Не словом единым...

— Подлый предатель! — пропыхтел Рон, вылезая из-под мантии-невидимки и передавая её Гарри. — Гермиона, ты гений, просто гений! До сих пор не верю, что мы оттуда выскочили! — Каве инимикум… — отвечала Гермиона, одновременно накладывая маскировочные заклинания. — Я же говорила, что это рог взрывопотама! Я ему говорила! И вот его дом развалился. — Так ему и надо, — буркнул Рон, рассматривая порванные джинсы и ссадины на ногах. — Как вы думаете, что с ним теперь сделают? — Ох, надеюсь, они его не убьют! — ответила Гермиона. — Я потому и хотела, чтобы Пожиратели смерти успели увидеть Гарри и поняли, что Ксенофилиус их не обманывал! — А меня почему спрятала? — спросил Рон. — Хватит тупить, Рон. — Гермиона посмотрела на него со злостью. — Забыл что ли, что прямо сейчас, ты, якобы, лежишь дома и болеешь обсыпным лишаем? Как ты думаешь, что будет с твоими родными, если тебя увидят с нами? — Ты гений, — повторил Рон, глядя на неё с благоговением. Такой разговор состоялся между Гермионой и Роном. Сразу после того как им троим, вместе с Гарри, конечно, удалось сбежать от Пожирателей из дома Лавгудов. Они поставили палатку, забились внутрь, и… Рон! … Рон, в кои-то веки… заварил на всех чай. После того как они едва спаслись, холодная и душная палатка показалась уютной, родной и надёжной. Сначала, какое-то время все молчали, потом Гермиона воскликнула: — И зачем только мы туда сунулись? Гарри, ты был прав: получилось, как в Годриковой Впадине, бездарная потеря времени и ничего больше! Дары Смерти… Чушь какая… Хотя, вообще-то… — ей пришла в голову новая мысль, — может, Ксенофилиус всё это сам выдумал? Не верит он, на самом деле, ни в какие Дары, а просто хотел нас задержать, пока не появятся Пожиратели смерти! — Непохоже, — возразил Рон. — Между прочим, в состоянии стресса не так легко что-нибудь придумать. А у папаши Лавгуда явно был стресс, когда он старался нас задержать. Я думаю, он сказал правду. Ну, по крайней мере, он сам верил, в то что это правда. — По моему, это несущественно, — сказала Гермиона. — Даже если он не врал, всё равно я такой ужасной чепухи в жизни не слышала. — Ты о чём? — впервые с момента их побега подал голос Гарри. — О Дарах Смерти. Не может этого быть, и всё тут! Даров Смерти не существует! — с убеждённостью заявила Гермиона. — Странно, — проговорил Гарри. — Не понимаю я тебя. — Чего ты не понимаешь, Гарри? — чуть ли не «окрысилась» на него Гермиона. — Почему ты не хочешь даже предположить, что нечто подобное может существовать? — спокойно ответил Гарри. — Почему в существование Тайной комнаты ты поверила сразу, а вот существование Даров столь яростно отрицаешь? Вот, что мне непонятно. Вполне же можно допустить их существование, пусть даже, если они, конечно, есть, они не обладают всеми свойствами описанными в сказке. Гарри и Гермиона замерли, уставившись друг на друга. Она, с яростным отрицанием во взгляде, а он — с вопросом. — Кстати, ты все время это повторяешь, что их не существует, — включился в разговор Рон, — а ведь один из них точно существует. Мантия-невидимка. — Ладно, — обратила их внимание Гермиона на следующий момент, — даже если вообразить, что Мантия и Бузинная палочка существуют взаправду, что ты тогда скажешь про Воскрешающий камень? Никакая магия не способна воскрешать мертвых, и ничего тут не поделаешь! Когда она говорила об этом, то в голосе её так и сквозил сарказм, а пальцами она изображала кавычки вокруг слова «Воскрешающий». Вот он-то, сарказм, и вывел Гарри из равновесия. — Да какого чёрта, Гермиона! — взорвался Гарри. — Что с тобой творится? Что такое случилось, что из умнейшей ведьмы нашего поколения ты в одночасье превратилась в тупейшую блондинку? Неужели ты не помнишь, что в сказке речь не шла о полноценном воскрешении? Впрочем, он быстро успокоился. Ведь бывало же и так, что он и сам упирался, да так что с места не сдвинуть. И никакие разумные доводы не помогали. Поэтому и перевёл разговор на другое. А Гермиона? Ну, терпимее нужно быть, терпимее. А то вдруг у неё как раз сегодня «эти» дни, а зелья, нивелирующие нервные всплески, все закончились. — Кстати, а что насчёт этого парня, Певерелла, который похоронен в Годриковой Впадине? Кто и что о нём знает? — ляпнул он первое пришедшее в голову. — Нет о нём почти никаких сведений, — ответила Гермиона, явно обрадовавшись перемене разговора. — Я проверила. Будь он знаменитостью, наверняка о нём было бы где-нибудь сказано. Только в одной книге сказано, что их род давно прервался по мужской линии. — Как это? — не понял Рон. — Что значит прервался по мужской линии? — Ты чего такой тупой сегодня, Рон? — опять разозлился Гарри. — Это значит что в семье родились только дочери. А потом они вышли замуж и взяли фамилии мужей. Кстати, — вдруг вспомнилось ему, — а я ведь таких знаю. Гонты. Вспомнилось же ему, как неопрятный старик тычет безобразный перстень под нос чиновнику из Министерства. — Кто? — дружно спросили Рон и Гермиона. — Гонты, — повторил Гарри. — Я видел в Омуте памяти у Дамблдора как Марволо, дед Тома Риддла, утверждал что он потомок Певереллов. И демонстрировал ему перстень. — Какой перстень? — Рон и Гермиона по прежнему ничего не понимали. — Перстень, который был превращён в хоркрукс. Марволо говорил, что на нём герб Певереллов! Кстати, — Гарри вдруг опять вспомнил, — Гермиона, где твоя книга сказок? Он лихорадочно начал листать книгу, поданную ему Гермионой. — Где же? Где же? Где же он? — повторял он переворачивая страницы. — Ага, нашёл. Вот он, герб Певереллов. Всё сходится. — Что сходится, Гарри? — всё ещё не поняла Гермиона. — Мантия, — Гарри пальцами двух рук изобразил треугольник, — камень, — он соединил пальцы в кольцо, — и палочка, — Гарри поднял вверх указательный палец. Тут у Гарри, вдруг, появились новые мысли. Почему-то сейчас, в данный момент, его фантазия разыгралась. А ещё ему думалось легко и просто. — Дамблдор, — заметил Гарри придя к следующему выводу. — Он знал о них. Именно у него была наша семейная мантия в ночь когда погибли мои родители. А если предположить, что это та самая мантия, из сказки, то получается, что и Поттеры тоже потомки Певереллов. И там, в Годриковой впадине, скорее всего похоронен мой предок, Игнотус. А дальше шрам Гарри полоснуло болью и он опять ощутил себя Волдемортом и стал смотреть на происходящее его глазами. Увидел как они подлетают прямо к окну на вершине башни… змеёй протискиваются в узкое окно и легко, словно клуб дыма, опускаются на пол в тесной комнате, похожей на тюремную камеру… Затем они разглядели костлявую фигуру, которая пошевелилась под одеялом. Как еле живой узник приподнялся и сел. Как его ввалившиеся глаза посмотрели на Волдеморта. — Всё-таки пришёл, — узник улыбнулся. — Я знал, что ты придешь… когда-нибудь. Только ты зря старался. У меня её никогда не было. — Ложь! — Гнев Волдеморта вспыхнул как порох, а к Гарри рывком вернулось сознание. Он потряс головой, окончательно прогоняя видение и продолжил. — Вообще-то, Том тоже о них знает и верит в них. Но, судя по всему, он считает Камень и Мантию ерундой и сосредоточился на поисках Палочки. — Всё равно, — опять вдруг «взбрыкнула» Гермиона, — ни за что не могу во всё это поверить. — Да что ж ты такая упёртая-то, Гермиона?! — окончательно разозлился Гарри. — Что, неужели так трудно предположить что прямо сейчас, за границей, Вол… — Гарри, не надо! — заорал Рон. — На его имени Табу! Нельзя его произносить! Я же тебе говорил! — …деморт охотится за Бузинной палочкой! — закончил свою фразу Гарри. И, как только он её закончил снаружи палатки раздался оглушительный хлопок групповой аппарации. — Руки вверх, выходи по одному! — раздался из темноты скрежещущий голос. — Мы знаем, что вы там! На вас нацелено полдюжины волшебных палочек. Колдуем без предупреждения! Гарри подскочил к входу и аккуратно выглянул. К счастью, темнота на улице не была абсолютной и он сумел рассмотреть шесть силуэтов. — Действительно, полдюжины, — проговорил он с ещё большей злостью, которая, вдруг, как-то разом поднялась из глубины души. Хотя и казалось бы, что куда у больше-то? — Нет, ну что за дела-то такие? — думалось ему, — мало того что Гермиона своей упёртостью выбешивает, так ещё и эти уроды откуда ни возьмись появились. Они все сегодня, что? Целью задались меня из себя вывести. И добавил, вслух. — Ну, вам же хуже, уроды. Потому что прямо сейчас сейчас я кое-кому покажу как ход моих рассуждений прерывать. Он отскочил от входа, прямо к Гермионе и, цапнул её палочку. — Я сейчас верну, — сказал он, засовывая палочки в рукава. Гермионину и свою временную из терновника, вместо сломанной остролистовой. — Что ты хочешь сделать, Гарри? — спросила Гермиона. — Я хочу поколдовать, — ответил Гарри. — В конце концов магия это желание. А вы ждите здесь. Он поднял руки и вышел из палатки. — Эй, там! — крикнул он стоящим снаружи. — Спокойней. Как видите я выхожу с поднятыми руками, как вы и хотели. — Так. Так. Так. — произнёс чей-то знакомый голос. — Блин, да это сам Грейбек, — узнал его Гарри. — Ну и кто тут у нас такой смелый треплет имя нашего Повелителя? — продолжил Фенрир. — Не знаю кто тут у вас, — ответил Гарри резко опуская руки, так что бы палочки выскочили и рукавов и оказались рукоятками в его ладонях, — а у меня тут покойники. И колданул с двух рук. — Секо! Сектумсемпра! Бомбарда! — первое заклинание отрубили две головы, второе — нанесло многочисленные, незаживающие раны, а третье проломило грудные клетки егерей в районе их сердца. — Ну вот и славно, — подумалось Гарри. — Полторы секунды и шесть трупов. Будут знать как от важных дел меня отвлекать. Кстати, как у него получилось колдовать сразу двумя руками, Гарри так и не понял. Тогда, в тот момент. Да и не до того ему было чтобы задумываться. Захотелось наколдовать и… наколдовалось. Только потом, гораздо позже, ему объяснит профессор Флитвик, что такое бывает. Хоть и не очень часто. Когда маг оказывается в состоянии берсерка или очень близко к этому. Тогда заклинивания могут твориться только силой желания, минуя стадию когда нужно выполнять соответствующий жест. Ну, или же если маг долго и упорно тренировался, то наступает момент, когда жест для колдовства становится почти не нужен. А с Гарри, видимо, нечто подобное и произошло. Вот он и колдовал двумя руками, просто направляя палочки в цель и произнося заклинания. Одно за другим. Без перерыва. А ещё ему вспомнилось, что оборотни твари очень живучие, вот и прижег он им места отсечения голов с помощью Инсендио. А сами головы удалил с помощью Эванеско. После чего вернулся в палатку и устало опустился на кровать. — Надо будет спрятать тела, — сказал он, — закопать их, что ли, а потом сматываться отсюда. А то не ровён час ещё какие-нибудь проверяющие пожалуют. Кстати, Гермиона, вот твоя палочка. Спасибо. — Э-э-э… Гарри, ты что? Их… того?— Рон не смог внятно озвучить свою мысль. — Кто?! Я?! Нет конечно. Я всего лишь погрозил им пальчиком, и пристыдил. А всё остальное это они сами, сами, — начавшая было затухать злость вспыхнула с новой силой. — Ты чего сегодня, зелье оглупления выпил что ли, Рон? А о Гермионе ты подумал? Представляешь, что бы с ней было через пять минут, если бы она попала в зубы к Фенриру Грейбеку? — Подожди, — уставился на него Рон, — ты хочешь сказать… — Да не хочу я ничего, а говорю прямым текстом, что одним из этих уродов был Фенрир. Дальше они, вдвоём с Гермионой закопали тела. И, сразу после этого они переместились на новое место. В лес. Там они расставили палатку, замаскировали её и опять разместились за столом. Точнее за стол уселись Гермиона и Рон, а Гарри вдруг замутило и он выскочил из палатки. Позже ему объяснят, что это тоже вполне обычное явление. Ну, когда первый раз жизни кого-то лишаешь. Не проходит это бесследно ни для кого. А то, что его «накрыло» так поздно, так ведь стресс. И только после этого он вернулся в палатку и присоединился к Рону и Гермионе. Чай, кстати, на этот раз заваривала Гермиона. Поэтому он был гораздо вкуснее. Ну, по крайней мере, Гарри так показалось. Дальше он уселся за стол, сделал пару глотков и озвучил мысли. Которые всё это время его терзали. — Гермиона, — спросил он, — скажи, а чего это ты против идеи существования Даров столь категорически высказалась? Может быть ты подумала, что если я про них узнаю, то увлекусь ими настолько, что основной нашей миссии должное внимание уделять перестану? Гермиона сначала промолчала. Наверное, потому, что судя по её порозовевшим щекам, что-то такое в её голове мелькало. — Прости, Гарри, — извинилась она чуть позже. — Просто, я и сейчас всё ещё в раздрае из-за произошедшего. Тут и очередная неудача, и чуть Пожирателям не попались. Да ещё Дары эти «всплыли». Вот мысли всякие и появились. — Н-да, — Гарри почесал затылок, — ну, ладно тогда. Но, ты, это… давай возвращайся, что ли. А то в дом к Лавгудам, как будто бы вошла одна Гермиона, а вышла совсем другая. Вот, только та, прежняя, мне нравилась побольше. Так что ты возвращайся, возвращайся. Теперь ты, Рон. Напомни-ка мне, а когда это ты успел мне рассказать, что на имя Того-самого Табу наложено? А, Рончик? — Да, Рон, — присоединилась Гермиона, — когда это было? А то я тоже что-то такого не помню. У Рона тут же покраснели уши и он заёрзал под двумя пристальными взглядами. А потом ему, наверное, вспомнилось что лучшая защита, это — нападение. — А ты? — перешёл он в наступление и стал предъявлять претензии. — Ты сам-то Гарри что натворил? Ты же теперь убийца. А ведь сам говорил что не хочешь им становиться. — А я и сейчас не хочу. — ответил Гарри. — Но ты, Рончик, с темы-то не «соскакивай». Ты на вопрос ответь. — Ну, это… может и не говорил, а только собирался. — Рон не сдавался. — Но всё равно. Ты сам виноват. Нечего так бездумно его имя произносить. — Вот как? — Гарри посмотрел на Рона с удивлением. Не ожидал он таких претензий. — Значит, говоришь сам виноват? А не пошёл бы ты, в таком случае, Рончик? Я ведь никого рядом с собой не держу. Так что, если тебе неприятно находиться в одной палатке с убийцей, то ты можешь валить. Хотя, палатка-то ваша, так что свалю я. — А потом немного подумал и добавил. — Да, пожалуй я так и сделаю. Акцио вещи Гарри Поттера. — Подожди, Гарри, — вскочила на ноги Гермиона. — Я с тобой. — Что?! — Вскинулся Рон. — Ты опять выбираешь его. — Да, Рон, я опять выбираю его, - ответила ему Гермиона. - Потому что с Гарри у меня есть хоть какой-то шанс. А вот если я останусь с тобой то он, шанс, исчезнет. Так что, правильно Гарри тебе сказал: «А не пошёл бы ты, Рончик?». Когда они собрали свои вещи и собрались уходить она вспомнила ещё кое о чём. — И вот что ещё, Рончик, прямо сейчас ты дашь нам Непреложный обет никому не рассказывать про хоркруксы. А то ведь не ровён час опять в плен к егерям попадёшь. И отдай мне Делюминатор. — Не буду я клясться, — попробовал протестовать Рон. — Ну, тогда Обливиэйт. Выбор за тобой Рон. В итоге Рон согласился на Непреложный обет. — Куда мы теперь, Гарри? — Спросила Гермиона когда они вышли из палатки. — В одно место, где нас точно искать не додумаются, — улыбнулся Гарри. — Заодно и душ по человечески примем. Он обнял Гермиону за талию и они аппарировали. Чтобы через секунду оказаться в Литтл Уингинге, на заднем дворе дома его родственников.