Дьявол

      Скрип ногтя по деревянному подоконнику разносился по комнате надоедливым звуком. Клементина занималась этим уже добрых пятнадцать минут, оставив на светлой древесине узкую, белую полоску. Взгляд её был устремлён на пейзаж за окном: слишком правильный, почти нарисованный. Вечно чудесная погода начала её раздражать, она искала в ней изъяны и пыталась понять причины безоблачного неба.       Лидделл думалось, что после проведённой ночи всё станет проще. Что странности дома Генри отойдут на второй план, растворятся после сближения, которое прежде вызывало тошноту. Которую раньше приходилось терпеть ради ещё одного дня жизни. Ожидаемые розовые очки не опустились на переносицу, Клементина только сильнее вцепилась в тревожные мелочи.       «Иногда папа лжёт».       — Я не могла сойти с ума так быстро, — шепнула она себе под нос. Ноготь впился в древесину глубже.       Страх того, что убежище на самом деле логово монстра, множился и увеличивался, заполняя грудную клетку. Девушка боялась узнать, что первое в её жизни добровольное «да» было подарено не тому человеку.       Клементина верила Генри. Желала быть рядом, хотела касаться его... Потому решилась докопаться до правды и больше никогда не позволять сомнениям жить в ней.       — Если думать логически, — продолжала она говорить сама с собой. — Нет. Какая, к чёрту, логика? Монстры, спасение детей, перемещение в Хоукинс, введение Кевина в гипноз... — Лидделл покачала головой. — Может, у Генри фамилия Гудини?       Нервный смешок тут же утонул в тишине. Клементина спрыгнула с подоконника и огляделась. Дом был спокоен.       — Ау? — неуверенно позвала она. — Генри нет дома. Может, вы мне ещё что-нибудь расскажете?       Лидделл перекатилась с пятки на носок, скрестив руки за спиной. Вытянула шею, навострив уши, но ответом её никто не удостоил.       — Ну, или покажете... Не просто так ведь всё это, а? Делайте своё дело до конца. Обещаю, что не убегу. Обещаю постараться.       Глухой звук, будто что-то тяжёлое упало на ковёр, заставил Лидделл одновременно вздрогнуть и обрадоваться.       Она застыла, сжав кулаки так, что пальцы побелели.       — Я стараюсь, — напомнила она шёпотом. Не призракам, а себе.       Клементина двинулась к источнику шума мелкими, осторожными шагами. Плечи подались вверх, подбородок втянулся. Взгляд упал под ноги, лишь бы не смотреть вперёд.       Именно сейчас Лидделл вспомнила, как кости ребёнка ломались на её глазах, и этот отвратительный, местами чавкающий звук, набатом принялся греметь в голове, замедляя девушку.       — Мать твою, как же это страшно...       Перед взором заплясали белые точки. Голова стала невесомой. Клементине знала это ощущение: когда-то истощение уложило её на пол. Теперь причиной станет страх.       — Только не пугайте сильно, — попросила она шёпотом, а потом фыркнула. — Господи, у меня правда крыша поехала…       Лидделл выглянула в коридор, вцепившись пальцами в косяк. Рискнула приоткрыть один глаз. В это самое мгновение настенный телефон разорвал тишину резким звонком.       Клементина дёрнулась назад: обещание не нарушено, она постаралась. Сердце подскочило к горлу, голова пошла кругом. Она остановилась на полпути и ударила себя по щеке. Раз. Второй.       — Соберись.       Ей подумалось, что звонить мог и Генри. Хотел предупредить, что задерживается. Какую нелепую картину он бы увидел по возвращении: бледная Клементина, сползающая по стене в самом светлом углу дома.       — Соберись! — повторила она твёрже и зашагала в сторону телефона.       Едва она приблизилась к коридору, как пространство дрогнуло. Женщина, будто сотканная из воздуха, возникла у стены и схватила мятного цвета трубку. Клементина вскрикнула и вновь ухватилась за косяк. Незнакомка даже не повела бровью. Она... не видела её.       — Эй? — голос предал, сорвался в хрип.       Женщина не отреагировала. Переступила с ноги на ногу, нервно расчёсывая предплечье.       — Доктор Мартин? — она прокашлялась. — Да, спасибо, что перезвонили…       Клементина прокусила губу до металлического привкуса крови и тут же шикнула, приложив ладонь к повреждению. Она всё ещё чертовски боялась, об этом вещало грохочущее по рёбрам сердце. Но... уйти было страшнее. Девушка верила, что может упустить нечто важное.       — Да, речь о моём сыне. Он… Он дьявол.       Женщина вздрогнула после выпущенных ею слов. Медленно повернулась к Клементине в профиль. Та едва не задохнулась. Она видела её на семейной фотографии: лишь сейчас заметила знакомую пудро-розовую повязку на голове. Это мать Генри.       И собственная мать звала сына дьяволом.       — Боже, боже, боже… — шептала Клементина, вбирая в себя остатки смелости через учащённое дыхание.       Она вынырнула из своего укрытия и протянула руку. От напряжения мышцы едва не лопнули, а адреналин обжигал кровь. Едва её пальцы коснулись женского плеча, как тело обратилось в тягучий, сизый дым. Лидделл оступилась, чуть не клюнув носом стену. Взгляд упёрся в нетронутый стационарный телефон.       — Да какого…       Щелчок входной двери прозвучал резко и оглушительно громко. Девушку словно отбросило: она вжалась в косяк и медленно сползла на пол. Больше она не слышала своего сердцебиения, его заглушил звон в ушах. Конечности стянуло ледяной тяжестью, хотя в доме Генри всегда было тепло.       — Клементина? — его голос. Сейчас он не успокаивал.       Лидделл подняла голову. Перед ней стоял обеспокоенный Генри. Он быстро огляделся, ослабил красный галстук и опустился перед ней на корточки. Его ладони легли на её лицо. Нежно, но так, что не позволяли отвернуться.       — Что случилось? Кто тебя напугал?       «Он… Он дьявол».       — Я… — вывалилось из неё вместе с влажным кашлем.       Клементина покачала головой. Хотела отвернуться, но нежное касание мужских рук обратилось в твёрдое и настойчивое. Горло сдавливало от подступающих рыданий. Она отчаянно не хотела верить в увиденное ранее.       Пока ещё не хотела.       — Приснился кошмар. Опять Кевин, — слова царапнули изнутри. — Извини, что напугала. Как сходил в Хоукинс?       На лице мужчины мелькнула тень недоверия. Он медленно выпустил воздух через раздутые ноздри и провёл ладонью по тёмным волосам.       — Мы поговорим об этом. Позже, если сейчас не готова. Только не увиливай, хорошо?       Она кивнула слишком резко, словно в шее случился спазм. Генри протянул руку, и Клементина тут же за неё ухватилась. Доказательство, что мужчина настоящий и доверие её не рассыпалось окончательно.       Он поднял её на ноги и сделал шаг в сторону. Клементина замерла.       Перед ней стояла девочка лет семи. Цветастый костюм, два светлых хвостика. Лицо как у зверька, загнанного в капкан: слишком знакомое выражение. Пальцы правой руки нервно выгибались. В огромных голубых глазах читались боль и ужас.       Лидделл едва заметно наклонила голову.       — Возвращаясь к вопросу, как я сходил в Хоукинс, — буднично начал Генри, обойдя ребёнка. Его широкие ладони легли ей на плечи. — Клементина, это Холли. В последнюю секунду мне удалось спасти её от монстров.       Мужчина слегка подтолкнул девочку вперёд.       — Холли, это Клементина. Её тоже преследовали монстры.       Лидделл почти что скривилась. Поймала себя на мысли, что теперь не совсем уверенна в правдивости его слов.       Холли посмотрела на Клементину снизу вверх. Глаза её показались слишком серьёзными для ребёнка. В этом взгляде девушка сразу узнала что-то до боли знакомое. Собственное отражение. Девочка явно пережила травмирующий опыт. И это знание наполнило Лидделл теплом к Холли.       — Привет, Холли. Ты… в порядке?       Она кивнула:       — Да. Генри меня спас.       Её пальцы всё ещё нервно сгибались. Клементина опустилась на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.       — От монстров?       — От одного, — каждое слово давалось ей тяжело. — Генри успел вовремя. Но моя мама…       Клементина медленно перевела взгляд на мужчину, молча прося его объяснить, что произошло. Она слышала, как голос Холли дрожит на грани плача, и не хотела заставлять её вспоминать пережитый ужас.       Генри молчал. Смотрел на Клементину. По её спине пробежала ледяная дрожь.       — Ты в безопасности, — мягко сказала Клементина, взяв руки Холли в свои. — Уверена, твоя мама тоже в порядке. Мы вернёмся за ней. Правда, Генри?       Мужчина лишь отстранённо кивнул и подарил девочке тёплую улыбку. Глаза Холли заблестели то ли от облегчения, то ли от слёз. Но Клементина ясно почувствовала, как девочка успокаивается. Ей самой тоже стало легче дышать.       — Холли, можешь подняться наверх и выбрать себе комнату, — сказал Генри, переведя взгляд на лестницу.       — Хорошо! — воскликнула она и быстро засеменила по ступенькам, исчезая из поле зрения тех, кто остался в прихожей.       Генри мучительно долгое для Клементины мгновение смотрел убегающей вслед. Только когда шаги стихли, он заговорил. Мужчина даже не повернулся к девушке. Стоял, как изваяние, не было видно даже вздымающейся от дыхания груди.       — Ты хочешь меня о чём-то спросить, — это был не вопрос. Его голос прозвучал твёрдо, оседая холодом на коже Лидделл.       Девушка подошла к стене, прислонилась к ней спиной и скрестила руки на груди. Подарок Генри начал жечь ключицы.       — А ты хочешь, чтобы я спрашивала?       — Лучше услышишь от меня ответ, чем сама его придумаешь.       Она хотела справедливо заметить, что Генри может и солгать. Слова уже поднимались по горлу, но Клементина проглотила их, страшась последствий. Как выяснилось, она почти ничего не знает о мужчине.       Данное когда-то прозвище «Мистер кто это» заиграло новыми красками.       — Где твои родители?       Мужчина повернулся к ней. На губах играла лёгкая усмешка, но плечи были напряжены.       — Моя мать умерла, когда я был маленьким. Отец не справился с её утратой и сошёл с ума. Он в психбольнице «Пёрнхест».       — Как умерла твоя мама? — настойчиво спросила Лидделл.       Раньше она бы побоялась ворошить чужое прошлое, дабы лишний раз не заставлять человека испытывать душевную боль от неприятных воспоминаний.       Уголок губы Генри дёрнулся, словно его потянули за невидимую нить. Один из редких моментов, когда Клементина смогла увидеть трещину в непроницаемой маске.       — Инсульт.       — Она… испугалась чего-то? Или кого-то?       Говорить было страшно. Клементина ощущала, как трясутся её колени, будто она идёт по канату над чёрной пропастью       — Инсульт не всегда случается от испуга, Клементина.       — Ты не ответил.       Генри подошёл к ней. Девушке вдруг захотелось слиться со стеной, спрятаться от его внимательных, оголяющих душу глаз. Ей казалось, что он роется в её воспоминаниях, дёргает за нужные нити одним лишь взглядом.       Лидделл отвернулась. Мужчина сразу повернул её лицо обратно к себе, мягко сжав ледяными пальцами девичий подбородок.       — Не от испуга, — прошептал он. — Клементина, ты мне не веришь? Разве я давал повод сомневаться?       Она едва не разрыдалась. Сжала руки в кулаки, сцепила зубы, не позволяя себе плакать. Не позволяя поддаться тревоге в его голосе. Она спаслась однажды, выбралась из клетки. И теперь боялась, что угодила в новую, даже если та сделана из золота.       — Я видела твою маму, — дрожащим голосом сказала девушка. — Почему она называла тебя дьяволом?       Генри на секунду замер, и Клементина это заметила. Его пальцы на её подбородке стали неподвижными и обжигающе холодными.       — Опять твои галлюцинации?       — Я не сумасшедшая!       — Конечно нет, — он понимающе кивнул. — Я всё понимаю. Монстры, отчим, Хоукинс… Твой разум мечется. Ему нужны факты, иначе он начнёт рисовать их самостоятельно.       — Считаешь, я всё это выдумала?       — Да. Но это не плохо. Это вполне естественно.       — Может, и тебя я тогда выдумала? — вспыхнула девушка.       Генри рассмеялся. Нежно взял её искажённое гневом лицо в ладони и коснулся её губ. Поцеловав верхнюю, спустился к нижней и слегка потянул её зубами, вызвав у девушки тихий, протестующий, но в то же время полный желания стон.       — Галлюцинацию нельзя потрогать. И уж точно нельзя поцеловать, — он игриво наклонил голову.       Клементина вспомнила, как её рука прошла сквозь тело женщины. Она тяжело вздохнула.       — К тому же, — Генри провёл носом вдоль шеи Лидделл, поднимаясь к уху. — Вряд ли ты смогла бы придумать ощущения, когда я вчера касался тебя языком.       Лицо Клементины залилось краской. Ноги предательски ослабели. Генри коснулся коленом внутренней стороны бедра девушки, отводя её ногу в сторону. Лидделл задрожала в его руках, ощущая покалывания в кончиках пальцев. Крепко зажмурилась.       — Галлюцинации не опасны. Ты можешь за ними следовать. Однако, они не так интересны, как реальность, — его короткий смешок опалил ушную раковину, заставив девушку в каком-то инстинкте прижаться к его телу сильнее. — Боюсь, ты со мной согласишься.       Она открыла глаза:       — Соглашусь. Но ещё я согласна с мнением, что наш мозг не может придумать того, чего мы не видели и не слышали, — она вновь припала к стене. — Кто такой доктор Мартин?       За окном сгустились тёмные тучи.