Часть 1

Пыльный ветер хлестал по лицу, когда мотокарета штабс-капитана Бестужева, подпрыгивая на щербатой мостовой, выехала на привокзальную площадь. У чугунной ограды вокзала толпился народ - зеваки, городовые, жандармы. А посредине - чернела дымом опаленная земля, искореженные обломки экипажа с гербом Священной Империи Гардарики и тёмные, ужасно знакомые пятна. - Посторонитесь! - командным басом пробивал дорогу Петру Алексеевичу ротмистр. - Пропустите капитана! Бестужев ступил на землю. Сапоги хрустнули по битому стеклу. Воздух пах гарью, порохом и чем-то сладковато-тяжёлым. Таким же воздух был под Хайлунем, когда ципановская шрапнель настигла его роту. - Где тело? - он подошёл к ротмистру. - Там, под брезентом, ваше благородие… - ротмистр махнул рукой в сторону- Тайный советник Ворошилов с секретарём. С приёма у губернатора возвращались… Бестужев отогнул край грубого полотна. Мелькнуло обугленное лицо, клочья мундира с орденской планкой. Резко выпрямился, отшатнувшись. - Свидетели? - Полгорода видело! Экипаж на площадь выезжал - и тут хвать! Бомбу подбросили. Бестужев окинул взглядом площадь: широкую, мощеную, с одной стороны - вокзал с его путями и складами, с другой - каменные особняки железнодорожного начальства. Десятки окон. Сотни тёмных подворотен. - Кучер убит, - продолжал ротмистр. - Железнодорожный жандарм контужен, в лазарете. А это… - он протянул сложенный вчетверо листок. - Нашли вот на тумбе, чистая, словно только из типографии. Бестужев развернул бумагу. «Кровь народа - на руках тиранов! Каждый чиновник-кровопийца получит по заслугам. Смерть монархии! Да здравствует Народный комитет! Союз Воли Народа (СВН)» - Волевеки, - с облегчением выдохнул ротмистр. - Ясно как день. Сейчас приказ будет - всю ихнюю шпану переловить… Бестужев не слушал. Отошёл к воронке, присел на корточки. Мостовая выщерблена, гранит почернел. Провёл пальцем по радиальным трещинам. Слишком мощно для кустарной бомбы. Слишком профессионально. Взрывчатка не самодельная, работа - не фанатика, а расчётливого специалиста. В щели между плит он заметил клочок тёмно-синего сукна с позументом - от каретной портьеры. На ткани - чёткий отпечаток подошвы: мелкий, изящный рисунок, не похожий на грубые сапоги. Сунул находку в карман шинели, поднял голову. Перед ним - вокзал, призрачный в сумеречном свете. За спиной - рельсы, уходящие в бескрайнюю степь. Окна особняков смотрели слепыми глазами. Где-то за этими стёклами сидели те, для кого эта кровавая работа - не трагедия, а лишь досадная помеха… или удачная возможность. Он повернулся к ротмистру, глядя на стальные пути. - Опросите всех, кто был в радиусе ста саженей. И разыщите городового, что утром дежурил у вокзальной тумбы.