Одна большая глупость

Вся история была глупой донельзя. Отбиться от своей скалолазной группы — глупо донельзя. Полезть на один из самых крутых пиков Эриаду — глупо донельзя. Сделать это, когда солнце уже начало обратный путь к горизонту — глупо донельзя. И, больше, чем все остальное вместе взятое, прилететь на этот проклятый мир — глупо донельзя. Как будто что-то хорошее могло произойти на планете, выродившей из себя такое чудовище, как гранд мофф Таркин. Как будто вся она не была такой же, как этот ее выродок: недружелюбной, жестокой, с жадной цепкой хваткой и витающим вокруг душком смерти. Как будто — как будто на планету можно было свалить вину за собственную глупость. Это проблема Леи, что она отбилась от группы, ее проблема, что потеряла из виду ориентиры цветных флажков, ее проблема, что небо уже заливало оранжевым, и — ее проблема, что с неожиданным ободранным треском разорвалась страховка. Каменистая поверхность ушла из-под ног. Руки схватили пустоту, Лею мотнуло в бок, и, с совершенно неподобающим принцессе писком, она кубарем покатилась по склону. Мир брызнул пестрым водоворотом рыжего неба, красноватых скал и искр из глаз. Замигали по телу вспышки ушибов, в рот набилась грязь. Несколько раз ладони беспомощно мазали по обдирающим их камням, пытаясь нащупать, сжать, зацепиться. Бесполезно. Ее снова перевернуло — рот забила соленая медь — и на короткий леденящий миг Лея поняла, что под ней ничего нет. Удар о землю выбил из нее весь дух. Мир съежился и почернел. Снова вспыхнул режущим глаза огнем. Лея яростно втянула воздух. Над ней раскинулось оранжевое полотно, оттененное склоном непокоренной скалы. Кое-где висели сероватые клочья облаков, поодаль рассекал небо клин черных птиц. С минуту Лея не шевелилась, просто смотрела и пыталась осознать, что все еще может дышать. Потом осторожно дрыгнула ногой. Ушибы саднило, во рту горчила кровь, но тошнотворной ноющей боли, обычно сопутствующей переломам, она не чувствовала. Медленно, все еще боясь потревожить какую-нибудь пока не давшую о себе знать травму, Лея села. Голова кружилась, но даже если сотрясение и было, она легко отделалась. Каменный карниз, с которого она, похоже, и слетела, отсюда казался жутко далеким — нечего и думать снова на него забраться. Плато, на которое она свалилась, было не сильно широким и в паре ладоней от ее бока снова обрывалось крутой горной тропой. Лея шепотом выругалась. И как только угораздило... Но пока половина разума бесилась с собственного невезения, вторая уже переключилась в режим выживания и принялась оценивать риски и возможности. У нее все еще был рюкзак, а значит — аптечка и запасная веревка, пускай от нее одной проку будет немного. Были компас, фонарик, нож, зажигалка и фляга с водой — вот это точно пригодится. Но в конечном итоге все упиралось в то, как быстро она сумеет отсюда выбраться. Что делать в таких ситуациях на бумаге, Лея знала отлично. В первую очередь — ждать там, где застряла. Это облегчит работу поисковым группам, а поисковые группы будут, потому что, слава звездам, люди по крайней мере знают, где примерно ее видели в последний раз. Однако вместе с этой оптимистичной мыслью всплыл и десяток разных "но". Но — она сама не помнила, в какой момент отделилась от своих товарищей так далеко, что потеряла их из виду. Но — она пролетела немало: по грубым прикидкам, сверзилась с последней четверти скалы, а сейчас, судя по возвышающемуся над головой пику, сползла куда-то к середине. Но — стремительно темнело, и когда ее хватятся, когда ее группа вернется туда, где ловит связь, когда прибудут поисковые группы, ночь уже станет такой глубокой, что найти хоть какие-то следы даже с фонарями будет задачей не из легких. Но — так же стремительно холодало, и, хотя ее одежда была достаточно теплой для простого восхождения, Лея сильно сомневалась, что не окоченеет, если попробует тут же и заночевать. Лея передернула плечами и посмотрела вниз. Впереди, где кончалась каменистая гряда, начиналась равнина с густой завесой леса сбоку. Из преимуществ: там, очевидно, будет теплее, можно будет найти воду и что-то съедобное. Даже развести костер — погреться и дать сигнал шаттлам, которые рано или поздно за ней прилетят. Из недостатков: при всей расплывчатости своих познаний об эридуанской фауне, одно Лея помнила — ничего хорошего от нее ждать не приходилось. Решаться нужно было немедленно — только если начать спускаться прямо сейчас, оставались шансы успеть до темноты. Свернуть здесь себе шею будет уже даже не "глупо донельзя", а возмутительно нелепо. Довольно того, что неудачный подъем на скалу сделал с мамой. Лея ее судьбу повторять не собиралась. Сжав зубы, Лея встала. Правое колено поднывало, дергало ободранные в промежутке между перчатками и рукавами запястья, но времени заниматься ими не было — оставалось только надеяться, что никакая гадость в ссадины не попала. Поправив лямки рюкзака, Лея быстро зашагала вниз по тропе. Спуск был нудным и монотонным, но, по крайней мере, не таким сложным, как подъем. С этой стороны гора была куда более пологой, и, лавируя меж крупных валунов, Лея довольно успешно преодолевала фут за футом. Сумерки сгущались, и спешить наперегонки со временем ей, конечно, не нравилось, но все могло быть гораздо хуже. Этой фразой она привыкла утешать себя в любых ситуациях — хотя Империя делала все, чтобы та поскорее потеряла всякий смысл. Но пока и здесь — все могло быть гораздо хуже. Ниже. Еще ниже. Голени и икры безнадежно ныли. Мрак неумолимо расползался по небу густыми чернилами. Пересушенный воздух драл пересохшую глотку. По лицу катился пот. Одно хорошо — холодно не было. Ниже. Еще ниже. "Если я здесь умру," — подумала Лея мрачно. "По крайней мере, разгребать дипломатический скандал придется Таркину." Приятно, конечно, было бы насолить ему даже в посмертии. Но выжить — все-таки приятнее. Ниже. Еще ниже. Лея слышала, как шумят внизу деревья, шепча друг дружке свои темные тайны. Над равниной, перебирая жухлую траву, гулял ветер. Ниже. Ниже. Ниже. Оставалось совсем чуть-чуть, но и ноги уже подкашивались. Сердце молотилось о ребра так, что странно, как это сюда еще не сбежались хищники со всей округи. Может, и сбежались. Может, выжидали прямо сейчас, притаившись в тенях, подобравшись совсем близко и только выжидая, выжидая, выжидая... Тряхнув головой, Лея почти бегом преодолела последний отрезок склона. Из-под ног брызнули мелкие камушки, а потом, наконец, — ровная почва. Задыхаясь, Лея сползла на землю, прижав колени к груди и пытаясь отдышаться. Спохватившись, скинула рюкзак и занялась, наконец, запястьями. Кровь уже подсохла, но шлепнув поверх корост дезинфицирующий гель и примотав пару колец белых бинтов, Лея почувствовала себя увереннее просто потому, что сделала хоть что-то. Минут пять, а может и все десять, она позволила себе передохнуть. Потом — снова стало холодно. Лея попыталась вспомнить, обещал ли прогноз на сегодня аномальные заморозки, но, конечно, ночной она не проверяла — ночью они все должны были оказаться в хорошо отапливаемом номере отеля. Проклятая планета... Лея вскинула голову и уставилась на темный силуэт горы. Когда ей ждать помощи? Через час? Два? В любом случае, на месте сидеть нельзя. Может, внизу температура и выше, чем на вершине, но зубы все равно уже выстукивали предательскую дрожь. Так дело не пойдет. Морщась, Лея встала, набросила на плечи рюкзак. Уставилась на мрачные силуэты деревьев впереди. Сверилась с компасом — гора хороший ориентир, но за густыми кронами ее может быть и не видно. Конечно, глубоко Лея забредать не собиралась, но все-таки... Шуршащая трава под ногами. Тихий хруст маленьких веточек. Еще тише — собственное дыхание. Внутри боролись два желания: включить фонарик, потому что глаза уже едва различали мрачные силуэты, и не делать этого, потому что сигналить кому-то неведомому в лесу "посмотрите, я здесь" вдруг показалось страшной глупостью. Глубже, наверное, и не надо... Лея вытащила заткнутый за пояс нож. Покосилась туда, откуда пришла, где виднелась еще кромка залитой лунным светом равнины. Там — только шелест травы да ветер, зато лес жил всеми звуками ночи, какие только можно было представить. Скрип деревьев, стрекот насекомых, уханье ночных птиц... Сжав зубы, Лея принялась пилить низко растущую ветвь. У нее есть нож. Против хищников защита аховая, но лучше, чем никакая. Уж что-что, а постоять за себя она умела. Ветка треснула ломким звуком и свалилась к ногам. Одна есть. Лея потянулась ко второй. И тут ушей коснулся новый звук: медленные, обманчиво-мягкие шаги. Инстинкт чуть было не толкнул ее назад — бежать, и как можно дальше, но здравый смысл приморозил к месту. Звуки. Шуметь нельзя. Едва различимое шевеление в глубине подлеска. Медленно, едва дыша, Лея сделала один короткий шаг назад. Даже этот едва слышный звук подошвы, вдавливающейся в землю, показался нестерпимо громким. Что уж говорить о яростном стуке сердца. Снова шепот чужих шагов. Не человеческих — тут не перепутаешь. Глаза резало — Лея забыла, как моргать. Еще шаг назад. Осторожно, с носка на пятку. Как по минному полю — если верить дурацким телешоу, именно сейчас под ногой должна оглушительно выстрелить ветка. Хотя и это, кажется, уже неважно — Лея чувствовала чей-то взгляд, тоже нечеловеческий, но пристальный, цепкий, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Тяжесть ножа в руке уже не успокаивала ни капли, близость равнины тоже. Как быстро ни бегай — от хищника не убежишь. И до чего дурацкая смерть... Еще один крохотный шаг. И — Что-то зажало ей рот. Лея рванулась, но обвившийся вокруг талии стальной обруч удержал ее на месте. Потом шибануло осознанием: рука. Рот ей зажимала чужая рука. Откуда здесь еще люди — вопрос вторичный. Куда важнее... Тихий рык вспорол тишину. Лею как током дернуло, но рванувшийся с губ прерывистый выдох там и остался, размазанный твердой ладонью. Что-то шевельнулось в темноте, что-то большое, что-то рокочущее. Лея различила очертания лобастой морды и покатых мускулистых плеч. А потом — это что-то прыгнуло. Лея бешено рванулась назад, но врезалась спиной в чужую грудь, как в камень. В следующий миг ее согнуло, мир мотнулся, влажно всхлипнул новый звук, который Лея знала: так входит в плоть лезвие. Ни удара бритвенных когтей, ни укуса жадных клыков не последовало. Рука, теперь удерживавшая ее поперек груди, заставила Лею снова распрямиться. В лицо ударили горячие брызги. Миг оцепенения. Потом — включились старые инстинкты, и Лея, снова рванувшись, вывернулась: а, может, оковы расцепились сами. Об этом думать было некогда — ноги бросили ее к назад, к кромке леса, к бледному лунному свету. Лея споткнулась о торчащий корень, чуть не навернулась, но, мазнув ладонью по колючим стеблями, кое-как удержалась на ногах и вылетела на равнину. Только там, отбежав шагов на двадцать, резко обернулась. Лес был все таким же темным и тихим, будто и не произошло ничего, будто ей привиделось. Как бы не так... Лея все всматривалась и всматривалась в мрачные силуэты деревьев. Глаза щипало, сердце колотилось. На лице все еще горело что-то вязкое. Этот густой металлический запах она знала тоже. Наконец, среди деревьев прорезался еще один силуэт. Странный и деформированный — Лея поняла, в чем дело, только когда на него упал свет. На плечи человека была взвалена неподвижная туша не то большого дикого кота, не то еще какой-то дряни. Но труп чуть не убившего ее хищника интересовал Лею в последнюю очередь. Куда больше — мужчина с залитым кровью лицом, в лунном свете казавшейся черной. Даже так, в полумраке, она не могла его не узнать: все те же острые черты, все те же светлые пятна льда вместо глаз, все тот же снисходительной изгиб губ. К горлу подкатил истерический смех. Может быть, она все-таки разбила голову о камни. Может, этот бред — ее предсмертные видения. — Ну и ну, — и голос, конечно, тот же: холодный, завернутый в изысканную обертку отточенного корусантского акцента. — Я кое-что знаю о неожиданных встречах, но, должен признать, сегодня у вас получилось меня удивить. Принцесса, — морозная улыбка расползлась по губам Уилхаффа Таркина. — Заблудились?