Амбивалентность 5.06

— Эберт-сан? Вы в порядке? — Спокойно уточнила её заместительница, аккуратно перебирая документы перед собой. — Нет. — Честно призналась Тейлор, тупо глядя на краткий список добычи, полученный на её новой территории. Там было значительно больше, чем она ожидала — настолько, что на пару мгновений сумма в пять миллионов долларов, которые ей бы теперь пришлось платить каждый месяц Лунгу (Интересно, на что он тратит деньги? Нет, конечно, его автопарк явно требует вложений — но можно ли только на него и невероятную роскошь тратить миллионы? На что вообще тратят деньги главари банд? На что будет тратить деньги она, если они у неё появятся? Десять одинаковых наборов любимой одежды?) уже не выглядели столь неподъёмной суммой. — Понимаю. — Мягко улыбнулась Юко-сан, с прищуром поглядывая на свою начальницу, которая выглядела как ребенок, которому только что сообщили, что теперь все праздники будут повторно праздноваться прямо сегодня — притащили гору подарков. Смущение и непонимание — но явно радостное. Тейлор Эберт ещё не понимала, что кроме территории и активов, у неё появилось очень много головной боли — которую Юко Обучи планировала решать не всю. Нет, она могла бы справиться с управлением и лично — но это бы не оказало требуемого педагогического эффекта, на который она рассчитывала. — Бывает непросто осмыслить ваши финансовые и территориальные приобретения. Тем более, когда их так много. — Нет, все нормально. — Подросток нахмурилась и взяла себя в руки, вцепившись взглядом в документы. — Должна ли я переживать, что вы уже успели составить примерную опись добытого нами имущества? За сколько — четыре дня? — Три с половиной. — Педантично поправила её директриса школы, которая, кроме этого, ещё помогала в управлении новыми территориями, непрозрачно намекнув Тейлор, что точно не сможет совмещать эти две роли. Выбирая между тем, чтобы найти компетентного управляющего над захваченной ПЯТОЙ частью родного города и директором собственной школы, она бы предпочла потратить ресурсы Юко-сан на первое. Потому что хотя бы попытаться найти нового директора (справился бы кто угодно, кроме Кена. Её идиотский капитан, очевидно, исключительно из желания её позлить, вчера ОПЯТЬ приперся в школу руководить младшими на физкультуре — которой у них даже не было в расписании! Ногу она ему не оторвала — но желание исполнить угрозу, высказанную в переписке пару дней назад, присутствовало, и ограничилась двадцатью минутами яростной лекции и угрозы «урезать ему жалованье», которое… Кстати, а она ему платила?!) было явно проще, чем… Полубандитского управляющего? А, учитывая, что Юко-сан в свое время управляла почти целой страной — Тейлор имела только очень опосредованное понимание специфики работы премьер-министра, у неё явно должно было хватить компетенций для управления районом города, по этому поводу она была относительно спокойна. А насчет директора… У неё был один человек, которому она очень задолжала. И, возможно, предложение, которое она отправила по электронной почте этим утром, могло немного сократить этот долг. Словно прочитав её мысли, женщина продолжила. — Вы подумали над моими словами о новом директоре? Работа тут специфична — и нужен кто-то с настоящим опытом в педагогике. Наши преподаватели полны энтузиазма, но управлять им должен кто-то, способный на это и имеющий должное образование. — Грег Ведер. — Фыркнула Тейлор, услышав о «полны энтузиазма». — Как… Как это случилось?! — Примечательный молодой человек. — Улыбнулась Юко-сан краешками губ — но даже её глаза чуть потеплели. — Весьма хорошо поладил с младшеклассниками. — Потому что показывал им фильмы! — После того, как дал им компьютер без единой программы, и дал условие, что они будут смотреть что хотят, когда сами установят нужные программы. — Мягко напомнила Юко. — А ещё он научил меня пользоваться фоторедакторами. Замечательный мальчик. — Но как вы его нашли? Я… Ну… — Тейлор замялась. Видеть одноклассника, который радостно подскочил к ней сегодня утром, похваставшись, что теперь «работает на неё!» было одним из самых сюрреалистичных опытов в её жизни. Это… Ну это был Грег! Грег Ведер! Тот, про которого упомянали через запятую, и который был, ну… Немного странным. Но хорошим — не в том смысле, как Кен. Безобидный, но… Нет, лучше слова, чем «странный», она не могла подобрать. Он мог внезапно начать рассказывать ей о фильмах, книгах и сериалах, которые она никогда не смотрела, затем тихо пробормотать «по секрету», что миром управляет тайная группа паралюдей, которые контролируют правительства всех стран мира, а затем продолжить рассказами о том, что кто-нибудь из кейпов обязательно построит космическую пушку, чтобы уничтожить Луну. И все же, даже так… Когда она уходила из Уинслоу, они с миссис Нотт вместе очень помогли ей — дали рекомендации, с которыми ей было бы несложно поступить в любую другую школу. В роли, да, того самого «главы школьного совета». Это почти забылось за прошедшие с тех пор месяцы — но тогда это крохотное, маленькое проявление доброты, значило для неё бесконечно много. Когда вокруг не было никого, кроме отца — ощущение, что есть люди, готовые ей помочь… Наверное поэтому она только неловко поулыбалась ему и позволила продолжать урок, пойдя к директрисе за ответами. Но все же — для неё работа школы была важнее. — Вы уверены, что это хорошая идея? — Нет. — Ответила японка, чуть пожав плечами. — Тем не менее, он занимает младшие классы. Преподает им основы информационной грамотности. Учит работе с компьютером не только их, но и некоторых учителей — некоторые из нас, Эберт-сан, больше привыкли работать с документами, чем с их электронными версиями. И за свой, весьма ценный вклад, мы платим ему двести долларов в месяц. — Но ведь это очень мало! — Изумленно распахнула глаза она. — Во-первых, у его внезапного сотрудничества с нами есть и другая, более важная причина, нежели финансы. — Скупо улыбнулась женщина чему-то своему, почти посмеиваясь — с очень редким, почти умиленным выражением на лице. — Во-вторых, это в два раза больше, чем он попросил. Если молодой человек не ценит себя достаточно — я не буду своими руками увеличивать его пособие. Наши финансы не настолько обширны, чтобы тратить их на тех, кто в этом не нуждается. — Но… Двести долларов? За сколько, три-четыре часы работы ежедневно? — Продолжала недоумевать подросток. — Скорее около пяти. — Довольно кивнула Обучи-сан. — Если вас успокоит, после второго месяца, если он покажет себя достойным сотрудником, я могу пересмотреть его оклад в сторону увеличения. — Это было бы… Неплохо, наверное? — Все ещё не понимая, как на это реагировать, пробормотала глава Фонда. — Это просто… Очень странно, понимаете? Мы с ним учились вместе, а теперь я его начальница! Это не плохое чувство, но я просто не знаю, как на такое реагировать. — Ваше замешательство понятно. — Кивнула Юко. — По большому счету, я сама была весьма обескуражена, когда по долгу службы была вынуждена стать начальницей для своей племянницы. Ей было шестнадцать, когда мы начали работать вместе. Она была… Очень яркой личностью. И отказывалась относиться ко мне, как к своему руководителю. — И как вы поступили? — С живым любопытством переспросила Тейлор. — Как правильно поступать в такой ситуации? — Правильно? — Переспросила женщина задумчиво. — Пожалуй, правильно было бы установить твердые границы между работой и личной жизнью, в которой я бы разделяла Юко Обучи, которая была главой Комитета, и Юко Обучи — опекуншу своей племянницы. — Значит… Я должна… Как бы, показать Грегу, что уже не та Тейлор Эберт, что училась с ним в одном классе? Потому что… Наверное, это не очень хорошо влияет на дисциплину, когда один учитель радостно почти бегает вокруг директора Фонда? Установить границы, как вы? — Как я? — Переспросила она недоуменно, а затем покачала головой. — О. Прошу прощения, если мои слова ввели вас в заблуждении. Я никогда не была достаточно сильна волей, чтобы заставить Сэцуми вести себя так, как должна была. Одна из моих многочисленных ошибок. У любого человека есть свои недостатки — и я не умею разделять работу и личную жизнь. Возможно, учитывая специфику моей профессии, это важный недостаток. — Вы… Кажется говорили, что и Лунг тоже этого не умеет, верно? — Напрягла память и все же вспомнила это Тейлор. — Про работу и личную жизнь. — Все верно. — Согласилась Юко. — Многие его особенности ведения… Дел, напоминают меня саму. — Вы шутите? — Почти рассмеялась Тейлор. — Вы… Вы, наверное, почти не разговаривали с Лунгом после того, как вернулись из Японии. Он ужасен! Он думает, что если достаточно запугает всех вокруг, то никто не посмеет ничего ему сказать! Вы объясняете, что делаете, и пусть вы иногда делаете… Спорные вещи, с которыми я не согласна — но вы все равно делаете это ради других. Вам не наплевать на людей вокруг. А он… Он… — Он действительно правит страхом. — Согласилась женщина. — И он действительно живет для себя. Но вы должны понимать, что он был создан таким, каким он стал сейчас. — Создан? — Уцепилась она за это слово. — В каком смысле? Юко задумчиво прищурилась… Затем вздохнула и качнула головой, поправив воротник — из-под него сверкнул металл ошейника. Затем встала с удобной софы и направилась в уголок кабинета, где на небольшом столе располагался набор для заварки. — Я сделаю нам чай. — Вместо ответа произнесла она и смолкла, действуя отточенными и уверенными движениями. И почему-то Тейлор казалось, что она вкладывает в действия куда больше показного рвения, чем у неё было на самом деле. Она что-то не то сказала? Юко-сан почти не рассказывала о своем прошлом — и совсем ничего не говорила о Лунге. Хотя они, как сама признавала, в свое время были… «Старыми друзьями»? Ей было в это трудно поверить — потому что у кого-то вроде Дракона Кюсю, в её сознании, не могло быть друзей. Подчиненные, любовницы, подчиненные любовницы, враги, временные союзники, слуги — кто угодно, но только не друзья. Ей было трудно представить, чтобы кто-то хотел дружить с ним! Он… За все время их трех встреч не проявил ничего, похожего на то, зачем люди обычно дружат. Она знала, что он хорошо относился к Ли — но, как ей казалось, в первую очередь из-за фанатичной, абсолютной преданности последнего к своему Господину. Но Юко-сан? Она была вежливой и осторожной в своих суждениях, при этом очень хитрой, когда этого требовала ситуация, вела себя подчеркнуто вежливо даже во время споров, и почти не выходила из себя — кроме того случая несколько дней назад Тейлор было сложно представить, чтобы японка кричала. Что общего у неё могло быть с Лунгом? Они были настолько разными, насколько это было возможно. И слышать не только про их сотрудничество (такое, с натяжкой, она могла понять) — но про дружбу? Это казалось ей маловероятным. И все же она сомневалась, что женщина врала. Да и сам Дракон явно вел себя с ней так, словно их отношения были чем-то большим, чем обычным сотрудничеством. — Если вы не хотите… — Нерешительно начала Тейлор, скрывая свое любопытство. — Нет-нет. — Быстро возразила она. — Мне надо было собраться с мыслями. Впервые я увидела Арато Кенту одиннадцать лет назад, вскоре после Кюсю. Вы должны понимать, Эберт-сан, что политическая ситуация в стране была очень нестабильной. Во многом государство держалось на общей вере в свое существовании, а не в политических институтах. Во многом именно поэтому вы должны понимать, что образ значит зачастую куда больше содержания. Не так важно, что государство может выполнять свои функции, куда важнее вера людей в то, что это возможно. — Мы… Кажется, обсуждали что-то такое. — Задумчиво пробормотала Тейлор. — Это называется легитимность. — Пояснила та. — Вера в то, что власть существует на законных основаниях. Бывают разные основания для этого — от веры в то, что вами властвует помазанник божий, до понимания четких процедур и правил, по которым государство управляет своими подданными. Не столь важно, на чем зиждется эта уверенность — главное обеспечить её существование. Легальность можно изобразить — а вот с легитимностью это уже не выйдет. — Это как… Фонд в Доках. — Напряженно поразмышляв секунду, предположила подросток. — Мы не являемся легальной властью. Но мы можем, если нас будут поддерживать люди, осуществлять… Что-то вроде управления, так? — Вы быстро поняли, о чем я говорю. — Поощрительно, как учительница на уроке (Тейлор была совсем не удивлена, что та превратила их разговор в лекцию о государственном управлении, и даже была ей благодарна), согласилась Юко. — На тот момент у временного правительства, сформированного нами после того, как большая часть нашего Кабинета Министров оказалась под водой, и частью которого я была, стояло несколько задач. Мы должны были обеспечить порядок в стране, которая должна была начать разваливаться со дня на день, вернуть контроль над экономикой, предотвратить экономический дефолт… Не все это нам удалось сразу и в полном объеме, но большую часть мы сделали. — Как? — Это было непросто. — Нейтрально заметила она. — Но все, в конечном итоге, определяется компетентными специалистами на подходящих местах. Главный талант руководителя, как мне кажется, заключается в поиске подходящих людей, делегировании им верных полномочий и умении отстраниться от самоличного принятия решений за своих подчиненных. Разумная и здравая инициатива в большинстве случаев даст больше, чем жесткая иерархическая цепочка. Но для этого мне нужны были люди. Часть из них самостоятельно связались со мной и предложили помощь в том, чтобы за определенные одолжения проложить мне путь к спасению моей страны, другую же мне пришлось искать самолично. И Кента-сан был одним из таких людей. — Из-за его силы? — Из-за того, кем он был. Дракон Кюсю. Тот, кто бросил вызов Левиафану — и победил. — Но ведь… Левиафан утопил Кюсю! — Но если бы он не встретил на своем пути Дракона — то унес бы за собой и всю остальную страну. — Ностальгически улыбнулась Юко Обучи, ответственная за самую масштабную фальсификацию подвига в истории человечества. — Конечно, это не было правдой. На деле он спас не сотню миллионов жизней, но всего полсотни тысяч — тех, кого успели эвакуировать с Кюсю благодаря нему. Но образ был важнее правды. — Вы делаете то же самое и сейчас. — Тихо пробормотала Тейлор. — С Гуанинь. Вы… Вы правда называете меня Светом Надежды Восточного Побережья. Это… Я даже не знаю. Это громко! И… И мне совсем не подходит! — И в этом заключается ваше кардинальное различие с ним. — Кивнула Юко. — Потому что когда я пришла к нему, у Кенты-сана на руках были предложения от всех важных групп героев в мире. Протекторат был готов предложить все деньги мира, Красная Перчатка — вы, возможно, о ней не слышали, но это влиятельная группа кейпов из России, предложила ему часть страны за место одно из своих лидеров, а Королевство Нидерланды, которыми уже тогда правила одна моя хорошая знакомая — Беатрис Оранская, даже предложили ему титул дворянина за защиту… У него было много предложений. Чего у него не было — так это варианта, при котором он бы получал то, что хотел на самом деле. — И это?.. — Смутно подозревая, что знает ответ, предположила она. — Почитание. Любовь. Авторитет. И главное — иммунитет к последствиям. — Четко, с расстановкой, произнесла Юко Обучи. — Я сказала, что сделаю из него национального героя, который будет сиять ярче солнца — и сделала это. От него требовалось лишь выполнять свою часть сделки. Он получил больше, чем мог бы справиться с этим. Знала ли я, что вседозволенность и безнаказанность превратит его в того, кого вы знаете сейчас? Превратит того, кто ради других пошел сражаться с Левиафаном — и не отступал до тех пор, пока его не захлестнуло волнами прилива долгие часы спустя, в наслаждающегося своей вседозволенностью, привыкшего к роскоши и воспринимающего почтение и страх окружающих как данность человека? Я знала. И на руинах страны обеспечила ему жизнь, которой не было ни у кого. Он мог делать что хочет. Трахать кого хочет. Есть то, что пожелает нужным. Заходить в любой магазин, любой музей, и присваивать себе национальное достояние нашего народа. Если бы он захотел меня — я бы отдала его ему то, что он хочет. Потому что у нас не было выбора. Нам нужен был символ. Мы не могли позволить себе потерять его. Его сила была нужна для того, чтобы склеить расползающиеся куски нашей страны. — Тогда… Что пошло не так? — Тихо произнесла Тейлор, уже немного жалея, что завела этот разговор. Женщина перед ней выглядела… Абсолютно спокойной — но её глаза были холодными, и немного сожалеющими. — Вы знаете, Эберт-сан… Случилось то, что я не могла себе представить. — Юко грустно качнула головой. — Если долго притворяться кем-то, можно действительно поверить в то, что ты и есть этот человек. Арато Кента так привык чувствовать себя героем, спасителем — национальной иконой, что действительно стал в это верить. В то, что он кто-то большее, чем есть на самом деле. И когда наступило время вспомнить о том, чем на самом деле занимаются герои? Он ушел. — Он… Кажется говорил, что не сражается с Губителями. — Чувствуя какое-то разочарование, пробормотала Эберт. — Он отказался сражаться с ними? — О нет. У нас было соглашение, по которому он будет сражаться лишь в случае, если Японии будет угрожать опасность. Нет. Видите ли… Здесь мы переходим к тому, что у каждого свое понятие о «монстрах». Кого бы вы назвали монстром, Эберт-сан? — Я? — Она на секунду задумалась над вопросом. — Пожалуй… Кто-то нечеловеческий. Страшный. Жестокий. Кто-то вроде Губителей, или Бойни… Или тех из Барыг, кто организовали… То место. — С содроганием закончила она. — Понятный и разумный ответ. Но я придерживаюсь несколько иной формулировки. Я считаю монстром того, кто покушается не на жизнь или здоровье — у этого могут причины. Я называю монстрами тех, кто посягается на нечто большее — на человечность. Тот, кто своими действиями готов отказаться от выживания множества людей — ради меньших, глупых причин. Жажды власти, похоти, ярости — или, скажем, справедливости или чести. — Но ведь… Разве искать справедливости — неправильно? — Неприятно удивилась Тейлор. — Правильно. — Вздохнула Юко-сан. — Правильно. Морально и этически верно. Но когда вы обнаружите, что справедливость, гласность и ваша собственная честь стоят на одной чаше весов, а на другой — бесчисленные миллионы человеческих жизней — вы поймете, что нет правильного ответа. Кто-то сказал бы вам, что сохранить себя и свою личность стоит выше. Следовать принципам и отказаться быть плохим человеком важнее всего. И я уважаю таких людей. Но когда в их руках оказывается шанс уничтожить целую страну — в своей неуёмной слепой гордыне, и тщетном рвении быть героиней для всех, а не для большинства… Для меня они становятся монстрами. У Лунга был свой взгляд на то, что значит быть монстром. Он нашел одного — в моем лице. — И… — Тейлор помедлила, и все же спросила. — И что же тогда произошло? — Он понял, что быть героем куда сложнее, чем кажется. — Н-но… Вы же говорили, что герои убивают монстров! — Все верно. — Казалось, женщину чуть позабавил искренний шок в её словах. — Значит, вы говорите, что он должен был… Убить вас? — Верно. — Повторила она спокойно. — Но он этого не сделал. По причинам слишком личным, чтобы я была готова озвучить их вам. Понимаете ли, Арато Кента был… Кем угодно. Убийцей — о да, безусловно. Жестоким человеком. Не был, пожалуй, насильником — но я не хочу знать, было ли это из-за его моральных качеств, или по причине того, что в Японии тогда нашлось бы совсем немного женщин, отказавших бы ему. Был шантажистом. Но он не был трусом. Он всегда встречал опасность лицом к лицу — веря, что раз смог противостоять Левиафану, то не найдется того, кто смог бы бросить ему вызов. Ему было непросто узнать границы своего всемогущества. А ещё он не был тем, кто убивает своих знакомых. Он тоже не умел разделять работу и личную жизнь. Так что, в определенный момент, он оказался в ситуации, где ему пришлось сделать подряд несколько сложных выборов. Последствия… Вы знаете. — Вы говорите очень расплывчато, но… Кажется, я поняла. — Неуверенно кивнула Тейлор. — Значит… Вы считаете, что он мог бы стать другим? Или… Вы и относитесь к нему иначе и дружили с ним, когда он был другим? — Другим… Вам известен парадокс Корабля Тесея? — Насколько замена мелких составляющих меняет все целое? — Не очень понятно выразилась та. — Когда мы начинаем считать человека «кем-то другим»? — Задала неожиданный вопрос Юко-сан. — Когда он меняется? Но мы меняемся каждый день — ежечасно. Вы отличаетесь от самой себя вчера, как и я. Когда эти изменения значительно меняют личность? Но что может считаться значительным в этом разговоре? Когда-то я знала его совсем другим человеком. Но даже слово «другой» здесь подходит слабо. Он был… Тем же самым, кем является сейчас. Во многом из-за моих действий, во многом из-за собственных поступков — но Арато Кента все тот же человек. Пусть и изменившийся за эти одиннадцать лет. Я… Быть может, по собственной ошибке, считала его своим другом. И считаю до сих пор, попрошу заметить. Но с тех пор прошло очень много лет. Слишком много. И, я полагаю, вы знаете, как он теперь относится ко мне. Абсолютно справедливо, признаюсь. — Значит… Он хотел вас убить? Но не смог? — Если упрощать ситуацию, то, пожалуй, можно сказать и так. — Ну… — Тейлор замялась, а затем покачала головой, выдавив из себя слабую улыбку. — Я рада, что у него не получилось. — О, я тоже! — Поддержала её японка, налив себе чая и изогнув губы — так, что на губах появились едва видимые ямочки. — Было бы непросто продолжать добиваться своих целей, если бы я была мертва. — А… Какие это? — Осмелела от откровенности подросток, поняв, что почти ничего не знает о ней. — Чего вы хотите добиться? — Я упомянала об этом. Я желаю о выживании своего народа на этих берегах. — Повторила Юко. — Но… Мне кажется, что есть ещё что-то. — Негромко пробормотала Тейлор, замерев, когда увидела взгляд, который на мгновение стал холодным и пронзительным. Юко медленно отставила чашку в сторону, смерив её пронзительным взором, и подчеркнуто медленно поставила ту на место, не произнеся ни слова. Директриса Фонда очень хотела сменить тему, проклиная своё любопытство — но она уже много времени желала узнать правду. А ещё ей не нравилось, что её ближайшая соратница, вовлеченная во все её дела, оставалась для неё полной загадкой. И все равно — когда Юко Обучи посмотрела на Тейлор Эберт, последней стало очень не по себе. — Вы правы. — Медленно, взвешенно кивнула она. — Или, по крайней мере, не ошибаетесь. Я планирую помогать вам вне зависимости от моих целей. Если мои цели начнут противоречить вашим, вы можете быть уверены, что я скажу об этом заранее. Зная это — зачем вам знать, что на уме у старой женщины? — Потому что я хотела бы вам помочь. — Наконец, взяв почти тридцать секунд на раздумья, призналась в первую очередь самой себе её формальная начальница. Юко удивленно моргнула, и Гуанинь поспешила продолжить. — Я бы не добилась очень многого из того, что есть у меня прямо сейчас, без вашей помощи. Успехов, но не таких. Вы помогли мне со школой, с Протекторатом, в разговоре с Лунгом — и продолжаете помогать сейчас. За… Половину зарплаты папы. Простите, но я не верю, что этого достаточно. Вы делаете много — разве странно, что я хочу поблагодарить вам? Я… Я знаю, что могу немногое, но… Недавно я узнала о себе кое-что. Я… Я всегда думала, что достаточно… Чуткий и внимательный к другим человек, понимаете? Что смотрю за тем, что хотят мои близкие — но, на самом деле, просмотрела то, как было плохо моему самому близкому в мире человеку. Я знаю, что хотят Кен и Мицуко — они помогают мне, а я помогаю им. Мы поговорили с папой, и теперь я знаю, как быть… Может быть, чуть лучшей дочерью, чем раньше. Но я ничего не знаю о своем самом лучшем сотруднике — которая сделала очень многое и для моего дела, и для меня лично. Если вы расскажете, какая у вас цель — и если это не, не знаю, убить всех в мире, или что-то такое, то, думаю, я могла бы помочь. — Из всех ответов, что я ожидала ответить этот, пожалуй, наиболее неожиданный. — Негромко, звуча почти ошеломленно, покачала головой женщина. — Пожалуй… Что же, я расскажу вам. Моя мечта, быть может, не отличается от того, о чем я говорил. Я хочу, чтобы мой народ — чтобы Япония, жила. Чтобы через десять тысяч лет была страна, которая может называться иначе — но в которой будут жить японцы. Говорящие на изменившемся, но нашем языке. Знающие нашу культуру. Почитающих наши традиции. Создающих города, формирующих семьи, рожающие и воспитывающие детей в нашей культуре. Слово «банзай», что вы могли слышать, это часть боевого клича. «Тэнно хейка, банзай». На ваш язык это переводится — десять тысяч лет жизни Императору. Император мертв — как и его семья. Но я хочу, чтобы наш народ, чтобы Япония — выстояла ещё десять тысяч лет после того, как все успели её похоронить. — Тогда… Что вы делаете в Америке? — Не могла не спросить она. Это был некультурный и грубый вопрос — но это настолько отличалась от той пламенной, невероятной речи, быть может, самого патриотичного человека из всех, что она встречала, что он вырвался сам собой. — Острова Японского Архипелага обречены. — Коротко, горько ответила Юко-сан. — Мы с трудом держались под натиском истории долгие века — и Левиафан, уничтожив Кюсю, поставил под угрозу само наше существование. В две тысячи седьмом году нас… Добили. Оставили гнить — лишили даже удара, что должен был добить нас. Дали крошечный шанс — которым я не могла не воспользоваться. Наш народ рассеян по миру. Наша страна умирает. Наша культура в упадке. Мы остро нуждаемся в безопасной гавани, где сможем начать все с чистого лица. — Но… Броктон Бэй явно не похож на безопасную гавань. — Все еще непонимания её слов, произнесла Тейлор недоуменно. — Вы правы. — Тогда… Почему? Что вы делаете тут? — Потому что страна это люди. Подходящее место подобрать возможно. Но народ? Мы разобщены. От нас не осталось ничего. В конце прошлого тысячелетия ни один японец в мире не постеснялся бы гордо выкрикнуть, что принадлежит к нашему народу. Но за прошедшие полтора десятилетия наша страна стала… Позорной. Клеймом в паспорте. Знаком беженца — или того, кто доживает последние дни в анархии и разрухе. Моя цель — изменить это. Каждое утро я просыпаюсь и надеюсь, что своими действиями сегодня приближу восход солнца над нашей страной. Тейлор молчала. Юко Обучи тоже не спешила продолжать, кажется, быть может даже немного смутившись от своей пламенной речи. — Прошу прощения, если смутила вас своим… Энтузиазмом. — Улыбнулась та мгновением позже. — Это несколько болезненная тема для меня. И все же… — Нет. Нет, нисколько. — Тейлор заторможено мотнула головой, растрепав волосы. — Это… Это, если честно, потрясающе. И теперь я чувствую себя немного глупо, потому что понятия не имею, как мне помочь вам с чем-то… Столь амбициозным. Но если я правда могу что-то сделать — я сделаю. Я… Не могу сказать, что многое знаю о вашей культуре! Я… Честно говоря, только недавно узнала, что Гуанинь это совсем не японская богиня. — Культурная экспроприация. — Осуждающе, но с явной улыбкой в голосе покачала головой с показным разочарованием женщина. — Именно! — Кивнула подросток. — Но… Я слышала о кинцуги! Это очень красивая и уникальная традиция, которую я до этого не встречала. Я видел картинки того, как выглядят ваши здания — это… Выглядит гораздо лучше, чем наши дома. Ваша культура, мифология и идеи синтоизма — да даже то, как вы одеваетесь — все это уникально. И если бы это навсегда исчезло… Я думаю, что человечество бы потеряло нечто очень важное. — Благодарю вас. — Поблагодарила ту Юко-сан, но почему-то Тейлор казалось, что в этот раз в её голосе было куда больше искренней благодарности, чем раньше. — И, поверьте мне, вы напрямую помогаете мне в осуществлении моей мечты. Да, до дня, когда я смогу сказать, что наше наследие в безопасности ещё очень долго, и, подозреваю, что я не проживу достаточно, чтобы увидеть новый рассвет — но меня переполняет уверенность, что рано или поздно он, все же, наступит. Тейлор не знала, что ответить — и Юко понимающе кивнула, сделав ещё один небольшой глоток. Затем покачала головой, бросив взгляд на часы — дело близилось к вечеру, и вздохнула. — Боюсь, нам нужно приступать к обсуждению наших новых приобретений, если мы планируем закончить этот разговор до наступления полуночи, Эберт-сан. — Д-да, давайте. — Замотала она головой, с трудом перестраиваясь с этого возвышенного, высокопарного рассуждения в сегмент бытовых, прикладных потребностей. Потянулась за листом... Когда услышала звон уведомления мобильного телефона, и почувствовала вибрацию в нагрудном кармане. Сначала ей показалось, что и звонит он — но Тейлор быстро вспомнила, что перевела его на беззвучный режим. Неодобрительно поморщившись, Юко достала собственный телефон, внимательно посмотрев на уже переставший шуметь аппарат. Открыла раскладушку, и внимательно вчиталась в сообщение. Тейлор последовала её примеру, не без причины подозревая, что синхронный звонок на их телефоны вряд ли был совпадением. — Что же. Значит, они добились успеха. — Удовлетворенно кивнула Юко-сан. — Хорошие новости. Тейлор не ответила, слишком занятая содержанием короткого сообщения, пришедшего от человека, которого она меньше всего на свете ожидала увидеть в списке тех, кто мог ей написать. И все же... — Кажется, его нежелание разговаривать со мной перебороло даже его природное нежелание писать сообщения. — С легкой иронией в голосе заметила женщина. — В-вам тоже, да? — Мне он сказал держаться оттуда подальше, так что, полагаю, что представляю, о чем идет речь. — Все также не теряя насмешки в голосе, произнесла Юко-сан. — Интересно, как она его убедила... Впрочем, прошу прощения. Это не мое дело. — Она?.. — Все еще не понимая, о чем идет речь, уточнила Тейлор, вернувшись к тексту. — И что это за место? Он был простым, и состоял всего из одной строки короткого приказа.

Сегодня в семь. Саммерс-Рок. Будь в маске.

И имя отправителя — одного из немногих людей, кто был настолько уверенным и бесцеремонным, чтобы даже не объяснить, чего он хочет и зачем.

Лунг.