Глава 4. Загадки

      Прошла ровно неделя с той ночи в лесу, которую я провела в добровольном заточении дома. Мой сценарий приключений стал пугающе однообразным: едва запахнет жареным, я, как по щелчку, отключаюсь. Иногда мне кажется, что мой инстинкт самосохранения либо полностью атрофирован, либо работает по какой-то странной схеме — вырубает меня, чтобы я не чувствовала боли, когда меня наконец решат прикончить.       В ту ночь меня нашел шериф. Мое «тело» обнаружили прямо у входа в лес со стороны парка. В полицейском участке меня мариновали долго и нудно. Вопросы сыпались один за другим: как я оказалась в парке в такой час? Почему вышла из дома, несмотря на запреты? Что я видела? Разумеется, я не была дурой и про нашу тайную вылазку с Дином, Бобби и Вики не проронила ни слова.       Никаких санкций ко мне не применили — полиции просто не за что было зацепиться. Никто не мог точно установить время, когда я покинула дом, поэтому им пришлось проглотить мою версию: якобы я гуляла еще в восемь вечера, споткнулась, неудачно приложилась головой о корень и потеряла сознание. Удар действительно был сильным — врачи диагностировали легкое сотрясение мозга, что стало отличным алиби для моей «частичной амнезии».       Всю эту неделю меня преследовал один и тот же кошмар. Каждую ночь, едва я закрывала глаза, я видела тьму, чувствовала резкий толчок, а затем — ослепительно белые клыки и лицо Александра. В моем сне он не был спасителем, он был тем, кто хотел меня убить.       Вот и сегодня я подскочила на кровати в холодном поту, едва сдерживая крик. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Но в ту же секунду я почувствовала рядом тепло и надежное присутствие того, с кем страх отступал.       — Снова кошмар? — тихий, бархатный голос Ника прозвучал в темноте.       Всю эту неделю он каждую ночь тайно пробирался ко мне в комнату. В первый же день моего «больничного» он пришел навестить меня официально, но мама, превратившаяся в цербера, не позволяла ему приближаться ко мне ближе чем на два метра. Тогда мы и решили: он будет приходить через окно, карабкаясь по той самой водосточной трубе.       — Они мне уже надоели, — выдохнула я, вытирая лоб. — Видимо, я приложилась головой сильнее, чем кажется.       — Завтра голове придется поработать, — усмехнулся Ник, поглаживая мою руку. — Снова в школу, забыла?       Я лишь страдальчески застонала, зарываясь лицом в подушку, а Ник весело рассмеялся.       Он осторожно взял мое лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на него, и притянул к себе для поцелуя. В это мгновение всё остальное перестало существовать. Я взобралась на него, чувствуя, как его руки начинают уверенно исследовать мое тело. Каждый поцелуй становился всё более страстным, жадным, требующим продолжения. По телу разливался нестерпимый жар, руки не слушались, путаясь в его волосах.       Ник мягко повалил меня на кровать, нависая сверху. Его губы переместились с моих губ на шею, вызывая табун мурашек, затем спустились к ключицам, а руки скользнули под футболку, обжигая кожу прикосновениями. Я извивалась под ним, как змея, теряя связь с реальностью. Но когда его рука потянулась к пуговице моих шорт, внутри сработал стоп-кран.       — Ник, подожди, — я слегка уперлась ладонями в его грудь, отстраняясь.       — Что такое? — он поднял голову, его глаза были затуманены страстью и темным желанием.       — Твои руки слишком ловкие и зашли слишком далеко, — я постаралась, чтобы голос не дрожал.       Ник не разозлился. Он лишь понимающе ухмыльнулся, в этой ухмылке сквозила уверенность и какое-то скрытое превосходство. Он поднялся, приводя в порядок одежду, и нежно поцеловал меня в щеку — на этот раз совершенно невинно.       — Малыш, ложись спать, — прошептал он.       Я послушно устроилась на его широкой груди, слушая мерный ритм его сердца. Засыпая, я чувствовала себя в полной безопасности. И, на удивление, этой ночью Александр с его клыками больше не беспокоил мои сны.       Утро началось с оглушительного визга будильника, который, казалось, ввинчивался прямо в мозг. После недели «больничного», когда мой подъем редко случался раньше десяти, заставить себя разлепить веки было настоящим подвигом. Я потянулась, коснувшись рукой прохладной простыни рядом с собой — Ника уже не было. Он всегда уходил на рассвете, пока я видела последние сны, бесшумно исчезая через окно, как привидение.       Я ожидала привычного утреннего ритуала: запаха свежезаваренного кофе и ворчания мамы на кухне. Но в доме царила мертвая тишина. Ни аппетитных ароматов, ни звука телевизора, ни даже шума воды в ванной. Обойдя пустые комнаты, я поняла, что осталась одна.       — Прекрасное начало первого учебного дня, — пробормотала я себе под нос. Голодный желудок отозвался недовольным урчанием, но времени на поиски еды уже не оставалось.       Выйдя на улицу, я замерла. Город поглотил густой, как парное молоко, туман. Видимость была едва ли пять метров, из-за чего всё вокруг казалось серым и безжизненным. Деревья превратились в уродливые корявые тени, а воздух был таким тяжелым и влажным, будто сама природа пыталась предупредить меня: «Вернись назад, сегодня не лучший».       Около школы царило непривычное затишье. Стоянка была почти пуста — видимо, многие предпочли отсидеться дома в такую погоду. Коридоры встретили меня гулкой тишиной, от которой по спине пробежал холодок.       — «Может, занятия всё-таки отменили, а я, как обычно, узнаю об этом последней?» — пронеслась мысль.       — Нэнси! — звонкий крик заставил меня вздрогнуть.       Вики возникла из тумана коридора и тут же стиснула меня в таких объятиях, что у меня потемнело в глазах. Если бы она продержала меня так еще пару секунд, я бы точно лишилась сознания без всяких клыкастых маньяков.       — Я так рада, что ты вернулась! — протараторила она, не давая мне вставить и слова. — Идем быстрее, у нас сейчас экстренное собрание в актовом зале. Все уже там.       Подруга потянула меня за собой. В зале было шумно, но стоило мне войти, как мой взгляд мгновенно зацепился за одну и ту же точку. В среднем ряду сидел Ник. Он выглядел как всегда безупречно, но мое сердце болезненно сжалось: рядом с ним, почти вплотную, сидела эффектная брюнетка. Она что-то увлеченно шептала ему на ухо, то и дело касаясь его плеча, и открыто флиртовала, сверкая ослепительной улыбкой.       — Кто это? — спросила я, и мой голос прозвучал так холодно и зло, что я сама себя не узнала. Внутри вспыхнул пожар ревности, который я не смогла подавить.       — Моя троюродная сестра — Кэлси, — Вики скривилась, будто лимон съела. — Нашлась, представляешь? И как-то слишком быстро перевелась в нашу школу. Еще и такая красотка, что меня саму в дрожь бросает от злости.       Я не слушала Вики. Я смотрела на то, как Кэлси хихикает, а Ник не отстранялся. Неужели это тот самый парень, который еще несколько часов назад целовал меня в моей комнате?       На сцену вышла директорша, и шум в зале начал стихать.       — Уважаемые учащиеся! — ее голос, усиленный микрофоном, разнесся под сводами зала. — В школу поступил приказ, который, уверен, станет для вас приятным сюрпризом. Несмотря на все трудности, Осеннему балу — быть!       Зал взорвался радостными криками и аплодисментами. На лицах учеников впервые за долгое время появилось подобие жизни.       — Тише! — Мисс Перес подняла руку. — Но есть одно условие. Время проведения бала будет строго ограничено. Мы закончим ровно в 21:30, чтобы к началу комендантского часа каждый из вас был дома. Ваша безопасность — наш главный приоритет.       Я смотрела на затылок Ника и чувствовала, как внутри всё закипает.       Весь учебный день превратился для меня в утомительную игру в прятки, где я была ищейкой, а Ник — неуловимой тенью. Я пыталась «отловить» его на переменах, караулила у шкафчика и высматривала в толпе, но он виртуозно ускользал, словно заранее знал мой маршрут.       Во время обеда в столовой напряжение достигло пика. За привычным столом сидели только Александр и Кристен — они о чем-то тихо переговаривались, выглядя как всегда отстраненно и загадочно. Ника и его новой «подружки» Кэлси нигде не было видно. Мой аппетит пропал окончательно. Последней надеждой был урок французского — то самое место, где мы так весело болтали совсем недавно. Но когда прозвенел звонок, место рядом со мной осталось пустым. Ник просто не пришел.       После школы, чувствуя, что голова сейчас взорвется от догадок, я потащила Вики в наше любимое кафе. Мне нужно было выговориться, а Вики, будучи главной школьной сплетницей, была лучшим кандидатом на роль детектива. Несмотря на нашу дружбу, до этого момента я помалкивала о том, что происходит между мной и Ником, но сейчас плотину прорвало.       — Ты серьезно?! — Вики едва не подавилась своим латте, когда я закончила рассказ. — Нэнси, я убью Кэлси за то, что она крутится вокруг Ника, но он тоже хорош! У самого, оказывается, есть девушка — ты! — а он возится с этой вертихвосткой так, будто он свободнее ветра.       — Расскажи мне про неё, — я сжала чашку руками, пытаясь согреться. — Как давно твоя сестра перевелась к нам?       — На той неделе, в понедельник, — Вики нахмурилась, припоминая детали. — В субботу она вернулась домой после своего «исчезновения», вела себя так, будто просто выходила за хлебом, а не пропадала на несколько дней. Сразу заявила, что хочет учиться у нас. И, что самое странное, в первый же день прилипла к компании Александра.       — Это очень странно, — прошептала я. — Самое паршивое, что Ник мне ни слова о ней не сказал. Когда он приходил ко мне по ночам, он говорил, что в школе всё по-старому. Ни слова о Кэлси, ни слова о её возвращении.       Прогулка с подругой оставила после себя еще больше вопросов. Я чувствовала себя обманутой, а внутри шевелилось липкое подозрение. Но стоило мне переступить порог дома, как все невзгоды на мгновение отступили.       — Привет, внученька! — раздался до боли знакомый и родной голос из гостиной.       Я замерла, а потом со всех ног бросилась обнимать бабушку. Её присутствие всегда действовало на меня как целебный бальзам.       — Бабуля! Как я рада! — я уткнулась носом в её плечо, вдыхая знакомый запах лаванды и домашней выпечки. — А дедушка тоже приехал?       — Нет, родная, только я. Дедушке сейчас тяжело даются долгие поездки, он плохо переносит дорогу, — она ласково погладила меня по волосам.       — Пойдемте все ужинать! — позвала мама из столовой. Её голос сегодня звучал непривычно мирно — видимо, приезд бабушки усмирил её вечное недовольство городом.       За ужином атмосфера была почти идеальной. Бабушка без умолку рассказывала сплетни, жаловалась на то, как им с дедушкой одиноко и скучно без нас, и как они скучают по нашим шумным посиделкам. На какое-то время я даже забыла о Нике, Кэлси и клыкастых монстрах из леса.       — Всё было очень вкусно, мам, спасибо. Но мне пора садиться за уроки, — я поднялась из-за стола, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.       — Иди, дорогая, — бабушка мягко улыбнулась мне и, когда я уже была в дверях, добавила: — Нэнси, нам нужно будет потом с тобой поговорить. С глазу на глаз.       Она подошла и нежно поцеловала меня в лоб. Её взгляд в этот момент показался мне слишком серьезным, почти предостерегающим. Я кивнула и направилась в свою комнату, понимая, что этот разговор может изменить всё. Едва я переступила порог своей комнаты, как сердце пропустило удар, а затем наполнилось обжигающей злостью. На моей кровати, вальяжно откинувшись на подушки, сидел Ник.       — Что ты здесь делаешь? — мой голос прозвучал как удар хлыста. Я не собиралась скрывать своего бешенства.       — Пришел тебя проведать, — ответил он спокойным, даже слишком невинным тоном.       — Проведать? — я вызывающе вскинула бровь. — Значит, весь день в школе ты виртуозно от меня скрывался, воркуя с Кэлси, а теперь, когда стемнело, решил вспомнить о моем существовании?       Ник поднялся с кровати. На его лице промелькнуло нечто похожее на раскаяние, он сделал шаг ко мне, собираясь заключить в объятия. Но в этот момент вместо тепла я почувствовала лишь острое отвращение. Я отшатнулась, не давая ему к себе прикоснуться.       — Не нужно этого, — отрезала я, скрестив руки на груди. — Сейчас мне не нужны нежности. Мне нужны объяснения. И желательно правдивые.       Я приготовилась слушать, но воздух в комнате внезапно изменился. Раздался негромкий, осторожный стук в дверь.       — Внученька, это я, — послышался голос бабушки.       Она не стала ждать приглашения и открыла дверь. В то же мгновение Ник исчез. Это было нечеловечески быстро — я даже не услышала шороха, только занавеска на окне бешено забилась, впуская в комнату поток ночного воздуха.       — Что случилось, дорогая? — бабушка прошла в комнату и присела на край постели, туда, где секунду назад сидел он.       — Да так, просто задумалась, — я попыталась унять дрожь в руках.       — Нэнси, я пришла, потому что меня очень тревожат эти новости о пропавших детях, — начала она, и её голос стал непривычно тихим. — Я вспомнила одну историю. Мне рассказала её старая подруга Мэри, которая в 1967 году в спешке уехала из этого города. Именно тогда здесь начали пропадать люди.       Бабушка замолчала, глядя в окно, за которым колыхалась та самая штора.       — Мэри рассказывала, что в их школе тогда училась группа ребят. Они были невероятно красивы, богаты и казалось, совсем не старели. Всё было спокойно, пока в город не приехала новая девочка. Она пропала в первую же неделю. А потом пошла цепная реакция. Мэри с друзьями решили провести собственное расследование. Однажды ночью в лесу они увидели нечто ужасное: человека, который пил кровь другого. Это был вампир, Нэнси. После того как они это увидели, её друзья начали умирать один за другим при странных обстоятельствах.       Я слушала её, и мороз пробегал по коже.       — Вампиры? И что стало с Мэри?       — Родители увезли её. Она пыталась рассказать правду, но ей никто не поверил. В итоге её признали сумасшедшей и положили в психиатрическую больницу.       — Бабуль, — я мягко коснулась её руки, — при всём уважении история про вампиров звучит как городской фольклор. Мэри могла просто пережить сильный стресс.       — Я тоже так думала долгие годы, — вздохнула бабушка. — Но сейчас всё повторяется слишком точно.       — Может быть, это просто подражатель? — предположила я, пытаясь найти логическое объяснение. — Какой-то безумец узнал о событиях 67-го года и решил устроить кровавый «ремейк»?       Бабушка посмотрела на меня долгим, полным тревоги взглядом.       — Ох, не знаю, деточка. Но, пожалуйста, береги себя. Я поговорю с твоей матерью, мы должны забрать тебя отсюда.       Когда она вышла, я еще долго сидела в тишине. Рассказ бабушки выбил меня из колеи. С одной стороны — здравый смысл, с другой — та ночь в лесу. Сверхскоростные тени, белые клыки над моим лицом.       Я взяла телефон и написала Нику короткое: «Нам всё еще нужно поговорить». Ответа не последовало ни через пять минут, ни через час.       Я ворочалась до рассвета. Сон не шел. Я включила ноутбук и попыталась найти информацию в интернете, но наткнулась лишь на мусор. Форумы были забиты либо фанатами сумеречных саг, либо городскими сумасшедшими, которые утверждали, что «давали вампирам свою кровь». Легенды о чесноке, святой воде и солнечном свете казались детскими сказками на фоне той ледяной, пугающей реальности, с которой я столкнулась в чаще.       — «Кажется, я действительно схожу с ума», — подумала я, закрывая ноутбук.       Заснула я лишь под самым утром, когда серое небо начало едва заметно светлеть. Казалось, я только-только сомкнула веки, как оглушительный звон будильника вонзился в барабанные перепонки. Голова раскалывалась от жуткого недосыпа, а веки казались свинцовыми и опухшими — отражение в зеркале пугало. Даже ледяной контрастный душ не принес долгожданной бодрости. Вместо прилива сил я почувствовала лишь липкое, тяжелое предчувствие, осевшее где-то в районе солнечного сплетения.       — «Может, это просто осадок от вчерашних разговоров о вампирах?» — попыталась я успокоить себя, спускаясь вниз.       На кухне вовсю хозяйничала бабушка. Воздух был пропитан сладким ароматом ванили и свежевыпеченных панкейков. За столом мы разговорились: бабушка с воодушевлением делилась планами. Она рассказывала, что в их большом доме без нас стало слишком тихо, поэтому они с дедушкой решили завести золотистого ретривера, а к лету — построить на заднем дворе бассейн с горкой, чтобы нам было веселее приезжать в гости.       — Веди себя хорошо, милая, — бабушка нежно поцеловала меня в лоб, когда я уже обувалась в прихожей.       — Ты ведь еще долго у нас пробудешь? — я с надеждой заглянула ей в глаза.       — Думаю, задержусь еще на пару дней. Дедушка справится, — она улыбнулась своей самой теплой улыбкой.       Я безумно любила её. В детстве, когда отец пропадал в бесконечных командировках, а мама строила карьеру с утра до ночи, бабушка была моим единственным якорем. До десяти лет я буквально жила у неё. И даже когда мама «сбавила обороты», моим настоящим домом всегда оставался тот, где была бабуля. Переезд сюда дался мне тяжело именно из-за разлуки с ней. Мама никогда не умела слушать так, как она.       В школе я всё еще надеялась поймать Ника. Вчерашний холод и его игнорирование жгли меня изнутри. Но в коридоре у шкафчиков из всей их «золотой» компании я увидела только Кристен. Она выглядела непривычно бледной и подавленной.       — Подруга, ты не поверишь, что произошло! — ко мне пулей подлетела Вики. Её глаза были размером с блюдца, а руки буквально тряслись.       — Боже, Вики, что случилось? На тебе лица нет.       — Александр и Кристен — они расстались! — выпалила она.       У меня округлились глаза. Эта пара казалась незыблемой частью школьной иерархии.       — Что? Как? Почему? — любопытство мгновенно пересилило сонливость.       — Говорят, Кристен сама указала ему на дверь. Якобы Александр стал проводить подозрительно много времени с Кэлси, — Вики понизила голос до заговорщицкого шепота.       — В смысле — Александр с Кэлси? — я замерла. — А как же Ник? Я же видела их вместе в актовом зале!       — Может, моя сестренка решила играть на два фронта? — Вики пожала плечами. — А что сам Николас говорит?       — Ничего. Он не отвечает на смс и, кажется, вообще меня избегает.       Прозвенел звонок, и нам пришлось разойтись. Но на уроке я просидела недолго. Тишину класса взорвал голос из школьных динамиков:       — Нэнси Уокер, немедленно пройдите в кабинет директора.       Сердце пропустило удар. Внутри всё похолодело. Я на негнущихся ногах дошла до администрации.       — Можно? — я робко постучала и вошла.       Директор посмотрела на меня с нескрываемым сочувствием, что напугало меня еще больше.       — Нэнси, на сегодня ты освобождена от занятий. На парковке тебя ждет отец. Поторопись.       Я вылетела из школы, не чувствуя земли под ногами. На парковке стояла папина машина. Когда я увидела его лицо — серое, осунувшееся, с красными глазами — я поняла: случилось непоправимое.       — Папа? Что произошло?       — Садись в машину, — его голос был глухим и надтреснутым.       Больше он не проронил ни слова. Всю дорогу меня трясло так, будто я стояла раздетой на лютом морозе. Сердце колотилось в горле, мешая дышать.       Когда мы свернули на нашу улицу, я увидела то, чего боялась больше всего: красно-синие огни скорой помощи и черную машину шерифа у нашего дома.       — «Кто-то умер. Кто-то умер», — билось в голове пульсирующей болью.       Я выскочила из машины, не дожидаясь полной остановки, и рванула в дом. В гостиной на диване сидела мама — она задыхалась от рыданий, закрыв лицо руками. Рядом с ней, с тяжелым видом, стоял шериф.       Мир вокруг меня рухнул, превратившись в мелкие осколки.       «Бабушка… Моя бабушка умерла».       Та самая женщина, которая еще несколько часов назад обещала построить бассейн и целовала меня в лоб, теперь была частью того самого кошмара, который преследовал этот проклятый город.