Часть 2

Элис, как и любой другой член семьи Калленов, была обеспокоена состоянием Эдварда, который сейчас стоял в дверях, вернувшись из школы позже обычного. В его глазах она смогла разглядеть застывший ужас, когда он вошел и тут же побежал к шкафам, чтобы проглотить горсть железестых добавок. Карлайл выяснил, что вампирам нужна не сама человеческая кровь, а железо, которое в ней содержится. Так что теперь семья стремится выжить только за счет железосодержащих добавок и воды. Это не очень хорошая диета, но она хотя бы не вредит животным. Количество, которое хватает Эдвард, намного превышает обычное: он берет целую горсть таблеток и запивает все это целым стаканом воды. — Эдвард, ты в порядке? Что случилось? — Элис, ты ведь знаешь ту девушку Беллу? Ты знаешь ту, о которой все парни думали последние несколько месяцев, ту, о которой я сказал, что она пахнет как бокал холодного пива для алкоголика? Мысли которой я не могу слышать? — Да, — метафоры и сходства с зависимостью, которые он всегда приводил, описывая девушку, делали ее довольно запоминающейся. — Ну, я рассказал ей о нас, о нашей… ситуации. — О, — это не то, что они обычно делали, если только она не была на грани смерти и Карлайл не приглашал ее присоединиться к семье, но это был достаточно важный момент, для того чтобы у Элис сгенерировалось ведение, так что, вероятно, это было не так, да и Эдвард должен был сначала рассказать Карлайлу и Эсми ведь они были лидерами клана, в конце концов. — Я не знаю, что с этим делать, она была так близко ко мне, а потом, когда я все рассказал, она все еще… — Она еще жива? — спрашивает Элис. Эдвард повернулся к ней с широко распахнутыми глазами. — Что? — Она все еще жива? Ты обратил ее? Ты говоришь так, как будто… — НЕТ! Нет, нет, я…я могу себя контролировать, я бы никогда не сделал этого, — когда Эдвард говорил это, его лицо вновь приобрело то испуганное выражение. — Ладно, это хорошо, так как она все еще жива, почему бы нам просто не пригласить ее к себе? — Что?! Почему мы… — Ну, теперь она знает о нас, мы могли бы позволить ей приехать, потусоваться с нами некоторое время. Убедись, что она никому не расскажет. Примерно через месяц будет гроза, она сможет посмотреть, как мы играем в мяч. Это успокоит ее, особенно если ты сказал ей: «Мы монстры, которые всех убивают», как сказала мне Розали, когда она была обращена. А теперь иди потусуйся с Джаспером, пока я жду, когда наши «родители» вернутся с работы, — объяснила ему Элис. — Наверное, в этом есть смысл… — пробормотал он. Элис подхватила Эдварда на руки, затем подняла его по лестнице и усадила возле «комнаты для объятий». — Я пойду практиковать кантонский язык внизу, — говорит она ему и уходит. Это было новым увлечением Элис — изучать все иностранные языки, вплоть до совершенствования акцента, чтобы звучать в точности как носитель. У всех Калленов были подобные эксцентричные интересы, чтобы избавиться от скуки вечной жизни. Эдвард смотрит на дверь в «комнату для объятий». Это комната, которая Эдварда… устраивает, но это не то место, куда он предпочитает ходить, так как это также место, куда большинство членов семьи ходит, чтобы… побыть одному. Вместе. Открывать его всегда неловко, поскольку Эдвард не проявляет никакого интереса к тому, чтобы присоединиться к ним. Он не получает особого удовольствия от этой интрижки. Однако Эдварду необходимо поговорить с кем-то о том, что только что произошло. Он знает, что это поможет ему гораздо лучше переварить случившееся. И что никто в той комнате не будет беспокоиться о том, что его прервали. Он стучит в дверь, что является сигналом к тому, что кто бы ни вошел, он не заинтересован в участии в происходящем внутри. Стук на самом деле не возбуждает. После некоторого шороха внутри дверь в конце концов открывает Эммет, высокий, широкоплечий качок-химбо семьи, на нем нет рубашки, а ширинка расстегнута. Эдварда это не волнует. За ним стоит худощавый Джаспер, который тоже выглядит так, будто только что надел одежду в безумной спешке, чтобы привести себя в приличный вид: его рубашка на пуговицах застегнута неправильно, волосы и брюки тоже растрепаны. Эдвард и он устанавливают зрительный контакт, и Эдвард сразу же успокаивается, беспокойство, возникшее ранее, рассеивается. Это не то, чего Эдвард хочет, но Джаспер не дает ему возможности почувствовать злость по этому поводу, поэтому он просто проскальзывает в комнату и падает на первый попавшийся предмет мебели — кресло-мешок. — Что заставило тебя так напрячься? — спрашивает Джаспер, садясь рядом с Розали на матрас, она такая же взъерошенная, как и двое других, но все еще достаточно одетая, чтобы не попасть под цензуру на дневном телевидении. Эммет садится на мягкий ковер на полу перед ними. — Я сказал той девушке, которая восхитительно пахнет, что я вампир. Все трое берут паузу, чтобы осмыслить сказанное — Что случилось? — спрашивает Эммет. — Кроме этого, — игнорируя очевидный вопрос «Какого черта ты это сделал?». — Она не испугалась или что-то подобное, она просто подошла ближе, прижалась ко мне и сказала: «Мне все равно». И она была очень близко ко мне… Я едва сдержался, чтобы не укусить ее, и убежал, потому что это было так, черт возьми, заманчиво, — Эдвард сложился едва ли не попалам, прижимая ноги к туловищу. — Я рассказал Элис, и она хочет пригласить ее на бейсбол, — Эдвард вдавил острые кончики ногтей в джинсы. — Она говорит, что через месяц будет буря, — джинсы рвутся под его неестественной силой. — Она думает, что это будет хороший способ устроить ее поудобнее, тем более что мы не хотим, чтобы она кому-нибудь о нас рассказывала. — Наверное, это было бы хорошо, — добавляет Розали. — Наверное, — он отвечает, его ответ и выражение лица передают его предосторожность и беспокойство. Эммет встает и хватает Эдварда, заключая его в медвежьи объятия. Когда дело касается Калленов, Эммет никогда не заботится о том, чтобы сдерживать свою силу, и объятия оставляют у Эдварда ощущение, что его выжимают, как лимон. Это очень успокаивает. Эдвард обнимает его в ответ. Остаток дня он проводит в компании этих троих, а на следующий день он чувствует себя немного лучше. Даже если мысль о том, чтобы снова увидеть Беллу, вызывает у Эдварда дрожь.