трудовик ругаться будет (au: детство)

                    

земфира — ромашки

аффинаж — заметь меня

                     саша валерку, если честно, всегда побаивалась. вечно побитый, покоцанный — в синяках и ссадинах, с лохматой макушкой и шапкой набекрень. костяшки в кровь, коленки в мясо и рваные шмотки, будь то несчастная курточка, рюкзак или кроссы.        на контрасте с безукоризненно выглаженной формой, двумя аккуратными косичками и начищенными туфельками — совсем жуть.        от «бандита», «хулигана» и «будущего преступника» сашу хором просили держаться подальше все, кому не лень: родители, учителя, бесчисленные подружки и даже бравые старшеклассники в красных галстуках. правильные ребята.        — у него же на лице написано: уголовник, — флюра габдулловна, тогда ещё стройная, но уже ворчливая, выплёвывает характеристику мальчишки брезгливо, недовольно. предвзято, — отец пьяница, обормот... болван, и этот туда же! не зря говорят, яблочко от яблони.        а «яблочко» после уроков саню во дворе поджидает с букетом бархатцев (если спросят, кто школьную клумбу обесчестил — вы ничего не видели, тс-с) и жвачкой «турбо».        — слышь, крылова, — свистит через всё поле, отворачивается быстро, лишь бы румянец спрятать, — это, ну, типа... на, — и цветы не то, что протягивает; отважно под нос суёт. — трудовик ругаться будет, — намекает на последствия вандализма сашка, а сама, улыбаясь смущённо, букет принимает, аккуратно перебирает пальчиками лепестки.        — нравятся? — красивые.       

       ***       

       первую валеркину драку саня видит накануне школьного чаепития. семён — ушастый надоедливый непоседа с последней парты — имеет неосторожность позвать крылову на танцы. а туркин первый предложил! просто не озвучил, побоялся застремался.        сашка разнимает двух сцепившихся щенков, кричит испуганно и совсем ничего не понимает: все дети такие жестокие? все мальчишки такие глупые?        — идиоты, — за языком крылова не следит, в отличии от успеваемости и моды, — оба. одна пойду.        разворачивается на каблучках и уходит горделиво; лишь спрятавшись за углом, наблюдает некоторое время — не за семёном, жертвой по закону жанра, а за валеркой, зачинщиком и инициатором.        переживает всё-таки.        «волнуется», — ловит взгляд туркин и всем видом показывает: не больно. совсем не больно!       

       ***       

       — я выгляжу как чушпан, — недовольно бурчит турбо, уставившись в собственное отражение. брюки, рубашка, пиджачок. и потрёпанные найки («ботинки не надену!»).        — выглядишь как человек, которому директор руку пожмёт, — саня самодовольно осматривает результат своих трудов и добавляет шёпотом, — а не отчислит. — фу, бля, — туркин морщится, оттягивая ворот рубашки, — лучше бы мусорнулся.        сашка закатывает глаза и тут же ловит на себе растерянный взгляд друга, полный наивной детской надежды:        — тебе правда это нравится? — если честно, я это по приколу. не думала, что ты согласишься.        турбо медленно поворачивается к крыловой и меняется в лице: злиться по-настоящему он умеет, конечно, но точно не на сашку; остаётся скорчить забавную гримасу и принять грозный вид: — ах, ты... — хочешь, я в следующий раз спортивки надену? — девчонка заливается звонким смехом, шутливо убегая и прячась от юного группировщика за столом-книжкой. — смотри у меня, на линейку в моих трениках пойдёшь.              

***

              — аль, пойдём на «пятак» сегодня? — у меня вокал, — сашка скучающе жмёт плечами. — после вокала? — на свиданку зовёшь? — сане четырнадцать, саня уже ловит взгляды парнишек и умело пользуется своими достоинствами — красивой улыбкой, мозгами и любовью ко всем видам иронии.        смущать турбо, очевидно влюблённого во все эти сашкины плюсы и минусы, быстро становится её главным увлечением.        валера краснеет и чешет затылок: — да там это, стрелка намечается, разъезд гасить будем. посмотришь! — туркин говорит с удовольствием и восторженным предвкушением. он, кажется, искренне считает насилие и массовые избиения чем-то зрелищным и подходящим под определение «романтики».        крылова кровь не уважает; если смотреть, то кино — про любовь там, про путешествия. или забугорные сериалы про беспечных подростков и передачи о природе.        — я уже смотрела «в мире животных» вчера, — ухмыляется саня, ускоряя шаг, — повторы не люблю. — о, я тоже смотрел! ты видела, та... погоди, — турбо обгоняет сашку и сурово хмурится, преграждая путь, — это мы, типа, животные? сашка смеётся.               

***

              та самая стрелка намечается к вечеру, в пять. турбо приходит (слово пацана дал). огребает нехило, но и сам умудряется отвесить пару смачных ребятам с разъезда.        уже к шести бежит с разбитой губой в сторону больницы. пробегает мимо машин с крестами, игнорирует вопли дежурных фельдшеров («пацан! помощь нужна?») и несётся дальше — к музыкалке.        на пороге аля прощается с преподавателем, машет рукой стайке одноклассниц с вокального и вприпрыжку спускается по ступенькам.        — успел, — выдыхает туркин. — успел, — улыбается крылова.        валера по всем канонам провожает сашу домой: несёт рюкзак, крепко держит за ладошку, пока та выполняет пируэты на краю бордюра, и внимательно слушает весёлую болтовню.        — вот кто тебя такого целовать будет, — непринуждённо бросает саня, указывая пальчиком на глубокую ссадину в уголке губ. самые глупые и безобидные вопросы задаются отнюдь не случайно; несмотря на юный возраст, девочка умело флиртует, раз за разом заставляя группировщика теряться и краснеть. не дурочка же.        — ты, — идёт в наступление валера, — будешь?