Интерлюдия 5 (Клуб Хризантем II)

Первое, что встретил взгляд Арато Кенты, когда он распахнул двойные двери «Кабинета Стратегического Планирования», который лично называл просто «кабинетом планерок», был летящий в него тапочек. Отличающийся скоростью реакции, самый опасный кейп Японии, способный голыми руками уничтожить целую банду Бугаев и уклониться от крупнокалиберной пули, стойко принял этот страшный удар — и ему в лоб врезалась обувь. Впрочем, тапочек был мягкий, так ещё и на крошечную ногу — так что он смог принять это сокрушительное потрясение. Что он принять не мог — из-за хорошего слуха, так это истошный, оглушительный крик (немного похожий на тоненький вой). — Ты что вчера сделал, тупое животное?! Идиот! Сумасшедший дегенерат! Сэцуми швырнула в него жестяную банку, затем записную тетрадку, а потом, решив, что этим не нанесет достаточного урона, с самоубийственным рвением предков-камикадзе пошла на таран. Её крошечное тело разбежалось, и она с комариным писком славным боевым кличем бросилась на стоящего в дверях Бугая с двузначным рейтингом опасности. Он сделал короткий шаг в сторону, и схватил её за шиворот, заставив закачаться на месте, брыкаясь и изрыгая потоки страшной брани. — Что-то не так? — Подавив в себе желание расплыться в широкой, довольной усмешке, почти по слогам протянул Арато Кента, глядя на неё прищуренными янтарными, змеиными глазами, которые были такими даже после отмены трансформации. — Это было лучшее мясо, что я ела в своей жизни! — Завопила как банши она. — Лучшее! Мясо! В моей жизни! Вкусное! Сочное! Насыщенное! А какие там были приправы! И что произошло сегодня утром?! Я попыталась там поесть! Поесть, после того, как совершила грандиозный прорыв! Прорыв десяти-… Нет, прорыв столетия! — Сортир жив? — Нагло ухмыльнулся в её лицо Кента. Она побагровела — особенно когда услышала тихий смешок из глубины комнаты, и завопила как сирена. — Прорыв в исследовании! Исследовании! Ты то что умеешь исследовать, кроме тел тем, с кем спишь, дебил?! Я совершила великое открытие! Фундаментальное, полностью меняющее все на свете! И я пошла отпраздновать! Пошла в лучший ресторан в мире! И что мне там сказали?! Мне сказали, что я «подруга того грубияна, вход в ресторан которому запретил шеф-повар»! Ты понимаешь?! Я из-за тебя не могу поесть! Из-за твоей тупой башки! Я тебя ненавижу! Умри, сдохни, погибни, исчезни, тварь, придурок, мудак, сифили- Лунг откинул голову назад и оглушительно расхохотался, отпустив её из рук и схватившись за дверной косяк, чтобы не упасть. Она мгновенно встала на ноги и попыталась пнуть его — но застонала, схватившись за ногу, которую отбила о каменные мышцы кейпа. — Обескуражен твоей неудачей. — Зубасто произнес он, все же справившись с гортанным гоготом. Его глаза ослепительно сверкали в свете утреннего солнца, бьющего сквозь окна. — Ты же у нас «гениальная технарь»? Ну так скопируй весь ресторан с его работниками — делов то. Или что, не такая уж ты и крутая, а, мелкая? — Я вырву твой позвоночник и скормлю его диким псам! — Провизжала она откуда-то с пола. — Потом я скопирую тебя тысячу раз и обрушу на тебя тысячу разных казней! Мясо! Я хочу вкусное мясо! — Ты же вегетарианка. — Не без интереса напомнил о её новом увлечении Кента. — Один раз не мясоед! — Прошипела она, хватаясь за его штанину и рывком поднимаясь на ноги, чтобы смотреть ему в глаза. Ну или куда-то в середину груди, учитывая их разницу в росте. — И ради такого мяса я даже готова простить факт того, что животные страдают! — Какое ужасное лицемерие с твоей стороны. — Произнес Лунг насмешливо, проходя мимо и садясь на первое свободное место — длинный стол с десятками стульев, где некогда располагалась одна из запасных совещательных комнат Кабинета Министров теперь была выделена под нужды их Комитета, который насчитывал всего четыре действующих оперативника, каждый из которых сейчас находился в этой комнате. — О, вы тоже недовольны? — Мой жених имеет VIP-статус в данном заведении, и это единственная причина, по которой ты проснулся живым. — Куда более вежливо и обходительно, чем обычно, ледяным тоном заявила Юкико Минамото, сверкнув ледяным огнем в глазах. Её идеальные черные волосы до плеч сверкали в утреннем свете, стрелки на глазах были острее клинка в её ножнах на поясе, а короткие ногти покрашены в радикально черный цвет. Самая красивая — и, как легко готов был признать Кента, вторая по опасности женщина из всех, что ему встречалась — Черная Казе сидела идеально прямо, со спиной, через которую можно было прочертить идеальную прямую, в своем любимом шелковом черно-синем фурисоде и взирала на него… Ну, как обычно. Как на дождевого червя, что по недоразумению научился говорить. — Ты можешь перестать хвастаться по любому поводу, что нашелся достаточно сумасшедший человек, что решился бы засунуть… — Презрительный взгляд сделался угрожающим, и Арато Кента впервые за долгое время решил поступить чуть более разумно, чем привык, вновь обратив внимание на катану из одной только рукояти. Он знал, на что было способно это оружие — и не был уверен, что переживет его удар даже через пятнадцать минут напряженного боя. — Твой палец в обручальное кольцо. — Лучшее, что ты сказать о моей помолвке — отказ на приглашения на свадьбу. — Ну уж нет. — Протянул тот, вызывающе неприятно улыбаясь. — Твой парень — мой главный фанат, забыла? — Хикару-кун замечательный человек. Но он решительно не умеет выбирать себе объекты для восхищения. — Серьёзно произнесла женщина, позволив себе чуть улыбнуться — что было для неё равноценно оглушительному хохоту. И улыбка эта была красивой — до невозможности. Ему было почти обидно, что он так и не смог уломать её на постель, но признавал, что для этого пришлось бы отказаться от слишком многого. Наследница очень старого дома, которая рьяно следовала традициям предков. Её двоюродный брат, был крупным бизнесменом тут, в Токио, и она много болтала про его огромную семью, в которой недавно родилась двойня. — О чем я и говорил. Все же тебя выбрал. — Парировал тот без усилия её выпад, развалившись на кресле. Увидев, как её лицо помрачнело, и та потянулась за рукоятью, тот закатил глаза и махнул рукой. — Ладно-ладно, остынь. Он нормальный парень. Когда он к нам присоединится? Наш штатный технарь уже несколько месяцев нихера не рожает. — Я занята! — Взвизгнула со своего кресла, которое было чуточку слишком большим для неё, Сэцуми. — Прорывами канализации. — Ну тише, тише… — Вмешался четвертый участник Клуба Хризантем, улыбнувшись. Но его глаза оставались холодными, расчетливыми — и в них не было ни капли эмоций, что так щедро демонстрировало его лицо. — Арато-сан, пожалуйста, не доводите надежду технарей всего мира до нервного срыва до того, как она закончила творить свое чудо. А ещё я бы предпочел с самого утра не смотреть на картину вашей с Юкико-сама драки. В ней будет много крови и мало смысла, что мы уже успели подтвердить на личном опыте. Лунг молча фыркнул, но покачал головой, переводя взгляд на доселе молчавшую женщину во главе стола. Юко Обучи не отрывалась от изучения документов, попивая зеленый чай, из чашки из которым вился дымок. Её глаза были сфокусированы на тексте, но он не сомневался, что та успевает посматривать на их перепалку, не считая нужным — или находя ниже собственного достоинства, вмешиваться. Поняв, что они закончили дурачиться, она все же подняла взгляд от бумаг и кивнула собравшимся. Заговорила — и тон её был таким же спокойным, и размеренным, как и всегда. — Я застала лишь окончание вашего… Увлекательного диспута, но хотела бы присоединиться к нему. Юкико-сан, ваш жених. Можем ли мы надеяться на то, что он присоединится к нашему скромному Клубу? — Боюсь, что нет. — С искренним выражением разочарования на лице коротко ответила она, склонившись в извиняющемся поклоне. — Мне жаль, Обучи-сама. Я объяснила ему всю важность нашей работы, но его решение неуступчиво. Он желает бороться с угрозами S-класса и не готов променять свою мечту о победе над Губителями на обеспечение безопасности нашей страны. Боюсь, что сердце моего возлюбленного слишком большое, чтобы ограничиться прекращением страданий и бед лишь нашего народа. — Прошу тебя, Юкико-сан. — Мягко вскинула руку та. — Не стоит извиняться и кланяться. Его желания понятны и благородны. Мое сердце радуется тому, что вы избрали такого благочестивого супруга. Я, к слову, также получила ваше приглашение и с радостью принимаю его. Для меня будет честью увидеть свадьбу первого клинка и первого кузнеца Японии. Полагаю, судьба не могла выбрать вам более подходящего человека. — Да-да. — Буркнула уязвлено Сэцуми. — И что он такого крутого делает? Технарь со специализацией в холодном оружии! Ха! Да у меня специализация в сто раз круче! Родная тетя променяла племянницу на какого-то проходимца… — Мурамаса-сан — хороший специалист, но он никогда не заменит тебя. — Спокойно произнесла Юко, прервав поток самобичевания почти дочери. — Не говори глупости, Сэцуми-тян. Его работы, быть может, превосходят твои творения здесь и сейчас, но в потенциальной пользе для человечества твои проекты многократно ценнее любого, пусть даже наиболее могущественного оружия. — Да. — Буркнула подросток, скорчив рожицу. — Слышал, громила? Я ценнее любого дуболома вроде тебя. — Она сказала это, чтобы ты перестала плакать. — Фыркнул Лунг. — Дети! — Вновь улыбнулась Обучи-сан, прикрывая глаза. — Вы оба знаете, что я не говорила ничего из того, что вы сейчас сказали. И я бы с радостью потратила ещё несколько часов на эти разговоры… — Но у некоторых из нас тут есть свои проекты. — Вновь встрял парень. Одет он был проще всех остальных — простая белая рубашка и черные, деловые штаны — их штатный тактик и стратег, четвертый из Клуба Хризантем, отзывающийся на имя Такахаши Рен. — Так что давайте перейдем к делу, дамы и господа. У меня вылет из Нариты через пять часов. — Поддерживаю. — Коротко произнесла Юкико. — У меня запланировано множество важных дел. — Будешь выбирать цвет штор на свадьбе? — Съязвил Лунг. — Да. Цветовая гамма важна. — Без следа эмоций на лице согласилась та. — Я склоняюсь в нейтральному синему оттенку. Мой жених готов поддержать мой выбор. Сегодня мы отправляемся смотреть на подходящие для этого места в окрестностях Токио. — Охрененно интересно. — Покачал тот головой. — Что мы вообще тут собрались? Вчера же уже все обсудили? — У меня есть новые, важные, хорошие новости. — Произнесла Юко, кивнув на его любопытство. — Достаточно важные, чтобы я собрала всех вас вместе. Первое, что я хочу упомянуть и то, что было не сказано мною в прошлое наше собрание — Правительство подписал «Меморандум о продлении временных полномочий». У нас есть ещё полгода на реализацию наших проектов в таком порядке, какой мы посчитаем нужным. — Опять разорутся… — Устало покачал головой Рэн, уныло опустив голову на скрещенные руки. Это было притворством — и до зубовного скрежета бесило Кенту. Этот урод ничего не чувствовал — особенность его силы, которая влияла на его эмоциональное состояние, делая безэмоциональным орудием. И все же он настолько удачно мимикрировал под окружающих, что никто — кроме всего пары человек, ничего не замечал. Он — замечал. И его это до раздражало. — Сколько ещё придурков начнут вопить про то, что мы «узурпировали власть»? — Достаточно. — Нейтрально заметила Юко-сан. — Впрочем, самые громкие уже смирились и просто устраивают тихий саботаж. Не забивайте себе голову их словами. У нет ничего, кроме их свободы слова, которую они эксплуатируют для нанесения нам вреда. Мы должны просто продолжать выполнять свою работу — спокойно и неспешно. — Может мне нанести им визит? — Предложил Лунг, прищурив кошачьи глаза. — Как в ту газетенку, которая назвала меня «психопатом на поводке». Эти то уродцы быстро обосрались, когда пришлось за слова отвечать. — Они имеют на это право! — Возмутилась Сэцуми. — Ты сам говорил, что тогда перегнул палку! — У этих ничтожеств нет никакого права говорить что-то обо мне. — Презрительно усмехнулся Кента, смерив её взглядом. — Не глупи. Они и о тебе бы написали что угодно, если бы ты хоть иногда показывалась из нашей Штаб Квартиры. Они назвали нашу ледяную королеву «жестоким мясником, убивающим без разбора», после того, как она перерезала банду грёбаных культистов. Да и, черт возьми, последний из таких писак застрелился, когда от него ушла жена из-за сплетен, которые он распространял. — Мне нет дела до того, что они говорят обо мне. — Немного противореча тому, что только что произошло, немного даже оборонительно произнесла Юкико. — Однако меня беспокоит, что многие из данных газет читает мой будущий супруг. Он, по какой-то причине, весьма обеспокоен тем, как мы ведем дела. Говорит, что несмотря на благие намерения, некоторые из наших поступков… Вызывают беспокойство. — Каково твое мнение по этому поводу? — Мягко полюбопытствовала Юко, с интересом чуть наклонившись над столом. — Вы планируете разделить свою жизнь. Если ты считаешь, что твои ценности и желания более не соответствуют нашим идеалам, я готова освободить тебя от ответственности. Уверяю, что готова щедро заплатить за уже оказанные нам услуги и поспособствовать твоему переводу в любую организацию на твой выбор. Включая Гильдию. — Нет. — Мгновенно возразила она. — Мой клинок служит вам, Юко-сан. До тех пор, пока вы защищаете наш народ методами, которые не включают в себя вред невинным, я буду служить вам. Я понимаю слова моего будущего супруга, но он наивен. Для того, чтобы добиться наших целей, потребуется твердая рука и стальное, холодное сердце. И все же я буду вынуждена просить у вас… Отсрочки для исполнения своего долга, через два месяца. — Конечно. — Быстро согласилась Обучи-сан. — Ты никогда не брала даже малейшего отпуска, так что… Безусловно. Надолго? — Я полагаю… — Юкико продемонстрировала нехарактерную для себя неуверенность в голосе. — Настолько, чтобы выносить и родить моего будущего ребенка. В кабинете воцарилась тишина, которую прервала Сэцуми — она с счастливым визгом перелезла через стол и бросилась к Юкико, распахнув руки. — Ты беременна! — Прокричала она, вцепившись ей в плечи. Тут же с визгом отскочила. — Прости-прости-прости, тебя же нельзя теперь сильно обнимать? Подожди, я сейчас сзади обниму… Сэцуми, игнорируя смешки Лунга, обежала выглядящую немного шокированную и даже чуть смущенную таким поведением Юкико, и обхватила её сзади, вместе со стулом, принявшись тягать её туда-сюда. — С-спасибо. — Чуть опешив, произнесла кейп, более известная среди людей как Черная Казе, прикрыв глаза и позволив себе редкую улыбку. — Я боялась, что вы будете оскорблены моим пренебрежением долга. — Если вы назовете ребенка, предлагаю имя Кента. — Ухмыльнулся Арато, нагло ей подмигнув. — Я скорее наложу на себя руки, чем буду жить с позором — носить под сердцем человека, чье имя будет напоминать твоё. — Мгновенно вернула на лицо ледяную маску. — Это будет девочка. Мы назовем её Юко, в честь Окуфуро-доно. Юко выглядела ошеломленной, и медленно покачнула головой. — Юкико-сан, вам не стоит… — Я настаиваю. Вы нашли меня на руинах Кюсю. Вы вложили мне в руки клинок и обратили его против тех, чьи сердца полны злобы и ненависти. Напомнили мне о том, что мой клинок служит добру, а не злу. И… — Решительным взмахом прервала её Юкико, добавив после мелкой паузы. — Благодаря вам я могу иметь детей. Без вас — и того целителя, что вы нашли, я бы была лишена этой возможности. Моя верность вам — лишь крошечная плата за то, что вы делаете. — Это… — Она замерла на мгновение, а затем выдохнула. — Это огромная честь. — Если её будут звать Юко… — Задумчиво протянула Сэцуми. — Могу я звать её младшей сестрой? Пожалуйста?.. — Если племянница Обучи-доно будет присматривать за ребенком, мое сердце будет спокойно. — Одними глазами улыбнулась подростку Юкико. — И я буду вам благодарна. — Быть может, ты хочешь взять отпуск прямо сейчас? — Деловито уточнила глава Клуба. — Япония стала куда более спокойным местом — в основном благодаря усилиям тебя и Кенты-сана. Ты можешь взять паузу. Для ребенка будет полезно формироваться без излишнего материнского стресса и без даже малейшего риска. — Это… — Та колебалась. — Это действительно было бы приемлемо? Мне… Действительно страшно от мысли, что я могу подвести нашу организацию. — Хватит уже ломаться. — Коротко прервал её Лунг, закинув скрещенные ноги на стол. — Беременной на поле боя тащиться собралась? Пока растишь ребенка — занимайся этим. Потом вернешься, когда мне надоест тащить остаток дел в одиночку. Лет пять у тебя точно есть. — Я… Благодарна вам, Кента-сан. — Впервые за очень долгое время неуверенно произнесла Юкико. — Слышать такое даже от вас… Внушает в меня веру, что я оставляю Клуб Хризантем в надежных руках. — Что ты, нахуй, имеешь под «даже меня»? — Подозрительно прищурился кейп. — Вашу безответственность, беспричинную жестокость, безнаказанность и желание во всем быть правым. — Кристально честно ответила женщина. — И все же, даже вы вызвались помочь мне. Это многое для меня значит. Вы прощены. Я не убью вас, если вы придете на свадьбу. — Говорят, у беременных бывают перемены в настроении. — Пробормотала Сэцуми, ошарашенно глядя на них двоих. — Вы правда в чем-то согласились! Мне страшно… Рэн, скажи, что я не сошла с ума. — Не сошла. — Вновь нейтрально улыбнулся он, скривив лицо в фальшивой улыбке. — Это действительно редкое и радостное зрелище. — Да-да, заплачьте ещё. — Устало качнул головой Лунг. — У меня тоже планы есть. Новый клуб открылся в Синдзюку. Говорят, шикарное место. У меня туда VIP-приглашение лично от владельца, и я не собираюсь задерживаться. Так что давайте быстрее уже обсудим, что мы там хотели. — Такие новости принято праздновать в несколько иной обстановке. — Все ещё немного смущенная оказанной честью, вздохнула Юко-сан. — Я лишь ещё раз подчеркну тем, насколько много для меня значит твой выбор, Юкико. Если… Если мы все же планируем перейти к делу, то я хочу вернуться к теме, которую мы обсуждали. Я уже получила ответ от Юкико-сан, так что хочу уточнить у остальных. Вы знаете мою политику по этому поводу — никто из вас не обязан делать то, что мы создаем. Вы в любой момент вольны отказаться от сотрудничество с Клубом, и не потерять ничего. Я гарантирую каждому из вас лучшие рекомендации, щедрое выходное пособие в размере вашего оклада за три года, и, если у вас будет такое желание — трудоустройство на любую должность, какую у меня получится организовать. Тем не менее, давление со стороны общественности — пусть и абсолютно пустое и лживое, построенное на пустых обвинениях… Краем глаза Кен увидел, как Сэцуми чуть нахмурилась, а затем быстро полезла в карман и достала оттуда какую-то бумажку, беспокойно хмурясь. — Может оказаться для вас достаточно серьёзным и травмирующим. Поэтому, если у вас есть такое желание — и вы чувствуете, что больше не можете сотрудничать с нами — пожалуйста, скажите это прямо. Также, если у вас какие-то вопросы — я предлагаю обсудить их публично и открыто, как мы всегда и делаем. Я хочу удостовериться в этом здесь и сейчас. — В чем вопрос то? — Фыркнул Лунг. — В том, не наслушались ли мы хуйни от всяких идиотов? Среди нас таких тупых нет. Этих тупых старперов просто бесит, что мы решаем проблемы, а не обсуждаем их по сотому кругу. Нам нужны решительные действия, а не болтовня и переливания из пустого в порожнее. Мы тут все что-то делаем — кто-то придумывает планы, кто-то мастерит всякую дрянь, а кто-то, вроде меня и Казе, просто вырываем сорняки. Так нам ещё и платят больше, чем сотне офисных крыс, которые про нас такое и пишут, вместе взятым. — Твое мнение услышано. — Благодарно кивнула ему Юко. — Рэн? — Меня все устраивает. — Коротко произнес он. — Мне не нужен перерыв. Я выполняю ровно столько работы, сколько необходимо. — Какой работы то?.. — Буркнула Сэцуми. — Ты же знаешь, что это секрет. — Все также лживо хохотнул тот, взлохматив волосы жестом, который позаимствовал у кого-то. — Но если Госпожа Юко позволит рассказать, то я им обязательно поделюсь. — Возможно, позже. — Улыбнулась глава Клуба Хризантем — но все знали, что это была ложь. Чем занимался Такахаши Рэн, способный на создание боевых симуляций с любым, кого встречал за последние сорок восемь часов, было загадкой, над которой Сэцуми (и иногда Кента, когда у него было такое настроение), бились без ответа последние полгода. И все же, он помогал им в планировании боевых операций — так что его место среди них было абсолютно заслуженно. Он был единственным из тех, кого Лунг признавал, что вряд ли смог бы победить. Не проиграл бы ему — он больше никогда никому не проиграет, но и выиграть того, кто буквально может определить, что делать в ближайшие несколько минут для победы в битве, было бы непросто. Однажды Кента спросил у него, как бы он попытался сразиться с ним, если бы это такое приказали. Рэн, смерив его спокойным взглядом, просто заявил, что «сбежал». — Буу… — Протянула подросток. — Сэцуми. — Спокойно перешла к ней Юко. — А? — Есть ли у тебя… — Вроде бы абсолютно безэмоционально — но было в её тоне что-то… Странное, что услышал не только Лунг, но и остальные. — Вопросы о том, что мы делаем? Или желание пересмотреть порядок сотрудничества? — Нет. — Быстро мотнула она головой. — Вопросов… Тоже нет. — Сэцуми. — Мягко начала Юко. — Я же сказала! — Быстро возразила её племянница. — Все в порядке! Никаких вопросов нет. Все в порядке. — Если ты настаиваешь. — Вздохнула женщина, чуть качнув головой. — В таком случае, полагаю, что мы можем считать данную встречу оконченной после небольшого объявления. С этого момента Юкико-сан временно считается недееспособной. Её список на ликвидацию угроз уже полностью исчерпан, как и твой, Кента-кун, если я ничего не путаю? — К делу, Юко. — Кровожадно хмыкнул тот. — Кто новый идиот, решивший, что хочет оторвать от Японии кусочек? — Таких нет. Лунг вскинул бровь в демонстративной усмешке. — Я не вру. — Согласилась с его удивлением Обучи. — Но это действительно так. На данный момент в Японии нет такой угрозы, которая бы требовала твоего персонального вмешательства. Нам известны о волнениях на Тайване и в Южной Корее. Есть небольшие проблемы в Сингапуре — но я, на данный момент, не достигла успехов в переговорами с ними о привлечении наших кейпов для решения их проблем. Таким образом — прямо сейчас? Ты свободен. — По договору вне зависимости от того, есть ли у меня цели, мне платят. — На всякий случай напомнил тот. — Включая надбавку за ожидание, если больше недели у меня не будет целей, ведь «тебе будет скучно без этого». — Скупо улыбнулась Юко-сан. — Я помню наш контракт, Кента-сан. В основном потому, что лично объясняла новому Кабинету, почему плачу тебе больше, чем некоторым нашим департаментам. Лунг откинулся на спинку стула, хищно улыбаясь. Ему платили много денег. Он делал то, что считал нужным с теми, с кем хотел. У него было много свободного времени. А его окружали те, кто смотрел на него, как он того заслуживал… И Сэцуми — но этой мелкой идиотке он был готов простить даже демонстративное неуважение. Было в ней что-то… Что он сам не до конца понимал. Это не было желанием трахнуть — уж с этим он был знакомым. Наоборот, при мысли о том, что кто-то может воспользоваться доверием мелкой и утащить в постель ему хотелось очень долго поговорить с кавалером — так, чтобы тот больше никогда к той не приближался. Он был Драконом Кюсю в стране, которая почитала его как героя. Он был героем. И быть героем? Быть героем было настолько охрененно, что он не понимал, как можно, имея силы, выбирать любой другой исход. Ну, конечно, существовали неудачники с дерьмовыми силами, но в его случае — он был желанным, ценным призом, и прекрасно давал себе отчет. Никто не мог заменить Дракона Кюсю. Никто не мог заменить Рассекающего Волны. Этих мелких титулов ему насыпали навалом — но Дракон Кюсю всегда был его любимым. — Значит, мы закончили? — Поинтересовался он, чувствуя прилив хорошего настроения — который планировал реализовать в клубе, куда был готов мчаться на своей новенькой машине. — Устал сидеть в этой духоте. — Да, по большому счету тема собрания себя исчерпала. — Кивнула Юко-сан. — Юкико, ещё раз поздравляю. Я могу договориться о месте для твоей свадебной церемонии в локациях, которые... Не так просто посетить человеку без связей. — Я... Была бы благодарно. — После секундной задержки благодарно кивнула Черная Казе, одергивая полы фурисоде. — Кента-сан. Надеюсь на то, что в мое отсутствие вы обеспечите безопасность Клуба Хризантем и каждого его члена. — Да-да. — Отмахнулся тот. — Когда я в последний раз не выполнял то, за что мне платят? — Статистика должна была бы меня успокоить, однако ваша личность все же заставляет мое сердце испытывать муки сомнения в том, правильный ли выбор я совершила. — Скорбно вздохнула мечница, имея в виду каждое сказанное слово. Это бы тоже должно было его бесить — но этой холодной стерве он позволял такое отношение. Она была интересной женщиной — не боялась его, и высказывала свое мнение открыто, не страшась последствий. Прямо и в лоб — качества, которые он мог уважать. — Иди в задницу. — Что не мешало ему отвечать соответственно. Юко покачала головой, Рэн рассмеялся все тем же омерзительным, наигранным для идеального слуха Лунга смехом, а Сэцуми только бледно усмехнулась. Бросила короткий взгляд на записку в руке, и, быстро попрощавшись с остальными, выскользнула за дверь, помчавшись в комнату, располагающуюся в одном квартале отсюда. Арендованная небольшая студия — идеально подходящая ей и её запросам. Она не могла даже смотреть в сторону лаборатории — её сердце молотилось, а дыхание было сбито. Рука продолжала комкать комок бумаги даже когда она взлетела по лестнице и заскочила внутрь, врубив телевизор и открыв браузер на странице новостей. Скаченное расширение для браузера обновляло страницу каждые пять секунд — и она беспокойно ходила из стороны в сторону. Вокруг неё, там где обычно стояли фигурки персонажей из любимых аниме и висело множество плакатов с накаченными полураздетыми мужскими персонажами, которые были опасно похожи по сложению и виду на одного придурка-качка, сейчас были расположены бесчисленные графики и таблицы. Закрытые финансовые отчеты, которые она скопировала из ящика тёти, отмечающие приходы и расходы денежных средств, газетные вырезки — а в центре паутины, словно книга, лежащая на священном алтаре, располагалась папка, выроненная бедной Мирой Теппей — спецпредставительницей Японии при ООН. Выпотрошенная, скопированная множество раз, и раздерганная на десятки проверенных и перепроверенных документов. Сэцуми Обучи бродила в своем логове, игнорируя звонки от тёти, которая знала, что у неё были вопросы. Но как она могла их задать? Если десятая, сотая часть того, что было вокруг — правда?.. Но это не было. Она вновь вернулась к диалогу, который возникал у неё в мыслях уже несколько раз за последнее время — с того самого дня, как она узнала о смерти Миры. Это не могло быть правдой, потому что это не правда. Потому что такого не бывает. Потому что это просто чушь — глупая, бредовая, невозможная ошибка. Потому что такого просто не слу-ча-ет-ся. Это обычные совпадения, найти которым объяснения вовсе не сложно. Да? Ну ведь правда? Она вновь начала грызть пальцы на руках. Старалась отвлечься новостями о ребенке Юкико, о новом крутом прикиде Кенты (этот дебил жрет как не в себя, а выглядит как бодибилдер! Это что, честно? А честно ли то, что он трахает все, что движется, но не смотрит на кого-то, кому он сам интересен?), о таинственных миссиях Рэна... Миссиях Рэна. Она бросилась к компьютеру, с отчаяньем запертого внутри камеры смертников молотя по клавиатуре, как по двери полыхающего дома изнутри, молясь, чтобы страницы прогрузились быстрее. График командировок, график встреч Клуба, кто и когда присутствовал — сопоставляя это с таблицей, которая составила Мира. Таблицей, после которой совершила самоубийство в своем собственном кабинете — спустя чуть больше сорока минут после того, как передала им бесценные данные. Данные, которые, как ей казались, доказывало угрозу национальной безопасности Японии. Они не совпадали. Была частичная корреляция — но недостаточная, чтобы говорить о чем-то с уверенностью. Сэцуми злобно швырнула со стола ноутбук — и тот рухнул на пол. Экран потрескался — и из-за этого она не увидела, как страница новостей чуть зависла, и обновилась мгновением позже — когда новость мгновенно попала на ленту. Так подросток и застыла — согнувшись в три погибели, с ужасом глядя на сухой текст заметки, которая "обновлялась по мере поступления новой информации". Медленно выпрямилась — и рухнула на землю, чувствуя, как ноги подрагивают от ужаса. Затем поднялась, слепо пошарив по столу — и нащупала телефон — новейший, доступный лишь единицам по всей стране. Такой был и того, кому она пыталась отчаянно дозвониться. Она... Она не знала. Но он мог бы ей помочь. Он единственный был тем, к кому она могла пойти. При всем том, что он делал... Он был героем. А ей нужен был кто-то, кто может спасти её. Естественно — она не дозвонилась. Поэтому выскочила за двери квартиры, забыв закрыть за собой дверь — и помчалась на первый этаж, на ходу застегивая куртку. В одной её руке все также был телефон с фотографиями, а во второй — папка с документами и спешно сбросанные в кучу листы текста, фотографий и газетных статей. Это было все, что ей надо. Ведь, несмотря на непримечательное содержание — в них, и в её голове, хранилась информация о преступлении столь страшном, что даже говорить вслух о нем было невозможно. Единственное, на что она надеялась — что тот, кто спас их страну от Левиафана, сделает это вновь. От того, кто не был назван в документах прямо — но к кому сводились тысячи нитей огромной паутины, переплетающей всю Японию. От Паука. Или... Не имело смысла врать самой себе? Не после того, что она... Не после того, какая правда ей открылась сегодня? Спасать страну действительно было нужно. Но не от Паука. От Паучихи.