Глава 4. На закате

В эти дни Стамбул был особенно оживленным. Люди, ободренные теплой и солнечной погодой, проводили как можно больше времени на улице. Но жители особняка не разделяли всеобщего воодушевления. Уже как неделю для них перестало восходить солнце. Стол за обедом был непривычно пустым. Ферит уехал несколько дней назад. Асуман тоже не было. Халис Ага с грустью смотрел на то, что осталось от его семьи. — Мы не планируем возвращаться, — сказала Суна, отвечая на немой вопрос Корханов, который никто не осмеливался задать уже несколько дней. — Но как же отец? Она промолчала. Все закончилось очень быстро. За два дня они с тетушкой Хаттуч собрали вещи и завершили все свои дела в Стамбуле. Сегодня вечером они уезжали к Сейран. Это был прощальный обед. Глубоко вдохнув, девушка оглядела лица присутствующих, пейзаж за окном, интерьер комнаты. Она хотела запомнить каждую деталь. Им не жилось спокойно вместе, но Суна успела привязаться к этому месту и людям, какими бы они не были. А сейчас она закрывала эту главу своей жизни. — Хаттуч, — начал Халис, но, не справившись со своими эмоциями, замолчал. Женщина с грустью смотрела на него. Суна никогда еще не видела такого скорбящего выражения на лице у своей тети. — Я… Я буду тебе звонить, — сказал наконец Халис. — Если тебе что-нибудь надо, пожалуйста, звони. Я буду ждать твоего следующего приезда в Стамбул. — Хорошо, Халис, — ответила Хаттуч, смотря на мужчину с нежностью. Заметив недовольное выражение лица Ифакат, Суна улыбнулась. Какие-то вещи никогда не меняются, что бы не происходило. Переведя взгляд левее, она увидела Пелин. Последние дни девушка ходила по особняку как привидение, никто практически не обращал на нее внимания. После решения ее дяди, у нее особо не было выбора. Но Суне показалось, что ее это не сильно расстроило. Она не вышла замуж за водителя, живет теперь в особняке. Вероятно, в ее душе теплится надежда на то, что она снова будет вместе с Феритом, когда господин Халис сочтет нужным позволить ему вернуться. Грустную идиллию за столом прервал Абидин. Господин Халис смерил его недовольным взглядом. — Прошу прощения за то, что помешал, — начал он. — Но я пришел сообщить, что машина готова. — Господин, это я попросила, — объяснила Нюккет. — У меня сегодня есть дела в городе. Я уже пойду, приятного аппетита. — Все хорошо, мы уже закончили, — сказал Халис, медленно поднимаясь из-за стола. Он перевел взгляд на Хаттуч. — Зайдите ко мне перед вашим отъездом. Суна внимательно посмотрела на Абидина. В последнее время она часто замечала его в компании Нюккет. Если он уезжает сейчас, то значит в аэропорт они с тетушкой поедут на такси. Оно и к лучшему, ей не хотелось лишний раз испытывать себя, находясь в его компании. Выйдя из дома, девушка подошла к набережной, полюбоваться в последний раз на Босфор. Когда-то она мечтала стать госпожой этого особняка, но сейчас это все кануло в Лету. Подставляя лицо под солнечные лучи, она попыталась улыбнуться, но у нее не вышло. — Не хочешь попрощаться? Оборачиваясь, девушка увидела Абидина, который недовольно на нее смотрел. — Не хочу. — Я тоже не хочу. — Ну и замечательно, Абидин, как хорошо, что мы хоть в чем-то сошлись, — резко ответила Суна. Ей до сих пор было больно говорить с ним. Осознавал Абидин это или нет, но он предал ее. Бросил, когда она в нем нуждалась. Струсил в последний момент. Но даже когда Суна попыталась восстановить их связь, он продолжал игнорировать и избегать ее. Он причинил ей боль. — Ты продалась Суна, — сказал Абидин с отвращением. — Что? — ошарашено прошептала Суна. — Быстро же ты меня забыла, когда на горизонте замаячил новый наследник Корханов. — Ох, прости, что я не продолжила как последняя дурочка бегать за ненадежным мужчиной, — выпалила девушка. — И почему ты разговариваешь со мной в таком тоне? — Суна, ты теперь никто в этом доме. Я могу разговаривать с тобой так, как я хочу. Задыхаясь от возмущения, девушка даже не нашла, что сказать. Она в неверии смотрела на человека, которого когда-то любила. Когда он успел так измениться? Или ее любовь была слепа? Внезапно злость ушла, осталась только глухая боль. Суна поняла, что если он скажет хоть еще одну фразу, она не выдержит. — Проблемы? — властным тоном спросил Кайя. Суна и Абидин резко обернулись. Они не услышали, когда он подошел. — Никаких проблем, — ответил Абидин. — Я не у тебя спрашивал, — спокойно сказал Кайя. — Оставь нас с Суной одних. «Не отпускай — Marselle» Смотря на удаляющуюся спину Абидина, девушка тяжело вздохнула. Час от часу не легче. Что с Абидином, что с Кайей, ей не хотелось говорить. Она обессиленно опустилась на стоящий рядом диванчик. Кайя сел рядом с ней. Они молчали, слушая крики чаек и шум волн. Впервые в жизни она почувствовала полную приватность в особняке. Непривычное спокойствие от осознания того, что в любой момент не появится отец, чтобы в очередной раз унизить ее. Чувствуя легкий бриз на своей коже, девушка откинулась на спинку дивана, позволяя своему телу впервые за долгое время расслабиться. Суне вдруг стало очень хорошо от присутствия Кайи. Солнце начинало садиться, окрашивая все в оранжевый цвет. Кайя смотрел на Суну, а она — на море. Ей не хотелось говорить и он это понимал. Они просидели так долгое время, не шевелясь. Словно две застывшие восковые фигуры. Находясь в глубокой задумчивости, парень не отводил взгляда от девушки ни на секунду. А она делала вид, что не замечает этого, продолжая тихо наблюдать за заходом солнца. Мы можем только догадываться о чем думал Кайя. Кто знает? Быть может это был момент, когда он осознал, что теряет голову в присутствии этой девушки.

***

Stanza Singola — Franco126, Tommaso Paradiso Суна и тетя Хаттуч прилетели в Измир в 4 часа утра. Они обе так и не смогли поспать в самолете. Уставшие и растерянные, они вышли из аэропорта в поисках водителя, которого им выделил господин Халис. — Тепло, — впервые за всю их поездку заговорила тетя Хаттуч. Суна молча кивнула. Она чувствовала пустоту внутри. И это было ее облегчением. — Приветствую, — галантно сказал подошедший водитель. Это был молодой парень среднего роста. Его пшеничного цвета волосы развевались на ветру. Несмотря на то что он старался быть серьезным и учтивым, его хитрые и смешливые глаза выдавали в нем юношу. Загрузив их чемоданы в машину, он открыл им двери. Тетушка Хаттуч довольно улыбнулась. Теперь им предстояло провести около часа в дороге. Сейран и мама Гюльгюн обосновались в маленькой деревушке возле Измира. Суна прислонилась лбом к окну, наблюдая, как аэропорт остается позади. Вскоре городские пейзажи сменились деревенскими, а на горизонте появилось море. Изможденная после долгой дороги, Суна наконец-то увидела восход солнца, оставляя темную и непроглядную ночь позади. Когда они приехали было уже шесть часов утра и небо утратило свой розовый оттенок. Их новый дом был красивым. Двухэтажный, сделанный из белого кирпича, он находился посреди большого и красивого сада. Как только Суна увидела его, она мечтательно представила, как живописно здесь должно быть летом в разгар цветения. — Наконец-то вы приехали, — вышла им навстречу мама Гюльгюн. Под ее глазами залегли темные круги от усталости и недосыпа, но она все равно тепло улыбалась. — Где Сейран? — спросила Суна, чувствуя как ее захлестывает волна тревоги. — Она в своей комнате, — медленно ответила Гюльгюн. — Пойдем, я отведу тебя к ней. Комната Сейран находилась на первом этаже рядом с кухней. С каждым шагом, приближаясь к ее двери, страх Суны усиливался. Девушка боялась того, в каком состоянии она обнаружит свою сестру. Мама Гюльгюн тихо постучалась. Six Feet Under — Billie Eilish — Входите, — послышался из-за двери безжизненный голос Сейран. Суна медленно вошла и ее сердце болезненно сжалось от того, что она увидела. Ее любимая младшая сестра лежала на кровати, бледная и истощенная. Даже не посмотрев, кто вошел, она просто продолжала смотреть пустым взглядом на стену. Суна опустилась на колени перед ее кроватью. — Сейран, — сказала девушка, обхватывая лицо своей сестры ладонями. — Прости меня за все. Умоляю, прости. — Я ничего не чувствую, сестренка, — прошептала Сейран. Каждое слово давалось ей с трудом. Суна не смогла сдержать слезы. Обнимая сестру, девушка легла рядом с ней. — Все эти дни, я пыталась почувствовать хоть что-то. Но я не могу, — дрожащим голосом сказала Сейран. — Я боюсь, что не смогу вынести эту боль. — Теперь я рядом, милая, — сказала Суна, успокаивающе поглаживая сестру по голове. — Мы вместе вынесем твою боль. Одинокая слеза скатилась по щеке Сейран. Теперь когда ее старшая сестра была рядом, она начинала чувствовать себя в безопасности. Она чувствовала себя защищенной. Она знала, что Суна не позволит, чтобы с ней случилось что-то плохое. — Он убил меня сестра. Он убил меня… — Не говори так, Сейран, — тихо сказала Суна. — Он убил самого себя. А ты поправишься. Мы со всем справимся, слышишь? — У него будет ребенок от Пелин, Суна, — сказала Сейран с болью в голосе. — Когда накануне я сказала ему о том, что хочу ребенка… Она начала дрожать всем телом. Из ее глаз покатились слезы. — Когда я сказала, что хочу ребенка, он и не улыбнулся. Он выглядел таким потерянным и… Сейран не смогла продолжить, чувствуя начинающуюся истерику. Все эти дни, она держала это в себе и больше так продолжаться не могло. — Я… я не понимаю… Почему так? — рыдая, спросила девушка. — Суна, я так его любила. Как он мог… Я не могу поверить в это… Обнявшись, они еще долго лежали. Снова вместе. Снова одни со своей болью…

***

В это время тетя Хаттуч и мама Гюльгюн сидели на кухне. Слыша рыдания Сейран за стеной, они понимающе переглядывались. — Ей нужно это пережить, — сказала Хаттуч. — Другого варианта нет. Гюльгюн согласно кивнула. — Как господин Казым? — Плохо, — тяжело вздыхая ответила Хаттуч. — Эсме сейчас от него не отходит, но врачи не могут сказать, когда он очнется. Может завтра, а может через пять лет. — Я сказала об этом Сейран. — И как она отреагировала? — Кажется, ее больше волновало, как Суна со всем этим справится и кто защитит ее в этой непростой ситуации. — Мои девочки… — тихо сказала Хаттуч. — Они всегда переживали друг за друга больше, чем за самих себя. — Я слышала все, что произошло в особняке, — сказала Гюльгюн. — И про помолвку Кайи с Суной… — Это к лучшему, — со знанием ответила Хаттуч. — Она не любила его. На какое-то время между ними воцарилось молчание. Рыдания Сейран не прекращались. — Спасибо большое, что позволила нам остаться здесь, Гюльгюн, — с благодарностью сказал Хаттуч. — Этот дом мне подарили родители еще до замужества, — улыбнулась она. — Мне всегда было жалко, что он просто простаивал. Можете не переживать, о нем никто не знает. Этот дом всегда был моим запасным планом на случай чего плохого. — Когда ты планируешь вернуться в Стамбул? — Я… — она замешкалась. — Я еще некоторое время поживу здесь. — Что-то случилось? — Я говорила с Асуман, — начала Гюльгюн, опуская взгляд на свои руки. — Она мне кое-что рассказала. Хаттуч внимательно слушала женщину, смотря на нее своим проницательным взглядом. — Я всегда знала, что мой муж не был верен мне, — сказала Гюльгюн, грустно улыбаясь. — Я была в курсе всех его любовниц… — Бедная девочка… — с сочувствием сказала Хаттуч. — Но недавно Асуман сказала мне, что видела моего мужа с Диджле, со служанкой… — женщина смахнула непрошенную слезу. — Мне стало так стыдно перед ней. Она стала свидетельницей этого позора. — Пусть Орхан стыдится, а не ты, — сказала Хаттуч, неодобрительно качая головой. — Я поняла, что больше так не могу. Я не хочу однажды стать свидетельницей того, как мой муж приведет в дом беременную любовницу… — уже не сдерживая слезы сказала Гюльгюн. — Почему мы терпим измены? Почему мы продолжаем оставаться там, где нам делают больно?