Хороший мальчик

— Знаешь, я скучаю по Сеулу. Ночному. Да, пускай я прожил там всего несколько месяцев, ну, когда был взрослым, всё равно скучаю. Очищая лицо, я умыл его прохладной водой. На экране телефона, который поставил на зеркало, горел видеозвонок с Яной. Она сама красилась. Щемящая меланхолия в груди. Я вздохнул: — Знаешь, с удовольствием прошёлся бы снова по ночному Сеулу. — А что так такого? — выбирая тональный крем, поинтересовалась подруга. Я замолчал. Центр — не туристический шум, а деловой и фешенебельный ночной центр. Прохлада цепляет за запястья, дышится глубже. Асфальт чуть блестит, даже если дождя не было — просто от иллюминации. Идёшь по широким улицам, где днём поток, сигналы, спешка, а ночью всё как будто разрешило себе замолчать. Неон не кричит, а мягко светит: красный, синий, фиолетовый — отражается в витринах, в окнах автобусов, в лужах. Иногда мимо проходит пара человек, вы даже не смотрите друг на друга — и в этом есть странное уважение. Ночной центр хорош тем, что ты не прячешься. Ты — часть этого мегаполиса, но он тебя не трогает. Можно идти куда угодно и никуда конкретно. Можно быть одному и не чувствовать себя лишним. Есть что-то предельно честное в таких прогулках: днём город требует роли, ночью — просто разрешает быть. Но этого я не сказал. Сложно словами передать то, что необходимо сперва прочувствовать. Лишь уголки моих губ слегка дёрнулись вверх. Тёплый воздух сам вырвался из-за рта, оставив небольшое пятно на стекле. — Ночной Сеул, просто ночной Сеул… — Логично, — ответила Яна. Мы оба хихикнули. Лёгкий, звонкий, дружеский, непринуждённый, редкий в моей жизни смех. — Знаешь, — продолжила девушка, чуть успокоившись, — я бы тоже с удовольствием уехала. — Куда? — спросил я, зная ответ уже наверняка. — В Италию. Возможно, в Милан, а возможно, в Римини. Секунда-другая тишины. По глазам Яны можно было понять, что она вспоминала свою последнюю поездку. — Знаешь, Навильи похорошел за последнее время. Появился дворик с уличными галереями, ещё мастерская, что делает гравюры. Да и ночная жизнь стала более разнообразной — винные бары, клубы для взрослых, электронные вечеринки… — на лице девушки непроизвольно появилась улыбка. — Почти как наш Питер, только теплее и менее ветреный. Я хихикнул. Затем с нарочито авантюристскими нотками в голосе спросил: — Может, всё бросим, купим билеты, и я обратно в Корею, а ты в Италию? Яна улыбнулась, а затем вздохнула: — Я только за! Надо будет не забыть написать заявление на увольнение постфактум. — Ну это само собой. Снова повисла тишина. Мы просто молчали, каждый занимался своими делами: Яна красилась, просто, без цели, потому что захотела так провести свой досуг; я же вернулся в комнату и открыл ноут. Как будто невзначай проронил: — Знаешь, я на днях с одной девушкой познакомился. — О, и кто же она? — с неподдельным интересом спросила подруга. Уголки моих губ чуть приподнялись: — Рыжая красотка. Яна хихикнула: — Твой лисий дух тебя не покидает. «Естественно, он меня не покидает!», — воскликнул я про себя. Подруга ничего не знала про мою сущность оборотня, ей и не надо было. А увлечение лисьей тематикой спокойно можно списать на любовь к этим животным. Милая и наглая экзотика в глазах смотрящих. — И как она тебе? — Ну… немного уставшая, немного ироничная. — Ты её или своё отражение описываешь? — пошутила Яна, мельком переведя на меня взгляд. Сперва я с серьёзным лицом поглядел на неё через экран телефона. И когда подруга немного растерялась, с улыбкой добавил: — Ну, вроде операцию по смене пола себе ещё не делал. Оба захихикали от этого. В это время мне написал неизвестный номер. Подождал около полминуты, а затем произнёс: — Ладно, давай бывай, мне тут написали. — Ох, ладно, тебе тоже не хворать! — улыбнулась Яна и отключалась. Секунда тишины ничегонеделания. А затем я посмотрел сообщение. Это была новая клиентка. Сообщение пришло на рабочий аккаунт. «Добрый день Можно сегодня с вами встретиться?» На аватарке была юная девушка. Не раздумывая, сразу же пролистал все её фото — несколько артов и несколько снимков в «отсранённом» стиле. Высокого о себе мнения, должно быть «Добрый день. Конечно можно?) Во сколько тебе удобно» Сразу перехожу на «ты», сбивает ненужную спесь. «В 5 часов удобно?» Я поглядел на часы. Было только начало второго. Четверг. Пары сегодня были, но только первая и вторая. «Конечно» «Супер!» Я выслал адрес, а после дописал: «Тогда до встречи» Уже хотел отложить телефон, как почти сразу пришло ещё несколько сообщений. «Такой момент Говорят, вы практикуете ролевые игры Это так?» Аккаунта ни на каком сайте у меня не было. Поэтому и «Говорят,…». Не решился где-либо зарегистрироваться. Конечно, труд своих коллег я уважаю, но… не решился. Не хочется, неудобно как-то… Благо, живу в Петербурге. Тут сарафанное радио хорошо работает. И мой рабочий номер ходит по рукам. А вот в Москве пришлось бы. Моей давней знакомой кицунэ, которая в начале нового миллениума работала ночной бабочкой, пришлось регистрироваться. Говорят, в Москве не выживешь, не продав себя… в Петербурге не создав миф о себе, на который возможно сперва возбудиться. «Да, это так Но обговаривается заранее Что ты хотела попробовать?» Однажды, когда я ещё только начинал познавать мастерство профессионального эскорта, одна из клиенток попросила, чтобы я её отшлёпал ремнём. Ничего такого. Сначала, обычное садо-мазо для «хорошей девочки» примерно 45 лет. Но когда уже из её задницы потекла струйками кровь, а сама она рыдала навзрыд — я отстранился. Два влажных красных пылающих полукруга с кровавыми царапинами. Но почти сразу клиентка вцепилась своими ногтями мне в запястья, оставив лёгкие порезы на руках. Она с раболепством попросила избить её ещё сильнее, чтобы «на моей жопе были уродливые гематомы, сделай это! Унизь! Если надо, убей!». Я с плохо скрываемым отвращением отказал. Как бы садизм ни был красив в моментах, причинять боль ради боли я не готов. Жёсткое садо-мазо и снафф — это к другим… Ту клиентку я «выебал» в зад, специально старался навести на неё иллюзии наиболее больного проникновения в дырочку. Вроде даже осталась немного довольной. В тот вечер хвост не рос, но я проблевался. И ещё несколько месяцев было противно. Такое самоунижение в глазах и желание быть «уничтоженной»… После этого я и стал всё обговаривать заранее. Через несколько минут девушка прислала сообщение: «*прислала одну из ранних его фото* вы чем-то похоже на Феликса из Stray Kids Можно сегодня я буду фанаткой, которой посчастливилось «встретиться» с кумиром» Тут же я заржал в голосину. Это было… забавно! По-хорошему, по-доброму! Никогда не думал, что придётся играть своего биаса, трахая клиентку. Сука! Это интересно! Я быстро клацая пальцами по экрану телефона напечатал: «Конечно! Есть какие-то конкретные пожелания для игры?» Далее мы обговорили детали, но настроение уже было поднято. В ванне я посмотрел на полуголого себя. Юное, по меркам европейцев, лицо. На самом деле просто — уход за собой. Посидев с десяток минут в Pinterest, я нашёл фото Феликса, которым буду вдохновляться для референса. До этого уже приходилось пару раз перевоплощался в Ёнбока. В моменте забавно, но выходить из образа было тяжело — легко самому поверить, что ты маска, а не личина. Поэтому не очень баловался с этим. Поставил телефон с фото айдола на полку перед зеркалом. Закрыл глаза. Вдох полной грудью… мнимая тишина. Выдох. Вдох полной грудью. По копчику пробежала лёгкая дрожь. Мои хвосты зашевелились. Телу неуютно. Как будто слегка давят. Как будто смятый пакет надули. Я выдохнул. Открыл глаза. Ничего не получилось… Снова закрыл глаза. Вдох полной грудью. Пытаюсь обмануть самого себя. Зачем? Потому что создать иллюзию для постороннего — не сложно. А вот, чтобы глядя в отражение, перед тобой был другой — это надо постараться. В жизни лицедеи наносят грим или надевают маску — они сами видят, что другие. А тут всё по-другому. Поверить в маску, когда она на тебе, — не сложно, но быстро поверить, что ты в ней — задача не из лёгкий. У некоторых на это уходят месяцы, а то и годы. Я открыл глаза. Снова ничего. Лёгкий недовольный писк. Вздохнул полной грудью. Лёгкая неуютность в почках — самое нелюбимое чувство. … … … Лёгкое покачивание в теле. Плечи сами опустились. Привкус, что слегка укачало… Сглотнул ком, стараясь не отвлекаться от фокусировки на образе Феликса. … … Волна лёгкого покалывания пробежала по всему телу. Инстинктивно, я вздрогнул и хихикнул. … … Открыл глаза. В отражении был он — Феликс времён Noeasy, только с чёрными и более корткими волосами. Улыбнулся зеркалу. ____________________________________________________________________ Аффидевит Ёнбока Плечи и не поднимались. 12 часов вчерашней тренировки давали о себе знать. Ещё поясница… Сука! Я схватился за неё, чтобы хоть как-то облегчить боль. О Боже, как же я заебался! Хотя бы перед зеркалом могу выругаться. Будь улыбчивым, будь хорошим для Stay… Уже надоело. Может, реально просто стать моделью? А что, Stay восхищаются, тренировок нет, для здоровья полезнее… Хотя, куда я команду дену? Я же не… хотя, его лучше не вспоминать. Тот, кто когда-то был «командой», а теперь — просто напоминание, о предательстве и упущенных возможностях. Ещё съёмки этого фильма: все улыбаются, у кого-то хватает сил, а я меня нет. Отговорил необходимый минимум и хватит. Чани вот тоже на фанатов срывается — заслужили. Лёгкая дрожь по всему телу. Холод после душа, а я всё стою, как идиот, и смотрю на своё отражение. Разве оно мне что-то объяснит? Розовые пятна на теле от горячей воды. Под глазами синеву даже тоналкой не замазать до конца. Но, хотя бы, рёбра проступают не так сильно, как раньше. Второго попадания в больницу спина мне не простит. Когда я последний раз нормально ел без чувства вины за лишний вес? Месяц назад? Два? Сердце стучит медленно, оно тоже устало. Пальцы скользнули ниже по телу, к рёбрам, к животу, легко коснулись члена… и остановились. Устал быть в этом теле, которое постоянно должно быть лучше, чем я хочу. Должно быть идеальным. Должно нравиться всем. Даже когда мне самому уже пох. Аффидевит мой такой: Я, Феликс Ли, идол, товарный знак, биокорка с наклеенной улыбкой, даю сии показания в здравом уме (насколько это возможно в текущем состоянии) и твёрдой памяти (тоже вопрос), с целью раз и навсегда уяснить для себя и возможных соучастников следующее: Тело — это не совсем я. Хотя, биологически — это я, то, что видят фанаты — продукт компании и давления. Готов положит руку на забытую мной Библию, как в том пиар-ходе годовой давности. Схема следующая: Stay платят за просмотр оболочки, корпорация (неважно, JYP или кто там выше) платит за её эксплуатацию, а я плачу проценты по кредиту внимания. Чем больше лайков, покупок билетов, мерча, просмотров и прочего эквивалента денег — тем выше ставка. Чем выше ставка, тем быстрее изнашивается моё любимое тело. Улыбка — это не эмоция. Это мышечный спазм, отрепетированный до автоматизма. Это как код доступа к сердцам. И если он слетает (например, от усталости или от честности), система выдаёт ошибку: «Фанат разочарован». Разочарованный фанат = потерянный доход = минус в карме корпорации. Поэтому улыбка должна быть двадцать три на шесть с половиной (всё-таки гуманизм не отменяли), даже когда внутри уже нечему улыбаться. Чёртовы фанаты. Почему люди такие ебанутые? Считают всё ещё, что мы от них зависим. О, Иисус Христос, это же смешно! Уже давно не STAY нам оплачивают долг JYP. Уже мы давно формируем у них то, чего они хотят, на что они будут дрочить и когда они будут плакать от умиления. Думают, что мы в Bubble читаем все их сообщения. Сумасшедшие! Три последние — и хватит с них. Но играть роль надо до конца, даже если не знал что будет дальше, когда подписывал первый контракт в 17 лет. Egad, закончиться контракт, заберу все свои дивиденды и в… не знаю, может в Австралию, домой, к сестре… Мысль о побеге (будь то модель, фотосессии, просто молчать красиво для ленты) — ловушка свободной воли. Бежать одновременно некуда и есть куда. Всё, что кажется «выбором», уже давно просчитано в промо-плане на три года вперёд. Даже бунт будет монетизирован, ведь это контент! В любом случае — STAY заплатят. Просто сменю одну клетку на другую, и смогу чаще влиять на выбор. Неплохо? Возможно. Но есть ли я без Stray? Тишина в ванной стала почти осязаемой — только капли с душа ещё стучат по эмали. Лучшиt условия, чтобы быть съеденными своими демонами. Я включил воду. Прохладная. Наклонился к крану, плеснул в лицо раз, другой, третий — резко, зло, будто пытаюсь смыть не только пот и тон, но и всю эту тяжесть. Вода стекала по шее, по груди, по животу, холодная до мурашек. Член дёрнулся между ног — красивый, мужской, но такой же уставший. Даже дрочить не хотелось. Закрыл глаза на секунду — и вот оно, то самое ощущение: тело живое, мокрое, настоящее. Не товар, не оболочка, а просто… моё. Открыл глаза. Ближе, почти вплотную к зеркалу. Отражение чёткое. Я смотрю прямо в свои глаза — и на этот раз не отворачиваюсь. Ребра всё ещё виднеются, ключицы как лезвия, под глазами тени, которые не спрячешь. Плечи опущены, спина чуть сгорблена усталостью. Поясница ноет тупо. Травма, которую уже не вылечишь. Всё это есть. Всё это правда. Но… блять. Но под этой усталостью, под этой синевой и этой сутулостью — всё равно я охуенный. Кожа блестит от воды, мышцы перекатываются под ней, когда я просто поднимаю руку, чтобы убрать мокрую прядь со лба. Руки сильные — не просто для вида, а потому что я реально могу поднять, удержать, сделать или ударить. Грудь поднимается и опускается — блять, я дышу и живу! Бёдра, пресс, всё это… моё. Не чьё-то идеальное представление, не отфотошопленный кадр, а вот это — живое, немного побитое, но такое же красивое в своей честности. Я провёл пальцами по скуле, по губам — и вдруг улыбнулся. Не той отрепетированной улыбкой для камеры (знаю, она уже плохо получается), а просто… своей. Кривоватой, усталой, но настоящей. Да, я заебался. Да, иногда хочется просто лечь и не вставать. Да, иногда думаю, что лучше бы я был кем угодно, только не этим вечным «солнечным мальчиком». Но в то же самое время — посмотри на это тело, детка! Оно выдержало всё: бессонные ночи в студии, вылет с конкурса, слёзы в подушку после критики, травмы, которые скрывали под слоем грима, килограммы пота, тонны критики, тонны любви. Оно всё ещё здесь. Оно всё ещё красивое. Оно всё ещё моё. Я выпрямился. Плечи сами собой расправились — не по команде, а просто потому, что захотелось. Посмотрел на себя ещё раз — уже не как на проблему, а как на… друга, что ли. Усталого, но верного. — Ну что, Ликс, — сказал я тихо, почти шёпотом, — ещё один день? Отражение кивнуло. И в этот момент я почувствовал — не облегчение даже, а что-то тёплое, почти нежное. Смесь «я так устал» и «блять, какой же я всё-таки классный». Оба чувства сразу. И оба — правда. Я вытерся полотенцем, накинул халат и вышел из ванной. ____________________________________________________________________ Быстро открыл глаза. Вдруг, на секунду, стало душно. Не сразу понял понял, что произошло… За считанные секунды спина промокла насквозь. Словно током шибануло. Я в спешке моргнул раз, другой…. в отражении зеркала снова был Николас, а не Феликс… Сперва задрожали руки, затем лихорадочно ноги, копчик будто пронзила стрела. Остро и больно. — Ай!.. Попытался устоять на своих двоих — бесполезно. Лишь согнулся, упав на колени. В горле встал ком, этот чёртов, удушающий ком! Я жадно глотал воздух, рвано, будто мог пробить его насквозь. Словно кто-то запихнул мне хлорную тряпку в горло и заткнул. Воздуха не хватало. Ударил кулаком в грудь. По вискам поползли холодные капли. Тело скрутило спазмами. — Блять!.. — сорвалось у меня с губ. А потом будто резкий удар молотом в нижнюю часть поясницы. Я упал на четвереньки. Слёзы выступили из глаз. Холодный кафель пола. Сердце бешено колотилось. Выкручивающая боль охватила всё тело. Пот со лба стекал на дрожащие губы. Солёный. В копчик ударили снова — резко, глубоко. Я выгнулся дугой и только пискнул: — Сук!.. Боль давила, тянула, будто из меня вытягивали позвоночник. Как дворовые пацаны тянут за хвост беспомощного молодого пса. Голова опустилась вниз. Было даже неуютно смотреть перед собой. Рассеянный взгляд в плитку пола. Тяжёлые вдохи. Покачивался. Привкус блевотни у основания языка. Десять секунд. Я всё более жадно глотал воздух. Сердце колотилось. В грудине уже жгло. Двадцать секунд. Когти скребли эмаль раковины, за которую я, панически боясь, держался. Тридцать секунд. Холодный пот выступил по лбу. И вдруг — будто вытолкнули из собственного тела. Холод пробежал по всей гладкой коже. Я сполз на плитку, неспешно перевернулся на спину. Свет лампы резал глаза ярче, чем бестеневой свет в операционной. Прикрыл веки, отвернулся. Дыхание всё ещё рваное, но уже не такое отчаянное. Тряпка из горла исчезла. Дышать стало заметно легче. Тело постспазмически подрагивало, зябко, голова гудела. Медленно поднялся. Не с первого раза. Держась снова за раковину. В зеркале всё тот же я — полулис, полукумихо, получеловек. Без особого желания перевёл взгляд на предплечье руки — шесть чётких серебристых полос. Одна свежая — будто пуля прошла по песку. Обернулся — хвостов теперь тоже шесть. Пушистые, тяжёлые, чуть подрагивающие. Один наиболее бодрый. Я сглотнул слюну. Голова отказывалась переваривать… Как? Почему именно сейчас? От чего, мать его, дорос очередной хвост? До этого хвосты всегда росли после взаимодействия с кем-то: с любовь, другом, клиентами, родителями. А сегодня — я просто взамен себя видел Феликса Ёнбока. Неужто от этого? В отражении всё то же лицо — бледное и холодное. Только теперь плечи чуть опущены. Я её ждал. Минуту, другую, пять… и снова смутное очертание маски Афродиты и мантии. Но тело всё остро чувствует. Тепло и… тёплую муть болота? Холод влажной комнаты? Всё сразу, мать вашу! От этого не густая шерсть встаёт дыбом. — П-почему именно сейчас? — голос мой, как фотон, был рассеян. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Но молчать я не хотел. — Из-за Феликса? Ответа всё ещё не было. — А из-за чего тогда? — лихорадочно спросил я, перебирая тщетно варианты в голове. Сердце стало биться быстрее. И снова тишина в ответ, нарушаемая каплей воды, что упала с крана прямо в ванну. Я поглядел туда, а затем снова на отражение. Времени много не было. Пока Пустота Афродиты не исчезла, поспешил спросить: — Из-за его м-маски? Безучастное лицо слегка наклонило голову вбок, а затем, так же быстро, как пришла, растворилась в окружении. Я остался в ванне снова один, ногой и похожий на гжель. Вернулся в комнату, предварительно захватив из кармана куртки пачку сигарет. Любимый вишнёвый Chapman. Закурил. Нога на ногу. Лёгкая зябь по телу. Удары никотина в ноздри. Но так расслабляюще!.. То есть хвост вырос из-за того, что я представил себя Феликсом? Но я и до этого этим баловался, ничего такого в помине не было. Значит, ответы надо искать в том, что я представлял тогда? А что я представлял? Что Ёнбок сам себе признается… в том, что его задолбали фанаты? Да, вроде так… Пепел вдруг упал на коленку. Липко и немного влажно. Я вздрогнул от неожиданности. А затем перевёл взгляд. Секунду. Две. Цокнул языком: — Блять! У меня же работа! Выбросив сигарету в пустую банку из-под энергетика (да, я ленивая жопа и не сразу их выбрасываю), бросился искать, чем можно прополоскать рот. А затем дальше, с желанием лечь и всё отменить, продолжил собираться.