Глава 3. Даже больше

Операция с кодовым названием «С.Ю.Р.» Глава 3. Тёмные дома со спящими квартирами внутри давили своей тишиной, что стремительно разрасталась в ушах стоящих в импровизированном укрытии троих людей. Она пробиралась прямо в голову, отражалась о стенки черепной коробки и выскакивала, забирая с собой необходимый мозгу воздух.  -Какого хера, Паж. - Еле слышно на выдохе произнесла Никерова и прикрыла глаза мокрой от пота рукой. -Мне показалось, что он побежал сюда. - Так же тяжело опустился рядом с девушкой высокий сероглазый брюнет. -Когда кажется, надо креститься блять. - Даша разделяла напряженное настроение коллег. Мало того, что её вытянули из прекрасного сна, в котором она была непосредственным участником событий сериала «Очень странные дела», так ещё и заставили бежать добрые 2 километра по дворам за хрен пойми кем, кого увидел прокурор. - Хоть приметы есть? -Ну, ожидаемо, весь в чёрном. - Пожал плечами мужчина и неловко улыбнулся. - Не бей, прошу. -Арс, я сейч… -Тш. - Резко произнесла Никерова и для убедительности вскинула вверх руку, заставляя своих напарников обратить на себя внимание. Снова воцарилась громкая тишина, разбавляемая только тихим сбитым дыханием троих гос служащих. Тишь, обратив внимание на подругу, аккуратно присела рядом с ней на корточки и с интересом стала наблюдать за разворачивающейся ситуацией. Благодаря предрасположенности к занятиям музыкой, главный следователь обладала острым слухом, поэтому только заприметив шум, выбивающийся из общего ночного спокойствия, она тут же пресекла любую возможность сбить её с, хоть и незримой, но зацепки. -Лиса, хор… -Заткнись! - Шикнула девушка, чьё лицо было спрятано за глубоким чёрным капюшоном тёплой пайты. И после её тихого возгласа с противоположной стороны детской площадки, рядом с которой и расположились прокурор и два следователя, раздались едва слышный хруст ветки, шорох и медленные аккуратные шаги. Лиса, нахмурившись, аккуратно выглянула из-за преграды и, не увидев ничего, что могло бы спровоцировать эти звуки, дала жестовые указания Бальдоновой и Галандину, а сама аккуратно переместилась от одной деревянной дощечки к другой, что находились на расстоянии двух небольших металлических столбиков, создавая собой совсем маленький забор.  Работники подобно стае волков начали окружать предположительное временное укрытие подозреваемого, периодически высовывая носы и осматривая пространство. Ночь вокруг них подозрительно сильно начала сгущаться, будто Луна закрыла глаза и не желала вглядываться в разворачивающуюся на поле детской радости картину, а потому присутствующие остались почти в кромешной темноте из-за отсутствия уличных фонарей во дворе.  Когда все трое уже почти подобрались к месту, из которого и были слышны те звуки, что заставили насторожиться главного следователя, с правой стороны от Арсения пронеслось что-то внушительных размеров и чёрного цвета, предварительно откинув в плечо прокурора что-то вязкое и склизкое. Тот тут же вынырнул из-за своей дощечки и понесся в сторону удаляющейся фигуры, которая, по всей видимости, особыми умственными способностями не выделялась, ибо тут же угодила в карман-тупик, который представлял собой совсем небольшую площадку в углублении дома. Паж, нагнав это нечто сначала навел курок табельного оружия, и только спустя две секунды округлил глаза и, разочарованно выдохнув, опустил руки. -Да они же меня заживо закопают… - Прошептал мужчина, всматриваясь в испуганные почти чёрные глаза напротив. -Чё там? - Уже приближаясь сказала Алиса, не выпуская из рук оружия. Она слегка притормозила перед стоящим как вкопанный напарником и, обойдя его крепкую спину, посмотрела на… -Собака!? Блять, Арс, собака!? - Даша раздраженно нахмурилась и, несильно ударив источника своих проблем по плечу, прижалась спиной к холодной бетонной стене.  -Скажи… - Тихо начала Никерова, подходя к зашуганному животному, которое то и дело озиралось на трех работников. - С каких это пор ты не можешь отличить человека от четвероного друга, м?  -Да я сам не понял. - Мужчина виновато опустил глаза и начал растирать шею ледяной от волнения рукой. Он ведь был уверен, что видел перед собой бегущего человека, а, выходит, всё это время он и его коллеги бежали за бедным животным, которое, видимо, испугавшись выстрелов и погони ударило по всем известным ей скоростям и увело в известный ей двор. -Себе подобного заметил, явно хотел жопу понюхать. - Фыркнула брюнетка с красными прядями. - Пойдём. -Ты нам за свой проеб освободительные до трех дня на сегодня напишешь, понял? - Подойдя к Пажу сказала Алиса, погрозив перед его лицом указательным пальцем. - И рапорт писать будешь сам. -Да понял я, успокойся. - Выдохнул тот и поплёлся за девушками. Погоня закончилась, ночь тоже уже подходила к концу, но ни Бальдонова, ни Галандин, ни Никерова не могли отделаться от стойкого ощущения, что за ними кто-то следит. Это, знаете, как когда вы начинаете ощущать прикосновение ещё до того, как человек занесёт руку для этого. Именно поэтому ребята ещё долго не садятся в великодушно подогнанные к месту завершения их неудавшейся погони машины, пытаясь отвлечься от липкого взгляда чьих-то острых глаз.  -Лиса, я видел, что ты просматривала архивы. - Аккуратно начал Арсений, боясь задеть какую-то тему, которая разозлит и без того раздраженную от недосыпа и усталости девушку. -Ну? - Она перевела на него взгляд потухших зеленых глаз, под которыми залегли почти черные тени. -А… зачем? - Теперь на неё смотрело уже две пары любопытных глаз. Даша хоть и находилась всегда рядом с девушкой в рабочие дни, не замечала за ней особого интереса к старым делам. -Да смотрела, может у кого-то было что-то похожее. - Легко пожала плечами та. - Но ничего не нашла, увы. На том и разошлись. Любопытство было удовлетворено, хоть и не в той мере, в которой хотелось бы Арсению и Дарье, но результат всё же был. Поэтому, с плюс-минус лёгкой душой и ватными после долгого бега ногами, все трое отправились по домам, восполнять так беспринципно разрушенный покой. По приезде в квартиру, Алиса героически нашла в себе силы смыть с себя остатки воспоминаний об этой, не сказать, что приятной ночи и, по завершению сия действия, величаво упала лицом в подушку. Она подумает о том, что ощущение пристального наблюдения никуда не исчезло, но потом. Она по-рассуждает о цели сообщения, которое пришло ей буквально перед звонком Пажа, но после сна. Она дает себе обещание отвести целый нетронутый блокнот под это дело, но поисками займётся уже когда-нибудь в ближайшем будущем. Не сейчас. *** -Знаешь, - завязывая на талии фартук, обратилась к зашедшей к ней фотографу Гульчин. - С одной стороны, я действительно рада, что подобной беготнёй мы, - она демонстративно обвела помещение, будто бы здесь был кто-то ещё, кроме неё, Анастасии и трупа молодой девушки. - Не занимаемся. А с другой… да хер знает, меня бесит, что девочки вообще не отдыхают почти. -Факт. - Кивнула Кальянова, задумчиво вглядываясь в металлическую поверхность стола, на котором лежал чёрный, пока ещё закрытый мешок. - Алиса хоть мне и написала, что всё «ок», - она закатила глаза. Ну серьезно, сколько можно писать это краткое «ок», говорящее только о том, что всё либо очень херово именно у неё, либо о том, что Настя себя слишком накручивает. Второе она признавать не будет, нет. - Я-то понимаю, что они приедут сюда никакущими. Нахера вообще им приезжать сегодня. Суббота, как-никак. Можно было бы и простить хоть раз им вольность в виде графика 6/1, а не 7/0. -Да я судмедэкспертизу подготовлю, что уж. И они, по-моему, и прошлую не прочитали. А насчёт графика… - Прозвучал тяжелый вдох. - Мы сами скоро загнёмся от такого, не находишь? -Мда. Но мы хотя бы на ночные вызовы не катаемся. Хотя… ладно, да. Мы все скоро загнемся. Кстати, - фотограф перевела взгляд на уже полностью облаченную в защитные покрытия Гульчин. - Почему первый труп отвезли Алиме? Она ж патанатом, да и по трупу было сразу видно, что он явно умер не от пердечного сриступа. -А вот хер знает. - Искренне произнесла азербайджанка и развела руками. - Труповозка поехала сразу туда, а мне надо было собирать образцы прямо на месте. Потом ещё и у Алиме клянчить. -Странно.  И действительно, детали явно не складывались в гармоничный пазл: патологоанатом занимается людьми, которые умерли ненасильственной смертью. К примеру, к ним часто очень привозят людей, умерших в больнице. Ещё к ним привозят алкоголиков, утопленников и так дальше. То есть они занимаются болезнями, а не криминалом. В очень редких случаях происходит так, что им отдают в руки что-то, связанное с теми же ножевыми или огнестрельными ранениями, но это так: один случай на сотню. Судебный медицинский эксперт же наоборот, занимается преимущественно трупами, которые были так или иначе жертвами покушения, массового убийства и тому подобное. Их задача вытянуть из безжизненного тела как можно больше информации, которую вообще можно получить из просмотра травм и органов, и таким образом помочь расследованию хотя бы напасть на след. -Идиоты. - Прозвучало сразу после отчетливого звука резко открывающейся входной двери. - Гульчин, тебе передали сюда труп Горщаникова? -Лиса, остынь. - Заприметив подругу, та в секунду перестала расстёгивать трупный мешок и мягким жестом позволила главному следователю тяжело выдохнуть. - Нет, они отказались. -Да бля-я-ять. - Страдальчески простонала та и пулей вылетела из так называемой лаборатории Аладиновой.  После громкого хлопка металлической двери, вибрация от которого расползлась небольшой волной по всем холодильным камерам и в некоторых местах потрескавшемуся кафелю на полу и стенах, в помещении повисла тишина, в которой читался немой вопрос. Казалось, что этот самый вопросительный знак собрался из частичек пыли и грязи, которые поднялись в воздух от резких движений главного следователя. -Чё. - Выгнула бровь Настя и так же быстро убежала за подругой, на что азербайджанка лишь беззвучно усмехнулась и пожала плечами. Именно это её и забавляло во всей этой мешанине из крови, убийств, документов, отчетов и бесконечного стресса - периодические взрывы её подруг. Она сама не отличалась особым спокойствием, что нельзя было сказать про Алису, которая была всегда примером хладнокровного мышления и адекватной размеренной реакцией почти на всё. Да вот только если Гульчин себе просто позволяла быть такой - шустрой, вспыльчивой, искрометной, - то Никерова же копила весь гнев и всю тревогу в себе, не давая им абсолютно никакого выхлопа, и периодами у неё даже не то, что фляга свистела. -Пердак просто разрывается в моменте. - Шутливо высказывалась о девушке Алиме, которая была частым свидетелем подобных сцен, когда почти что бесконечное терпение главного следователя удивительным образом заканчивалось, обрушиваясь лавиной из мата и вполне аргументированной критики на каждого, кто попадал под руку. И успокаивалась Алиса только после очень продолжительного разговора с лучшей подругой. И то, не всегда. Когда они учились в университете, периодами случалось так, что девушке не хотелось видеть вообще никого, поэтому она молча уходила с пар куда-нибудь: в парк, кафе, на озеро, пруд - без разницы. Лишь бы убежать от лиц, от звуков, от шума, которые раздражают только сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. -Знаешь, если бы ты не держала всё в себе, тебе было бы легче. - Тихо произнесла Анастасия, падая на мягкий кожаный диван, стоящий около рабочего стола главного следователя. -Ага, я бы разбивала всем лица, как ломала деревянные шкафчики в детстве. - Сквозь плотно сжатые ладони сказала та. -Хочешь верь, хочешь - нет, но я нихера не поняла. -Иди ты. - Со стороны девушки послышался лёгкий смешок. Ну вот и как у этой высокой вишнёвой молнии получается так легко снять налёт раздражения с уже почти полностью растворенных коррозией нервов? Загадка? Да, и только. -Чё там? -Да ничего, наорала на всех и вся, чтобы Гульчин отдали на руки первый труп. Что за идиоты решили, что этим должен заниматься патологоанатом, м? -Хуй его. - Легко пожала плечами Настя и мягко улыбнулась. - А ты чего вообще пришла так рано? Сказала же, что в три приедешь с Дашей, а до трёх ещё добрых четыре часа. -Есть пара мыслишек, которые мне не дают покоя. Мне их надо записать в блокнот. -Снова? Тебя настолько зацепило это дело? Хмурый взгляд зелёных глаз заставил фотографа неуютно заёрзать на месте. Последний раз, когда следователь брала в руки записную книжку, был, когда в июне 2022 года им всучили в руки дело о матери, зарезавшей своего четырехлетнего сына из-за голосов в голове. И, увы, чтобы передать спектр переживаемых тогда эмоций девушки нужно было находиться с ней рядом. Ну, или просто перечитать маленький блокнотик, заброшенный куда-то далеко, подальше от любопытных глаз. -Да, настолько.  -И что же это за мысли? -Не хочу делиться этим пока что, ладно? Это лишь догадки, но в них есть обвинения, которые этот человек может развеять ещё. -Чуйка? -Анализ. -Девочки! - В просторный кабинет врывается Вихрь и подбегает ко столу главного следователя. - Почерк сходится. -Такие же травмы? - Уже более оживлено спрашивает Алиса, вовлекаясь в расследование и отгоняя от себя очень неприятные мысли и воспоминания, нахлынувшие после разговора с подругой. -Даже больше, идём. -Я откажусь. - Тихо сказала Настя, вспоминая, как сильно её передёрнуло в момент, когда она впервые увидела труп Льва.  -Можешь себе чай заварить. - Мягко улыбнулась Никерова и поспешила за судмедэкспертом.  Офис был пуст, что не могло не радовать обеих девушек. Особо большой поток людей всегда их слегка напрягал и отвлекал, поэтому в течение дня их можно было застать в коридорах разве что в моменты, когда выходили за кофе или в туалет. И то: ели они вчетвером во время возвращения остальных, то бишь не пересекались ни с кем в кафе или комнате отдыха, в которой находились, собственно, холодильник и кухонный гарнитур в целом. Зайдя в прохладное помещение, разделенное небольшой каменной аркой на два пространства, в одном из которых Гульчин брала отпечатки, рассматривала образцы кожи и сравнивала те или иные зацепки природного происхождения с их непосредственным оригиналом, а в другом - вскрывала трупов, зелёные глаза Лисы наткнулись на мирно сидящую на металлической тумбе у стены Алиме. -О, привета. - Улыбчиво махнула рукой следователь, на что получила ответную улыбку. - Какими судьбами? -Надо было присутствовать на перевозке трупа, да и решила с вами остаться. Всё равно дома делать особо нечего. - Легко пожала плечами Алабай. -И так… - Гульчин хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание подруг. Теперь смотрим. Она полностью раскрыла оба трупа и уложила рядышком, так, что можно было увидеть полную картину. И, что удивительно, эти самые творения человеческой жестокости были почти идентичны, за исключением пола жертв: свёрнутые мышцы в подобие лепестков, вырванные глазные яблоки, узел из артерий и сухожилий. Только было одно существенное различие: у девушки отсутствовал весь волосяной покров. Абсолютно: ладно на голове, но кожа была лишена естественного пушка, а на ступнях красовались пузырчатые красные уже засохшие волдыри. Казалось, будто кто-то побаловался с бумагой и клеем и решил сделать не особо реалистичный грим, прикрепив это нечто к коже жертвы, да вот будь это так, этот самый грим не отходил бы с мясом от кости. Правые руки девушки и парня, хоть и лежали по швам, были раздроблены в двух местах - между плечевой костью и плечевым суставом и всё запястье. Вчера на опознании Горщаникова никто не обратил внимания на эти существенные детали. Также, что действительно важно: можно было подумать, глядя на этот кошмар, что кости были раскрашены по неаккуратности или жертвы, или убийцы. Однако точное повторение этих самых травм на обоих трупах говорили о совершенно противоположном, так же как и чёткое разрушение: был точечный и четкий удар в одно место и лишь единожды, так, что трещины поплелись веточками, переплетаясь на локте. -Что ж… - Выдохнула Алиса и взглянула на девушек, которые, казалось, понимали друг друга без каких-либо лишних слов или взглядов. - Вещайте. -Ну, основу ты видишь сама. - Кивнула сама себе Гульчин. -Ты не можешь видеть то, что кости у этих ребят раскрошены аккурат в том месте, чтобы кости расползались своеобразными лощинами, как устья реки. - Вовлечено начала Алабай. И всё же, она любила свою работу. -И ещё ты не видишь, что они оба были предварительно отравлены. Он, - Азербайджанка указала рукой на молодого человека. - Был отравлен свинцом, о чем свидетельствуют свинцовая кайма на деснах и сморщенная почка. Она же, - Рука девушки переместилась, показывая на вторую жертву. - Таллием.  -Ты могла подумать, что ожоги на ступнях - это от воздействия огнем, но нет. - Алиме подозвала Алису к себе, позволяя той разглядеть кожу трупа ближе. - Алопеция и язвы. Признак отравления таллием. Ну, и плюс, его отложения в мягких тканях. -Ясно. - Выдохнула Никерова, понимая, что ее коллеги сказали всё, что они выяснили и что в более крупном размере написали и напишут в рапортах. -В общем… как-то так.  Остаток дня прошел в глухой тишине. В ней не отражались разговоры, не звенел уличный шум, не растворялось равномерное тиканье настенных часов. Она нависла надо всеми тяжелой грозовой тучей, предвещающей совсем скорый поток негатива. И это ощущали абсолютно все, над кем она зависла. Оставив последнюю запись в новом маленьком светло-зеленом скетчбуке, Алиса откинула от себя ручку и, тяжело выдохнув, встала со стула, чтобы размять порядком затекшую спину. Да и не только спину, если быть честной. -Поехали домой, работяги. - Весело прозвучало от Насти, которая только проявила снимки в своей импровизированной лаборатории. -Идём, идём. День закончился у каждого по-разному: Гульчин решила поехать к родителям, как и Настя, поэтому их вечер был наполнен уютом и весёлыми разговорами за домашним ужином; Алиме с Дашей договорились засесть у первой на квартире и посмотреть что-нибудь до самого утра; Алиса же решила поспать подольше, ведь четырех часов за неделю ей критически не хватало. И никто из них даже не подозревал, что это был один из последних их спокойных вечеров.  Дальше, в их случае, не лучше. Дальше - только хуже.