ГЛАВА 1.

Дверь кабинета закрылась, отсекая давящую тишину, царившую внутри. В коридоре Шестого отряда дышалось чуть легче, хотя стерильная чистота белых стен всё равно резала глаза. Рэндзи уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать что-то ободряющее, но из-за закрытой сёдзи донёсся ровный, как струна, голос: — Абарай. Задержись. Лейтенант замер, его брови комично поползли вверх. Он бросил на Ичиго и Мику взгляд, в котором читалось: «Ну всё, приплыли», и, виновато пожав плечами, скользнул обратно в кабинет. Ичиго и Мика остались в коридоре одни. Тишина была неловкой. Мика прислонилась плечом к стене, прикрыв глаза. Головная боль, вызванная гипоксией, медленно пульсировала в висках. Она чувствовала на себе взгляд Куросаки — тяжёлый, пристальный, без капли такта. — Если ты ждёшь, что я упаду, то зря, — не открывая глаз, произнесла она. — Я в норме. — Ты бледная, как смерть, — буркнул Ичиго, скрестив руки на груди. — И шатаешься. — Это стиль такой. Договорить они не успели. Сёдзи снова разъехались, и из кабинета вышел Рэндзи. Вид у него был озадаченный, он почесывал татуировку на лбу, но, заметив их выжидающие взгляды, тут же нацепил привычную ухмылку. — Ну что, живые? — он хмыкнул. — Скажите спасибо, что Тайчо сегодня в хорошем настроении. Обычно после таких докладов люди неделю в бараках драют полы зубными щётками. — В хорошем? — Ичиго скептически выгнул бровь. — У него лицо было такое, будто он решал, казнить нас сразу или после чая. — Это у него называется «заинтересованность», — отмахнулся Абарай. Он сунул руку за пазуху и вытащил сложенный лист плотной бумаги с печатью клана Кучики. — Ладно, шутки в сторону. У меня для вас подарок. Сверхурочные. Он развернул бумагу и с важным видом постучал по ней пальцем. — Тайчо только что утвердил новый протокол. Сектор 7-Б и всё, что рядом, теперь зона особого внимания. Вы оба, — он ткнул пальцем сначала в грудь Ичиго, потом в сторону Мики, — официально назначаетесь сводной оперативной группой. Ичиго нахмурился, словно ему предложили съесть лимон. — Погоди, «группой»? То есть мы теперь… — Будете работать в связке, ага, — перебил его Рэндзи, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонёк, предвещающий проблемы. — А чтобы вы там друг друга случайно не спалили, не задушили и не поубивали… — Мой шикай полностью контролируем, — холодно вставила Мика, открывая глаза. Её взгляд был мутным, но колючим. — Мне не нужна нянька, чтобы сдерживала меня. — Контролируем?! — вспыхнул Ичиго, шагнув к ней. — Да если бы я тебя не прикрыл, тебя бы тем куском стены размазало ровным слоем по асфальту! Ты же даже не видела, что он летит! — Я чувствовала траекторию, — огрызнулась она, отлипая от стены. — А твоё «геройское спасение» только сбило мне концентрацию. — Ах, концентрацию?! То есть то, что ты выжгла весь кислород в радиусе квартала и чуть не уморила нас обоих — это часть плана по концентрации? — Это называется «эффективность», Куросаки. Тебе стоит посмотреть в словаре это слово. — Так! Брейк! — Рэндзи вклинился между ними, выставив ладони. — Вот именно поэтому! Чтобы протоколы заполнялись правильно, а вы не перегрызли друг другу глотки, к вам прикреплён куратор и ответственный за связь со штабом. Он эффектно ткнул себя большим пальцем в грудь. — Великий я. Считайте меня вашим личным спасательным кругом в этом бюрократическом болоте. И, если что, тяжёлой артиллерией. Мика медленно перевела взгляд на него. В её бледно-голубых глазах читался скепсис, граничащий с тихим отчаянием. — Прекрасно, — произнесла она безжизненно. — Теперь нас трое. Шумный, ещё более шумный и слепая. Идеальная команда для скрытного наблюдения. Пустые умрут от смеха. — Эй, не кисни! — Рэндзи хлопнул её по плечу, но тут же одёрнул руку, наткнувшись на ледяной взгляд. — С моим опытом и вашей... кхм... специфической дурью, мы эту загадку расколем за пару дней. Тайчо уже разослал «бабочек» капитанам — все патрули в Генсее и Руконгае на ушах. Ищем любые колебания, похожие на ту дрянь. Его лицо стало серьёзным, улыбка исчезла. — Если без дураков... дело дрянь. Если это не природная мутация, а чей-то эксперимент, то мы в дерьме. Ичиго, ты местный, ты знаешь город, ты — глаза. Акаме, твоя сенсорика и... — он замялся, подбирая слово, — ...радикальные методы нужны для точечных ударов. Я — связь с Сэйрейтеем и гарантия того, что нас не объявят ренегатами за самодеятельность. Ичиго шумно выдохнул, почесал затылок, взъерошив рыжие волосы, но кивнул. Крыть было нечем. — Ладно. Но предупреждаю: если она опять начнёт превращать воздух в вакуум без предупреждения, я буду жаловаться. — Будешь, — сухо парировала Мика, поправляя воротник. — Это, кажется, твоя единственная тактика. Пойдёмте уже. Она, не дожидаясь их, направилась к выходу. Рэндзи переглянулся с Ичиго. — Ну и характер... — пробормотал лейтенант. — Хуже, чем у Рукии. — Я всё слышу, Абарай, — донеслось с конца коридора. Рэндзи поперхнулся слюной, а Ичиго, не удержавшись, прыснул и хлопнул его по спине. — Пошли, «куратор». Кажется, твоя тяжёлая артиллерия нам понадобится, чтобы просто пережить её компанию. Они вышли из здания Шестого отряда в прохладу ночи. Над головой висело безупречное, но фальшивое небо Сэйрейтея. Мика на секунду остановилась, щурясь от лунного света. Для неё это означало одно: конец спокойной жизни. Теперь ей предстояло работать в связке с ходячим хаосом в лице Куросаки и слишком громким лейтенантом. Капитан Кучики определённо обладал изощрённым чувством юмора. Или он просто ненавидел их всех одинаково сильно. Ночь первая. Обычный, ничем не примечательный, патруль в Каракуре: провода гудят, где-то воют собаки, а посреди перекрестка топчется Пустой. Здоровенный, размером с грузовик, похожий на перекачанную жабу с костяной маской набекрень. Он взревел, заметив троицу на крыше, и неуклюже прыгнул, кроша асфальт. Мика даже не моргнула. Её рука привычным, отточенным движением скользнула к рукояти катаны. — Уровень угрозы низкий, но габариты создают риск разрушений, — пробормотала она себе под нос, как будто диктовала отчёт. — Оптимальное решение: мгновенно уничтожить. Девушка сделала шаг вперёд, набирая в грудь воздуха. — Захлебнись в сиянии… Договорить ей не дали. — НЕТ! — дуэтом заорали Ичиго и Рэндзи. В ту же секунду Ичиго, используя сюнпо, материализовался прямо перед ней и обеими руками схватил её за запястье, не давая вытащить меч. А Рэндзи, перепрыгнув через них, с диким воплем: «Реви, Забимару!» — удлинил свой клинок и одним мощным ударом сверху впечатал «жабу» в асфальт, превращая того в черный пепел. Тишина. Только оседающая пыль и тяжёлое дыхание парней. Мика посмотрела на свою руку, которую всё ещё сжимал Ичиго, потом на его перекошенное лицо. — Куросаки, ты нарушаешь личное пространство, — ледяным тоном заметила она. — И срываешь атаку. — Я спасаю нам жизнь! — рявкнул Ичиго, отпуская её руку, словно та была раскалённой. — Ты собиралась сжечь весь воздух в переулке ради одного пустого?! Это как ядерной боеголовкой комаров травить! — Мой шикай эффективен, — она пожала плечами, сдувая с носа сбившуюся прядь волос. — Пустой уничтожен? Уничтожен. Сопутствующий ущерб был бы минимален… — Минимален?! — вмешался Рэндзи, втягивая Забимару обратно. — Акаме, у меня до сих пор в горле першит после твоего прошлого «минимума». Запомни правило нашей банды номер один: меч достаешь только если мы скажем «можно». Или если на нас попрет сам Айдзен. — Глупо, — фыркнула она, отворачиваясь. — Но если вы настаиваете на примитивных методах махания железками... пожалуйста. — «Махания железками»... — Рэндзи закатил глаза. — Ичиго, смотри за ней в оба. Её «эффективность» сомнительна для здоровья окружающих. Ночь вторая. Они бежали по крышам жилого района. Для Ичиго и Рэндзи это было привычно, ночной город был ярким пятном огней и духовных лент. Но Мика двигалась иначе. Она не смотрела под ноги, а её взгляд был расфокусирован, устремлён куда-то сквозь пространство. Бледная синигами полагалась на рейкаку — духовное чутьё, которое заменяло ей зрение в темноте. — Впереди чисто, — бросил Ичиго, ускоряясь. Мика скользила следом, грациозная и бесшумная, как привидение... пока с глухим стуком не врезалась лбом в спутниковую тарелку, торчащую из стены. Звук был такой, словно кто-то ударил в гонг. Девушка пошатнулась, прижав ладонь ко лбу, но не издала ни звука. Только плотно сжала губы. — Оу... — Рэндзи поморщился от сочувствия. — Ты как? — Нормально, — процедила она, хотя под бледными пальцами уже наливалась краснота. — Эта штука... не имеет духовной сигнатуры. Она «мёртвая» для восприятия. — Это тарелка, Акаме. Она просто железная, — вздохнул Ичиго. Он подошёл ближе, но, помня о её нелюбви к касаниям, просто встал рядом, чуть впереди. — Держись правее меня. Если я пригибаюсь — ты тоже. Если я прыгаю — прыгай. Я буду твоим... не знаю, поводырём? Мика хотела огрызнуться и сказать, что офицер Восьмого отряда не нуждается в помощи Временного Синигами. Но голова гудела, а размытая темнота вокруг была предательски пустой и полной невидимых угроз. — Дистанция два метра, — сухо сказала она. — И не думай, что это значит что-то большее, Куросаки. — Да больно надо, — хмыкнул он, но побежал чуть медленнее, чтобы его белая рейацу служила ей маяком. Рэндзи, наблюдавший за этим с соседней крыши, лишь ухмыльнулся в воротник. Ночь третья. Три часа ночи. Город спал. Они сидели на плоской крыше многоэтажки, свесив ноги вниз и наблюдая за редкими огнями в сонной тиши. Рэндзи с громким хлюпаньем допивал персиковый сок из пакетика, купленного в круглосуточном магазине. Ичиго лежал на спине, глядя в звездное небо, а Мика сидела чуть поодаль, обхватив колени руками и превратившись в маленький белый кокон. Патруль снова был пустым. Ни аномалий, ни странных звуков. Только изматывающее ожидание непонятно чего. — Знаете, — вдруг нарушил тишину Рэндзи, сминая пустой пакет в кулаке. — А мне даже нравится. Ичиго лениво повернул голову: — Что нравится? Бегать по крышам и искать то, чего нет? — Не, — Рэндзи откинулся на локтях. — С вами нравится. В Шестом отряде, знаете, какая тоска? Мои подчиненные... они все пытаются копировать Тайчо. Ходят с каменными лицами, шуток не понимают, на любой приказ отвечают «Есть!» и кланяются так, что лбами пол пробивают. Скучные, правильные, идеальные солдатики. Он посмотрел на Мику, потом на Ичиго. — А вы двое — просто катастрофа. Одна слепая и злая, второй дерганый и громкий. Никакой субординации, сплошной бардак. — Это сейчас был комплимент? — уточнила Мика, не поднимая головы. — Типа того, — Рэндзи широко улыбнулся, показав клыки. — С вами я чувствую, что делаю что-то настоящее. Живое. Даже если ты пытаешься нас придушить своим мечом, Акаме. Это хотя бы... бодрит, в какой-то степени. Ичиго фыркнул, садясь: — Бодрит его. Мазохист. — Заткнись, Куросаки. Тебе тоже нравится, я же вижу. Ты перестал хмуриться каждые пять секунд. Мика чуть повернула голову в их сторону. Её лицо, освещенное неоновой вывеской снизу, казалось менее напряженным, чем обычно. — Вы оба идиоты, — подытожила она. Но в голосе не было привычного льда. Лишь обыденная констатация факта, с которым она уже смирилась. — Но... эффективные идиоты. — Во! — Рэндзи ткнул в неё пальцем. — От неё это как признание в любви услышать! Прогресс! Ичиго рассмеялся, и этот смех, легкий и непринужденный, на секунду разогнал тяжелое предчувствие, висевшее над городом последние дни. Они ещё не знали, что это их последняя спокойная ночь. Но сейчас они просто сидели на крыше — три одиночества, случайно ставшие командой. 3:27 ночи. Пригородный район Каракуры. — Пусто, — выдохнул Ичиго, пинком отшвыривая банку. Звук покатился по цеху неестественно громко. — Может, он один такой был? Ну, подумаешь, сбой какой-то? — Сбоев просто так не бывает, — отозвалась Мика с крыши. Она сидела на корточках, до побелевших костяшек вцепившись в край парапета. Её рейкаку, духовное восприятие, работало на пределе, но мозг отказывался обрабатывать сигнал. Вместо привычного переплетения цветных лент энергии, в северо-восточном секторе зияла дыра. Там, метрах в двухстах, словно вырезали кусок мира, оставив дрожащий чёрный квадрат. — Что-то не так? — крикнул снизу Рэндзи. — Там… пустота. Мика моргнула, пытаясь сфокусироваться. Это пугало до тошноты: видеть абсолютное ничто там, где должна пульсировать духовная материя. Внезапно старые ржавые громкоговорители на столбах, молчавшие лет двадцать, ожили. Но вместо сирены из них полился влажный, скрежещущий визг. Будто кто-то с жадностью пережёвывал микрофон. Ичиго внизу дёрнулся, хватаясь за рукоять Дзангэцу. Даже с крыши Мика видела, как вздыбились волосы у него на затылке. — Ичиго, — Рэндзи побледнел, глядя на друга. — Твоя реацу... она скачет. — Это не я, — прохрипел Куросаки, дико озираясь. — Он заткнулся. Пустой внутри меня... он всегда рычит перед боем. А сейчас затих. По спине Мики пробежал холод. Если даже Внутренний Пустой, эта машина для убийства, боится подать голос... — Оно здесь. Пространство в центре пустыря содрогнулось. Существо появилось без перехода — рывком. Секунду назад там было пусто, а мгновение спустя уродливая масса плоти уже возвышалась в центре. Оно не шло и не бежало, его конечности оставались неподвижны, пока сама тварь «промаргивала» вперёд, пропуская куски пространства. Мир вокруг монстра шел рябью, как вода от брошенного камня. Но страшнее внешности был звук: рокочущий скрежет, который, казалось, вибрировал не снаружи, а прямо в ушной раковине, заглушая мысли. — Уродство, — процедил Ичиго. Страх в его голосе мгновенно сменился яростью. — Гетсуга... Тэншо! Чёрно-красный серп сорвался с клинка, вспарывая бетон. Удар был идеальным — он должен был разорвать тварь пополам. Но стоило энергии коснуться дрожащего марева, как взрыва не последовало. Гетсуга просто исчезла. Не плавно рассеялась, не погасла на полпути, а стёрлась из реальности, оставив после себя на миг идеально ровную пустоту, прежде чем воздух схлопнулся обратно. Ичиго застыл с открытым ртом, сильнее сжав рукоять Дзангэцу. — Что?.. — Не подходи! — Мика спрыгнула вниз, приземляясь между парнями и монстром. Думать некогда. Эту дрянь нужно уничтожить до того, как она сделает с ними то же, что и с атакой Ичиго. — Захлебнись в сиянии, Окицу-Кагари! Лазурное пламя хлынуло из клинка. Воздух на пустыре выгорел мгновенно, с жадным свистом превращаясь в разреженную атмосферу. Звуки мира заглушились. Ичиго и Рэндзи согнулись одновременно, хватаясь за горло. Словно удар под дых, только хуже. Легкие судорожно сжались, пытаясь втянуть кислород, которого больше не существовало. Мику повело, в глазах потемнело, но она упрямо взмахнула мечом, направляя поток всепожирающего лазурного огня в центр искаженного Пустого. Огонь врезался в монстра... и стал серым. Девушку тут же вырвало желчью на асфальт. Боль была не физической, это резкая, жгучая боль души. Она чувствовала, как Окицу-Кагари бьется в агонии. Та часть пламени, что коснулась «зоны», не погасла, а начала рассыпаться на угловатые фрагменты, превращаясь в ничто. Рэндзи, с багровым от удушья лицом, уже практически не соображал. В панике, смешанной с животным ужасом, он рванулся вперед, желая прекратить пытку. — За-би-мару! — беззвучно, одними губами просипел он. Клинок удлинился, превращаясь в смертоносный хлыст с гранями-лезвиями. Зубастые звенья, описав дугу, впились в плечо твари. Мика увидела, как в глазах Абарая вспыхнуло торжество… и тут же сменилось ужасом. Забимару просто застыл, уткнувшись и застрянув внутри в плоти монстра. По цепи, через рукоять, прямо в его руку ударил холод онемения, словно её никогда не существовало. Звенья клинка начали терять текстуру, покрываясь рябью, становясь плоскими и серыми. Эта серая рябь, пожирающая суть меча, ползла вверх по цепи, к руке лейтенанта. Рэндзи беззвучно заорал, дёргая меч не на себя, а в сторону. Он ломал собственное оружие. Приглушенный звук хруста металла, переданный через рукоять, отдался вибрацией в костях. Три звена отломились и остались в теле монстра, мгновенно рассыпавшись в серо-чёрную пыль. Абарай рухнул на колени, прижимая к груди укороченный, потускневший меч. Он хватал ртом пустоту, глаза закатились. Существо снова дернулось в пространстве. Теперь оно было на пять метров ближе. Дрожащее марево вокруг него расширялось, пожирая реальность. — Бежим... — Мика схватила Рэндзи за воротник, чувствуя, как по губе течет кровь из носа. — Ичиго... живо! Они рванули к выходу из огороженной площадки, шатаясь от гипоксии. Но переулок изменился. Стены растянулись, уходя в бесконечность. Они бежали, легкие горели огнём, но ворота не становились ближе. Ичиго споткнулся, чуть не налетев на спину Мике. — Мы... на месте... — прохрипел он. Сзади раздался звук — будто кто-то сминает гигантский лист фольги. Искажение догоняло их. Мика поняла: если они не собьют этот «фокус», они останутся здесь навсегда. Горсткой стёртых частиц. — Глаза! — прошипела она, разворачиваясь на бегу. Подошвы прочертили борозды на земле. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила Окицу-Кагари выплюнуть остатки реацу, но не для атаки. Ослепительно-белый шар детонировал прямо перед маской с открытой пастью твари, работая светошумовой гранатой. Вспышка выжгла тени, заставив мир моргнуть. На долю секунды эффект исчез. Растянутый коридор схлопнулся в нормальный переулок. Воздух ударной волной рванулся в образовавшийся вакуум, сбивая их с ног. Взрывная волна вышвырнула их за ворота сектора. Они кубарем покатились по асфальту, жадно, со всхлипами втягивая в себя спасительный кислород. Скрежет за спиной оборвался. Тишина. Ичиго лежал на спине, его грудь ходила ходуном. Рэндзи, сидя на коленях, баюкал сломанный Забимару, его трясло, взгляд остекленел. Мика с трудом поднялась на локтях. Её мутило, перед глазами плыли чёрные круги, но она заставила себя посмотреть в сторону стройплощадки. Там, за забором, искажения всё ещё едва заметно дрожали, преломляя воздух. — Это был не Пустой, — её осипший голос сорвался на шепот. — Пустых можно убить. А это... это какая-то ошибка… Дорога обратно в Сэйретэй напоминала бредовый сон: Рэндзи шёл, судорожно сжимая рукоять потускневшего Забимару, его лицо застыло маской немого шока. Ичиго молчал, но в его молчании клокотала бессильная ярость, он впервые столкнулся с тем, что нельзя было разрубить. Мика шла впереди. Внешне — собранный офицер, следующий с докладом. Внутри её трясло. Разум, обычно холодный, теперь сбоил, раз за разом прокручивая моменты боя: рябь воздуха, исчезновение Гетсуги, превращение звеньев Забимару в серую пыль. Во рту стоял металлический привкус страха перед непостижимым… страх бесследного стирания. Её собственное пламя, корчившееся в той аномалии, казалось теперь чужим и оскверненным. Нужно спешить. Каждая секунда промедления это риск, что «ошибка» расползется. Она не пошла в казармы восьмого отряда, направляясь прямиком к личным покоям капитана Кёраку, игнорируя субординацию и протоколы. Дежурные, увидев её мертвенно-бледное лицо и потрёпанных спутников, молча расступились. Мика распахнула дверь без стука. Сюнсуй Кёраку сидел за низким столиком в окружении бутылок сакэ. На его коленях мирно дремала Нанао. Обстановка дышала покоем, но стоило капитану встретиться взглядом с Микой, как хмель мгновенно выветрился из его глаз. — Капитан. Экстренный доклад, — выпалила она с порога. Голос сорвался, она глотала воздух, словно всё ещё находилась в разреженной атмосфере. — У нас «пробой». Второй контакт. Кёраку медленно отставил чашку. — Дыши, Акаме. Что за пробой? — Это не Пустой, — её трясло, слова вылетали быстро, сбивчиво. — Обычные атаки просто исчезают. Оно сожрало Гетсугу Ичиго. А когда Рэндзи ударил шикаем... оно стерло кусок Забимару. Просто удалило. Капитан, это... это похоже на «Абис». Повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Нанао, мгновенно проснувшись, скользнула в тень, ожидая приказов. Кёраку помрачнел. Вся его расслабленность исчезла, теперь перед ними сидел один из старейших и опаснейших капитанов Готея. — «Абис»? — переспросил он тихо, но жестко. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Это теоретическая модель конца света, а не полевой отчет. — Я видела, как реальность пошла рябью! — почти выкрикнула Мика, забыв о званиях. Она кивнула на Рэндзи. — Посмотрите на его меч. Там нет следов реацу противника. Там вообще ничего нет. Это эрозия основы мира. И если мы не изолируем сектор... Кёраку поднял руку, останавливая её. На секунду он прикрыл глаза. — Нанао-тян. Срочно свяжись с Ямамото-генрюсаем. Срочный сбор капитанов. — Он поднялся, нависая над столом. — Абарай, бегом к Унохане. Скажи ей одно слово: «Распад». Она поймет. Куросаки, ждешь здесь. Акаме, — он посмотрел ей прямо в глаза, — ты идешь со мной. Повторишь всё слово в слово перед Советом. Страх Мики сменился холодной, звенящей мобилизацией. Пути назад не было. — Есть. По дороге в зал совета Кёраку, не оборачиваясь, бросил: — Твоё пламя. Как оно отреагировало? — Пыталось сжечь, — ответила Мика, глядя ему в спину. — Но само начало растворяться. Оно... оно дрожало и распадалось, капитан. Огонь стал квадратным, прежде чем погаснуть. Будто среда отторгала саму суть огня. — Хм. Значит, даже кидо-тип занпакто уязвим. Плохо. Зал совета, пустовавший с окончания войны, вновь наполнился тяжелой духовной силой. Капитаны прибывали один за другим. Сои Фон с поджатыми губами, хмурый Хицугая, неизменно вежливая, но пугающая Унохана. Появился и Бьякуя Кучики. Его холодный взгляд сразу нашёл Мику, стоящую рядом с Кёраку, но в его глазах не было удивления, лишь ожидание скверных новостей. Когда собрались все, Кёраку вышел в центр. — Прошу прощения за срочность. Мы столкнулись с угрозой, которую считали мифом. Офицер Акаме, докладывай. Мика сделала шаг вперёд. Под перекрестным огнем взглядов сильнейших представителей Общества Душ ей хотелось исчезнуть, но память о пережитом ужасе придавала сил. Она говорила сухо, стараясь унять дрожь в руках. Описала искажение, звук, вакуум. И, наконец, главное: — Звено занпакто лейтенанта Абарая не было сломано физически. Оно распалось на частицы и… стерлось. Атака Куросаки Ичиго была аннулирована. Объект игнорирует духовную защиту. Исходя из признаков, нарушение причинно-следственной связи, визуальные артефакты, поглощение материи, я делаю вывод, что мы столкнулись с активной фазой «Абиса». В зале стало так тихо, что было слышно, как трещат факелы. Непонимание на лицах молодых капитанов сменилось тревогой, когда они увидели реакцию старших. Лицо Уноханы застыло, Кёраку смотрел в пол. Бьякуя Кучики шагнул вперед. — Доказательства? — его голос звучал ровно, но требовательно. — Меч Абарая сейчас у капитана Уноханы, — ответила Мика, глядя прямо на него. — Повреждения необратимы. Это не рана, это отсутствие существования. — Подтверждаю, — раздался мягкий, но властный голос Уноханы. — Я осмотрела лейтенанта перед собранием. Структура души меча нарушена способом, который не поддается лечению кидо. Генрюсай Ямамото ударил посохом о пол. Эхо удара заставило всех выпрямиться. — Объявляется чрезвычайное положение, — пророкотал старик. — Феномен признан реальным. Все отряды — усиленный режим. Капитан Куроцучи, — он посмотрел на стоящего в тени главу НИИ, — бросьте все ресурсы на анализ «эрозии». Нам нужен способ блокировать распад. Ямамото перевел тяжелый взгляд на Мику, а затем на капитана шестого отряда. — Капитан Кучики. Вы назначаетесь главой оперативной группы по сдерживанию. Офицер Акаме переходит в ваше временное подчинение. Она — единственный свидетель, обладающий сенсорикой, способной засечь искажение до контакта. Мика почувствовала, как перехватило дыхание. Её, простого офицера, только что швырнули в высшую лигу. Под начало Бьякуи Кучики. Аристократ коротко кивнул, принимая приказ. Его взгляд снова скользнул по Мике. Теперь он смотрел на неё не как на помеху, и не как на подчиненную другого отряда. Он смотрел на неё как на инструмент. Возможно, единственный инструмент, который поможет им не исчезнуть. — Следуй за мной, Акаме, — холодно бросил он, разворачиваясь. — Нам предстоит много работы.