Вступление

Он появился как и все — сошёл с поезда из большой земли. Без корней, без прошлого и без имени. Неразличимая фигура среди облака таких же статистов — пропахших не то порохом, не то жжённой бумагой, отчаянных, цепляющихся за последнюю надежду чужаков. То, как приезжий стал бессменной тенью Кабака, не знал никто. То ли его нашёл Андрей Стаматин, по чистой случайности, в одной из пьянок — о, он-то умел выцепить, разглядеть нужное ему. То ли Бармен пришёл сам, вслепую, по одному голосу твири, да так и остался, чтобы слушать его каждый день. Это было не важно. Важно то, что Город, так любивший проверять безымянных охотников за удачей на прочность, принял его. Не перемолол на стёртые детали для Утопии, не отдал Земле. Он сделал чужака своим. Впрочем, благосклонность Города — сомнительный дар. Закрыв глаза, легко почувствовать: покачиваются, вымеряя баланс, весы. Вручить новую жизнь — забрать взамен столь же ценное. Имя нового актера, если оно и было когда-то, безвозвратно утратило значение. Безликость — плата за возможность видеть и слушать. Глухой пробирающий до костей голос трав. Скрип бесконечных дверей, распахивающихся твириновым дурманом. Шёпот самого Города в каждом из приходящих лиц. Имя — слишком тяжёлая вещь, чтобы позволить раствориться в чём-либо без остатка. Достаточно одной скупой роли — Бармен. Не имеющий желаний, целей, не знающий жизни за пределами Кабака. Идеально вписавшаяся на своё место фигура, слившаяся с ним настолько, что воспринимается теперь как часть нехитрых декораций. Впрочем, тот, кто стоит за вытертой стойкой, на время поможет услышать и тебе. Ш-ш-ш, тихо. Закрой глаза. Сейчас твирь расскажет...