Стадия 5. Амбивалентность 5.01

Небольшой белый пикап с чуть потрескавшейся краской на капоте остановился у каменной дорожки, ведущей к зданию образовательного фонда. Машина тихо урчала недавно обслуженным мотором, пыхтела выхлопными газами из чуть подрагивающей трубы, и изредка издавала тихий стон трансмиссии. Но, несмотря на это, эта рабочая лошадка, лет которой было больше, чем сидящей внутри девушке, верой и правдой очень давно служила семье Эберт. На ней передвигались родители Дэнни, а потом передали ему в подарок на свадьбу, вместе с внушительной суммой денег для строительства их дома. И с тех пор, вот уже очень давно, этот пикап служил семье верой и правдой. Что он только не пережил! В нем Аннет Эберт впервые посетила свою лекцию как приглашенный преподаватель английской литературы. В нём Алан Барнс и его жена, Зоя Барнс, впервые признались друг к другу в том, что испытывают друг к другу что-то большее, чем просто мимолетную симпатию. В нем была устроена печально известная «пьянка на троих» — после которой Курт, Дэнни и Алан, лет пятнадцать назад, празднуя новости о том, что Аннет и Зои беременны, решили отметить это — и на утро оказались в машине на пароме, в окраинах Бостона, не имея ни малейшего понимания, как они там оказались. О последнем факте своей биографии немолодой мужчина в очках предпочитал не рассказывать дочери — потому что хотел поддерживать имидж серьёзного отца, не склонного к такому. Тейлор дернула ручку — но та оказалась заблокирована. Закатила глаза (показательно — чтобы продемонстрировать папе, как относится к этому), и покорно повернула голову, встретив невозмутимый взгляд. — Давай повторим правила. — Серьезно произнес Дэнни, скрестив руки на груди не торопясь отключать двигатель, оставив машину пыхтеть порами бензина. — Пап… — Дочь. — Пожал тот плечами, и она сдалась, прекрасно зная, что он имеет право так себя вести. Очень показательно фыркнула, и начала перечислять. — Я буду звонить тебе по меньшей мере раз в три часа. В случае, если я узнаю о несправедливости, которую захочу решить началом войны банд, то сначала посоветуюсь с тобой. Если я захочу принять в этом участие, я предупрежу тебя и скажу об этом до того, как это сделаю, а не после. Если я захочу подраться с Барыгами, то предварительно получу разрешение от тебя и оценку рисков от как минимум двух ответственных людей, которые были против моего участия в прошедшей вылазке. Этими людьми могут быть Они Ли… Который является лейтенантом АПП! — Все же взорвалась Тейлор, пыхтя от негодования. — Он был против. Мне этого достаточно. — Фыркнул Дэнни. — И Сато Кен… Он же даже не был против! — Я говорил с ним. Он очень ответственный молодой человек, который смотрит на тебя с достаточным уважением, чтобы не пытаться делать все, что ты ему скажешь. Кроме того, именно он сказал, где я могу тебя забрать — не могу поверить, что ты планировала идти по ночным Докам сразу после того, как закончилась война банд. — Ты настроил моего собственного капитана против меня! — Я сказал ему, что если ты в следующий раз подумаешь сделать что-то столь же сумасшедшее, то если он проявит к тебе неуважение, то это будет сделано с моего разрешения. Между прочим, как я недавно узнал, в восточной культуре принято проявлять уважение к отцу семейства. Учитывая твой новый образ, думаю, что тебе стоит перенять эту черту их ментальности. — Ладно… — Побеждено простонала она, уткнувшись лицом в руки. — Если я захочу подраться с Барыгами… Или с любой другой парачеловеческой или не парачеловеческой бандитской группировкой, я получу разрешение Они Ли и Сато Кена, доволен? Папа молчала. Она издала протяжный стон и добавила. — Разрешение, которое я получу без использования властного ресурса, административного или личного давления, и эмоциональных манипуляций! Папа! Мне нужно идти! — Хорошо, теперь повтори все правила вместе. — Серьёзно?! Судя по лицу Дэнни Эберта, да, серьезно. Скрипя зубами и метая молнии из глаз, Тейлор Эберт, Гуанинь, ответственная за самую успешную операцию по противодействию паралюдям на территории Броктон Бэй со времен задержания Маркиза Новой Волной, повторила все сказанное. А потом еще раз, для «закрепления результата и достигнутых договоренностей». Договоренности действительно были достигнуты. В машине, которая вчера стояла около дома Эммы, за пассажирским сиденьем сидел Кен, меланхолично поедая очередное буррито (как он говорил — «после такого дня, босс, хочется нормально поесть»), а за водительским — её собственный отец, который намекающе кивал головой ей залезать в машину. На некоторое время она поддалась слабости и помечтала, что вот сейчас побежит либо обратно в дом к Эмме (окончание дружбы окончанием дружбы, но сталкиваться с папой ей хотелось ещё меньше, чем с теперь уже точно бывшей подругой), либо просто рванет в Доки… Но бегство было признано неоптимальным вариантом, и она с видом заключенного, приговоренного к казни, поплелась к машине. Сначала они довезли до дома Кена, который кивнул Дэнни с каким-то очень довольным видом (чертов предатель, она до него ещё доберется!), а затем вывалился с сиденья и, ухватившись за костыли, попрыгал на одной ноге к зданию, которое выглядело так, словно всего пару часов там кто-то активно сражался. И, кажется, это даже было чистой правдой — если Тейлор ничего не путала, странные наёмники Империи, которые охотились за «ребёнком Гуанинь» (до Мицуко она тоже ещё доберется! Чертовы Сато!), появились именно тут. Папа же оставил тут машину японца и пересел на их уже припаркованный неподалеку семейный пикап, отправившись домой. Когда они остались одни, он очень спокойно (несмотря на то, что его руки сжимали руль так сильно, что старенькая кожа жалобно поскрипывала) заявил, что видел то, что опубликовала Слава. И не только он — когда все это происходило, он был у Курта и Лейси, заканчивали с небольшим контрактом. Поэтому он знает о том, что происходило в очень общих чертах, но будет бесконечно благодарен дочери, если она просветит его, как все это произошло сразу после того, как он получил от неё обещание, что она будет предупреждать его о любых своих новшествах в жизни кейпа. Когда она попыталась перевести тему на то, что она просто не могла ничего не делать, он внезапно согласился и кивнул, сказав, что что-то делать действительно было необходимо. Но он во-первых не понимал, почему она делала это лично, учитывая что никаких сверхчеловеческих сил у неё нет (чтобы это подтвердить, он не больно, но обидно стукнул ее по голове), а во-вторых — почему не предупредила его. А ещё ему было интересно, что она делала ночью у Барнсов. В общем… Она рассказала ему все, что произошло за последние сутки. Умолчал только о некоторых незначительных мелочах (вроде того, что она устроила догонялки с пятиметровым чудовищем из ржавого железа — слава богу, Кен решил об этом умолчать, иначе бы она уже попросила развернуть машину и отправилась его убивать. Ну, если предположить, что она бы пережила гнев отца), пересказала все, что там произошло. К концу рассказа Дэнни недовольно морщил лоб и хмурился, сказав только, что «очень давно не разговаривал с Аланом по душам», закончив на этом. — А что. — Спросила она тогда. — Вообще происходит с Барнсами? Почему… Я же всегда думала, что они очень благополучная семья? — Не мне этого говорить. — Вздохнул тогда Дэнни, разочарованно покачав головой. — Но они с Зои поженились слишком рано, не успев узнать друг друга получше. Как и все в нашей компании. На самом деле, только Уильямсы, то есть Курт и Лейси, сошлись характерами идеально. И пусть у них не было детей, но эти двое были вполне довольны своими отношениями, несмотря на то, что они начались очень бурно — на студенческой вечеринке, посвященной спасению Аннет из рук американского правосудия. История Аннет и Дэнни была схожей — они тоже сошлись слишком быстро, и даже особо не думали о том, что может быть дальше. Но, в отличии от Уильямсов, Эберты были чуть менее осторожны. Тейлор, конечно, и так знала эту историю, но знать, что её появление на свет не было запланированным изначально, было не так уж и приятно — с другой стороны, после трех лет совместной жизни, не сказать что это был такой уж неожиданный исход. И пусть мама с папой часто ругались, но все же оставались достаточно хорошей и любящей парой — ну или по крайней мере так выглядело со стороны. А вот Зои и Алан Барнсы были просто… Очень разными людьми — что не смогли понять в первый год совместной жизни. Энн появилась на свет спустя десять месяц после их знакомства, и намертво спаяла их семью. Она была не такой, какими были обычные дети — поразительно спокойная, очень умная, тихая и нетребовательная — её любимыми занятиями было поспать, даже на второй и третий годы жизни, тихо посидеть с игрушками, а когда научилась читать и, что самое важное — писать самостоятельно, даже как-то особо развлекать её было не надо. Общий ребенок продолжал соединять двух людей, которые бы обязательно разошлись в ином случае. Зои была авантюристкой до мозга костей, и всему остальному предпочитала экспедиции. Её профессия — геолог, была лишь оправданием для истинного призвания — археологии, которой она отдавалась без остатка. Жить на одном месте было для неё мукой, но Энн немного примиряла её с этой необходимостью. Алан, в свою очередь, был очень правильным и в лучшем смысле этого слова скучным человеком. С обычными хобби, включающими просмотр матчей национальной хоккейной лиги, барбекю на выходных и обсуждение социальных и политических проблем в кругу таких, же как и он людей — состоятельных белых людей чуть за сорок. И даже то, что ему тогда было двадцать шесть, ничего не меняло — как говорил Дэнни, в душе Алану всегда было чуть за сорок. Они действительно нравились друг другу. Но их запросы друг от друга были противоположными, и вряд ли сочетаемыми. Зои нужен был напарник, который мог подстраховать её, пока она ползет по отвесной скале к затерянному в горах храму. Алану нужна была супруга, которая будет готовить ужины, разделит с ним дела по дому, и будет довольна отпуском раз в год. Желательно в круизе, или любом другом цивилизованном виде отдыха, которое бы не включало в себя экстремальное скалолазание. Возможно, если бы Энн была единственным ребенком, и не была при этом такой необычной, то эта история закончилась бы куда лучше. Тихий развод, при котором опека бы оставалась у Алана, который мог бы спокойно искать себе новую супругу, благо что и возраст, и достаток это ему позволял — а Зои занималась бы любимым делом и дальше, приезжая на праздники с подарками, крутыми историями и бесценными артефактами прошлого. Возможно, будь даже Аннет не такой хорошей подругой, всегда готовой прийти на помощь и посидеть с маленькой Энн (которая была названа в её честь, что было ретроспективно очевидно, но до разговора с Эммой никогда не приходило Тейлор в голову), даже в таком случае Барнсы бы развелись. Но, вместо этого, решив, что раз в прошлый раз все получилось, то они могут попробовать ещё раз. Новый ребенок, который должен был решить возникший семейный кризис. Стоило ли говорить, что все стало лишь хуже? — Она была… Даже хуже, чем ты. — Скорчил гримасу Дэнни, когда они уже доехали до дома, припарковали машину в гараже и уселись на кухню, поглощенные разговором. — Шумная. Буйная — она не могла даже на пять секунд оставаться на месте. Постоянно куда-то ползла, что-то изучала, повсюду совала свой нос. Ты на её фоне, совенок, была воплощением спокойствия. — Я всегда была очень спокойным ребенком! — Ответила Тейлор, чем вызвала недоверчивый кашель и вскинутую бровь со стороны отца. Естественно, это осталось ею проигнорировано. Так и получилось. Эмма лишь подчеркнула трещины в отношениях. Не желающая тратить лучшие годы жизни на то, чтобы сидеть с кричащим свертком, Зои на третьем месяце жизни второй дочери, как только восстановилась, уехала в Перу, «бегать по джунглям, бороться с анакондами и исследовать затерянные храмы». Алан, на котором осталась и Энн, и Эмма, естественно, не мог справиться сам. У него хватало сил на работу и заботу об Энн, которая даже в четыре года была поразительно самостоятельной и послушной, но на свою вторую дочь сил у него не было совсем. Аннет пришла на помощь, как и обычно. Примерно тогда — когда они ещё не умели разговаривать, но уже вместе ползали в соседних кроватках, поставленных рядом, в одной детской, и зародилась дружба. Дружба, которая просуществует тринадцать лет, два года была в подвешенном, почти уничтоженном состоянии — и официально закончится лишь спустя полтора десятилетия. Когда они закончили разговаривать, уже светало — и они отложили выводы на этот день. И вот, когда часы показывали уже третий час, дочь с отцом сели и обсудили, как они будут решать «возникшие проблемы». Дэнни спокойно и очень по-взрослому, как и должен был, сказал, что его не устраивает, что его дочь, последний близкий человек, бегает без какой-либо защиты «творить добро и причинять справедливость». Несмотря на то, что у неё нет особого выбора, она явно может выбирать более спокойные и адекватные варианты улучшения жизни людей в городе. Она согласно кивала, не находя в себе сил спорить — да и не ощущая на это, если честно, какого-то морального права. Папа был прав. Так и родились правила, который Тейлор уже успела возненавидеть — и ещё несколько правил. Папа бы довозил её с утра к Фонду, где она работала, и они вместе обсуждали, какие именно «кейповские дела» дочь планирует осуществлять сегодня. Все решала сама Тейлор, однако у Дэнни было право вето на одно решение дочери в день, которое она могла преодолеть только общим разрешением своего капитана и учителя, которые должны были по громкой связи подтвердить, что она будет в безопасности и за ней присмотрят. В случае возникновения форс-мажорных ситуаций, которые были очевидно ожидаемы, учитывая специфику работы дочери, Тейлор была вольна действовать как посчитает нужным — но, при этом, обещала быть осторожной и ставить свое выживание в приоритет. Возвращаясь же к тому, что происходило прямо сейчас — Тейлор наконец справилась с задачей «спокойно, без насмешки и пренебрежения повторить достигнутые соглашения» и вырвалась на свободу. Открыла дверь, вылезла из пикапа — и развернулась, когда уже планировала уходить. — Совенок. — Окликнул её Дэнни, подмигнув на прощание. — Мама была бы в восторге. Ну, наверное сначала бы дала тебе такой подзатыльник, что тебя пришлось бы показывать твоей подруге-целительнице, но потом сказала, что была бы в восторге. — Она бы никогда так не поступила. — Фыркнула Тейлор, чувствуя, что в мире вокруг слишком много пыли, из-за чего глаза стало щипать. — Думаю, я хорошо знаю свою жену. — Ответил папа таким же фырканьем. И добавил, уже чуть тише. — И я тоже тобой очень горжусь, дочь. Но я бы хотел, чтобы ты была чуть более осторожной, хорошо? Пыльца. Она не смотрела прогноз погоды, но в воздухе сегодня точно было слишком много пыльцы. Закрыв за собой дверь, она обошла машину по кругу, открыла водительскую дверь и быстро обняла папу на прощание, шмыгнув носом. Тот покрепче прижал её к себе — и отстранился, со своим вечно добрым и понимающим выражением на лице. — А теперь беги. Уверен, у тебя сегодня много дел. — Ты это знаешь, потому что ты все их утвердил. — Недовольно буркнула Тейлор напоследок, не способная сдержать счастливую улыбку на лице. Развернулась, и направилась к школе, слыша, как мотор за её спиной взревел и отправил стальную колесницу в путь. Папа ехал в Ассоциацию Докеров — у него было полным-полно работы. Как минимум потому, что для Докеров внезапно открылось добрая пятая часть города, которую они могли включить в место выполнения своих подрядов, не боясь, что Барыги устроят им теплый приём. У самой Тейлор были мысли (или их зачатки), как можно вновь попытаться провести успешное сотрудничество между Фондом и Ассоциацией, но пока что это все было в стадии планирования. И, конечно, это при этом очень сильно зависело от того, как пройдет завтрашний разговор с Протекторатом — перед которым ей надо было сделать ещё какое-то абсолютно невероятное количество дел. Начиная от разговора с Лунгом (который очень хотел поговорить со всеми причастными — надеюсь, без последствий, которые бы оставили её в состоянии прожаренного бифштекса), заканчивая попыткой хотя бы приблизительно осознать, что они получили от прошедшей операции — кроме, понятное дело, невероятных репутационных приобретений. Тейлор Эберт направилась по дорожке к входным дверям, но остановилась, чтобы пропустить небольшую толпу класса D, которые сейчас наматывали, кажется, первый круг вокруг школы. Построить спортивную площадку никто не догадался (да и времени у них не было), поэтому физкультура (по которой у них не было преподавателя!) заключалась в сначала беге по кругу вокруг здания, а после — одной из игр на выбор. У них было несколько мячей, поэтому те играли кто во что горазд. D, самые младшие ученики, от семи до десяти лет, предпочитали вышибалы, а про остальных она не знала. Конечно, это было не совсем тем, чем нужно — но хотя бы минимальную физическую нагрузку их Фонд обеспечить был обязан — по твёрдому убеждению Обучи-сан, которая и писала планы обучения. Тейлор сомневалась в такой уж полезности этого занятия — они, все же, были не обычной школой, подчиняющейся законодательным нормативам — но спорить с человеком, который был экспертом в, кажется, всех возможных областях, не решалась. И поэтому сейчас толпа детей пробегала мимо неё. Каждый успевал на бегу поприветствовать её вежливым «Доброе утро, Эберт-сан!» — и уносились вперед гомонящей толпой. И, раз они этим занимались, значит в перерывах от выстраивание образа Гуанинь Юко Обучи продолжала успешно руководить школой. Тейлор вздрогнула. Сначала она ей восхищалась. Потом, когда выяснилось, что женщина делала из неё что-то вроде национального героя азиатов, злилась. После того, как она в одиночку предотвратила кровавую бойню, которая могла развернуться у Кафе, Тейлор её откровенно побаивалась. Хотя и продолжала восхищаться и злиться, куда же без этого. Поговорить с её заместительницей тоже было в обширном списке задач, которые перед ней стояли. Собственно, именно этим она и планировала заняться, когда услышала знакомый насмешливый голос, обращенный, кажется, не к ней. Повернулась, краем сознания отмечая, что её капитану вполне идет новая роль, и застала любопытную картину. На траве газона вокруг школы (часть бывшего пустыря заросла бурной растительностью, и её решили сохранить, оставив в окружении школы пусть немного, но зелени), под тусклыми, пробивающимися сквозь тучи лучами солнца, стоял удобный шезлонг с приставленной к нему кривоватой табуреткой — Тейлор знала, что они недавно начали готовить нескольких людей к поступлению в колледж деревообработки, что был тут, под Броктон Бэй — и кажется это были творения тех, кто нацелился на поступление туда. Так что объяснить это она могла. Что она объяснить НЕ могла, так это во-первых то, почему Сато Кен сейчас удобно развалился на шезлонге, закинув забинтованную ногу на табуретку, судя по зычным командам подгоняя мелких «бежать быстрее, че вы как улиточки», держал в одной руке слайс пиццы из большой коробки, стоящей рядом с шезлонгом. И если это проигнорировать она могла, то жестяная банка с подозрительным содержанием окончательно заполнила чашу её терпения — и директриса Фонда отправилась разбираться. К развалившемуся на шезлонге парню ей удалось подобраться без проблем, и она застыла за его спиной, подобно мстительному духу, с болезненным любопытством слушаю своего капитана. — А теперь берите мячи и делитесь на две команды! — Скомандовал он, делая ещё глоток. — Но Сато-сан, нас тут нечетное количество! — Пропищал кто-то из толпы. — Кого не возьмут в команду, сгоняет мне за пивом и получит зачет. — Подумав пару секунд, принял гениальное решение Кен, явно наслаждаясь ситуацией. Счастливо прищурился, подставляя лицо прорвавшемуся сквозь тучи лучу солнца... И недовольно сморщился, когда что-то закрыло ему обзор. — Ну чего вам надо, бл-босс?! — Кен. — Мило улыбнулась она, скрестив руки на груди и повернувшись к детям. — Пожалуйста, продолжайте. Мне просто нужен ваш учитель физкультуры на пару минут. — Ха-ай! — Раздался в ответ нестройный хор голосов, которые быстро принялись делиться на команды. Слава богу, что они ещё были в таком возрасте, когда возможность покидать мячом в одноклассника была куда интереснее скучных разговоров взрослых, который прямо сейчас разгорался за их спинами. — Привет, босс. — Быстро кивнул Кен. Посмотрел по сторонам, словно пытаясь решить, от чего избавиться в первую очередь — пиццы или жестяной банки, и все же положил недоеденный слайс обратно в картонную коробку, опустошенную уже наполовину. — Не думал, что ты сегодня из дома выйдешь. — Жаль тебя разочаровывать. — Мертвенно улыбнулась Тейлор. — Это пиво? — Нет. — Быстро замотал тот головой, попытавшись убрать банку под шезлонг — без особого успеха. — Я слышала, как ты сказала, что скажешь кому-то сбегать за новым пивом. — Это слуховые галлюцинации от переутомления. — Быстро нашелся он. — Ты же впервые в таком участвовала, да? Немудрено. Но тебе бы отдохнуть, домой съездить, с семьей время провести... — Кен, ты что, с ума сошел? — Тихо прорычала Эберт, наклонив свою голову к нему. — Ты что творишь?! Ты... Ты пиво пьешь на глазах у детей! — Ну не наркоту же долблю! — Сдался он, взмахнув руками. — Да ладно тебе. — Какой пример ты им подаешь?! — Инфернально рыкнула Тейлор. — Учитель, который ведет себя как... Как... Как бандит какой-то! Кен вскинул бровь. Тейлор продолжала сверлить его взглядом, игнорируя, что кончик уха загорелся красным. — Ты покраснела. — Нет. — Буркнула она, закатив глаза и усевшись на траву рядом. — Кто тебя вообще до детей допустил? — Обучи-сан сказала, что пока я жду тебя, то могу у мелких провести тренировку. — А у нас вообще душ в школе есть? — Задумчиво уточнила Тейлор, пытаясь вспомнить, что у них было в наличии. — Чтобы они после тренировки не надевали школьную форму. — Да это последний урок на сегодня у них. Время то вон сколько. А душ есть, даже два. — Кивнул Сато. Недовольно отставил жестяную банку, и вгрызся в пиццу. — Будешь? — Я дома поела. — Я спросил не о том, ела ли ты, а о том, будешь ли пиццу. — Ухмыльнулся он весело, а потом... подмигнул ей. Алкоголем от него не пахло, но она не разбиралась. Он что, напился, пока был тут? С одной банки пива? — Давай. — Устав думать и не желая забивать себе голову, разочарованно покачала Тейлор и схватила кусок ещё теплой пиццы с сыром и грибами. — Непвохо... — Да ваще охрененно вкусно. — Кивнул тот энергично. — Есть она шикосная пиццерия, там где Барыги тусили раньше. Сегодня попросил парней оттуда подогнать мне круг на пробу. Нравится, и дешево. Всего шесть баксов за такой круг. — Ну, неплохо. — Вынужденно признала Тейлор, беря уже второй кусок. Несмотря на то, что утром она успела вкусно позавтракать приготовленной папой яичницей-болтуньей с тостами и апельсиновым соком, она придерживалась одного серьёзного правила — не отказываться от вкусной и бесплатной пиццы. Так что перебороть себя было непросто. — А где Мицуко? — Да так, шатается где-то. — Беззаботно отмахнулся старший брат, бросив короткий взгляд на Эберт и потянувшись к пиву. Она бросила на него гневный взгляд, и тот сделал вид, что ничего не было. — Меня не выбрали... — В их разговор вмешалась совсем маленькая девочка — которой по виду едва ли было даже восемь. Черные волосы, забранные в две косички, курносый носик, большие серые глаза и бледная кожа — она выглядела как очень маленький котенок. Её голос, возвещающей о её беде, был таким грустным и потерянным, что даже Кен немного сбился. Вздохнул, а затем зашарил в карманах, и выудил оттуда три блестящих кругляшка, которые выглядели как жетоны из парка развлечений. — Возьми у Венди-тян что-нить попить мне и Эберт-сан. И себе тоже что-то возьми. Справишься за десять минут — поставлю зачет за физкультуру. — Ура! — Быстро повеселела та, сгребая подношение и помчалась по направлению к школе, потеряв даже намек на грусть и с каким-то превосходством глядя на провожающих её завистливыми взглядами одноклассников, которые уже принялись постепенно выбивать друг друга из сформированных линий. Это были какие-то неправильные вышибалы — тут все разделились на две команды и противостояли друг другу, вместо того, чтобы выбрать двух выбивающих и заставить их расстреливать всех остальных. — Венди-тян? — Непонимающе уточнила Тейлор. — И что ты ей дал? — А, это тоже Обучи-сан придумала. — Загорелся Кен. — Кароч, ты же знаешь, что мы для этой школы с округи много всякой херни свозили, да? Тейлор кивнула. Это была чистая правда — для их школы были собраны парты и стулья отовсюду. Помимо выкупленного ликвидированного имущества школы, очень многие вещи, вроде двух стареньких проекторов, скелета в кабинете биологии и ещё много-много чего было подношениями людей из Доков, которые приносили свои вещи для улучшения здания. — И, в общем, тут через пару кварталов был заброшенный зал игровых автоматов. И был там один вендинговый аппарат, который работает от тамошних жетонов. Ну Юко-сан, в общем, и распорядилась поставить такой на холле в первом этаже, заполнила его всякими газировками и прочими, и выдала учителям жетоны. А я же теперь временный учитель — вот она мне тоже их дала. — Венди-тян, как я понимаю, тот самый вендинговый аппарат. — Улыбнулась Тейлор, понимающе кивнув и в очередной раз поразившись тому, насколько это мелким, необязательным, но приятным и улучшающим общий фон школы решением. Конечно, то, что за успехи в учебе учителя могли не только поставить оценку и похвалить, но и вознаградить тех, кто проявил усердие, не было чем-то феноменальным — а, по хорошему, такие штуки должны были быть в свободном доступе для всех, как в Аркадии, но... Но это все ещё было на десять голов выше Уинслоу. И, что самое важное — она бы сама никогда в жизни не догадалась до такого. А вот Обучи-сан — догадалась. И реализовала. — Ага. — Кивнул Кен. Затем прищурился и прикрикнул. — Че ты там ему доказываешь?! Ударил он тебя мячом — я отсюда видел! Давай, шуруй с поля! Опозоренный мальчик под свист и улюлюканье, что-то недовольно доказывая и махая руками, ушел на скамейку выбитых, бросая на всех злые взгляды. — Мы... Действительно умудрились сделать школу. — Тихо, неверяще пробормотала Тейлор. Нет, она и раньше понимала это — но именно чувствовать это начала только сейчас, наблюдая за тем, как совсем дети веселятся и играют после уроков, вместо того чтобы сидеть по своим квартирам в Доках, или перенимать премудрости бандитского ремесла. — Мы... Мы действительно умудрились построить чертову школу, Кен. — Ты. — Коротко ответил он. — Твоя заслуга тут охрененно большая... О, зырь! Несет! Запыхавшаяся девочка притащила им три мелкие бутылки, одну сразу взяв себе и улизнув к одноклассникам. Тейлор и Кен же посмотрели на то, что она им принесла. — И что это? — Уточнила Тейлор, с болезненным любопытством взирая на ядовито-зеленую жидкость с какими-то прозрачными кубиками внутри в одной бутылке, и равномерно темно-красную тягучую жидкость в другой, больше похожей на желе, чем на напиток. — Э... — Кен задумался, подняв их. — Яблочная газировка с кусочками желе и вишневый мармелад. — Мерзость. — Содрогнулась Тейлор. Но после пиццы хотелось пить, и она все же рискнула взять газировку. Отвинтила крышку, сделала глоток и издала очень странный звук — что-то среднее, между хрипом умирающего, писком мыши под каблуком и трагичным воем лебедя, потерявшего партнера. Это было настолько омерзительно, настолько ужасно, что она решила, что лучше умрет, чем сделает ещё один глоток. Слишком сладкое, слишком газированное, слишком отличающееся по текстуре от нормальной еды... — Мерзость! — Что ты понимаешь, гайдзин... — Состроил презрительную гримасу Кен, тут же ухмыльнувшись и открутив свою бутылку, делая глоток. — Ммм... Ху-е-та! Тейлор издала смешок, а затем вновь очень строго посмотрела на капитана. — Не матерись при детях. — Так вы вроде уже взрослая. — Удивленно посмотрел он на неё. — Нет, я про... А. А-ха-ха. Очень смешно. Ты сегодня такой радостный, с ума сойти. — Недовольно покачала головой Эберт. И это была правда. Сато Кен всегда был... Очень ответственным, пусть это так и не казалось на первый взгляд. Он заботился о брате, думал о сестрах за океаном, помогал ей в её делах — и пусть и производил впечатление придурка, но, на самом деле, был очень компетентным. Но сегодня все это куда-то делось — и на его месте был просто веселящийся и радостный парень ненамного старше её возрастом. С одной стороны, ей не хватало его более серьезной стороны. С другой — смотреть на то, как её друг (а после всего, что произошло за последние месяцы с ними, называть их иначе было уже как-то глупо) от души веселится, было бесценным опытом. — Ну вот я тоже считаю так. — Отсалютовал он ей банкой, подбирая ещё один слайс. — Наверное, как сумасшедший выгляжу? — Нет. Как очень счастливый человек. — Покачала она головой. — Что-то произошло? — Ага. — Кивнул тот, щурясь, как огромный ленивый кот. — Девочки приплывают в конце недели. — Что?! — Почти вскрикнула она, распахнул глаза. — Н-но, я думала... — В конце недели. — По слогам произнес он. — Сегодня утром связной сказал. Подросток и молодая женщина. Сато Йоко и Сато Мия. Знают Сато Кена и Сато Мицуко — у них спросили перед погрузкой. Как выяснилось, их погрузили в тот день, как меня с мелким вытащил Господин Ли. Видимо поняли, что мы тебе важны, а ты тогда уже была на хорошем счету у Господина Лунга. Об этом, видимо, не распространялись, но... — Поздравляю. — Пробормотала Тейлор, ошарашенно глядя на него. Теперь все вставало на свои места. Да если бы она про это знала... Ну, она бы все равно сказала, что пить пиво перед детьми не очень педагогично, но все равно! — Я должен, наверное, тебя на коленях благодарить. — Пожал тот плечами. — Но, думаю, после того, как меня чуть не захерачило танком, мы почти квиты. Но... Все равно. Спасибо, босс. По гроб жизни должен буду, можешь не сомневаться. — Эй. — Она поколебалась, все ещё не очень желая это делать, но затем все же пересилила свою нелюбовь к прикосновениям и аккуратно положила свою тонкую руку на его плечо. — Я же сказала, помнишь? Я в любом случае помогла бы это сделать. Ты... Ты ради меня пошел против Ли, хотя я знаю, каким пугающим он может быть. Ты помог мне, когда... Когда никто не помог — тогда, в машине. Если бы не ты, Эмма и девочки остальные были бы мертвы... Это меньшее, что я могу сделать. Если им нужно будет что-то — ну там устроить их куда-нибудь учиться, или медицинский осмотр, или что-то такое — ты только скажи, хорошо? Вместе придумаем, что можно сделать. Кен не отвечал. Затем покачал головой — и бросил на неё взгляд. — Замётано, босс. И, раз так... Будет одна просьба. Звучит глупо, знаю, но... — Почти уверена, что соглашусь. — Хмыкнула Тейлор, глядя на него. — В общем, они приезжают через шесть дней — утром в воскресенье. Сюда, уже должны к порту чуть южнее города подойти. Там небольшая лодка будет, как я понимаю, их с баржи снимут, и чтобы не палиться, к берегу подгонят. Там человек сорок будут, и наши в том числе. Мы с мелким их там ждать будем, понятное дело. И хотел попросить тебя с нами быть, если не сложно. — Конечно! — Мгновенно согласилась она. — Мне не сложно. А... Зачем? — Ну, тут все просто. Хочу им сразу показать, кого они благодарить должны за то, что им такой шанс дали. — Нет необходимости... — Есть. — Упрямо покачал тот головой. — Ты не представляешь насколько это важно, босс. Я несколько лет жил только мыслью о том, как бы их сюда привезти. И теперь они обе будут тут... Это просто в голове не укладывается. — Ты так их любишь. — Тихо покачала она головой. — Как ты свою рыжую подругу. — Пожал тот плечами. — Вы же типо сестры, или что-то в таком духе. — Уже нет. — Коротко, рвано ответила она, прикрыв глаза. — Мы... Поговорили, и больше друг другу ничего не должны. Она не трогает меня, а я не трогаю её. Кажется, они в конце недели, в эту пятницу вроде, хотят уезжать из Броктон Бэй... В общем... Мы с ней закончили. — Тоже сойдет. — Кивнул Кен. — Но у нас с нашими совсем другая история. Йоко — это близняшка Мицуко, самая большая голова из всех, что я знаю. Знает все обо всем, энциклопедия ходячая, чтобы ты понимала. И думает быстро — помню, на новом месте, как из Токио мы свалили, когда эта тварь водная напала, именно она догадалась продуктов и воды с собой взять. И Мицуко любит — не отодрать. Всегда с ним рядом ходила, на остальных зыркала... — Звучит как второй Мицуко. — Улыбнулась Тейлор, уже представляя в своей голове образ ещё одного члена семьи Сато. — А старшая? Ты говорил, как её зовут, подожди. Э... М... Мия, точно! — Ага. — Тот довольно улыбнулся. — Мия — лучшая. Похожа на сеструху твоей рыжей, Энн которая. Поступила в лучший ВУЗ Токио, тоже, кстати, на журналистику. Тоже умная безумно. Ответственная — всегда на себя основную и самую сложную часть работы любой брала. А смеётся... Брат покачал головой, счастливо прикрыв глаза. — Смеется так, словно в мире вообще никаких трудностей нет. Слышишь это — и самому смеяться хочется. Потрясающая она... Чего уж и говорить. Единственная во всей семье, кто даже после того, как я из дома сбежал, со мной каждый день говорила. Я, помню, сначала злился — ну я же все связи хотел порвать, понимаешь... Но потом понял, что с ней не могу. Слишком она хорошая. Тейлор молчала, не зная что ответить. Затем улыбнулась и покачала головой, подставляя лицо сияющим лучам солнца. Иногда она забывала о том, зачем делает все это. Школу в Доках, двойную жизнь под маской кейпа, хотя у неё нет сил, пытается договариваться разом с героями и злодеями. Иногда это все казалось таким сложным, что она просто, честно говоря, хотела последовать идее отца и просто сбежать из Броктон Бэй. Но она бы так, конечно, никогда не поступила. Гуанинь окинула взглядом отремонтированное белое здание, куда уходили закончившие урок дети — забрать портфели и разбежаться по домам, группами по два-три человека, весело галдя и все неизменно вежливо прощающиеся с двумя учителями, сидящими и разговаривающими бок о бок на газоне перед зданием... Провел взор дальше, на само здание, заметив в дверях одну из учительниц — судя по очень большому животу и мужчине рядом, это была их учительница по естественным наукам — Пак Тэ-рим, из Кореи, которая могла рассчитывать на квалифицированную врачебную помощь и надежную работу, которая позволила бы ей растить ребенка на чужой земле. И, наконец, остановилась на Кене, которой погрузился в свои мысли — но даже так, на его лице щеголяла широкая, радостная улыбка — которой она никогда не видела на его лице и, признаться, даже не верила, что он умеет быть таким. Откровенным, честным — и счастливым. Вот за это. — Внезапно осенило её. — Вот за это я сражаюсь. Вот это — результат моих трудов. И в эту секунду Тейлор Эберт, Гуанинь, директриса Фонда, чувствовала простое, но откровенное счастье, переполнявшее её с головой. В ту секунду — она была непобедима.