Часть 7 - Трещины веры

Ночная исповедь Поздно ночью Дрифтер резко проснулся — весь в холодном поту, с учащённым дыханием. Сон снова вернул его туда, куда он не хотел возвращаться. Ему вновь снилось то существо. Такое же, как и в видениях прошлого мира. Он стоял посреди бесконечного тёмного пространства. Пустота была плотной, давящей, будто сама тьма наблюдала за ним. Существо — полностью чёрное — отчётливо выделялось на фоне небытия. Особенно его единственный алый глаз, заменявший лицо. Он не двигался. Не приближался. Он смотрел. Как и в первый раз. Внезапно Дрифтер закашлялся — даже во сне. Тело скрутило болью, ноги подкосились, и он рухнул на холодную, несуществующую землю. И в тот же миг проснулся. Оказалось, до восхода солнца оставался всего час. Сон больше не шёл. Он подумал было подняться на крышу — посмотреть на мир на рассвете своих времён… но не успел. Дрифтер вышел в коридор — и его снова скрутил кашель. На этот раз приступ был намного сильнее. Он упал на пол, тело не слушалось, мышцы отказывались двигаться. Он кое-как дотянулся до шприца с лекарством. Но сил, чтобы воспользоваться им, уже не осталось. Похоже… моё приключение закончится, так и не начавшись, — мелькнула мысль. Рядом тревожно метался его маленький компаньон — дрон. Он пытался приблизиться, издавал тихие сигналы, но не мог помочь: у него не было ни рук, ни способа вмешаться. И тут в конце коридора открылась дверь. --- Несколькими минутами ранее Малти проснулась специально раньше обычного. Она хотела быть уверенной: её план должен был сработать. Она ненавидела героя щита. Как и всё королевство Мелромарк. Причина была известна каждому. Когда-то первый герой щита предал королевство и примкнул к зверолюдям. Эти твари промыли ему мозги и обратили против людей. Во время одной из самых тяжёлых Волн он напал исподтишка — королевство было разрушено, герой копья погиб, а щит пал, смертельно раненный… но цена была слишком высокой. Впереди маячил конфликт со зверолюдьми. А из лидеров врага особенно страшен был Гаргон — змеиный взгляд которого мог подчинить волю человека. Отец Малти однажды сражался с ним и чудом выжил. Если бы призыв героев мог пройти без щита — его бы никогда не призвали. Но ритуал требовал всех. --- Настоящее Грохот в коридоре заставил Малти выйти из комнаты. Она выглянула — и замерла. Герой щита лежал без сознания. Рядом метался его странный компаньон — «дрон», как он когда-то сказал. Она так и не запомнила, что это значит. План был прост: подставить его. Оклеветать. Если нельзя убить — можно разрушить жизнь. Но, глядя на его состояние… ей стало жаль. Нет. Следуй плану, — сказала она себе. Так будет даже удобнее управлять им. Как и договаривались с архиепископом. Она подошла к двери его комнаты. Рука легла на ручку — и дрогнула. Малти обернулась. Герой всё ещё лежал, сжимая в руке шприц. Колебание длилось минуту. Затем она резко развернулась, подошла к нему — и воткнула шприц, одновременно накладывая лечебную магию. О чём я вообще думаю?.. Я ведь почти ушла… Он начал приходить в себя. И посмотрел на неё. Глубокие, чёрные глаза — усталые, но живые. Она не заметила, как задержала дыхание… пока его взгляд не сместился ниже — на нижнее бельё в её руках. Малти проследила за взглядом. Поняла. И улыбнулась. — Я собиралась принять душ, — сказала она мягко. — Но ты заставил меня поволноваться. И в этот момент она сама не понимала — говорит ли правду или лжёт. --- Она помогла ему дойти до постели и уложила. — Лежите. Я принесу завтрак, — сказала Малти. — И не вздумайте вставать. Не заставляйте меня снова переживать. Позже она кормила его с рук. Дрифтер с помощью дрона вывел фразу: «Благодарю тебя за помощь». Малти улыбнулась. — Пустяки. Вы же герой. Любой поступил бы так же. Затем, после паузы: — Мастер… расскажете о своём мире? И об этой болезни? Дрифтер долго молчал. Но всё же согласился. Если он не будет доверять напарнику — как сможет доверить ей свою спину? Малти зажгла камин. --- Свет камина дрожит на клинке. Странник долго молчит… а потом начинает говорить. Я не знаю, сколько ещё смогу идти. Поэтому… если вдруг я не дойду — ты должна знать, каким был этот мир. И каким был я. Мой мир умирает медленно. Он не рухнул в один день — он кашляет, задыхается, гниёт, как и я. Мы слишком глубоко полезли в свет, который не понимали. Назвали его силой. Прогрессом. Спасением. Он дал нам города, машины, оружие… А потом начал забирать. Я родился уже после конца. Среди руин, где дети играют рядом с мёртвыми механизмами, а старики помнят больше боли, чем слов. Нас учили сражаться не за победу — за отсрочку. За ещё один день. Я тоже болен. Видишь этот кашель? Эти провалы в памяти? Это не рана. Это плата. Та же, что и у мира. Иногда я вижу то, чего нет. Иногда — то, что было слишком давно. Я не уверен, где проходит граница между воспоминаниями и снами. Я шёл на север — там холод сохранил прошлое. Шёл на восток — там жизнь сошла с ума и пожирает саму себя. Шёл на запад — там вода скрывает ошибки, но не прощает их. На юге я видел следы войны… не героической. Отчаянной. Стражи, которых я убивал, не были чудовищами. Они просто не смогли отпустить. Они стояли на своих постах даже тогда, когда мир, который они защищали, давно умер. Я ищу не только лекарство. Я ищу ответ — стоит ли вообще спасаться. Если я выживу, но стану тем же, что уничтожило всё вокруг… будет ли в этом смысл? Иногда мне кажется, что враг в центре мира — это я. Моё отражение. Моё будущее. То, во что превращается каждый, кто слишком долго смотрит в этот свет. Если я упаду… не вини себя. Ты дала мне больше, чем исцеление. Ты напомнила, что этот путь — не наказание. Если же я вернусь — значит, я нашёл способ идти дальше, даже зная конец. Посиди ещё немного. Пока огонь горит — мы живы. --- Если хочешь, могу: продолжить как диалог с напарницей написать сцену перед финальной битвой или сделать альтернативную версию, где он выживает --- Воцарилась тишина в комнате Дрифтер не рассказал всего. Но Малти чувствовала — её мир уже не будет прежним. Это был первый раз, когда герой щита по-настоящему поговорил хотя бы с кем-то. --- Трещины С того утра Малти стала замечать вещи, на которые раньше не обращала внимания. Герой щита не смотрел на людей с ненавистью. Не искал благодарности. Не пытался оправдываться. Он терпел. Когда слуги шептались у него за спиной — он молчал. Когда рыцари смотрели с презрением — он опускал взгляд. Когда жрецы церкви проходили мимо, словно его не существовало, — он лишь крепче сжимал щит. Малти ловила себя на странной мысли: Если он демон… почему он так похож на человека, который давно устал жить? --- Первый укол сомнения Во время одной из молитв архиепископ говорил о грехе щита. — Герой щита — сосуд скверны, — уверенно произнёс он. — Его страдания — доказательство вины. Свет наказывает его. Малти слушала… и впервые за долгое время что-то не сходилось. Она вспомнила: как он захлёбывался кашлем в коридоре; как дрожала его рука со шприцем; как дрон отчаянно метался, не зная, как помочь. Это наказание? Или болезнь? Она знала, как выглядит одержимость. Знала, как ведут себя те, кто лжёт. И герой щита не вписывался ни в одно описание. --- Щит не лжёт Однажды вечером Малти зашла к нему без причины — или так она сказала себе. Дрифтер сидел у окна. Дрон проецировал тихие, бессвязные символы — обрывки воспоминаний. Разрушенный город. Дети среди руин. Тела, покрытые трещинами света. — Это… из-за церкви? — вдруг спросила она, сама не ожидая от себя этого вопроса. Дрифтер медленно поднял взгляд. Потом покачал головой. Дрон вывел символ отрицания. Затем — новый образ: башни, похожие на храмы, но чуждые её миру. Не эта церковь, — поняла она. Но… такая же. Малти почувствовала холодок. Церковь всегда учила: свет — абсолютное добро. А в его мире свет был тем, что убивало. --- Вопрос без ответа Ночью Малти не могла уснуть. Она впервые задала себе запрещённый вопрос: А если церковь ошибается? Не лжёт — а ошибается. Если свет может быть ядом. Если страдание не всегда наказание. Если щит не выбирал свою роль. Тогда кто он на самом деле? И страшнее всего было другое: Если герой щита — не демон… то кем тогда является церковь, которая называет его таким? --- Первый шаг назад На следующей исповеди Малти солгала. Она не рассказала о своих сомнениях. Не упомянула дрона. Не сказала о символах. Впервые — она скрыла правду от церкви. И, выходя из храма, поймала себя на мысли, от которой стало по-настоящему страшно: Я доверяю герою щита больше, чем архиепископу. --- Медленное сближение Она стала чаще приносить ему еду. Дольше задерживаться. Иногда — просто сидеть рядом в тишине. Дрифтер ничего не требовал. Ничего не просил. Именно это и ломало её сильнее всего. Потому что демоны обычно хотят. А он — просто жил, насколько мог. --- Начало конца веры Однажды Малти услышала, как жрецы обсуждают его судьбу. — Когда он перестанет быть полезным, — сказал один, — щит сам его сожрёт. Она сжала кулаки. Полезным. Не живым. Не человеком. Инструментом. И в этот момент она поняла: Её вера треснула. Не рухнула — но больше не была цельной. --- Тени подозрений Архиепископ начал замечать перемены не сразу. Сначала — мелочи. Малти стала реже бывать в храме. Молитвы — короче. Взгляд — отсутствующий. Она больше не задавала привычных вопросов и не подтверждала слова жрецов с прежним рвением. — Ты стала задумчивой, дитя моё, — сказал он однажды, склонив голову. — Это влияние героя щита? Малти опустила взгляд, как её учили. — Я лишь исполняю волю королевства. Ответ был правильный. Но слишком выверенный. Архиепископ улыбнулся — мягко, почти по-отечески. И в тот же вечер приказал следить за ней. --- Решение героя щита Герой щита тоже понимал: долго так продолжаться не может. Он был слаб. Болезнь прогрессировала. Дрон помогал, но в бою этого было недостаточно. Ему нужен был ещё один напарник. Кто-то, кто сможет сражаться, пока он держит линию. Кто-то, кто понимает боль — не по слухам. Рынок рабов встретил их шумом, криками и запахом грязи. — Эй, эй! Проходите, проходите! — раздался сиплый, самодовольный голос. Из тени лавки вышел толстый торгаш — потный, с багровым лицом и маленькими жадными глазками. Золотые кольца поблёскивали на его пальцах, а живот выпирал так, будто он ел больше, чем продавал. — О-о-о… да у нас тут герой щита собственной персоной! — ухмыльнулся он. — Какая честь для моего скромного рынка! Малти поморщилась. — Закрой рот и показывай товар, — холодно сказала она. Торгаш рассмеялся, хлопнув себя по животу. — Ох, какие мы грозные! Не волнуйтесь, госпожа, у меня найдётся всё: сильные, послушные, красивые… — он понизил голос, — и дешёвые, если не придираться к происхождению. Дрифтер молчал, медленно осматривая клетки. — Зверолюди нынче не в цене, — продолжал торгаш, заметив его взгляд. — После всех этих слухов… ну вы понимаете. Но зато — крепкие, быстро растут, хорошо дерутся. Особенно дети. Малти резко повернулась к нему. — Ты говоришь о них, как о скоте. — А чем они ещё являются? — пожал плечами торгаш. — Товар есть товар. --- Рафталия Он увидел её не сразу. В дальней клетке, почти в тени. Маленькая, истощённая, с тусклыми глазами. Она не кричала. Не умоляла. Просто смотрела. Торгаш заметил его интерес и быстро подбежал. — А-а-а, эта? — он презрительно фыркнул. — Ничего особенного. Больная, напуганная, характер слабый. Хотел уже списать. Дрон тихо пискнул, проецируя слабый символ — отражение. — Она не выглядит опасной, — сказала Малти. — Зачем она тебе? — Мне — незачем, — оскалился торгаш. — А вот вам… может пригодиться. Цена — смешная. Всё равно долго не протянет. Малти резко повернулась к Дрифтеру. — Ты правда собираешься это сделать? — её голос стал жёстким. — Зверолюд. Ребёнок. Ты с ума сошёл? Дрифтер не ответил. Он смотрел только на неё. В этом взгляде не было жалости. Только понимание. --- Сделка — Ну так что, герой? — торгаш потёр руки. — Берёшь или нет? Я сделаю скидку. Для легенды — особые условия. Дрифтер медленно кивнул. Торгаш расплылся в довольной улыбке. — Вот это разговор! Знал, что вы человек практичный. Он быстро оформил документы, щёлкнул замком на клетке и накинул цепь Рафталии на шею. — Гарантия не прилагается, — хохотнул он. — Сломается — ваши проблемы. Малти сжала кулаки, но промолчала. --- Разлом между ними По дороге назад Малти молчала. Её злило всё сразу: его хладнокровие; рынок; цепь на шее Рафталии; то, что она не смогла остановить это. — Ты не понимаешь, что делаешь, — наконец сказала она. — Это неправильно. Дрифтер остановился. Дрон вывел короткое сообщение: «Я понимаю слишком хорошо.» Затем — другой символ. Клетка. Боль. Мир, который ломает слабых. Малти отвернулась. — Я не люблю рабов. И тем более зверолюдей, — сказала она жёстко. — Но… — её голос дрогнул, — она не заслужила этого. Рафталия сжалась, ожидая удара. Но его не последовало. Дрифтер медленно снял плащ и укрыл её. Цепь осталась — пока. --- Подозрения крепнут В тот же вечер архиепископ получил доклад. > Малти сопровождает героя щита. Проявляет сочувствие. Не препятствовала покупке раба. Он долго смотрел на строки. — Интересно… — пробормотал он. — Очень интересно. Если герой щита — яд, то Малти слишком долго находилась рядом с ним. А яд, как известно, распространяется. --- Начало новой связи Поздно ночью Малти зашла к комнате героя. Рафталия спала, свернувшись калачиком. Дрифтер сидел рядом, не спал. — Я всё ещё считаю, что ты поступил неправильно, — сказала Малти тихо. Дрон ответил: «Я не прошу согласия.» Пауза. «Я прошу времени.» Малти посмотрела на ребёнка. На героя. На цепь, которую он пока не снял — но и не использовал. И вдруг поняла: Он не спасает мир. Он спасает тех, кого ещё можно спасти. А церковь… церковь смотрит только на результат --- Тихое сближение Первые дни Рафталия почти не говорила. Она держалась чуть позади, вздрагивала от резких звуков и каждый раз напрягалась, когда кто-то проходил слишком близко. Но рядом с Дрифтером страх понемногу отступал. Он не приказывал. Не повышал голос. Не тянул за цепь. Иногда он просто останавливался и ждал, пока она сделает шаг сама. Дрон часто парил рядом с Рафталией, проецируя простые, тёплые символы: огонь — еда — покой. Малти наблюдала за этим со стороны. Сначала — настороженно. Потом — с удивлением. Рафталия начала тянуться к ней сама: осторожно подходила, держалась за край плаща, иногда украдкой смотрела вверх, словно проверяя — не исчезла ли она. — Ты… не ударишь? — однажды тихо спросила Рафталия. Малти замерла. Этот вопрос был задан слишком буднично. — Нет, — ответила она после паузы. — Никогда. И сама удивилась, как легко это сказала. --- Малти тает С каждым днём Малти всё чаще ловила себя на том, что: поправляет Рафталии одежду; отчитывает слуг за грубость; говорит тише, чем обычно. Она всё ещё не любила зверолюдей. Но Рафталия… Рафталия переставала быть зверолюдом. Она была ребёнком. Напуганным. Упрямым. Живым. И это ломало Малти сильнее любых речей Дрифтера. --- Эрхард — Нам нужна броня. И клинок, — сказала Малти, когда они остановились у кузницы. — И я знаю, к кому идти. Эрхард был старым знакомым Малти. Грубоватый, широкоплечий кузнец с обветренным лицом и руками, покрытыми шрамами. Он уважал силу — но ещё больше честность. — Давненько тебя не видел, — хмыкнул он, вытирая руки. — А это, я так понимаю… герой щита? Дрифтер кивнул. Эрхард прищурился, потом перевёл взгляд на Рафталию. — Для неё? — спросил он. Малти напряглась, готовая услышать привычное презрение. Но Эрхард лишь почесал затылок. — Ладно. Значит, лёгкая броня. Не давит, не стесняет. И клинок… — он посмотрел на Рафталию внимательнее, — не для убийства. Для защиты. Пока. Малти моргнула. — Ты даже не спросил, кто она. — Мне всё равно, — буркнул кузнец. — Я делаю оружие для тех, кто будет им жить. Не умирать. Дрифтер склонил голову — в знак уважения. --- Первый выход Жёлтый злобный шарик появился внезапно — подпрыгивающий, визгливый, нелепый. Рафталия застыла. — Я… я не могу… — её голос дрожал, пальцы сжимали рукоять клинка слишком крепко. Малти встала рядом, положила руку ей на плечо. — Смотри на меня, — сказала она спокойно. — Дыши. Это просто монстр. Он не знает тебя. А ты — сильнее, чем думаешь. Дрифтер не сказал ни слова. Он просто поднял щит. Встал так, чтобы удар пришёлся на него, а не на неё. Дрон завис рядом, проецируя один-единственный символ: шаг. Шарик прыгнул. Рафталия вскрикнула — и ударила. Клинок прошёл через существо, и оно рассыпалось светящейся пылью. Наступила тишина. Рафталия смотрела на свои руки. Потом — на место, где был монстр. — Я… я его убила?.. — прошептала она. Малти обняла её. Крепко. Без слов. Дрифтер медленно кивнул. Не как герой. Как тот, кто знает цену первому шагу. --- После Рафталия плакала — не от ужаса, а от переполненных чувств. Малти гладила её по волосам, забыв о всём остальном мире. А дрифтер стоял в сторонке и слегка улыбался --- Выход за город Миссию они взяли простую — по крайней мере, на бумаге. Добыча руды в соседней деревушке. Шахта старая, частично заброшенная, опасности минимальны… если верить гильдии. Малти правду о себе не сказала. Пока — нет. Для них она была просто авантюристкой. Немного высокомерной, слишком ухоженной для грязной работы, но всё ещё — обычной. — Я всё ещё считаю, что леди не должна махать киркой, — бурчала Малти, вытирая лоб рукавом. — Это… унизительно. Дрифтер посмотрел на неё боковым взглядом. Дрон вывел короткое сообщение: «Ты авантюрист.» Малти фыркнула. — Временно, — ответила она. — И вообще, ты мог бы быть понежнее. Рафталия тихо улыбнулась, продолжая собирать руду. Ей было тяжело — но она не жаловалась. --- Цербер Рык раздался внезапно. Глухой. Двойной. Из глубины шахты вырвалось нечто огромное — двухголовый цербер, покрытый старыми шрамами и следами гнили. Остаток прошлой Волны. Забытый. Но не мёртвый. — Назад! — крикнула Малти. Но было поздно. Чудовище рвануло вперёд и одним мощным ударом отшвырнуло Малти в стену. Она рухнула на землю, потеряв сознание. Цербер зарычал и потянулся к ней пастями. --- Голос Дрифтер встал между ними. Щит принял удар. Кости затрещали. Он удержал. И тогда произошло то, чего не ожидал никто. — Добей его! — хрипло сказал он. Голос был сорванным, чужим, словно не принадлежал ему. Но это был его голос. Рафталия застыла. Руки дрожали. В голове — пустота. — Быстрее… — выдохнул Дрифтер, удерживая чудовище. — Если не можешь… отступай. Я задержу его. Он не приказывал. Он давал выбор. И именно это сломало страх. Рафталия закричала — не от ужаса, а от решимости — и ударила. Клинок Эрхарда вошёл точно. Цербер дёрнулся и рухнул, рассыпаясь в тьму. --- Цена Дрифтер опустился на колено. Руки задрожали. Кашель накрыл его резко и жёстко. — Мастер! — Рафталия подбежала первой. Малти очнулась и, увидев его состояние, мгновенно пришла в себя. — Шприц! — резко сказала она, уже помогая ему. Она уверенно ввела лекарство, поддерживая его плечо. — Дыши. Вот так. Не геройствуй, — пробормотала она. Приступ постепенно отступил. Дрифтер выдохнул и посмотрел на неё. Дрон вывел: «Ты в порядке?» Малти усмехнулась, слегка морщась от боли. — До свадьбы заживёт. Рафталия моргнула… и вдруг тихо хихикнула. Малти удивлённо посмотрела на неё — а потом сама улыбнулась. --- Возвращение Миссию они завершили. В гильдии им выдали награду — честную, без вопросов. Вечером они сидели в таверне, за тёплой едой и редким покоем. Рафталия долго молчала. Потом всё же набралась смелости. — Мастер… — тихо спросила она. — Что с вами? Малти промолчала. Она тоже хотела знать — но не стала давить. Дрифтер улыбнулся — устало, но по-настоящему. — Расскажу… как-нибудь в другой раз, — сказал он тихо. И на этот раз его голос был слышен только им троим.