Глава 1. Прими или умри

- Сияй, сияй, Луна, всё выше поднимая

Свой, Солнцем данный лик. Да будет миру весть,

Что День мой догорел, но след мой в мире - есть.

И. Бунин

— Родная, знаешь ли ты, что в полнолуние происходят чудеса? — спросила белокурая ведьма малышку-дочку. Девочка радостно замотала головой. — Так вот, — продолжила мама, — если ты будешь хорошо себя вести и будешь хорошей девочкой, то однажды в полнолуние получишь подарок от самой Луны! Девочка восхищённо запрыгала вокруг матери. Звонкий смех матери, как колокольчик, до сих пор снился Луне ночами. Каждое полнолуние она ждала с предвкушением и изо всех сил старалась быть хорошей. За это сначала мать, а после её смерти — отец, водили дочь на опушку леса. Это было самым главным условием — в полнолуние выйти на опушку леса и ждать несколько часов. Обычно девочка лежала на траве и не могла оторвать глаз от круглого жёлтого мячика, застывшего наверху. Ей всегда казалось, будто кто-то подбросил его в небо, а тот, забыв вернуться, стал ночным светилом. Луна улыбнулась своим мыслям-воспоминаниям и ткнула в глаз своё зеркальное отражение. За окном было темно, пока что. Цветастая кружка с отбитой ручкой, в которой плескался папин кофе, согревала руки и не давала заснуть. Можно было бы восстановить ручку посредством «Репаро», но так Луне казалось по-домашнему. Большая кружка с отбитой ручкой. После окончания войны прошло больше года. Луна, как и многие ученики Хогвартса, получила Орден Мерлина, но своей славе предпочла уединение в фамильном особняке Лавгудов, стоящем посреди Лавгудовского — опять же — леса. Она жила одна: родители умерли, а с мужчинами ей не везло. Невезение началось с Гилдероя Локхарта, друга отца. Луне было любопытно, как это так делают, чтобы девственность терялась. Это же не вещь какая-нибудь. Благодаря этому «огромному одолжению», как выразился Локхарт, Луна узнала, что творится между мужчиной и женщиной в «делах кроватных». Любопытство было удовлетворено. Не более. Больше попыток она не предпринимала и решительно думала остаться одна. Зато карьера шла в гору. Исследования в области зельеварения и анимагии были плодотворными. За публикацию своих трудов она получала неплохие деньги и небольшие проценты от продаж. Часы пробили полночь. Пора. Девушка накинула на плечи сине-зелёную шаль, вышла из дома и углубилась в лес. На её памяти был один-единственный раз, когда она не была на опушке — ночь битвы в Отделе тайн. Тогда явно было не до подарков, да и леса рядом не было. Потом, стоя в следующее полнолуние на опушке Запретного леса, она просила прощения у Луны. И девушка до сих пор сомневалась, простило ли её капризное светило. Вот и опушка. С неба за ней наблюдал огромный жёлтый диск. Луна тихонько завыла. Ритуал приветствия, как-никак. Вдруг Луна замолкла. Её внимание привлек посторонний звук, доносившийся из терновых кустов. Ни один зверь в Лавгудовском лесу не издавал таких. А она-то знала здесь каждого зверька. Раздался приглушённый стон. Человек. В руках девушки появилась палочка. Раздвинув тонкие терновые веточки, тут же вцепившиеся в нежную кожу пальцев Луны, она увидела Пожирателя Смерти. Взгляд Луны потерял осмысленность — с ней такое бывало. Именно в такие моменты она задумывалась о чём-то, будто уходя в транс. Луна Изучала. Короткие, всклокоченные волосы непонятного цвета из-за многодневного слоя грязи. Две глубокие царапины на лице, на рваных краях которых застыла кровь, сломанная рука, которую человек боялся потревожить, рваная мантия слуги Тёмного Лорда, болезненная худоба (истощение, поправила себя Луна). Запёкшиеся, некогда красиво очерченные губы и серые глаза. Что-то знакомое. Точно! Цвет ртути. Они смотрят на неё с отчаянием и болью. Боль от сломанной руки, отчаяние от того, что поймали и незнания, что с ним будут делать, — пришла к выводам Луна. — Люциус, прогуляться вышли? — спросила девушка, заранее предугадывая ответ. Мужчина молчал. Перед ним стояла Луна Лавгуд. Сумасшедшая. Девушка, отомстившая за смерть отца, разорвав Беллатрису Лестрейндж на кусочки. И поддерживала в каждой жизнь, до конца наслаждаясь предсмертной агонией приспешницы Волан-де-Морта. Пока не превратила её в пыль. — У вас неможук во рту? — Лавгуд присела рядом с ним. — Почему ты просто не начнёшь? — устало выдохнул мужчина, закрыв глаза. Девушка искренне удивилась: — Что? — Просто убей меня. Я не хочу страдать, как Белла. Хотя, видит Мерлин, я заслужил это. Луна молчала. Убить? Почему-то в её голову даже не пришла такая мысль. — Не медли. Не заставляй меня умолять. Лучше умереть от руки сумасшедшей девчонки, чем от поцелуя дементора… — Ты твёрдо решил умереть? Хочешь смерти? — прямо спросила она, без разрешения переходя на «ты». Мужчину передёрнуло от боли. — Конечно, я хочу жить. Но больше не из-за чего. Даже сын отказался от меня. Меня ждёт только позор и смерть. Ты не дашь мне уйти… Луне немного надоели эти разговоры о смерти. Ей же ещё смотреть на Луну и ждать её подарка. Хотя… Постой-ка… В голове Лавгуд мгновенно сложилась мозаика — именно за это обожал Флитвик одну из лучших учениц на своём факультете. — От смерти тебе всё равно не убежать. У меня есть деловое предложение. Малфой поёжился: — Мне нечего тебе предложить. — Зато я могу дать тебе то, что тебе необходимо, — Луна подняла руку, чтобы прекратить попытки мужчины её перебить. — Я сохраню тебе жизнь. Дам стол и кров. Имя, с которым не стыдно и не страшно будет жить. Ты даже сможешь видеть сына. — Но с одним условием, — помолчала, довольная произведённым эффектом. Малфой был у неё в руках и был сломлен. У мужчины, стоявшего в первом ряду слуг Волан-де-Морта, у мужчины, перешагнувшего четвёртый десяток, у надменного, гордого аристократа с древнейшей фамилией сочились слёзы из глаз, прочерчивая на грязном лице белые полоски. — Какое условие?! — он судорожно сжал руки Луны в своих. Убийца Беллатрисы встала и помогла изувеченному Люциусу подняться. Пожиратель Смерти всматривался в лицо девушки и ждал. В полнолуние её волосы, подсвеченные диском Луны, казались ему слабо сияющим нимбом, ореолом, окутывающим девушку до самого пояса. Сейчас ему было не до глупых сравнений, но из детства вспомнилась книга, которую читала ему няня. Там на иллюстрации была фея. Сказочное создание сейчас стояло перед ним в безвкусной сине-зелёной шали. И вдруг оно заговорило. Люциус не поверил своим ушам. — Запомни эту ночь. Сегодня на опушке Лавгудовского леса умер Люциус Малфой. И родился Луи Лавгуд. Мой муж. Луна приняла свой подарок.