пальца капитана по столешнице. — Аномалия вне классификации, — резюмировал он. — Вероятен системный сбой или внешнее воздействие. Вы поступили верно, доложив напрямую. Шестой отряд забирает дело в разработку. Жду письменный отчёт и карты духовных всплесков за последние семьдесят два часа. Он коротко кивнул Куросаки: — Вы останетесь для дачи показаний. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать значимой. — Акаме-сан. Голос стал тише, но не мягче, а интимнее — так говорят с равным перед лицом неизбежного. — Ваш дзанпакто эффективен. Но плата за его использование кажется чрезмерной. Готовы ли вы платить её снова, если инцидент повторится? Вопрос застал её врасплох. Это был интерес не начальника, но того, кто сам знает цену силы. Мика подняла голову, на секунду встретившись с его серо-синим, непроницаемым взглядом. — Плата уже внесена, капитан. Ни вызова, ни жалобы. Сухая констатация. — Готовность здесь ни при чём. Это просто условие задачи. Лицо Бьякуи осталось непроницаемым. Ни один мускул не дрогнул, выдавая его истинное отношение к услышанному, однако давящая тяжесть в кабинете едва заметно ослабла. Ответ был принят. — Достаточно, — ровно произнёс он, ставя точку в разговоре. — Вы свободны. Лейтенант Абараи займётся оформлением протокола. Бьякуя опустил взгляд на стол, всем видом показывая, что аудиенция окончена. Он уже потянулся к кисти, но на мгновение замер, не поднимая головы: — При малейшей флуктуации духовных частиц в вашем секторе, Акаме-сан, я жду доклад незамедлительно. Ступайте.