Глава 2. Второе Рождение

Смерть матери Луны принесла ей горе, но миссис Лавгуд смогла оставить после себя маленькое наследство Луне. Флакончик с зельем. Много лет Луна берегла его. И вот пришёл час применить зелье. Она вернулась из Гринготтса с небольшим свёртком и направилась в лабораторию. — Луи, иди сюда, — крикнула девушка из лаборатории. Из глубин особняка на её зов прихромал Люциус Малфой. Девушка похлопала по дивану рядом с собой. Мужчина послушно сел. — У меня есть для тебя зелье. Ты должен выпить ровно половину. Люциус кивнул. Он полностью ей доверял. Девушка проколола себе палец и капнула пару капель на ложечку и влила ему в рот вместе с зельем. Люциус послушно проглотил. Луна улыбнулась и, взяв руку Люциуса, проколола ему палец. Две капли крови и пять капель зелья. Луна облизнула губы. — Теперь последний штрих, — пробормотала она и наклонилась к Люциусу. Малфой понял, что от него хотят, и поцеловал её. Сделка была скреплена. Луна Лавгуд встала и, взяв мужчину за руку, увлекла в холл. Там, стоя перед огромным зеркалом, плакал Луи. Выглядывая из-за его плеча, Луна пропела: — Да здравствует Луи! Длинноволосый блондин лет двадцати пяти с изменёнными чертами лица плакал и шептал: — Спасибо, Луна, спасибо. Год спустя. Луи Лавгуд разбирал бумаги на столе. Раньше этот стол из красного дерева принадлежал отцу его жены. Человеку, которого Люциус всегда презирал за легкомыслие. А Луи был благодарен его дочери. Луи был в хорошем настроении и даже напевал что-то под нос. В комнату без стука вошла Луна в ситцевом платье. Луи всегда казалось, что она не идёт, а двигается в танце под какую-то слышимую только ей музыку. Возможно, так оно и было. Расставив чашки, девушка забралась на стол и стала болтать ногами. Луи сдвинул брови: — Разве отец не говорил тебе?.. Луна тут же его перебила: — Не-а. Папа всегда считал, что болтать ногами полезно для здоровья. И этот стол — самый полезный. Самый-самый. Луи на секунду задумался и улыбнулся Луне. Воспитательный момент не удался. — У меня для тебя две новости. — Все новости, которые ты приносишь, радостные для меня. Но, судя по твоему лицу, одна хорошая, а другая нет. Так? — Да, да. Хорошая — Астория приглашает нас в Малфой-мэнор. Услышав это, Луи со свистом выдохнул. — И… плохая — у меня закончились пончики. Те, с розовой пудрой. Надо будет испечь ещё. Да, там будут Уизли. Видя, как на лице мужа счастливое выражение сменяется гримасой раздражения, девушка тут же заявила: — И не делай такое лицо. А то тебя узнают, точно говорю. Запомни: ты дружелюбный француз, муж Полумны Лавгуд. Учился в закрытом пансионе. Мой троюродный брат. Работал в… М-м-м… в чём ты лучше всего разбираешься? — не растерялась Луна. — В финансах, моя фея. — Мужчина протянул руку и погладил пальцы Луны. Его фея. Не крёстная, но жена. Та, кто способен превратить старика в юношу, женить на себе и при этом обещать только хорошее. И потребовать взамен такую мелочь — быть её мужем. Жить с ней. Завтракать, обедать, ужинать вместе. Заниматься газетой её отца. Гулять, читать перед камином всякую чепуху. Быть вместе. Ей настолько был нужен близкий друг, человек, способный быть с ней, что она была готова подобрать убийцу и преступника, лишь бы не быть одной. Какой-то дурак не рассмотрел в этой юной женщине фею, и очень зря. Потому что она несла только добро, тепло, уют и малюсенькую сумасшедшинку. Лицо Луи сейчас напоминало гладь воды. То, о чём он думал, было связано с ней, и почему-то ей было не по себе от такого мечтательно-задумчивого лица. Девушка приподняла уголки губ в слабом подобии улыбки и стала разливать чай по чашкам. Карета медленно подъезжала к Малфой-мэнору. Луи скорее проглотил бы язык, чем признался, что нервничает как мальчишка. Луна, немного изучившая его за этот год, поняла всё без слов и накрыла его руку своей. Луи оторвался от созерцания бывших владений и посмотрел на девушку. Бледно-малиновые «редиски»-серёжки качнулись, и миссис Лавгуд повернулась к нему и тихо сказала: — Ты можешь рассказать Драко, кто ты, если хочешь. Но будь осторожен. Если он не поймёт тебя и не захочет хранить твою тайну, используй заклинание стирания краткосрочной памяти. Луи кивнул и отвернулся к окну, сильнее сжав её руку. Луна понимала: это сложно. Открылась дверца, и Луи подал руку своей жене. На пороге Малфой-мэнора их встретил мажордом. До сих пор держа за руку Луну, Луи шёл через картинную галерею, следуя за слугой. Его предки, все Малфои от первого колена до его отца, оглядывались на Луи и перешёптывались тихо-тихо. Мужчина заметил и незаметно для провожатого приложил указательный палец к губам. «Чувствуют родную кровь», — горько усмехнулся Луи. Драко с женой и чета Уизли. «Спокойно, теперь ты не Малфой. Ты должен улыбаться». Лавгуды замялись в дверях. Увидев Луну, Астория Малфой (в девичестве Гринграсс, училась с Лавгуд на одном факультете) вскочила с места и чуть не задушила её в объятиях. — Луна, я так рада тебя видеть! Хватит уже затворницей жить. — Девушка перевела взгляд на Луи. — А это должен быть… — Луи Лавгуд, мадам Малфой, — очаровательно улыбнулся тот и поцеловал руку невестке. Что ж, у Малфоя-младшего хороший вкус. Миниатюрная Астория походила на маленькую райскую птичку. Её щебет, видимо, очень нравился мужу. Сын не отводил глаз от жены, но внезапно перевёл их на Лавгуда. Мужчины пожали друг другу руки. «Сильная хватка», — подумал Драко мимоходом. — «Уверенное рукопожатие сейчас редко встретишь». И тут же не преминул воспользоваться правом хозяина. — Позвольте, пока дамы секретничают, показать вам поместье, — проявил любезность Драко. Рон фыркнул: — Малфой, ты уже миллион раз хвастался. Уже никому неинтересно. Но Луи, наоборот, заинтересовался предложением: — Я обезоружен красотой вашего дома и, если моя фея отпустит меня, я с удовольствием познакомился бы с Малфой-мэнором поближе. Луна лишь рассеянно кивнула. Бродя по своему бывшему дому, Луи осознавал, как вырос Драко. Настоящий представитель фамилии Малфой, хозяин поместья, мужчина. Его взрослый сын. Луи гордился им. Драко шёл чуть впереди и рассказывал историю поместья, рода Малфоев — всё то, что сам Луи знал наизусть и мог бы процитировать в любое время дня и ночи. — Луи, давайте на «ты», если вы не против, — предложил Драко, помня, что это не краткосрочное знакомство. Он всё же муж подруги Астории. Луи улыбнулся: — Я не против, Драко. Малфой-младший вздрогнул, но продолжил свой путь. Луи размышлял. Было бы неплохо забрать кое-что из кабинета. Бумаги и браслет. Фамильный браслет с топазами. Нарцисса ненавидела топазы, поэтому Люциус хранил его в ящике стола. Когда мужчина вспомнил о нём, почему-то сразу решил, что Луна должна носить его. Осталось только незаметно улизнуть от сына. Если портреты узнали его, то узнает и Амброз — страж кабинета. Это подбодрило Луи. Если всё пройдёт успешно, на руке феи будет надета достойная её вещь. Он же мужчина всё-таки. Должен же он радовать эту нежную лунную фею… Драко как раз рассказывал, как легко потеряться в поместье, как заметил — гость, следовавший за ним, исчез. «Как невежливо», — с раздражением подумал Драко. Он повернулся к портрету, висящему в едва заметной нише: — Леди Долорес, будьте так любезны, подскажите местоположение моего гостя. Малфой-младший был предельно вежлив, даже слишком. Но лучше перестраховаться. Эта истеричная девушка семнадцати лет, тётка отца, через два дня после написания портрета отравилась из-за несчастной любви к художнику. И из-за своего отвратительного нрава висела в нише. Если с её портретом не здоровались по всем правилам этикета, она выла, кричала и свистела, как пожарная сирена. Когда Люциусу это надоело, он решил, что место хамке — в отдалённом коридоре, в самой тёмной нише. Девушка взглянула на него своими холодными рыбьими глазами, в руке трепетал веер, на лице отразилась брезгливая гримаса: — В своём кабинете, мальчик. Надеюсь, ты знаешь дорогу, — выплюнула Долорес и отвернулась. Драко похолодел.