Часть 5: Арка без возврата

Гарольд нашёл его в Зале Пророчеств. Вернее, он нашёл следы жестокой схватки и… мантию Сириуса, порванную у самого входа в каменную Арку с развевающимся за ней чёрным покрывалом. Вокруг — тела наёмников, часть из которых уже унесли авроры. Министерство кишмя кишело людьми, кто-то пытался что-то сказать ему, выразить соболезнования. Но звук до Гарольда не доходил. Весь мир превратился в немое кино, где единственной реальностью была эта холодная, древняя арка. Он подошёл к краю. Заглянул в колеблющуюся тень. И почувствовал. Не душу Сириуса. Пустоту. Абсолютное, всепоглощающее Ничто. Тот, кто был его якорем, его светом в тёмной воде, его тихой гаванью после вечного шторма, был поглощён этим Ничто. Внутри Гарольда что-то сломалось. Не со щелчком, а с тихим, окончательным хрустом, как ломается позвоночник усталого зверя. Вся боль, весь страх, вся осторожность, всё медленное, кропотливое исцеление — всё оказалось бессмысленным. Мир, который отнял у него родителей, детство, покой, и который он только-только начал принимать благодаря одному человеку, отнял и этого человека. Причём отнял обманом, грязной игрой того, кого все считали добром. В его голове не было мыслей о мести Дамблдору, о войне, о судьбе. Была лишь простая, кристальная ясность. Он больше не хотел играть по правилам этого мира. Не хотел быть его героем, его жертвой, его игроком. Он был просто Гарольдом. Мальчиком, который слишком устал. Он поднял палочку — ту самую, что когда-то в детстве сожгла пыль. Его рука не дрожала. Он не произнёс заклинание громко. Он просто выдохнул его, как молитву, как последний вздох, обращённый к тому единственному, кто теперь мог его понять: — Авада Кедавра. Зелёный свет ударил ему точно в грудь. Не сокрушительной волной, а скорее быстрым, точным уколом. Не было боли. Был лишь стремительный, неудержимый холод, идущий из сердца наружу, и последняя вспышка сознания: образ Сириуса, улыбающегося у камина на Гриммо, 12. Тело Гарольда Поттера мягко опустилось на каменный пол, прямо перед Аркой. Вокруг поднялась паника, крики, суета. Но в Зале Смерти стало на одну разбитую душу меньше. И на две — больше по ту сторону Veil. Там, где, возможно, больше не было боли, страха и игр стариков в судьбы.

Финал...