Глава 5

***

25 сентября 2006 г. Гермиона 10:00 — Прошлой ночью, — начал Гарри, откашлявшись, — мы получили устное подтверждение того, что Фенрир Сивый — Альфа стаи, совершавшей преступления в Брайтоне. Гермиона вздохнула, когда на конференции отделов регулирования и контроля магических существ и магического правопорядка, посвященной недавним событиям, понеслась волна недовольства. Согласно озвученным данным, многочисленные допросы барона Мэддена увенчались успехом и завершились тем самым признанием, которое только что озвучил Гарри. От этого откровения Гермиону едва не стошнило, когда он ворвался к ней домой в семь утра. Несколько дней допросов в сочетании с агрессивными методами легилименции Дина, к сожалению, привели к тому, что Мэдден впал в кому и был переправлен в больницу Святого Мунго. Целители же пока не могли дать ответ, придет он в себя или нет. Однако большего им сейчас от него и не требовалось. Стая становилась сильнее день ото дня. К сожалению, времени для конференций у них не осталось. Оборотни все время в движении. Они уничтожают массы. А прихвостни всегда рядом с Альфой. Дэниэль отметил, что его последователи могли быть рождены от оборотней и благодаря этой связи возник некий эффект сродни Империусу, действие которого невозможно разрушить как заклинание. Этот факт особенно встревожил отдел магического правопорядка, ведь разорвать узы можно лишь в двух случаях: либо Альфа умрет, либо он добровольно освободит своих подопечных. Гермиона же была более чем уверена, что последнее никогда не случится. Бросив взгляд на Пэнси, гриффиндорка тут же ощутила вину и стыд за то, что не восприняла угрозу всерьез, когда Сибил обратила на нее внимание месяц назад. Она слишком устала от постоянных докучаний женщины, которая то и дело разглагольствовала о Дэнеэле и лишении оборотней их прав, что восприняла это как очередную попытку оклеветать отдел существ и не уделила проблеме должного внимания. От выражения лица Пэнси гриффиндорке стало плохо. Она была уверена, что если бы позавтракала этим утром, ее бы уже попросту вывернуло.

***

15 марта 2002 г. Пэнси неловко поерзала на диване, слеза сорвалась с ресниц, когда она сделала неуверенный глоток вина. — Пэнс, тебе не обязательно… Тяжело вздохнув, она пренебрежительно махнула рукой. — Мне это нужно. Если я не… — слизеринка запнулась на мгновение и пожала плечами. — Я больше не хочу это чувствовать. Это, черт возьми, съедает меня изнутри, а единственные люди, которые знают… Ну, ты в курсе, где они сейчас. Гермиона ощетинилась от косвенного, но такого очевидного упоминания о Малфое. Серебристые глаза и платиновые волосы замелькали яркими образами в голове, заставив сердце биться чаще. Откинувшись на спинку кресла в попытке отогнать мысли о мужчине, который преследовал ее во снах, Грейнджер обратила внимание на девушку, сидящую напротив, и нахмурила брови от беспокойства. Однако она не стала ничего говорить, дав Пэнси возможность собраться с мыслями и начать самой, когда та будет готова. — Сивого выгнали из Малфой-мэнора, по-моему, где-то в декабре. Думаю, Люциусу осточертело наблюдать, как он оскверняет дом их предков, — вдруг раздался холодный смешок, в ее тоне явно можно было уловить сарказм. — Должна сказать, я не скучаю по этому блондинистому придурку. Гермиона фыркнула, подняв бокал. — Как и я. Пэнси нервно выдохнула и начала ковырять ногти от напряжения. — Отец был счастлив, когда он пришел к нам и попросил ночлег. Мать так вообще сказала, что он желанный гость в нашем поместье и может чувствовать себя как дома. Они верили, что таким образом мы выслужимся перед Темным лордом. Ведь мы, семья без наследника мужского пола, примем одного из его самых верных последователей в трудную минуту. Мы, благородная, уважаемая, чистокровная семья, которая может многое предложить. Мы бы сделали все что угодно для него, — она грустно усмехнулась. — Кусок дерьма. Этот придурок даже взглядом не повел в нашу сторону. Я бы удивилась, если бы змеиный ублюдок вообще вспомнил о нашем существовании. На мгновение комната погрузилась в тишину. Пэнси допила свой бокал, с ее подбородка скатилась яркая капля, которую та небрежно вытерла большим пальцем. Помедлив, обдумывая что-то, она поставила бокал и схватила бутылку, прижав ее к груди и глядя на свои дрожащие руки. — Я не знаю, в какой момент он нашел мою спальню. Точно не помню уже очередность событий. Но я уверена, что сначала он ничего не делал. Просто… Просто наблюдал за мной. Иногда… — Пэнси замолчала, слегка откашлявшись, и покачала головой, как только несколько слезинок скатились по ее острым скулам. — Милая, если ты не готова… — Грейнджер, ты можешь просто… — она сделала глубокий вдох и вытерла лицо рукавом. — Я… Я готова. Но… Это так… Я не привыкла делиться личным. Гермиона застенчиво кивнула, мысленно приказав себе держать рот на замке. Желание вставить в разговор свое мнение только усложнит ситуацию. А Пэнси нужно выговориться. Для нее этот разговор — момент принятия и признания. Грейнджер буквально видела в ее наполненных слезами зеленых глазах тень отчаяния. — Я не могла спать… Зная, что он был там… Зная, что он может… — она прервалась на мгновение, сокрушенно пожав плечами. — В любом случае, это уже неважно. Он все еще… Что сделано, то сделано. Думаю, ничего из того, что было в моих силах, не смогло бы его остановить, — она подтянула колени к груди и уперлась подбородком в горлышко наполовину пустой бутылки Каберне Совиньон. — Никто не пришел. Да я и не ждала. Просто надеялась в глубине души, что моя мать образумится. Но они бросили меня… Они оставили меня там, и каждую ночь я, затаив дыхание, думала… «Вот оно, Пэнс. Сейчас он убьет тебя и… И… Его морда будет последним, что ты…» Закрыв лицо руками, она начала икать, и бутылка полетела на пол. Гермиона не обратила никакого внимания на яркую жидкость, растекающуюся по ее новому шерстяному ковру. Уже спустя секунду она гладила Пэнси по голове, крепко обнимая, пока ее худое тело сотрясалось в истерике. Они просидели так некоторое время: гриффиндорка гладила волосы подруги, пока та плакала, низко, протяжно воя в попытке сбросить тяжесть многолетней боли. Почувствовав, что Пэнси выпрямилась, Гермиона сжала ее руку, поглаживая ладонь большим пальцем. — С-спасибо, — всхлипнула слизеринка. — Я знаю, ты так добра ко мне только потому, что должна быть такой, но… — Милая, не говори так… Мы бы не сидели в моей гостиной и не пили бы вино, если это все еще было бы для меня только работой. Гермиона успокаивающе сжала руку подруги, когда Пэнси издала очередной прерывистый всхлип. — Спасибо. Правда, Г-Гермиона. Спасибо. Грейнджер улыбнулась. — Думаю, это первый раз, когда ты назвала меня по имени. Пэнси тихо рассмеялась. — Да… Да, наверное, так и есть.

***

Гарри то и дело бросал тревожные взгляды на девушку, которую отчаянно любил, рассказывая отделам о преступлениях и истории Сивого. И он, и Гермиона говорили Паркинсон, что в ее присутствии на этой конференции нет необходимости, однако она настояла. Болезненная морщинка на ее лбу говорила о многом. Она изо всех сил пыталась оставаться спокойной, сидя в комнате в окружении памятных вещей своего обидчика. Но был здесь еще кое-кто, кто мог разделить ее горе. Челюсти Малфоя были так сильно сжаты, что Гермионе показалось, будто его зубы уже частично сточились. Серые глаза метали молнии при виде движущегося снимка Сивого, висящего на доске позади Грейнджер. Он, в своей жуткой робе Азкабана, насмехался, обнажая желтые зубы. Ее взгляд скользнул вниз, к руке, сжимающей ладонь Пэнси под столом. Она безоговорочно узнала бледную кожу Малфоя. Сердце девушки сжималось каждый раз, когда она замечала его заботу о Пэнси в моменты, когда ее плечи напрягались, а спустя мгновение — расслаблялись от его прикосновения. Любой, кто ничего не знал об их отношениях, счел бы этот жест проявлением романтических чувств, но Гермионе было известно о сложностях их дружбы больше, чем ей того бы хотелось. Возникало впечатление, что Пэнси была бы не против написать на своем лбу «Мы просто друзья!», потому что это было единственным, что каждый раз видела Грейнджер, глядя на них. Тем не менее, дружба между этими двумя была действительно сложной. Не говоря уже об их темном необратимом прошлом. Гермиона даже представить себе не могла, свидетелем каких зверств довелось побывать Малфою, каким, должно быть, бессильным чувствовал он себя, узнав о том, что происходило в поместье Паркинсон. Что Грейнджер понимала лучше остальных, так это то, насколько беспомощным можно быть перед лицом настоящего зла в моменты, когда те, кого ты любишь, мучаются в агонии на твоих глазах. Страдание в чистом виде — ни больше, ни меньше. Ужасно, что, несмотря на все их усилия, Сивого так и не поймали после битвы за Хогвартс. Мысль о том, что он продолжает жить, замышляя новую войну прямо у них под носом, преследовала ее. Количество обнаруженных оборотней поражало. Каждого из них обратил либо сам Сивый, либо Мэдден с Арнольдом Лаути, что заставляло кровь стыть в жилах. Когда-то Арнольд Лаути был обычным человеком, который работал мастером зелий в Косом переулке на протяжении пятнадцати лет. Он был очень слабым, даже Гермиона признала это. Потребовался всего один визит Волдеморта, чтобы одержимость темной магией и трансфигурацией взяли над ним верх. Его эксперименты начались с небольших, незаметных трансформаций. Он превращал крыс в котов, котов в собак, а собак в волков. В волков… Ходили слухи, будто он пытался зарегистрироваться в качестве анимага, однако Министерство отказало ему по причине отсутствия доказательств стабильной психики. Конечно, они были правы, учитывая тот факт, что осенью 1975 года он присягнул в верности Темному лорду, приняв его метку и начав свое дело вместе с Фенриром Сивым. Ублюдок был одним из первых настоящих союзников Сивого. Его одержимость обернулась желанием быть обращенным. Сивому потребовался год, чтобы однажды в полнолуние обратить его и принять в свою стаю. С тех пор он стал очередным кретином, который потакал ему на протяжении двух Волшебных воин. Почему-то казалось, что маггловские семьи, подвергшиеся террору, не были частью его плана. Они были лишь возможностью скоротать время. Знакомое ощущение вдруг возникло в теле гриффиндорки. Понимание, ужасное ощущение того, что это только начало. — Советник Грейнджер? Подняв голову, она посмотрела на Гарри, который грустно ей улыбнулся, будто прочитал ее мысли. — Не могли бы вы предоставить нам статистику вашего отдела? Кивнув и расправив плечи, Гермиона встала и аккуратно взяла папку с документами в попытке скрыть дрожь в руках. — В последнее время отмечается некоторая неопределенность. Однако совершенно очевидным стал факт существования некоего родства, благодаря чему последователи будут верны Альфе, пока Фенрир лично не освободит их. Безжалостные атаки потомков могут быть куда опаснее, чем обычных оборотней в полнолуние. Потомки, несомненно, полны решимости выполнить приказ Сивого любым возможным способом, поэтому лучше не вступать в любые схватки, пока территория не будет осмотрена как представителями отдела регулирования и контроля магических существ, так и представителями отдела магического правопорядка, — она поморщилась в ответ на ворчание, раздавшееся со стороны авроров, однако про себя отметила молчание инквизиторов. — Я понимаю, что такие меры могут сдвинуть наш график. Тем не менее, мы не можем рисковать нашими самыми ценными сотрудниками из-за неосторожности. Мы, как команда, — гриффиндорка бросила полный ярости взгляд на зевающего в конце комнаты аврора, — обязаны быть максимально расчетливыми, предпринимая следующие шаги. Сейчас, на данный момент, мы насчитали не менее ста тридцати… — Простите, что прерываю, советник, но почему нас не отправляют на разведку? — раздался низкий голос. Гермиона сверху вниз посмотрела в пронзительный взгляд серых глаз. — Этот вопрос вы можете задать главе вашего отдела или непосредственно самому министру, великий инквизитор. Итак, как я уже сказала… Его смешок, снова прервавший ее речь, заставил так сильно сжать папку с документами, что кончики пальцев Грейнджер побелели. — Разве мы с вами не обсудили это всего несколько дней назад, советник? Нас наделили исключительными полномочиями относительно любого задания, связанного с Пожирателями смерти, а это — самое масштабное задание за последние годы. — Как я сказала ранее, вы можете обсудить это с главным аврором Поттером. А теперь позвольте мне продол… — Что ж, я буду признателен, если он даст ответ на мой вопрос прямо сей… — Хватит! — закричала Гермиона, чему сама же удивилась, и со злостью швырнула папку на длинный стол. По выражению его лица можно было смело утверждать, что своим воплем она лишила его возможности дышать. И, о Мерлин, это того стоило. Все присутствующие на конференции замерли, широко распахнув глаза, и смотрели на нее с восхищением, как на самого влиятельного человека в комнате. Гермиона же пыталась сохранить самообладание, равнодушно фыркнув, как это часто делал Малфой. — Великий инквизитор, пожалуйста, зайдите в мой кабинет, как только закончите свою работу на сегодня. — Но… — Это был не вопрос, — отрезала она. Малфой закрыл рот и уставился на нее своими потемневшими глазами. Комната наполнилась детским улюлюканьем, и Гермиона закатила глаза, перелистнув страницу отчета, пока коллеги Драко шепотом его обсуждали. Прочистив горло, Гарри заставил всех замолчать. — Если у кого-то из моих авроров или инквизиторов остались вопросы, вы можете найти меня в моем кабинете после конференции. Я больше не потерплю подобного балагана. Советник Грейнджер обладает бесценной информацией, так как руководила этим расследованием до того, как мы присоединились к делу, — его взгляд остановился на Малфое. — Всем все понятно? Большинство авроров молча закивали или что-то тихо проворчали в ответ. Все, кроме обладателя серых глаз, что продолжал смотреть в ее сторону и не предпринимал никаких усилий, чтобы ответить на вопрос, столь явно предназначавшийся ему. Когда Гермиона все-таки решилась поднять голову, чтобы проверить, смотрел ли он еще, ее внимание привлекла пара усталых голубых глаз человека, сидящего неподалеку от него. Тео нерешительно ей улыбнулся, подпер рукой подбородок и бездумно продолжил листать файлы по делу Мэддена.

***

12:00 Конференция завершилась, и пока все суетливо покидали комнату, она еще раз мельком взглянула на Тео. Теперь, когда у нее появилась возможность хорошенько его рассмотреть, ее сердце сжалось от боли. Это был его первый выход на работу после инцидента, произошедшего пять дней назад. Она не знала точно, что именно пошло не так и послужило причиной, но догадывалась и решила не спрашивать напрямую. До этого дня никто, включая Гарри, не мог дать реального объяснения. Он лишь поведал ей о его травмах и сказал, что ему лучше отлежаться некоторое время. Тео выбыл из строя почти на неделю. Его от природы оливковая кожа казалась тусклой, а щеки утратили свой былой румянец… Теперь кожа была желтоватой, а темные мешки под глазами лишь подчеркивали это. Она беспокоилась. Его веки трепетали каждые несколько минут, будто он изо всех сил пытался не потерять сознание. Тот факт, что подобное поведение было ожидаемым для его коллег, привел ее в ярость. Без сомнений, еще один или даже два дня отдыха пошли бы ему на пользу. — Можешь задержать Тео, пожалуйста? — прошептала она Гарри. Заколебавшись на мгновение, он перевел взгляд на Малфоя, который тихо что-то обсуждал с Пэнси. Тогда гриффиндорка раздраженно захлопнула папку. — Забей. Я потом сама найду его… — Нет. Я… Я задержу его, — Гарри вздохнул и нерешительно направился к Нотту, который сонно взглянул на своего начальника. Шепот Гарри было не разобрать с такого расстояния. Тео в ответ вяло кивнул головой и, поднявшись с тихим шипением, стал пробираться в противоположную часть комнаты. Гермиона мягко улыбнулась, когда он подошел к ней. — Привет. — И тебе привет, — если бы его хриплый голос не сбил ее с толку, она бы хихикнула в ответ. Казалось, он неустанно кричал несколько дней и сорвал голос. Гермиона подошла ближе к нему, аккуратно убрала непослушную прядь волос с его лба и нежно погладила по щеке. Ее пальцы, скользящие по усталой коже, казалось, успокаивали его. Довольный вздох сорвался с его губ, когда он наклонился вслед за ее рукой. — Я хотела узнать, как ты. Уголок его губ дрогнул. — Отлично. Я в своей лучшей форме, разве не видно? Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза, однако лишь неодобрительно окинула его взглядом с ног до головы, чем вызвала смешок, от которого он слегка закашлялся. — Ты всегда такая серьезная, Гермиона, — усмехнулся он. Она раздраженно вздохнула. — Ты себя в зеркало видел? — Что? Разве я не так красив, как неделю назад? — спросил он, нахально тыча языком в щеку и выгнув бровь. — Ты просто идиот. — А ты красотка. Гермиона убрала ладонь и скрестила руки на груди в притворном отвращении в попытке скрыть румянец, заливший ее щеки. — Ты когда-нибудь прекращаешь флиртовать? Или ты не позволяешь людям заботиться о себе? — А должен? — хихикнул он. На его лице отразилась такая легкость, что это заставило Гермиону улыбнуться, несмотря ни на что. Они на мгновение замолчали. Пара серых глаз вдруг всплыла в ее голове, как и давно забытый разговор с Пэнси. Однако, проигнорировав собственные мысли, Гермиона улыбнулась мужчине перед собой. — Эм, я… Я подумала, что, может быть, ты хочешь, чтобы я принесла тебе ужин? Должно быть, последние несколько дней были тяжелыми для тебя, и я не уверена, готовишь ли ты вообще… Я просто подумала, что, может быть, ты хочешь чего-нибудь домашнего? — увидев, что он вот-вот рассмеется, Гермиона как можно скорее дала заднюю: — Конечно, если ты не хочешь никого видеть, я пойму… Я имею в виду, что это абсолютно нормально! Что ты… — Дорогуша, ты несешь ерунду, — дразнил он ее с искоркой озорства в глазах. Румянец на ее лице уже невозможно было скрыть. — Прости, — она уставилась себе под ноги. Тео нервно откашлялся. — Не могу передать тебе, как, черт возьми, ненавижу… Ненавижу все это… Мы могли бы перенести наше свидание? Я… Э-э… Я не уверен, что мне уже можно находиться с кем-то наедине… Надеюсь, на следующей неделе уже все будет в порядке. Она быстро закивала. — Да, конечно, я все понимаю. Гермиона обернулась, отметила про себя, что никто из присутствующих не наблюдает за ними, приподнялась на цыпочки и мягко чмокнула Тео в щеку. Улыбка с ямочками, которую она так любила, растянулась на его лице, и привычный цвет кожи, казалось, начал медленно возвращаться. — Спасибо… За заботу, — застенчиво прошептал он, ласково проводя большим пальцем по ее щеке. Его кожа… — Ты такой холодный, Тео, — гриффиндорка взяла его руку в свою в попытке согреть и одновременно с тем заметила, что его глаз начал дергаться. — Если ты чувствуешь себя недостаточно хорошо для работы, ты можешь поговорить с Гарри. Уверена, он тебя с легкостью отпустит. Нахмурив густые коричневые брови, Нотт издал стон боли, сжимая ее ладонь так крепко, что тонкие косточки могли вот-вот сломаться. — Т-Тео, ты делаешь мне больно… Слова застряли в горле, когда его глаза закатились, медленно закрывшись. Казалось, происходило что-то нехорошее… Он неловко склонил голову набок, и ее кровь застыла в венах, когда его глаза распахнулись, а губы растянулись в кривой усмешке. Рука, сжимающая ее собственную, отдернулась так резко, словно ее прикосновение обжигало его. — Привязалась уже, грязнокровка? — пробормотал он с жестокой ухмылкой. Тело гриффиндорки онемело, когда это слово слетело с его губ с такой легкостью. Тот факт, что он выплюнул это ей в лицо без доли сожаления, заставил ее отшатнуться. — Ну, ну, — прошептал он. Ухмылка не сходила с его губ, а крошечные черные нити заволакивали белки глаз, что вселяло ужас в трясущееся тело Грейнджер. — Не бойся. Это скоро закончится, я обещаю. Тео подошел ближе, прижимая ее спиной к доске. Тот самый большой палец, который касался мгновением ранее ее щеки, погладил ее по губе. Подушечка пальца показалась ей горячее тысячи солнц. — Однажды я разорву эту чертову глотку. Гермиона толкнула его изо всех сил и потянулась за палочкой, но слишком медленно. С диким ревом Тео швырнул ее о стену, и его сильная, неподатливая рука сжала ее шею, перекрыв доступ кислорода. В течение доли секунды внезапно подоспевший блондин оторвал его тело от нее и повалил на пол, несмотря на непрекращающиеся брыкания и возгласы. Гермиона наблюдала за ними, будучи не силах осознать происходящее. Тео же судорожно дергался под весом Малфоя, отчаянно пытаясь выдернуть руку и схватить палочку, которую Эдриан уже успел отбросить в противоположный конец комнаты. — Тебе же это нравится, не так ли? — Нотт истерически смеялся над непоколебимым выражением лица Драко, рыча, словно животное. — Больной ублюдок… Готов поспорить, ты всегда хотел… — Заткнись, — сдавленно проворчал Малфой, стараясь удерживать руки своего друга. — Тео, дыши, пожалуйста. Прекрати сопротивляться. По какой-то неведомой причине Гермиона сделала шаг вперед. Сердце так чертовски громко стучало в груди, что удары эхом отдавались в ушах. Однако, прежде чем она успела подойти к ним достаточно близко, чтобы получше рассмотреть, Малфой изящно махнул рукой в ее сторону, выпустив мощный поток беспалочковой магии, которым ее отбросило обратно к стене. — Грейнджер, не двигайся, — рявкнул он, даже не взглянув на нее. Вместо того, чтобы возразить, она осталась сидеть там, полностью шокированная происходящим. Звуки, которые издавал Тео, казались ей нечеловеческими. Как бы ей ни хотелось помочь, она была далеко не самой квалифицированной волшебницей в этой комнате. В голове в этот момент крутилась лишь одна мысль — «вот оно». Вот что происходит, когда инквизиторы исчезают. Не успела Гермиона все как следует обдумать, ее внимание привлек сдавленный крик, раздавшийся из-под Эдриана и Малфоя. — П-перестаньте… Пожалуйста… Драко, мне так больно, — выдавливал Тео по слову вперемешку с рыданием. — Я знаю… Я знаю, — вздохнул Драко. — Мы с тобой… Ты отлежишься дома еще несколько дней, ладно? Комната на несколько секунд погрузилась в тишину, прежде чем гриффиндорка услышала слабый стон согласия. Двое мужчин осторожно подняли Тео на ноги. Эдриан неловко поерзал, наблюдая, как руки Нотта мгновенно сжали Драко в объятиях. — Я не знаю, почему он… Блять… Почему он говорит это дерьмо. Прости… Я… — Тео, — прошептал Малфой, медленно убирая с себя его руки и кивая в сторону Грейнджер. Взгляд Нотта тут же упал на нее, и очередной всхлип вырвался из его горла, когда он в ужасе уставился на девушку. Сделав шаг к ней, Тео увидел, что Гермиона отпрянула, тут же мысленно обвиняя себя при виде его убитого горем выражения лица. — Гермиона… Мне так жаль… Прости… Я не имел в виду… — Она знает, — мягко произнес Драко. — Идем. Мы должны отвести тебя домой. Он кивнул, не прерывая зрительного контакта с ней. Гарри повел его к двери, бросив извиняющийся взгляд на подругу. Эдриан тем временем успокаивающе хлопал его по спине. Драко оказался рядом с ней еще до того, как Гермиона успела вздохнуть, и принялся осматривать каждый дюйм ее тела, куда касался Тео. Подняв пальцем ее подбородок, он проверил шею и тихо выругался, так и не заметив, что она все еще не шевелится. Гермиона пребывала в полном шоке от того, что только что произошло. — Он сделал тебе больно? Она моргнула. — Я… Прости, что? — Он сделал тебе больно?! Огонь в его глазах казался сумасшедшим. И это было ужасно. Грудь Малфоя вздымалась от глубоких вдохов, несколько прядей идеально светлых волос упали на лоб во время борьбы. Казалось, он разрывался между желаниями остаться, чтобы утешить ее, или разорвать кого-нибудь на части. Однако все, чего ей хотелось в этот момент, это чтобы он обнял ее. Ей хотелось, чтобы, даже пребывая в таком состоянии, он показал ей немного человечности. Просто был рядом, а не бушевал от злости, словно разъяренный бык. Но другая часть гриффиндорки хотела, чтобы он впился в ее губы с той же силой, с какой оторвал от нее Тео. Было чертовски тревожно осознавать, что если он и собирался что-то разорвать, то Грейнджер была бы не против, чтобы это оказалась ее одежда. Он ведь может дать ей что-то, чтобы забыться в моменте. По тому, как его взгляд коснулся ее губ, а после — глаз, она поняла, что он думает о том же. Теперь это беспокоило ее больше, чем любая другая мысль в голове. — Н-нет, — выдохнула Гермиона, слегка покачав головой. — Я в порядке. Спасибо. Скептически выгнутая светлая бровь — вот вся его реакция. Она принялась собирать свои бумаги и снимки, упавшие на пол. Колдография Сивого, Мэддена и Лаути с клыкастыми улыбками заставила ее слегка вздрогнуть. Когда Гермиона потянулась за последним листком, теплая бледная рука схватила ее ладонь, чем вызвала удивленный вздох, сорвавшийся с ее губ. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — прошептал он. — Я могу что-нибудь сделать для тебя? Его мягкое дыханием коснулось ее затылка, и она почти почувствовала, как по коже побежали мурашки. Гермиона лишь молча покачала головой, сдерживая себя, когда он убрал свои пальцы с ее ладони. Не говоря больше ни слова, она почувствовала, как он встает и быстро уходит. Эдриан присел рядом с ней, заправив ее локон за ухо. Гермиона бросилась в его объятия, не обращая внимания на копошащихся авроров в комнате, и всхлипнула ему в грудь, позволив себе сломаться, хотя бы на мгновение.

***

18:00 — Войдите! — крикнула Гермиона в ответ на осторожный стук в дверь ее кабинета. Малфой переступил через порог, коротко улыбнувшись, но промолчал, лишь бросив взгляд на кресло перед собой. — Присаживайся, пожалуйста. Нервно почесав затылок, он занял место перед ней, неловко поерзав. — Прежде чем ты что-то скажешь, — начал Малфой, легкий румянец коснулся его щек и носа, — я хотел бы извиниться за то, что произошло. Я должен был заметить, что Тео еще рано выходить на работу, и оставить его дома. Грейнджер моргнула. — Э-э… Спасибо, но меня беспокоит не это. Меня больше волнует то, что среди вас, инквизиторов, это обычное дело, а большая часть Министерства остается в неведении. — Это идея Кингсли, — прошептал он в ответ, пожав плечами. — Он сказал, что мы слишком ценные кадры, чтобы от нас все отвернулись… Снова. Гермиона помнила всеобщее недовольство, накрывшее Министерство четыре года назад. Особо ярые противники плевались в сторону инквизиторов в Атриуме, когда те проходили мимо или совершали ежедневные обходы. Подарки, подобные тем, которые получал Эдриан, продолжали поступать в течение первого года. Некоторые из инквизиторов были отправлены в Святого Мунго до того, как Кингсли запретил любые гражданские контакты с ними. — Я считаю, что это нужно обсудить еще раз, и подниму этот вопрос на нашей с ним следующей встрече, — Гермиона замолчала, когда он утвердительно кивнул. — Как Тео? Драко, нахмурившись, закатил глаза. — Советник, у меня нет никакого желания обсуждать ваш внезапный интерес к Теодору, поэтому, если вы меня для этого вызва… — Нет, — перебила его Гермиона, ее терпение было на исходе. — Ты, как его лучший друг, мог бы, по крайней мере, притвориться, что тебе не все равно. — Да что… Мне не все равно! Как ты думаешь, где я был до того, как пришел сюда? — Малфой усмехнулся. — То, что ты с ним спишь, не дает тебе право считать, будто ты знаешь что-то обо мне или о нашей с ним дружбе. Грейнджер улыбнулась в ответ. — Тебе нравится корчить из себя идиота? — А тебе нравится этот разговор, или мы закончили? — спросил он с интонацией, которую она презирала со школьных времен, и поднялся на ноги. На что Гермиона лишь недоверчиво покачала головой. — Вау. Ты просто… удивительный, — она бросила на него полный озлобленности взгляд. — Ревность не делает тебя краше. Никогда не делала. Малфой замер на полпути к двери, сверкнув глазами. — Что, черт возьми, это должно значить? — Это значит, что нет, мы не закончили. Так что присаживайся, — зарычала она. Когда его лицо покраснело второй раз за день, Грейнджер мысленно удивилась. Гнев в его глазах рассеялся, как только он снова сел, сложив руки на коленях, словно маленький мальчик, которого только что отругали. — Грейнджер, почему я здесь? — нетерпеливо спросил Малфой, пристально глядя на нее своими серыми глазами. Гермиона откашлялась. — Знаешь, как неприятно стоять перед сотней чиновников и выглядеть униженной, словно мое положение не выше твоего? Он сидел молча, теребя кольца на пальцах. — Я отвечу за тебя. Нет, не знаешь. Потому что никто никогда не проявлял к тебе такого неуважения. То, как ты поступил со мной сегодня утром, абсолютно неприемлемо. — Я прошу прощения, если оби… — Нет, — вздохнула гриффиндорка, раздраженно проводя рукой по щеке. — Мне не нужны извинения с «если». Ты точно знаешь, что обидел меня. Ты бы никогда не стал так разговаривать с Гарри, нагло перебивая его. Ты специально ждал, пока я заговорю, чтобы открыть свой рот. Ты не идиот, Малфой. Ты всегда знаешь, что делаешь. Его ноздри раздулись от разочарования, когда он похрустел костяшками пальцев, едва сохраняя самообладание. — Даже если тебе хочется помучить меня, мне жаль говорить это, но как бы люди ни боялись тебя, меня они уважают больше. Гарри Поттер занимает должность выше твоей. Ты не руководишь отделом, ты по счастливому стечению обстоятельств руководишь подразделением. Я не говорю, что ты плохо делаешь свою работу, потому что это не так, но ты не лучше других. Ты больше не Драко Малфой, сын тирана. Ты Великий инквизитор, но, если бы тебе не пришла эта гениальная идея в голову, ты все еще сидел бы в Азкабане. Помни, где ты был до этого, и не заставляй меня напоминать об этом снова. Серые глаза вспыхнули яростью. Его пальцы так крепко вцепились в подлокотник кресла, что костяшки побелели. — Ты закончила? — спросил он сквозь зубы. Гермиона помедлила, однако спустя мгновение уверенно кивнула. Тогда Драко встал со своего места и направился к ней. Жесткость, которую она изо всех сил пыталась сохранить, пошатнулась, когда он уперся руками о дубовый стол и наклонился, оставив меж их носами всего несколько дюймов. — Ты самая раздражающая женщина из всех, что я встречал в жизни. Ты действительно позвала меня сюда ради этого? И из-за чего? Из-за того, что я задал тебе пару вопросов? Гермиона пыталась не обращать внимания на леденящий запах мяты, доносившийся через полуоткрытые, такие мягкие на вид губы. Пыталась не обращать внимания на то, сколько страсти в его позе. На то, что выражение его лица заставляет ее дрожать от желания. Его ярость казалась ей похотливой. — Ты проявил неуважение ко м… — Да брось, Грейнджер, — мрачно усмехнулся он, склонив голову набок. — Половина авроров спали, а остальные — делали ставки, какого цвета у тебя трусики, — Малфой ухмыльнулся, отметив румянец на ее веснушчатых щеках. — Я знаю, что ты их слышала. Тем не менее, прямо сейчас в твоем кабинете стою именно я. Признаюсь, мне не хотелось прибегать к этому аргументу, но ты не оставила мне выбора. Ты была права: я всегда знаю, что делаю. И уверен, что знаю, что ты делаешь прямо сейчас. Гермиона хрипло хихикнула. — Правда? Почему бы тебе не просветить меня? Раз ты так уверен. Малфой приблизился еще на дюйм, и она вдруг заметила, что воздух в комнате стал каким-то густым. Она едва могла дышать. — Ты сама подсказываешь мне. Прямо в этот самый момент. — Ч… — Твои зрачки расширились, а дыхание стало поверхностным. Я вижу, как вена на твоей шее пульсирует с неистовой силой каждый раз, когда я приближаюсь к тебе. Ты хочешь меня прямо здесь. И не хочешь в то же время. Думаю, ты боишься того, что произойдет, если я скажу, что хочу тебя. Боишься, что я подведу тебя, если все пойдет не так, как ты думала. В горле пересохло, она тупо смотрела на него. Горячее, жужжащее чувство распространялось по телу, погружая в транс, когда его глаза метнулись к ее губам. Гермиона резко втянула воздух, когда их носы соприкоснулись, и инстинктивно закрыла глаза. Малфой вздрогнул, прислонившись своим лбом к ее. — Мерлин, ты невероятно пахнешь, — прошептал он, его руки дергались в отчаянных попытках дотянуться до нее, но Малфой сдерживал себя. — Пожалуйста, прогони меня. Грейнджер покачала головой, слегка подавшись вперед, молясь, чтобы он понял намек. Когда его дрожащая рука обхватила ее подбородок, она судорожно вздохнула. — Драко… Пожалуйста… Низкий стон вырвался из его груди, и он, не желая терять ни секунды, сократил расстояние между ними, прижавшись к ее губам. Та мягкость, что она ощутила, стала долгожданным сюрпризом, даже несмотря на болезненный характер поцелуя. Рука, запутавшись в волосах, притянула ее ближе, она едва не забралась на стол. Зубы Малфоя резко прикусили ее нижнюю губу, и он удовлетворенно замычал, услышав стон. Раздвинув губы, она пустила его язык внутрь, одним этим движением он контролировал все ее существование. Однако стоило ее языку ответить тем же, Малфой резко дернулся, отшатнувшись. Гермиона смотрела на него, ее тело буквально вибрировало от желания, она тяжело дышала сквозь распухшие губы. Теплая струйка потекла по ее подбородку, и, проведя большим пальцем по коже, она уставилась на крошечную каплю крови из раны, что он оставил на ее нижней губе. Издав короткий смешок и улыбнувшись, Грейнджер увидела, что он стоит неподвижно, словно статуя, и смотрит на нее с совершенно непроницаемым выражением лица. Только она открыла рот, чтобы заговорить, Малфой, быстро развернувшись, распахнул дверь кабинета и ушел с громким хлопком.