Приятно познакомиться

Ален ожидала, что её повезут прямиком в офис на допрос, но вместо этого внедорожник плавно свернул на парковку какого-то отеля. Вся территория, прилегающая к зданию, буквально кишела федералами. Несколько мужчин в штатском курили на тротуаре, стараясь при этом выглядеть максимально непримечательно и непринуждённо, тем не менее от одного их вида по коже пробежал неприятный холодок. Женщины, вальяжно загорающие у бассейна, тоже источали какую-то неявную настороженность. Единственным неоднозначным моментом была девушка у торгового автомата; чисто теоретически она могла оказаться случайным прохожим, но в последнее время Ален относилась ко всем с особым недоверием, поэтому так же причислила её к федералам. Когда машина остановилась, Ален перевела выжидательный взгляд на Браунинга. В ответ Браунинг вскинул палец, жестом привлекая к себе внимание, и предупредил: — У тебя двадцать минут, если, конечно, они не пошлют тебя раньше. Затем мы тебя забираем и ты развернуто отвечаешь на все наши вопросы. Я достаточно ясно выразился? — Они, — эхом повторила Ален. — Если они уже здесь, то где тогда автобус? — Если журналисты заметят его, они быстро смекнут что к чему, поэтому я заставил тренера отогнать машину. Спрашиваю ещё раз, я ясно выразился? — Нет, блять, солнечно, — буркнула Ален, накинув на голову капюшон, — вылезай уже. — Учитывая такое хамоватое отношение, я начинаю жалеть, что пошёл тебе навстречу, — недружелюбно отозвался Браунинг, но всё же вышел из машины. Они поднялись по шаткой пожарной лестнице на второй этаж. На общем балконе, прислонившись спиной к перилам и прижимая к уху мобильный, стояла немолодая женщина. Заметив их, она рукой перекинула волосы с одного плеча на другое и в ту же секунду прищёлкнула пальцами. Браунинг проводил Ален к нужной двери и постучал. Дверь приоткрылась всего на пару сантиметров, поэтому Ален не смогла толком ничего разглядеть, кроме мужского тела в стандартном форменном костюме. Человек, стоявший на страже, хмуро посмотрел на Ален, перед тем как перевести недовольный взгляд на Браунинга. — Не нравится мне эта идея. — Принято к сведению, — сухо кивнул Браунинг. — Пригляди за ней секунду, Курт. Отступив в сторону, Курт пошире приоткрыл дверь. Браунинг пронёсся мимо, на ходу звонко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. Даже оставаясь на общем балконе, Ален без труда могла разобрать каждое его слово. — Значит так, смотрите, у вас двадцать минут. Соблюдайте порядок, высказывайтесь по очереди, по одному. Курт, видимо, рассчитывал, что Лисы примут условия без каких-либо возражений, потому что он тут же опустил руку, позволив Ален пройти. Ему стоило выждать хотя бы пару лишних секунд, так как спорить начали практически сразу. — Двадцать минут? — громче всех негодующе выплюнула Дэн. — Да вы, блин, шутите. С чего вдруг... О господи… Она осеклась на полуслове, когда Ален показалась в дверях комнаты. Надлом в её голосе не был проявлением злости или презрения, скорее душевного облегчения, пришедшего на смену ужасу. — О боже, Алина, — уже тише повторила она, — ты в норме? Ален открыла было рот, но слова подвели её. Прошлой ночью она была уверена, что уже никогда не увидит их. Осознание того, что они рядом, что она всё-таки вернулась к ним, ложилось успокаивающим бальзамом на раны и ссадины, пусть даже Ален понимала, что вернулась она только для того, чтобы снова попрощаться. Она, наверное, просто умрёт, когда их время закончится и придётся уходить. Девушка задолжала им такое бесчисленное количество объяснений и извинений, что просто не знала, с чего начать. Всё, что она могла, это молча переводить взгляд с одного потрясённого лица на другое. Кевин казался абсолютно опустошённым и потерянным, а его шея потемнела от пары свежих, расцветающих синяков. Ники повержено ссутулился у подоконника. Элисон и Рене сидели на дальней кровати, обе уставшие, очевидно не выспавшиеся и тоже в синяках. Чернеющие пятна на предплечье Рейнольдс явно напоминали отпечатки чьих-то пальцев. Ален надеялась, что Элисон заставила этого дурака пожалеть о том, что он схватил её с такой силой, и о том, что он вообще её тронул. Или, возможно, об этом уже позаботилась Рене. Одна из рук Уокер была перевязана, а на другую наложили шину. Аарон сидел на той же кровати, и впервые за всё время он смотрел на Ален скорее с грустью, чем с ненавистью. Мэтт и Дэн стояли у ближайшей к двери кровати. Бойд сжал руку на плече Вайлдс до побелевших костяшек, словно пытаясь силой удержать её от нападения на Браунинга. Мэтту, к слову, нехило досталось во время стычки, пакеты со льдом были до сих пор примотаны к обеим рукам в местах ушибов. Его рубашка красовалась пыльными, грязными пятнами и местами была даже порвана. Сквозь прорехи просвечивали свежие синяки и ссадины. Эбби стояла между двумя кроватями, её открытая аптечка лежала прямо на одеялах около бедра Мэтта. Заметив Ален, она выронила из рук антисептик. Её губы дрогнули, но Ален не расслышала ни слова. Браунинг говорил, что все Лисы отделались незначительными повреждениями и ни один из них не попал в реанимацию. Но здесь их только семеро. Ваймак перегонял автобус. Значит, не хватает всего одного человека. Внутри неприятно похолодело. Вопрос вырвался сам, и Ален не смогла скрыть напряжения в голосе: — А где Энд… Позади, где-то в коридоре, раздался грохот, который ни с чем не перепутаешь. С таким звуком люди влетают в деревянное ограждение или, например, в дверь. Ален обернулась в ту секунду, когда Эндрю ворвался комнату с тренером, наступающим ему на пятки. Курт схватил Эндрю за предплечье, но был вынужден разжать хватку, когда Ваймак, не вписавшись, оттолкнул его плечом в стену. Только тогда Ален заметила тонкую цепь наручников, связывающую запястья Эндрю и Ваймака. В следующую секунду Браунинг уже отреагировал на вторжение, потянувшись к кобуре. Ален, не думая, вцепилась в предплечье агента обеими руками и из последних сил дёрнула его руку вниз. Она хотела просто остановить его или ненадолго вывести из равновесия, но обжигающая агония мгновенно прошила руки от кончиков пальцев к локтям. От боли потемнело в глазах. Она инстинктивно разжала пальцы и, согнувшись пополам, прижала кисти к животу, словно это могло как-то уменьшить жжение. Естественно, это не помогло, но желание защитить руки было абсолютно рефлекторным. — Не надо, — просипела Ален сквозь зубы. Или ей только показалось, что она сказала это. Из-за ревущего шума в ушах она не слышала даже самой себя. На заднюю часть шеи опустился знакомый вес руки – значит, она выиграла достаточно времени, чтобы Эндрю успел подойти. Ален не помнила, как закрыла глаза, но пришлось сделать усилие, чтобы снова открыть их. Она попыталась выпрямиться, однако Эндрю легко надавил ей на плечо и толкнул на колени. Ален опустилась без лишних возражений, продолжая прижимать кисти к животу. Руки болели так нестерпимо сильно, что она ожидала увидеть свежую кровь, проступающую на белых больничных бинтах. Но те, как ни странно, оставались чистыми. — Хватит, — потребовал тренер. В голосе Ваймака проскользнула нескрываемая враждебность, с которой он никогда в жизни не обращался ни к одному из своей команды. Видимо, Браунинг или Курт двинулись в сторону Эндрю, чтобы оттащить его подальше, пока он не навредил их главной и единственной свидетельнице. Либо федералы доверились тренеру, либо они физически не смогли обогнуть его, чтобы добраться до Миниярда. Что позволило Эндрю спокойно опуститься на колени перед Ален. Джинкс отняла руки от живота, перевернув их ладонями вверх, и только потом подняла взгляд. Выражение лица Эндрю оставалось обманчиво спокойным, в то время как его пальцы стиснули подбородок Ален стальной хваткой. Джинкс позволила ему рассматривать своё лицо, потому что это, в свою очередь, давало ей время изучить синяки, проступившие на лице Эндрю. Самым неприятным из них оказалась чёрная узкая полоса, ползущая через всю скулу к внутреннему углу правого глаза. От силы удара даже капилляры в глазу полопались, из-за чего половина склеры окрасилась в красный. Похоже на крайне неприятный удар локтем. — Тебе ведь могли и глаз выбить, — заметила Ален. — Столько лет дерёшься, а так и не научился защищаться? В ответ она получила только прямой тяжёлый взгляд. Затем Эндрю отпустил подбородок и стянул с неё капюшон. Скользнув пальцем по пересекающимся линиям лейкопластырей, удерживающим многочисленные повязки, Миньярд молча прикидывал, с чего лучше начать. Сперва он снял бинт с правой щеки, прикрывающий рваные порезы, оставленные ножом. Сосредоточенным взглядом окинув швы, он двинулся дальше. Когда Эндрю потянул пластыри на левой щеке, кожу нещадно защипало. Кожа вокруг ожогов всё ещё оставалась очень чувствительной и болезненной к любому натяжению. Стянув повязку, Эндрю так и замер с рукой в воздухе. Выражение его лица не изменилось, зато в плечах появилось новое заметное напряжение, которое не понравилось никому из присутствующих в комнате. Первые повязки Миниярд просто откидывал в сторону за ненадобностью, но эту он аккуратно опустил на пол у колена, не отводя взгляда от лица Ален. Учитывая, что девушка сидела спиной к комнате, Ваймак оказался единственным, кто сейчас мог оценить старания Лолы. Ален не смотрела на тренера, но сдавленный возглас – «господи, Алина» – подтвердил догадку, что выглядело её лицо так же плохо, как и ощущалось. Раздался скрип кровати, кто-то встал. Ваймак решительно взмахнул рукой, свободной от наручников, отгоняя одного из Лисов и приказывая всем остальным оставаться на местах: — Не надо. — По очереди, — сухо напомнил Браунинг. Миньярд поддел двумя пальцами нижнюю челюсть Джинкс, заставляя её повернуть голову. Ален послушно повернулась, молча позволяя ему рассматривать повреждения. Когда в конце концов Миньярд уронил руку, сжав пальцы на кромке футболки Ален, та рискнула поднять взгляд на лицо Эндрю. Сейчас в его глазах плескалась безжалостность и холодная ненависть, но по крайней мере он всё ещё не оттолкнул Ален. Это уже что-то значит. — Прости, — тихо сказала девушка. Сжав пальцы свободной руки в кулак, Эндрю отвёл руку назад, но так и не замахнулся. Девушка даже не дрогнула. Ален понимала, что удара не последовало вовсе не потому, что эта рука была прикована к кисти Ваймака; побледневшие пальцы Эндрю дрожали от усилия, с которым он сдерживался, чтобы не снести сейчас Ален голову. А Ален молчала, не желая своими словами воздействовать на принимаемое решение в ту или иную сторону. В конце концов Эндрю разжал кулак, позволив руке свободно повиснуть в дуге наручников. — Скажешь это ещё раз, и я убью тебя, — негромко пообещал Эндрю. — Это последнее предупреждение, — подал голос Курт, появившись из-за спины Ваймака. — Если ты не научишься держать себя в руках и вести себя… — То что? Что ты сделаешь, мудила? — с вызовом во взгляде вмешалась Ален. — То же самое касается и тебя, Ален, — напомнил Браунинг. — Это твоё второе предупреждение. Ещё одна ошибка, и всё это, — он махнул рукой, обозначая собравшихся в комнате, — закончится. Помни, что ты здесь только потому, что мы позволили тебе. Эндрю переместил центр тяжести, словно собираясь встать, и Ален поняла, что он собрался заткнуть Браунинга любыми подручными средствами. Она прекрасно знала, что лучше не трогать Эндрю в такие моменты, и всё же подалась вперёд, чтобы аккуратно взять его лицо в свои израненные, перевязанные ладони. Миниярд мог бы легко оттолкнуть её в сторону, но вместо этого он замер и после непродолжительной паузы сел обратно. Ален окинула его быстрым благодарным взглядом и снова направила бурлящее негодование на Браунинга. — Не пытайся обмануть лжеца, — коротко осадила агента Ален. — Мы оба знаем, что я здесь потому, что без меня у вас ничего нет. Кучка мёртвых тел не поможет вам закрыть дело или проследить денежный след ведущий к торговле людьми. И я уже говорила, чего вам будет стоить моё сотрудничество. Поэтому сними уже наручники с Эндрю, убери своего человека и перестань, сука, тратить мои двадцать минут на свои тупые, бесполезные понты. Последовавшее за этим молчание было напряжённым. Браунинг молча взвешивал все возможные варианты или, по крайней мере, пытался выглядеть так, словно всерьёз задумался. Ален уже знала, чем всё закончится. Если ФБР без лишних вопросов пустило Хэтвортов в страну, значит, они уже отчаялись решить этот вопрос самостоятельно. На данный момент никто не мог юридически доказать, что именно Альян продал дочь Тэцудзи, и что он убил Мэри. И здесь не надо быть умнейшим из агентов, чтобы понять, что федералам нужно что-то типо Ален, чтобы доказать это. Наконец Браунинг жестом дал разрешение. Покраснев от злости, Курт достал из кармана ключи. Ваймак развернулся вполоборота, чтобы упростить задачу агенту. Эндрю не смотрел на то, как снимали наручники, просто пошевелил пальцами, нормализуя кровообращение, и опустил руку на бедро. Браунинг увёл Курта с собой к входной двери, но на балкон они так и не вышли, оставшись внутри номера. Всем своим видом излучая недовольство и недоверие, Браунинг многозначительно взглянул на наручные часы, но Ален было плевать. Убедившись, что федералы больше не станут помехой, Ален снова сосредоточила всё внимание на Эндрю. — По крайней мере твой сложный характер не оказался очередной ложью, — заметил Миньярд. — Я правда собиралась рассказать тебе. — Перестань мне врать. — Я не вру. Я бы рассказала всё ещё вчера, но они пришли в нашу раздевалку. — Они это кто? — заинтересовался Браунинг. Ален тут же перешла на немецкий. Она была уверена, что этим грязным трюком заработала очередной недовольный взгляд Браунинга, однако не стала отводить глаз от Эндрю, чтобы удостовериться в этом. — Вчера за нами пришли не охранники. И они пришли не за нами, а конкретно за мной. Они бы не пожалели никого из вас, чтобы вытащить меня оттуда. Моё молчание должно было защитить вас, — Ален всё ещё держала руки у лица Эндрю. Легко коснувшись синяка под глазом, она продолжила: — Я не знала, что они устроят это побоище. — Что я говорил тебе про игру в мученицу? — Ты сказал, что меня об этом никто не просит, — вспомнила Ален — Но ты не говорил мне не делать этого. — Это подразумевалось. — Я же глупая, помнишь? Мне нужно объяснять такие вещи по слогам. — Заткнись. — Неужели я уже на девяносто четырёх процентах? — Уже на сотне, — отозвался Эндрю. — Что случилось с твоим лицом? Ты белая. Ален сглотнула ком в горле, пытаясь подавить накатившую тошноту: — Искупалась в кислоте. В следующую секунду Ален вздрогнула от нечеловеческого звука, который издал Ники. Скрип матраса заглушил сдавленное ругательство Аарона. Ален обернулась без задней мысли просто потому, что хотела понять, кто к ним приближается. Аарон соскользнул с кровати и подошёл к Ники. Обернуться значило показать всем остальным свой ожог. Кевин резво отшатнулся назад, впечатавшись спиной в стену. Он вскинул руку к своей татуировке, словно защищая её. Наверное, пытался представить реакцию Рико на подобную вольность. На этот раз Дэн пришлось удерживать Мэтта на месте. Её костяшки казались совсем белыми на фоне его тёмной футболки, а сама Уайлдс отвернула голову в сторону. Мэтт попытался встать, но через секунду сдался и сдавленно просипел: — Господи боже, Алина. Что они, блять, с тобой делали? Какое-то время Эбби старалась держаться на расстоянии, но потом её терпение окончательно иссякло. С широко раскрытыми глазами, потрясённая, словно сама не своя, она медленно обогнула кровать. Едва она дошла до угла, Эндрю понял её намерения. Взяв Ален за подбородок, он развернул её лицом к себе, а затем впился в Эбби тяжёлым взглядом, остановив её на месте. — Отойди от нас, — тихо потребовал Миниярд. — Эндрю, — успокаивающе осторожно заговорила Эбби. — Ей больно, она ранена. Позволь мне осмотреть её. — Не заставляй меня повторять дважды, не успеешь даже пожалеть об этом. Ален никогда раньше не слышала от него такого убийственного тона. Волосы встали дыбом, но в то же время слова Эндрю приносили непонятное облегчение. Это из-за неё самоконтроль Эндрю трещит по швам, это только ради неё. И вся бездонная ярость Эндрю никогда не навредит самой Ален. Это осознание просто переворачивало мир. Ален легко потянула Эндрю за волосы, стараясь вернуть внимание к себе. Проигнорировав первые две попытки, Миньярд наконец перевёл на неё взгляд. — Эбби, я только из больницы, — пояснила Ален, не отводя взгляда от Эндрю. — Я чувствую себя настолько хорошо, насколько вообще могу сейчас себя чувствовать. — Алина, — снова попыталась Эбби. — Не надо, — настояла Ален. Она не слышала, как женщина отошла, но почувствовала это, когда пальцы Эндрю на подбородке немного расслабились. Оставив одну руку в волосах Миньярда, она медленно опустила другую и тихо спросила на немецком: — Они уже рассказали тебе, кто я? — Им не пришлось. Я буквально выдавил все ответы из Кевина. — Проигнорировав поражённый взгляд Ален, он продолжил: — Выяснилось, что ты всё-таки не была сиротой. И где сейчас тот, на кого ты работала? — Я убила его, — как-то отстранённо призналась Ален. Пересекая опасную черту, она медленно опустила руку, прижав два пальца к груди Эндрю. В паре сантиметров над сердцем. Свежее воспоминание пробирало до костей, Ален не смогла сдержать внутреннюю дрожь. — Всю свою жизнь я мечтала, чтобы он умер, и думала, что этого никогда не случится. Он казался неуязвимым. Не могу поверить, что всё закончилось так просто. — Закончилось ли? — уточнил Эндрю. — Кевин рассказал нам, кем ты была и кто стоит выше. Федералы точно не понимали, о чём сейчас идёт речь, но имена собственные звучат одинаково на всех языках. Ален была рада, что Эндрю оказался достаточно умён, чтобы не произносить имя Морияма вслух. — Дядя говорил, что он попытается наладить ситуацию и установить временное перемирие. Не знаю, достаточно ли он силён, чтобы связываться с этим человеком, но уверена, что он не стал бы рисковать без веских оснований и минимальной уверенности в успехе. Пообещай мне, что никто не расскажет об этом ФБР. — Никто не сказал им ни слова с тех пор, как они заявили, что мы больше не увидимся. Сердце глухо ёкнуло. Тепло, зародившееся где-то в груди, казалось странным сочетанием искренней благодарности и стыда. Она попыталась заговорить, но пришлось откашляться, прежде чем она попробовала снова. — Но почему? Всё это время я только и делала, что врала им. Я спокойно и осознанно подвергнула всех опасности лишь бы подольше задержаться здесь. И вчера они пострадали тоже из-за меня. Почему сейчас они меня защищают? — Ты Лиса, — сказал Эндрю так, словно всё было настолько просто. Хотя, возможно, всё действительно было так просто. Ален уронила взгляд в пол, дёрнула уголком рта, пытаясь обрести спокойствие и равновесие, которое сейчас утекало словно вода сквозь пальцы. В следующую секунду она едва ли узнала свой собственный голос: — Эндрю, они хотят забрать меня. Они хотят записать меня в программу защиты свидетелей, чтобы люди свыше не смогли мне навредить. Я не хочу… — она замялась, осознав, насколько несправедливо и эгоистично это звучит. — Но если ты скажешь мне уйти, я уйду. — Тебе не надо уходить, — сказал Эндрю. Те же слова, то же обещание, которое он уже давал ей несколько месяцев назад. На этот раз Миньярд заговорил по-английски, и Ален поняла зачем, только когда услышала продолжение фразы. Эндрю втягивал остальных Лисов в этот бой. — Ты остаёшься с нами. Они не смогут забрать тебя. — Забрать её? — эхом повторила Дэн. — Куда забрать? — Мы говорим об отъезде на какой-то допрос или забрать, типа, навсегда? — требовательно уточнил Мэтт. — И то, и другое, — отозвался Браунинг. — Но вы не можете забрать её, — запротестовал Ники. — Она уже наша. — Когда заинтересованные люди узнают о том, что она жива, они обязательно придут за ней, — пояснил Браунинг. — Ей здесь небезопасно, и, пока она рядом, вам тоже грозит большая опасность. Будет лучше для всех, если она просто исчезнет. И Лисы понимали это лучше, чем агент Браунинг мог себе представить. Кевин рассказал им о союзе между Джинкс и Морияма. Благодаря Кевину они целый год прожили, наблюдая за сумасшедшей жестокостью Рико, поэтому сейчас оказались абсолютно не впечатлены подобными предупреждениями. — Какую часть фразы «и-ди-те на-хер» надо повторить так, чтобы вы поняли? — уточнила Элисон. — Мы все здесь совершеннолетние, — подтвердил Мэтт. — И мы приняли решение. Если только сама Алина не хочет поехать с вами, верните её нам сразу после допроса. — Алины вообще не существует, это купленное имя, погибшей ранее некой девушки, — раздражённо заявил Браунинг, утомившись от подобного своенравия и полной неосведомлённости. — Это просто прикрытие, которое позволяло Ален уклоняться от властей. Пришло время отпустить её. — Алина, Ален – да какая к чёрту разница, — вспылил Ники. — Она наша, и мы вам её не отдадим. Нам что, надо проголосовать или типа того? Держу пари, решение будет единогласным. — Тренер Ваймак, постарайтесь образумить свою команду, — попросил Браунинг. — Алина, — позвал Ваймак, и Ален подняла взгляд, переведя его за спину Эндрю. Сейчас тренер выглядел так, как когда пытался помочь ей собраться после рождественских событий. Это был взгляд человека, постаревшего из-за личных драм в жизни его игроков; взгляд человека, который всегда прикроет спину, несмотря на то, чего это будет ему стоить. Ален винила себя за то, что в очередной раз стала причиной подобного взгляда, и в то же время ощущала бесконечное спокойствие и уверенность от такой решительной поддержки Ваймака. — Скажи мне. Чего хочешь ты? Ален сглотнула тяжёлый, неожиданный ком в горле. Слова выходили рвано, как-то скомканно. Всем пришлось замолчать, чтобы понять, что она говорит: — Я хочу… Я знаю, мне не следует оставаться, но я не могу… Я не хочу терять всё это. Не хочу потерять вас. Не хочу быть Ален. Быть просто Алиной столько, сколько вообще получится. — Хорошо, — кивнул Ваймак. — А то пришлось бы убить кучу времени, пытаясь поменять твою фамилию на «Джинкс» на спине толстовки. Браунинг устало потёр виски. — Можно вас на пару слов? — По поводу? — Для начала – по поводу вашей опрометчивой готовности подвергнуть опасности всю команду. — Отказ от Алины идёт вразрез со всеми нашими принципами, — отрезал Ваймак. — И я могу спорить с вами до посинения, но только не в отведённое Алине время. Это просто несправедливо. По отношению ко всем им. Эндрю потянул Ален за край футболки и быстро шепнул на немецком: — Избавься от них, пока я не попереубивал их. — Но им нужны ответы, — напомнила Ален. — Им не удавалось выдвинуть обвинения против Тэцудзи и Альяна при их жизни. Но они надеются, что их отсутствие и моё присутствие помогут им начать распутывать весь клубок. Я собираюсь рассказать им правду, столько, сколько смогу, чтобы не втянуть в это дядю. Хочешь поехать со мной и послушать? Это та история, которую я должна была рассказать тебе ещё несколько месяцев назад. — Мне придётся поехать, — согласился Эндрю. — Я не верю, что они вернут тебя. Миньярд отпустил её и встал на ноги. Ален поднялась без посторонней помощи, после чего перевела взгляд на Ваймака. — Простите меня, — сказала она на английском. — Я должна была рассказать вам, но не смогла. — Не заморачивайся сейчас об этом, — отозвался тренер. — Двадцати минут явно недостаточно для такого разговора. Мы можем обсудить это на обратном пути в универ, верно? — Конечно, — согласилась Ален. — Обещаю. Но сперва я должна поговорить с ними. — Тогда езжай, — подала голос Дэниэль. Когда Ален обернулась к ней, она уточнила: — Только возвращайся к нам сразу как закончите, ладно? И мы вместе со всем разберёмся. Как команда. — Как семья, — попытался улыбнуться Ники. Улыбка вышла совсем слабой, но обнадёживающей. Происходящее казалось сплошным жестоким сном, какой-то больной мечтой. Их прощение буквально выжигало изнутри; исцеление и проклятие одновременно. Она не заслуживала ни этой дружбы, ни их доверия. И, наверное, никогда не сможет отплатить им за то, как они сплотились ради неё. Но она попытается или будет пытаться столько, сколько времени у неё вообще осталось. Теперь, когда к делу подключился Стюарт, Тэцудзи не стало, а сама Ален по-прежнему оставалась проблемой. — Спасибо, — наконец сказала она. Элисон отмахнулась от благодарности с лёгкостью, которая никак не сочеталась с напряжением, читавшимся в её чертах лица. — Что ты, это тебе спасибо. Ты только что закрыла нам три потрясающие ставки и подарила мне в общей сложности пятьсот баксов. — Она поймала её взгляд и продолжила: — А на обратном пути я бы лучше послушала, как и когда у вас всё так закрутилось-завертелось. Всяко интереснее, чем эти ужасы. Взгляд Аарона метнулся между Ален и Элисон и остановился на Эндрю. Он ждал, что кто-либо опровергнет слова Рейнольдс, и, когда никто ничего не сказал, заметно помрачнел. Ники открыл рот, закрыл его и поражённо уставился на Ален. Удивительно, но Кевин вообще не отреагировал на новость. Ален так замучилась, что сейчас не нашла в себе сил на пояснение или ответ. Вместо этого она перевела взгляд на Эндрю и спросила: — Готов? — Жду только тебя, — уточнил Миниярд. — Его не приглашали, — напомнил Браунинг. — Поверьте мне, — тут же вмешался Ваймак, — всё пройдёт значительно проще, если вы возьмёте их обоих. Браунинг окинул их недовольным, оценивающим взглядом и коротко кинул: — Идём. Тренер отшагнул к стене, чтобы пропустить их к выходу, и, когда Ален открыла дверь, добавил:— Мы вас ждём. Столько, сколько потребуется Алина. Благодарно кивнув, Джинкс вышла на общий балкон. Они с Эндрю спустились по лестнице следом за Браунингом и залезли на заднее сидение автомобиля. Браунинг сел впереди, раздражённо захлопнув за собой дверь. Ален проводила взглядом отель, быстро исчезнувший из виду, и, обернувшись к Эндрю, спросила на немецком: — Я правда могу снова быть Алиной? — Я предлагал остаться Алине, — отрезал Миньярд. — Похорони Ален в своём доме, где-нибудь по соседству с её Хозяином. Джинкс перевела взгляд за окно, пытаясь представить, возможно ли это. Она понимала, что в каком-то смысле никогда не сможет перестать быть Ален. Даже если Стюарту удастся заключить перемирие с Морияма старшим, тот будет знать и помнить, что девушка, представляющая секретное оружие, ещё жива. И она навсегда останется для него непредсказуемой угрозой. Мысль об этом была устрашающей и неприятной, поэтому Ален постаралась отвлечься, перевернув кисть и изучающим взглядом скользнув по ладони. Она представила на коже силуэт ключа, проследив его линии перевязанным пальцем. — Алина Алья Джостен, — тихо пробормотала Алина, словно просыпаясь после долгого кошмара. *** Алина понимала, что разговор с ФБР будет не из лёгких, но не представляла, что это будет настолько тяжело. Остаток субботы и всё воскресенье она провела у них в офисе, сидя в душном кабинете. Их с Эндрю разделили лишь один раз, когда пришло время обработать раны и сменить бинты на новые. С тех пор они больше не расходились. Агенты приносили еду, чтобы им не приходилось покидать здание, сопровождали Джостен в уборную и по дороге обратно, а также установили пару раскладушек, чтобы Эндрю с Алиной могли спать под наблюдением доблестных стражей правопорядка. В замен на их спорное гостеприимство Алина рассказала им всё. Они начали с телефонного звонка Лолы, детально разобрали убийство, и Алина попыталась выудить из памяти все лица и имена, которые только успела запомнить. Потому что информация о тех, кто погиб, и о тех, кто выжил, считалась одинаково ценной. Ни Ромеро, ни Джексона в доме тогда не было. После этого последовала череда вопросов о детстве Алины и тех ужасах, которые сопровождали этот период жизни. Впрочем, девушка всё же обходила тему Рико стороной. После того как ФБР разобрало её память на кусочки и волокна, заставляя вспомнить всех подчиненных Тэцудзи и его многочисленные преступления, они переключились на то, где и как Алина жила в течение пяти лет между побегом и Милпортом. Джостен шаг за шагом рассказывала им о своих псевдонимах и местах обитания, но отказывалась выдавать людей, помогавших в то время матери. Она спокойно списывала подобные пробелы в памяти на юный возраст, побочный эффект таблеток и непонимание происходящего. После двадцати попыток перефразировать вопросы и выдавить из неё хоть какую-то информацию, агенты наконец сдались. Алина рассказала им, где они сталкивались с людьми Морияма, где она встречала их случайно, и закончила подробным рассказом о смерти матери. Они должны были осознавать, какую роль Хэтворты играли во всей этой истории, однако, когда речь заходила об этом, разговоры становились всё более уклончивыми. ФБР не могло признать те сделки, которые они заключали с преступниками даже ради великого блага, а Джостен никак не могла вывести их на чистую воду. Вместо этого агенты фокусировались на воспоминаниях Алины о Стюарте из детства. Джостен не могла рассказывать многого, но того, что она озвучила, хватило, чтобы изменить к себе отношение нескольких федералов. До этого разговора они смотрели на неё и видели только убийцу. Выяснив, что маленькая девочка выбрала трудную жизнь в бегах, пусть и под покровительством другой криминальной группировки, лишь бы не оставаться с этими монстрами, агенты взглянули на неё по-новому. В воскресенье ей дважды предлагали записаться в программу защиты свидетелей, и оба раза она отказалась. Она дала им всю необходимую информацию для возбуждения уголовного дела и согласилась прийти на опознание или дать повторные показания, если им удастся задержать кого-то из людей Морияма. А до тех пор она хотела, чтобы её просто оставили в покое. Если ФБР всё-таки запишет её в программу защиты свидетелей против воли, Алина просто сбежит и вернётся обратно в Пальметто. Эндрю подтвердил, что Лисы не дадут Алине бесследно исчезнуть. Они поднимут шумиху, подключат прессу и будут упорствовать до тех пор, пока Алина наконец не отыщется. Агенты в один голос повторяли, что это бессмысленный безрассудный эгоизм, но Алина с Эндрю продолжали стоять на своём. Алина не верила, что они выиграли до тех пор, пока Браунинг не кинул стопку бумаг перед ней на стол. Первый лист был официальным заявлением на смену имени, второе и третье – готовым паспортом и водительским удостоверением. Последней бумагой оказалось прошение о переиздании карты социального обеспечения под новым именем. Фотография Алины, которую та лишь смутно распознала, крепилась скрепкой к верхнему краю второго заявления; снимок, который Ваймак сделал ещё прошлым летом для школьного досье. Там, на фото, у неё тёмно-каштановые волосы, карие глаза, а на скуле ещё не проступает татуировка Рико. Сами заявления были уже наполовину заполнены. В документах её естественный цвет глаз значился как зелёный. Похоже, они просто сожмут фотографию до таких масштабов, что никто не сможет разобрать это несоответствие. Она настолько увлеклась изучением фотографии, что даже не сразу поняла ценность того, что ей предлагают. В верхней части листа стояло имя: Алина Джостен. Оставалось только подписать. — Считай это личным контрактом с нами, — пояснил Браунинг извечно недовольным тоном. Поймав взгляд Алины, он продолжил: — Как только ты подпишешь это, мы запустим процесс внедрения Алины Джостен как на данный момент живущей, полноправной гражданки. Это значит, что ты больше не должна убегать и можешь попасть под уголовное преследование за использование поддельных документов. Ты останешься Алиной Джостен до конца жизни. Ты не сможешь передумать. Если ты закажешь чашечку латте, представившись другим именем, будут серьёзные последствия. — Ручку, — сказала Алина, протягивая руку. Браунинг не двинулся с места, и Алина требовательно повторила ещё раз: — Я поняла. Дайте мне уже ручку, я подпишу. Браунинг запустил её по поверхности стола. Эндрю перехватил ручку прежде, чем она соскользнула с края, и передал Алине. Джостен быстро проставила подписи во всех нужных полях и вернула документы. Спихнув их коллеге, Браунинг уставился на стол, плотно заваленный другими бумагами. — Думаю, мы закончили, — наконец сказал Браунинг. — Если появятся дополнительные вопросы, мы дадим знать. — Не сомневаюсь, — согласилась Алина, поднимаясь на ноги и потягиваясь. Конференц-зал, в котором они провели последние несколько часов, был странным местом без окон. Часы на стене показывали половину десятого. Они просидели здесь почти тринадцать часов. День и так тянулся неимоверно долго, но, осознав реальное количество убитого времени, Алина почувствовала себя ещё более уставшей и разбитой, чем раньше. Зевнув, она аккуратно потёрла глаза тыльной стороной руки. — Стетсон вас подбросит, — сказал Браунинг, когда Алина опустила руки. Стетсон был хмурым немолодым мужчиной, с которым они периодически пересекались в течение дня. Алина была рада, что их подвезёт не Браунинг, а Стетсон, потому что, в отличие от первого, второй за всё время не сказал им ни слова. Кажется, даже окончание этого бесконечного допроса не послужило достаточным поводом, чтобы нарушить установившееся между ними молчание. Он встретил их взглядом и проводил к машине. Сев вместе с Эндрю на заднее сидение, Алина принялась ковырять пластыри на лице. Когда Миниярд заметил, чем она занимается, тут же отвесил безболезненный подзатыльник, полностью проигнорировав недовольный взгляд в ответ. Стетсон проводил их наверх, в гостиничный номер, где выяснилось, что за время их отсутствия Лисы успели разбрестись кто-куда. Необходимость ночёвки означала, что нужно было выкупить достаточное количество номеров, чтобы всех разместить. В этой комнате стояло всего две кровати, которые заняли Ваймак и Эбби. Тренер окинул Алину и Эндрю взглядом, а затем посмотрел на Стетсона. — Подбросите меня до автобуса? — уточнил он. Получив кивок в ответ, Ваймак махнул Эндрю и Алине, чтобы те устраивались поудобнее и сказал: — Скоро вернусь. А пока решайте, останемся или сразу поедем. Уходя тренер прикрыл за собой дверь. Алина прислушалась к стихающему звуку шагов, спускающихся вниз по лестнице, затем заперла дверь на замок и на всякий случай накинула цепочку. Эбби сидела по середине кровати. Когда та отвернулась от двери, женщина протянула к ней обе руки. — Позволь мне осмотреть тебя. Алина не могла перебраться к ней через кровать, не используя руки, поэтому стянула ногами обувь и встала прямо на матрас. Она сделала пару неустойчивых шагов по направлению к Эбби и села раньше, чем успела потерять равновесие. Матрас прогнулся, когда Эндрю расположился рядом, где-то за спиной. Алина положила на доступное место пакет с антибиотиками, которые ей выписали в больнице, на случай, если они понадобятся Эбби. Но выездная аптечка Лисов была и так хорошо укомплектована и стояла прямо на тумбе около кровати. Переставив свою аптечку поближе, Эбби потянулась к бинтам на лице Алины. Она работала в полной тишине. Ей и не надо было ничего говорить, выражение её лица говорило само за себя. Закончив с её щеками, она пошла дальше. Когда Эбби принялась снимать повязки с правой руки, Эндрю подался поближе, чтобы оценить повреждения, которые он ещё не успел увидеть. Алина старалась не смотреть на них, фокусируя всё внимание только на Эбби. В её глазах читалась горечь и искреннее возмущение, но она сохраняла стоическое молчание только до тех пор, пока не рассмотрела руку. — Господи, Алина, — тяжело сглотнув, пробормотала она. И в этот момент Алина опустила взгляд. Кожа плотно исполосована параллельными линиями, которые успели опухнуть и почернеть от проступившей запёкшейся крови. Они были не слишком глубокими, поэтому здесь швы не понадобились. В промежутках между линиями виднелись небольшие идеально круглые ожоги, ползущие от самых локтей и до запястий. Она успела сильно содрать кожу на запястьях, когда вырывалась из наручников, и эти ссадины ещё не начали затягиваться, оставаясь влажными. Рядом со шрамами, оставленными Рико, теперь красовались мелкие порезы. Чернеющие синяки толстой полосой тянулись от запястья к большому пальцу. Обожжённым костяшкам досталось сильнее всего, Алине пришлось подвигать пальцами, чтобы удостовериться в их работоспособности. На мгновение она снова вернулась в тот вечер, в машину, где Лола прижимала нож к её щеке. И откуда ей некуда было бежать, разве что к матери в сырую землю. Алина не поняла, как выдала себя, но уже через секунду рука Эндрю неожиданно опустилась на заднюю часть шеи. Миньярд подтолкнул её вперёд, заставляя согнуться и опустить голову вниз. Алина пыталась дышать, но грудная клетка, потяжелевшая словно туго перевязанная чем-то, поддавалась с трудом и, казалось, вот-вот лопнет от давления. — Всё позади, всё закончилось, — успокаивающе напомнила Эбби, мягко проводя пальцами по волосам. — Всё кончено. С тобой всё будет хорошо. Мы рядом. Алина дышала быстро и неглубоко, слишком мало воздуха, чтобы дойти до лёгких, слишком резко, чтобы улучшить самочувствие. Она снова согнула пальцы, затем сжала их крепче, понимая, что лопает образовавшуюся корочку, зная, что натягивает обожжённую кожу, которую так старательно пыталась залечить. Она хотела почувствовать, что всё ещё может держать хватку. Ей нужно было убедиться, что Тэцудзи и Рико проиграли – она смогла пережить это и вернётся на поле как Алина Джостен. На мгновение эта однобокая мысль помогла ей вернуть рассыпающийся самоконтроль, и в эту секунду она была рада, что у неё не хватает дыхания, чтобы засмеяться. Этот смех прозвучал бы нездорово. — Прекрати, — коротко бросил Эндрю, словно это действительно было так просто. Было непросто, но странная смесь злости и раздражения добавила в этот приступ икоту, которая нарушила цикл непонятных вдохов и вдохов и позволила по-настоящему глубоко вдохнуть. Она сделала ещё один глубокий вдох и ещё один, только уже помедленнее. Спустя пару таких вдохов и выдохов Алина по-прежнему ощущала внутреннюю дрожь, но самый тяжёлый момент миновал. Сейчас всё нормально, она в безопасности несмотря на то, что минуту назад была на грани жёсткого срыва. Вялость неожиданно охватила тело, Эндрю притянул её обратно, снова усадив в вертикальное положение. Смотреть на него было приятнее и безопаснее, чем на повреждения, поэтому Алина сфокусировала взгляд на профиле Эндрю, позволив Эбби доделать свою работу. Она практически закончила со второй рукой, когда вернулся Ваймак. Эндрю встал, чтобы открыть ему дверь, и снова вернулся на своё место. Ваймак замер между кроватями, оценивающим взглядом засмотревшись на травмы. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд полуприкрытых глаз потемнел. Алина легко узнавала состояние холодной, тихой злости в чертах взрослых. Алина сжала кулак в качестве обещания, в качестве демонстрации того, что она в норме и сможет вернуться на поле. Это никак не помогло уменьшить напряжение, поселившееся в плечах Ваймака. — На ночь остаёмся здесь? — спросил тренер. — Я ненавижу это место, — отозвалась Алина. — Мы можем уехать? Кивнув, Ваймак перевёл взгляд на Эбби: — Сколько тебе ещё нужно времени? — Минут десять, — прикинула Эбби. — К тому времени как все соберутся, точно закончим. — Тогда пойду собирать ребят, — сказал Ваймак и перевёл взгляд на Алину. — Они не будут мучить тебя в дороге. — Но я пообещала им ответы, — напомнила Алина. — Автобус – не место для таких разговоров. Два ряда от твоего кресла – и они уже тебя не услышат. Переговорить в раздевалке намного проще. Поспите по дороге на стадион, а потом ты сможешь нормально всё им рассказать в спокойной, знакомой обстановке. — Мой ключ на комоде, — напомнила Эбби. Ваймак подцепил ключ, взял стопку документов и ушёл собирать Лисов. Закончив промывать раны, Эбби наложила новые бинты, а затем Алина и Эндрю ждали, пока она перепакует аптечку. — Пигмент твоей кожи... что это было? — спросила медик, не смотря на девушку. — Хлористоводородная кислота. Мне сказали я счастливица, потому, что у меня четвёртая группа крови или типа того, — ответила Алина. — Тебе действительно повезло, — пробормотала женщина. — А это... не пропадёт? Как думаете? — Полагаю, что нет. Но хорошая новость состоит в том, что пигментация твоей кожи распространилась одинаково по всему твоему телу. Прежде чем отдать ей свои медикаменты, Алина закинулась парочкой обезболивающих в дорогу. Сюда они приехали почти без багажа, только то, что нужно было для игры в Нью-Йорке, но Алина всё равно перепроверила все ящики, перед тем как покинуть комнату. Автобус уже ждал их на парковке – дверь открыта, верхний свет включён. Когда они подошли, Мэтт как раз закидывал последнюю сумку в грузовой отсек. — Я оставила свои вещи в Нью-Йорке, — призналась Алина. — Эндрю нашёл их, пока мы искали тебя, — отозвалась Эбби. — Когда полиция всех разогнала, сумку оттащило аж к четвёртому входу. Вещи немного потрепало, но по крайней мере всё на месте. Мэтт захлопнул дверь багажника, подёргал ручки, убедившись в надёжности замков, и окинул Алину взглядом с ног до головы: — Тренер пообещал нас поклясться, что мы не будем трогать в тебя в дороге, но… ты в норме? — Абсолютно точно честное нет, — ответила Алина. — Но когда-нибудь обязательно буду. Когда она зашла в автобус, выяснилось, что все Лисы сидят по одному. Обычно оставался большой промежуток между старшекурсниками и группой Эндрю, однако сегодня Ники, Аарон и Кевин расселись сразу за остальными. Алина забралась бы на сиденье позади Дэя, если бы Эндрю не направился на своё обычное место в самом конце автобуса. Поэтому Алина пошла за ним и села перед Эндрю, оставив несколько свободных кресел между ними и остальной командой. Из-за ран на лице она никак не могла удобно усесться. Приходилось спать, прислонившись спиной к спинке кресла, но длины сиденья не хватало, чтобы удобно разместиться и растянуться. Мысли, безостановочно крутившиеся в голове, тоже не способствовали нормальному сну, однако пару раз ей всё же удавалось задремать. Такие обрывки сна приносили больше вреда, чем пользы, но были лучше, чем совсем ничего. Когда Ваймак остановился на знакомой заправке, Алина поняла, что они уже подъезжают. Потребовалось целых три Лисы, чтобы принести кофе на всех, однако стаканчики они так и не раздали. Через пару минут из-за горизонта показалась Лисья нора, и этот вид послал необходимую вспышку облегчения. Алина скользнула костяшками перевязанных пальцев по холодному окну. — Алина Джостен, — тихо прошептала она. — Тринадцатый номер, нападающая основного состава Лисов. Даже если Морияма старший отвергнет предложение о перемирии Стюарта и придёт за ней, процесс уже начался. Алина Джостен стала частью государственной системы, реальным человеком. Она не умрёт ложью. Тренер заглушил двигатель, и Алина с трудом села. Лисы уже высыпались из автобуса, чтобы разобрать экипировку. Джостен попыталась найти свою сумку и обнаружила её на плече у Мэтта. Тогда она попыталась взять у Дэн поднос с кофе, но та только многозначительно посмотрела на её перевязанные кисти, молчаливо проигнорировав предложение о помощи. Они вошли внутрь и быстро разместились в зоне отдыха. Дэн, Рене и Элисон раздали всем по стаканчику кофе. Ваймак притащил огромный пакет, набитый разными закусками: всем, начиная с сахарных пончиков в индивидуальной упаковке и заканчивая простыми магазинными чипсами. Он выпотрошил содержимое на стол, чтобы каждый мог дотянуться. Выудив из этой огромной кучи низкокалорийный батончик, Ники передал его Алине. Джостен попробовала разорвать обёртку и тут же зашипела сквозь зубы, почувствовав резкую боль в костяшках. Эндрю забрал её батончик, открыл одним коротким движением и всучил обратно в ждущие руки. Кевин подался вперёд, выглянув из-за Эндрю и вперившись долгим взглядом в Алину, а затем негромко, но быстро заговорил на французском: — Нам надо поговорить об этом. — Этим мы сейчас и займёмся. — Об этом, — уточнил Дэй, коснувшись пальцами татуировки. — Не сейчас, — отрезала Алина. — Позже. — Алина. — Я сказала «не сейчас». Эндрю не понимал их, зато отлично расслышал тон Алины. Он положил руку на плечо Кевина и отпихнул его назад в первоначальное положение. Дэй хлопнул ртом, видимо, собравшись высказать своё негодование, а затем опомнился, потёр рукой синяки на шее и отвернулся. Ваймак сел последним, и всеобщее внимание неожиданно сфокусировалось на Алине. Она окинула взглядом присутствующих и неуверенно призналась: — Я даже не знаю, с чего начать. — Может быть, с самого начала, — предложила Дэн. — Тогда, — Алина нашла глазами на столе свою резинку для волос, оставленную здесь ещё до своего похищения. Взяв её в руки, девушка принялась приглаживать свои волосы, заплетая пучок на затылке. Это было сделано для того, чтобы продемонстрировать татуировку на задней стороне шеи с цифрой один. — Будем знакомы. Моё прошлое имя: Ален Алья Джинкс, я была защитницей команды Воронов, и одной из тройки «детей экси». Приятно познакомиться. Девушка повернулась головой к стене, чтобы все могли узреть татуировку, доказывающую правдивость её слов и что Алина и Ален — это один человек. Лисы почти не интересовались её семьёй, скорее самой Алиной. И им не нужны были те подробности, которые приходилось рассказывать в ФБР. Кевин уже рассказал им часть истории по пути из Нью-Йорка в Мерилэнд, и Алина понятия не имела, что Дэй рассказывал. Сейчас Алина наверняка повторялась, но её никто не останавливал. Она рассказала, кем она работала и для чего ей нужно было прикрытие. Призналась им о внезапном решении матери пуститься в бега. О страшных пяти годах постоянных переездов с места на место и о том задании, ввиду которого надо было убрать Кевина, невыполнение его закончилось смертью матери. Она объяснила им, почему рискнула всем, чтобы попасть сюда, и каким трагическим открытием стало осознание того, что Вороны переходят в их округ. Рассказала, сколько раз думала о том, чтобы сбежать прежде, чем всё зайдёт слишком далеко и станет реально опасным. Она поклялась, что до Осеннего банкета и сама не подозревала, как её отец был связан с Морияма. И что даже сейчас она весьма смутно представляет сложную, запутанную иерархию между ветвями власти Морияма и кругом Джинкс. И ещё меньше понимает, как её дядя вписывается во всё это. Алина рассказала им о том, как собиралась закончить этот год. Как она надеялась дожить, по крайней мере, до матча-реванша с Рико. Рассказала о том, что не вернулась бы в следующем году. И этот ответ они, наверное, заслуживали больше всего, потому что её фатальное решение окрашивало всё взаимодействие с ними. Подпитывало её решимость не сближаться и не позволить никому сблизиться с ней. Они просто слушали и не перебивали, а после ещё долго сидели в тишине. Возможные вопросы были неизбежны, и Алина искренне ответила на каждый из них. Сначала, казалось, Лисы были просто поражены её честностью и открытостью. Но несмотря на то, что она рассказала им, они быстро воодушевились её решительными, прямыми ответами. Рене молчала до тех пор, пока любопытство остальных не оказалось на время полностью удовлетворено. А затем каким-то образом задала очень неприятный вопрос крайне доброжелательным тоном: — Ты сказала, что твой дядя попытается провести переговоры с людьмы свыше. Что, если переговоры пройдут неудачно? Алина не стала тратить время на то, чтобы смягчить свой ответ: — Они попытаются от меня избавиться. — Ты ведь несерьёзно? — встревоженно уточнил Мэтт. — Я проблема, — пояснила Джостен, — достаточно опасная даже в лучшие дни. И абсолютно непростительная. Морияма не могут позволить себе такой неконтролируемой утечки, особенно при переходе власти. — И когда ты узнаешь о результатах? — спросила Дэн. — Дядя Стюарт сказал, что свяжется со мной, когда всё закончится. — Не беспокойся, — вклинился Ники с неудачной попыткой пошутить, — Эндрю защитит тебя. Кевин в полнейшем шоке перевёл взгляд на Хэммика: — Это Морияма, Ники. Это не Рико и не Хозяин, которого Алина смогла убить. Эндрю не сможет… — Да знаю я, — раздражённо перебил его Хэммик. — Просто заткнись уже. В комнате повисло неприятное, напряжённое молчание. Ваймак посмотрел на них и добавил: — Ещё один момент: если пресса до сих пор не разузнала всех деталей, то в скором времени они обязательно это сделают. Браунинг сказал мне, что им пришлось постараться, чтобы скрыть твоё имя, но если кто-то проследил за нами из больницы до отеля, то они сами догадаются. Неважно, что автобуса поблизости не было; если они заметили хотя бы одного из нас около или внутри гостиницы, это неизбежно приведёт к тебе. Замолчав на секунду, Ваймак добавил: — То, как ты выглядишь, — тренер указал рукой на своё лицо, — само по себе является ответом, в котором они нуждаются. ФБР могут попросить их принять во внимание вопрос твоей безопасности, учитывая, что ты отказалась от помощи федералов, но я не думаю, что журналисты действительно прислушаются. Лучше заранее реши, что ты хочешь им рассказать и где проведёшь черту. — Вообще, лучше сразу дать им ответы, которые они хотят, — вмешалась Элисон. — Если ты хотя бы частично удовлетворишь их любопытство, они не станут упорствовать и прибегать к более радикальным методам. Кроме того, пресса следит за переменчивым общественным интересом. Рано или поздно что-то их отвлечёт. — Общую аудиторию – да, — согласилась Дэн, — но фанаты экси запомнят об этом надолго. Они растиражируют информацию среди других команд, и те будут говорить о тебе всё, что вздумается. Будет типа нашего первого курса, только похуже. — Если только мы не найдём что-нибудь поинтереснее моей истории, — задумалась Алина. — Это что, например? — уточнил Мэтт. — Такую историю сложно чем-то затмить. Алина наклонилась вперёд и посмотрела на Кевина. А затем предложила на французском: — Им будет плевать на моей семье, если они узнают о твоей. А конкретнее, о твоём отце. Ты же всегда будешь для них важнее, чем я. Кевин поджал губы. — Сейчас не время. — Тогда сделай так, чтобы оно настало. Мне нужна твоя помощь, к тому же, ты должен был рассказать ему ещё много лет назад, — упрекнула Джостен. Дэй не ответил, и Алина интерпретировала молчание как крайне неохотное согласие. Выпрямившись, она снова перешла на английский: — Кевин перетянет часть внимания на себя. Он расскажет, кто его отец. — Постой, так ты знаешь? — удивился Ники. — Случайно узнал, — осторожно заговорил Дэй с напряжением в голосе. — Мама писала об этом Хозяину, когда поняла, что беременна. Я выкрал письмо из его дома и спрятал на стадионе пару лет назад. — А я выкрала его из Эвермора, — добавила Алина, пожав плечами в ответ на поражённый взгляд Кевина. — Жан показывал мне, где оно. И я забрала его, чтобы побудить тебя к действию. — Так кто он? — заинтересовалась Дэн. — Расскажу после того, как свяжусь с ним, — качнул головой Кевин. — Он заслуживает предупреждения. Рене посмотрела на Алину и уточнила: — Мы можем ещё чем-нибудь помочь, Алина? — Всё, в чём я нуждалась, вы уже сделали. Вы позволили мне остаться. Рене мило улыбнулась в ответ. Дэн встала, пересекла комнату и аккуратно обняла Алину. Она обнимала совсем не так, как Эбби: словно девушка могла рассыпаться на части без её поддержки. В руках Уайлдс кипела приглушённая ярость, Джостен чувствовала напряжение её мышц в тех местах, где они соприкасались. Это был не жест утешения; это непоколебимое желание защитить. Дэн напоминала ей, что она часть её команды. И каким-то образом этого оказалось достаточно, чтобы частично снять стресс, накопившийся после длинного, тяжёлого дня. Воцарившееся на душе умиротворение лишний раз напомнило об общей истощённости организма. Она едва подавила зевок. Когда Алина наконец расслабилась, Дэн отпустила её и отошла на шаг назад: — Пойдём. Сегодня был долгий день, и нам пора бы с ним попрощаться. Поспим, а утром на свежую голову решим, как быть дальше. Может, даже устроим совместный завтрак или типа того. Звучит неплохо? — Звучит круто, — согласилась Алина, и все Лисы засобирались. Вернув ей пакет с лекарствами, Эбби уточнила: — Давай я осмотрю тебя завтра ещё раз? И будь аккуратна, когда соберёшься принять душ. По возможности заверни руки во что-нибудь. Если мыло попадёт на свежие ожоги, будет очень неприятно. Алина кивнула и бросила прощальный взгляд на Ваймака, прежде чем последовать за остальными. Их машины всё ещё стояли на парковке, где их оставили пару дней назад. Эндрю разблокировал свою машину, а Хэммик тем временем открыл для Алины пассажирскую дверь. Джостен забралась внутрь и не стала пристёгиваться, чтобы лишний раз не мучиться. Закрыв ей дверь, Ники тоже забрался в машину. Старшекурсники расселись в грузовичке Мэтта и выехали вслед за Эндрю на дорогу. Даже поздней ночью студгородок обычно не засыпал, но сегодня вокруг не было ни души. Джостен потребовалось время, чтобы вспомнить, что совсем недавно начались весенние каникулы. Осознание принесло с собой чувство вины, потому что Лисы планировали разъехаться на отдых ещё в воскресенье утром. Они пропустили свои рейсы, чтобы остаться с ней. Когда они вернулись в Башню, она спросила об этом Дэн, но та сказала, что это неважно. Никто ни с кем не сговаривался, но каким-то образом в конечном итоге все оказались в комнате Алины и Мэтта. Аарон вместе с Мэттом передвинули диван, чтобы освободить место, а девушки вернулись спустя пару минут, захватив с собой одеяла. Гостиная явно не предназначалась для размещения девятерых человек, однако всем удалось расположиться. Лисы сновали туда-сюда то за подушками, то ради того, чтобы переодеться в пижамы. В какой-то момент Мэтт и Алина остались вдвоём. Бойд осторожно сжал плечо Джостен. — Всё могло закончиться гораздо хуже, — тихо сказал он. — И я рад, что этого не произошло. Если тебе вдруг что-то понадобится, просто дай нам знать. — Хорошо. — Я серьёзно, — повторил Бойд. — Я знаю, — кивнула Алина. — Я закончила с враньём, Мэтт. Обещаю. Мэтт тяжело вздохнул. Это прозвучало совсем не скептически, а как-то устало. — Я бы хотел, чтобы ты рассказала нам правду совсем при других обстоятельствах. Не из-за этого всего, но теперь, кажется, я понимаю. На самом деле, многие аспекты твоей личности теперь выглядят совсем по-другому, более понятными, что ли. За одним исключением, — сухо добавил Бойд, — но я всё-таки позволю Элисон завести этот разговор. Она убьёт меня, если я украду у неё эту новость. — Ну, ладно, — без энтузиазма отозвалась Алина, и Мэтт усмехнулся в ответ на подобное безразличие. — Значит, ты спорил против? — На тебя я ставил за, а на него против, — уточнил Мэтт и пожал плечами, заметив удивление в глазах Алины. — Мы ведь соседи по комнате. Я давно заметил, но думал, что ты сама расскажешь, когда посчитаешь нужным. Просто чтобы ты знала, для меня это не имеет значения, — добавил он. — За исключением того, что пару дней назад я серьёзно усомнился в твоём выборе. Видимо, поведение Эндрю в Нью-Йорке произвело на Мэтта неизгладимое впечатление. — Он, что, правда душил Кевина? — Втроём не могли оттащить, — подтвердил Бойд. — Это же из-за тебя было. Мы никогда его таким не видели. Ты меняешь его. — Оу. Алина не знала, как это прокомментировать. Мэтт выждал пару минут, легко хлопнул её по плечу и пошёл переодеваться. Джостен и сама хотела переодеться, но решила, что на это уйдёт слишком много времени и усилий, поэтому просто села на одеяла в ожидании остальных Лисов. Каким-то образом в итоге она оказалась в самом центре организованного лежбища между Эндрю и Мэттом. Алина думала, что не сможет заснуть, но друзья прямо под боком вытеснили остатки глубинного беспокойства. Она медленным взглядом изучала черты лица Эндрю до тех пор, пока могла держать глаза открытыми. А когда заснула, Алина встретилась с Рико на поле, и в этом сне Лисы победили.