Эсмеральда и Агнесса: об имени и судьбе

            Сегодня не хотелось бы вдаваться в анализ действий и оценку персонажа Эсмеральды. На эту тему есть масса других статей на любой вкус. Мне гораздо интереснее попытаться собрать некоторые догадки и озарения, касающиеся имени, вернее имён героини Гюго.              От скрижали до Грааля       Как всем известно, В.Гюго провёл часть своего детства в Испании, весьма скромную часть с 1811 по 1812 год. И этого хватило, чтобы впечатлительный ребёнок уверился в любви ко всему испанскому, нашёл идеал женщины в прелестной испаночке (собирательный образ) и выучил испанский язык. Строго говоря, испанский считается единственным иностранным языком, которым Гюго владел свободно. Но… эта точка зрения опровергается некоторыми исследователями, в частности, Грэмом Роббом «Письма Гюго на испанском, судя по всему, больше обязаны пособиям по написанию писем, чем знаниям, полученным из непосредственного опыта. Уже в 1827 г. в них прослеживаются элементарные ошибки» (Грэм Робб «Жизнь Гюго». М., 2016. С.536).       И тем не менее испанским впечатлениям поклонники Собора обязаны появлению очаровательной южной внешности Эсмеральды, и её звучному имени, которое в переводе испанского означает «изумруд». И от этой изумрудности мы постараемся вывести связь Эсмеральды с некоторыми метафорами в тексте и с их возможной символической трактовкой.       Начнём, конечно, с Клода Фролло (им же и продолжим). Личность подозрительная, мистическая, увлечённая. До появления в его жизни цыганского изумруда архидьякон уже имел честь с ним познакомиться через свои увлечения, главным из которых является алхимия. Где же связь алхимии с изумрудом? Можно найти несколько моментов, но мы остановимся на, пожалуй, самом очевидном — на труде Гермеса Трисмегиста (Триждывеличайшего).              «Мы с вами удовольствуемся отрывками из имеющейся у нас книги Гермеса», — обещает немолодому монарху Клод Фролло.              Но, что это за книга Гермеса? Скорей всего речь идёт о главном трактате полулегендарного отца алхимии: «Изумрудная скрижаль», считалась своего рода Библией алхимиков (С.Зотов «История алхимии». М., 2021. С. 95) Вот оно! Изумрудная скрижаль, стала первой одержимостью Клода Фролло, он сделался алхимиком и пытался отыскать секрет философского камня. В момент, когда эта страсть сменяется на новую любовь к живому изумруду, Клод Фролло отрывает взгляд от книги, которую читал, чтобы остановить его на Эсмеральде.              Поменялись драгоценности: таинственное и зашифрованное в «Изумрудной скрижали» знание на не менее таинственное и непонятное священнику явление — прекрасную девушку с изумрудным именем. Мне кажется, получилось довольно символично, потому что по итогу, Клод Фролло не преуспел ни в алхимии, ни в любви.              Второй момент, когда изумрудное имя героини может отсылать к чему-то символическому, показан опять же через оптику Клода Фролло. В главе «Бред», сокрушаясь, что обожаемую им женщину видели полуголой самые подонки парижского сосьете, Клод Фролло выдаёт красивую метафору:              «cette coupe de pudeur et de délices dont il n’eût osé approcher ses lèvres qu’en tremblant»              «та чаша ненависти и восторгов, которую он лишь трепеща осмелился бы пригубить», — в поэтическом переводе Н. Коган.              «эта чаша стыдливости и наслаждения, к которой он осмелился бы приблизиться, только когда его губы задрожали», бездушный механический перевод андекса.              Суть в том, что Клод Фролло сравнивает Эсмеральду с некой чашей. А по «Коду да Винчи» мы знаем, что самой значимой чашей в истории христианства является — святой Грааль. Слышите? Это вопит сова, которую натягивают на глобус, однако целью нашего сборника не является откапывание истины в последней инстанции. Автор просто получает удовольствие, пробуя разные теории.              Так вот, если вернёмся к Граалю и к Эсмеральде, то можно найти некоторую взаимосвязь, далёкую от исторических фактов и, возможно, от смыла, который заложил в метафору с чашей Гюго. Вероятнее всего, Клод Фролло под чашей подразумевал потир — сосуд для христианского богослужения. Это было бы логично, поскольку архидьякон — священник и лексикон у него «рабочий». Так метафора приобретает кощунственно-чувственный смысл, как будто священник хотел бы причаститься Эсмеральдой. Но теория с Граалем, несмотря на её фантастичность, позволяет нам взглянуть на проблему с другого угла.              Вокруг Грааля наросло множество толкований, одно другого фантастичнее, как это бывает с многократно повторённым заблуждением: некоторые утверждения стали чем-то вроде очевидной истины. Если забьёте в любой поисковой системе сочетание слов «грааль» и «изумруд», то с десяток ювелирных и эзотерических сайтов приведут вас к одной и той же красивой, но безосновательной легенде: якобы Грааль был изготовлен из огромного изумруда, что выпал из короны Люцифера при его низвержении в ад.              Сейчас историки находят эту легенду безосновательной, не имеющей далеко идущих вглубь времён корней. Во французской Википедии нам удалось найти подходящее объяснение. Для немецкого поэта Вольфрама фон Эшенбаха (ок. 1205 г.), Грааль — это не чаша, а камень, который кормил тех, кто к нему обращался (тамплиеров, например). Эшенбах называл такой камень «Lapsit Exillis» («Небесный камень»), в последующем некоторые последователи Эшенбаха стали развивать идею о камне, упавшем с неба, потом камень превратился в изумруд Люцифера (https://fr.wikipedia.org/wiki/Graal).              Существует и другая связь изумруда с Граалем, например, у Иакова Ворагинского есть упоминание, что во время Тайной вечери Спаситель и ученики ели с золотого или изумрудного блюда. Позже это упоминание стало удобным объяснением для Sacro Catino — блюда из зелёного стекла, которое до XIX в., считали изумрудным. По крайней мере, в источниках об этой реликвии говорилось: un uaso de piedra esmeralda (выполнено из изумруда). Вот она Эсмеральда! Сакро Кантино, очень легко стали считать Святым Граалем, он хранился в кафедральном соборе Сан-Лоренцо в Генуе. Пока в 1806 г. блюдо (а это было именно блюдо) при Наполеоне не было вывезено в Париж, спустя десять лет, разбитое блюдо вернулось в Геную. Возможно, юный Гюго даже видел лжеизумрудный Грааль.              Поэтому у нас есть слабая надежда оттождествить горестное сравнение Эсмеральды с чашей, которое произошло в голове полубезумного Клода Фролло, ни много ни мало с Граалем.              Итак, изумрудное имя героини, можно попробовать связать и с «Изумрудной скрижалью», и с изумрудным Граалем. Два символа, к которым стремился Клод Фролло, и которые он не смог постичь. Философский камень не дался в руки, как и женщина — один из символических воплощений Грааля.       

      Сходство Эсмеральды со святой Агнессой

      Этот раздел будет короче, в нём хочу уделить внимание сходству Эсмеральды со святой Агнессой Римской. Думаю, Гюго сознательно сблизил двух Агнесс и по имени, и отчасти по судьбе. Житие святой Агнессы, будем брать из «Золотой легенды» Иакова Ворагинского (Том 1. 2017, перевод — И.И. Аникьев, И.В. Кувшинская)              Юный возраст       О святой Агнессе сказано: «В тринадцать лет она утратила смерть и обрела жизнь» (ук соч с. 166). Имеется в виду жизнь вечную, наверное. Очень юная. И Эсмеральда, которой на начало романа ещё не исполнилось шестнадцати лет, тоже юная. Обе погибли прискорбно рано.              Красивая внешность       Далее об Агнессе: «прекрасно было её лицо», лапидарно, но даёт некоторое представление о том, что святая была красавицей.              Эсмеральда глазами Пьера Гренгуара:       «Была ли она человеческим существом, феей или ангелом, этого Гренгуар, философ-скептик, иронического склада поэт, сразу определить не мог, настолько был он очарован ослепительным видением.        Она была невысока ростом, но казалась высокой — так строен был ее тонкий стан. Она была смугла, но нетрудно было догадаться, что днем у ее кожи появлялся чудесный золотистый оттенок, присущий андалускам и римлянкам. Маленькая ножка тоже была ножкой андалуски, — так легко ступала она в своем узком изящном башмачке. Девушка плясала, порхала, кружилась на небрежно брошенном ей под ноги старом персидском ковре, и всякий раз, когда ее сияющее лицо возникало перед вами, взгляд ее больших черных глаз ослеплял вас, как молнией».              «Ее прелестное лицо с необычайной подвижностью отражало всю прихотливость ее песни, от самого страстного восторга до величавого целомудрия. Она казалась то безумной, то королевой».              Эсмеральда глазами Клода Фролло:       «Создание столь дивной красоты, что бог предпочел бы ее пресвятой деве и избрал бы матерью своей, он бы пожелал быть рожденным ею, если бы она жила, когда он воплотился в человека!»              Без комментариев, Эсмеральда у нас прелестная малютка, выражаясь языком Феба де Шатопера.              Влюблённый и настырный воздыхатель       О святой Агнессе: «Однажды, когда Агнесса возвращалась с занятий, в неё влюбился сын префекта. Обещая ей драгоценности и несметные сокровища, он умолял деву согласиться выйти за него замуж».       Об Эсмеральде и говорить нечего, основные действия романа запустились, после того как Клод Фролло посмотрел в окно.              Суд       Святую Агнессу схватили и судили по подозрению в том, что она христианка, немалую роль в этом сыграли сын префекта и сам префект. Эсмеральда попала под следствие и суд по вине Клода Фролло. Тоже неправое судилище.              Волосы, укрывшие фигуру       Когда префект велел раздеть святую Агнессу, её чудом отросшие волосы, укрыли её от нескромных взглядов.       В башне Роланда Пакета, чтобы спрятать Эсмеральду «распустила её чёрные волосы и, прикрыв ими белое её платье».              Неудачная попытка насилия       По приказу префекта Агнессу поместили в лупанарий, где её попытался обесчестить тот самый сын префекта с приятелями. Но у них ничего не получилось, а зачинщик даже умер, поражённый дьяволом. Бедной Агнессе ещё и пришлось его воскрешать по просьбе убитого горем отца.       На Эсмеральду покусился Клод Фролло, тоже неудачно и тоже поплатился в конце жизнью.              Ужасная, мученическая смерть       Святую Агнессу бросили в костёр, Эсмеральду отняли у матери и повесили.              Тяжёлая судьба святой и не менее сложная судьба героини Гюго. Сходство, на наш взгляд, присутствует, как будто Гюго последовательно воплощал в Эсмеральде паттерн судьбы святой Агнессы. Конечно, следование не полное, например, история с похищением и частные детали не совпадают. Но при этом сложно не заметить почти идентичные моменты.              Пара отступлений:       Возможное объяснение выбора имени Агнесса, может крыться к том, что, родившись на святую Павлу (26 января, об этом есть более ранняя статья в этом сборнике), дочь Пакетты всё ещё была близка ко дню памяти святой Агнессы (21 января). Так, что Пакетта вполне могла назвать дочь Агнессой.       В средние века имя Агнесса — Аньес было чрезвычайно популярно, поэтому исторически обосновано, что Гюго так назвал Эсмеральду при рождении. Но вместе с тем Аньес, так же служило одной из форм имени Анна. Например, в Руссильоне XIII в. упоминается русская рабыня Аньес (Анна). Так, что есть небольшая вероятность того, что Эсмеральду вообще звали Анной.              Пожалуй, это всё, что у меня накопилось по именам героини. Постараюсь, вскоре вернуться с новыми статьями, ну или через год снова встретимся)).