Episode 2: The Rogue Prince

      Первый век правления династии Таргариенов подходил к концу, и здоровье Старого Короля, Джейхейриса, угасало…       Эти слова, словно произнесённые кем-то рядом, эхом звучали в моей голове. Перед моими глазами будто оживала сцена из прошлого, настолько яркая и чёткая, что я могла поклясться, что нахожусь там, в самом сердце событий.       Я видела Старого Короля, сидящего на троне. Его седые волосы доходили до плеч, взгляд был усталым, но всё ещё грозным. В огромном зале Тронного зала собрались лорды. Их одежды переливались цветами домов, которые они представляли, но глаза всех были прикованы к одному человеку — Джейхейрису Таргариену. Атмосфера в зале была напряжённой, словно перед бурей, и в этом напряжении ощущалась судьба королевства.       Голос рассказчика продолжал звучать в моей голове. Я видела, как в Харренхолле, в огромном замке с обугленными башнями, собрались тысячи лордов. Великий Совет… Их голоса сливались в единый шум, спор и обсуждение становились всё громче.       Я заметила фигуры двух претендентов: гордую принцессу Рейнис, с её прямыми серебряными волосами и строгим взглядом, и её двоюродного брата, принца Визериса, чей вид был менее внушительным. Рядом с ним, держа руки на животе, стояла матушка. И тут я поняла, что это был отец Рейниры и Вэйнис. То есть, мой отец.       Когда решение было принято, я ощутила его, как удар. Принцесса Рейнис, женщина, достойная Железного трона, отвергнута только из-за своего пола. Вместо неё трон был отдан принцу Визерису.       В этот момент я резко проснулась. Моё сердце бешено колотилось, а дыхание было тяжёлым, как будто я проделала долгий путь через всю эту историю. Я села на кровати, с трудом осознавая, где нахожусь. Это был сон. Но почему он был таким ярким? Почему я, чужая душа в теле Вэйнис, видела то, чего не могла знать? Мог ли Высший Разум, отправляя меня сюда, наделить даром предвидения?       Тревожные мысли клубились в моей голове, пока я пыталась успокоиться. Выбор наследника… Это казалось важным, но я не могла понять, как это связано со мной. Было ли это просто случайное видение прошлого? Или предупреждение о будущем?       Стук в дверь вырвал меня из водоворота размышлений.       — Ваше высочество, пора вставать, — раздался голос одной из служанок.       Я коротко кивнула, давая разрешение войти. Две девушки появились в комнате, неся с собой шёлковые ткани и коробки с украшениями. Их движения были быстрыми и лёгкими. Позволила им помочь мне одеться, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на остатки тревоги.       Они выбрали платье, которое моментально привлекло моё внимание. Мягкий чёрный шёлк струился, будто тёмные воды ночного моря. Серебряные узоры, похожие на языки пламени дракона, украшали лиф, обвивая талию и спускаясь к подолу. Это был наряд, который подчёркивал не только мою принадлежность к дому Таргариенов, но и мою внутреннюю силу. Рукава были лёгкими и прозрачными, оставляя открытыми линии моих рук. Они были украшены тончайшей вышивкой, так что казалось, будто на них опустились сверкающие звёзды.       Служанки принялись за мои волосы, создавая сложную прическу. Они искусно заплели косу, обрамляющую голову, и собрали волосы в аккуратный пучок. Из зеркала на меня смотрела девушка, чья красота подчёркивалась этим нарядом и прической. Она выглядела достойной своей фамилии, достойной внимания. Но я не могла отделаться от мысли, что это не я.       Когда всё было готово, я подошла ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть каждую деталь. Платье подчёркивало мою осанку, делало меня выше, увереннее. Даже мои глаза, казалось, сияли ярче в отражении. Но я знала, что за этой внешней уверенностью скрывается сомнение и страхи. Всё это ощущалось неправильно. Я была здесь, но я не была Вэйнис. Каждое движение, каждое слово, даже взгляд — всё это было не моим, и я боялась, что кто-то может это заметить.       Проведя пальцами по шёлку платья, я глубоко вдохнула.       «Ты должна быть сильной. Тебе дали второй шанс, так не упусти его», — сказала я себе. Это тело, этот облик принадлежали не мне, но теперь это — моя реальность.        Я задержалась перед зеркалом, снова и снова прокручивая в голове видение, которое потревожило мой сон. Почему я видела эти события? Почему именно сейчас? Может, этот сон был чем-то большим, чем просто воспоминанием прошлого?       Почувствовала прикосновение на плече, словно лёгкое дуновение ветерка. Обернувшись, я встретилась взглядом с Рейнирой. Я не услышала, как она вошла. Когда захочет, Нира может быть тихой и незаметной. Её золотистые волосы свободно струились по плечам, мягкими волнами отражая свет утреннего солнца, пробивающегося через высокие арочные окна. Платье нежного золотого оттенка идеально подчеркивало её природную грацию. Она не нуждалась в ярких украшениях или вызывающих нарядах, чтобы заявить о своей значимости. Её уверенность говорила сама за себя.       — Вэйнис, ты выглядишь великолепно, — сказала она с улыбкой, нежно обнимая меня сзади. — Вы можете идти, — отпустила она служанок, которые почтительно поклонились и исчезли за дверью.       Я поймала её взгляд в зеркале и улыбнулась в ответ. В её глазах я видела искреннюю заботу и поддержку, которых мне так не хватало.       — Спасибо, Рейнира. Я рада, что ты пришла, — сказала я, чувствуя облегчение от её присутствия.       Она положила подбородок на моё плечо, и наши взгляды встретились в глади зеркала. Два лица, два отражения, так похожие и всё же разные. Её глаза, светло-серые, светились уверенностью, в то время как в моих ещё плясали тени недавних переживаний.       — Мы так похожи, — прошептала Рейнира, с гордостью изучая наши отражения. Её голос был почти меланхоличным, как будто она пыталась напомнить мне о чём-то важном.       — Да, потому что мы сёстры, — ответила я, чувствуя лёгкую улыбку на губах.       Мы стояли так какое-то время, вдвоём, будто весь мир исчез вокруг нас. В это мгновение я ощутила нашу неразрывную связь. Мы две дочери одного дома, носительницы крови драконов, объединённые наследием, которое никто не мог отнять у нас.       Наконец, Рейнира отстранилась.       — Вэйнис, — сказала она мягко, но с серьёзностью в голосе, — отец хочет, чтобы ты была при нём сегодня. Он хочет, чтобы ты служила чашницей на встрече с лордами. Это великая честь.       Я замерла. Её слова повисли в воздухе, словно гул далёкого колокола. Моё сердце на мгновение остановилось, затем забилось сильнее. Быть так близко к центру власти, к этим интригам, опасным речам и взглядам… Это волновало и пугало одновременно.       — Но ты ведь уже прислуживаешь ему. Зачем там нужна ещё и я? — нахмурилась я, пытаясь понять, почему отец так внезапно захотел моего присутствия.       Рейнира усмехнулась, её глаза лукаво блеснули.       — Да, так и есть. Но… матушка и я убедили его, что тебе стоит дать шанс. Отец ещё сомневается, что ты готова выйти в свет после столь долгого заточения, но мы решили иначе. Ты заслуживаешь этого, Вэйнис. И я буду рядом, что может случиться?       Я опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Мой разум, помутнённый от воспоминаний и переживаний прошлого, всё ещё был неустойчив. Но я знала, что она права.       — Ничего. Я уже не та, что была прежде. Те события… нанесли мне травму, но я думаю, что оправилась. Больше не хочу тратить время на бесполезные прогулки и вышивание в своих покоях. Поэтому я принимаю это предложение. Я готова присоединиться к тебе, служить нашей семье и Семи Королевствам, если потребуется.       Рейнира улыбнулась, довольная моим решением, и жестом пригласила меня следовать за ней. Когда мы вышли в коридор, я почувствовала, как холодный камень пола под ногами и тишина замка наполняют меня странной смесью тревоги и решимости. Высокие арки, гобелены с изображением драконов, тусклый свет факелов — всё это создавало атмосферу таинственности и величия.       Мы остановились перед огромными дубовыми дверями, ведущими в зал. Рейнира обернулась, её лицо было сосредоточенным.       — Помни, что я буду рядом. Не переживай. Просто делай то же, что и я. Хорошо?       Двери распахнулись, и мы вошли.       В зале царило оживление. Воздух наполняли негромкие голоса лордов, шепчущих что-то друг другу на ухо. Услышав, как кто-то вошёл, они прервали разговоры. Их взгляды скользнули по Рейнире, которая уже была привычной фигурой на подобных собраниях. А затем они заметили меня. Тишина разлилась по залу, как волна, разбивающая шум. Я почувствовала, как десятки глаз устремились на меня. Их взгляды — от удивлённых до оценивающих, от восхищённых до скептических. Я выпрямила спину, чувствуя, как гордость наполняет меня. В их глазах я видела себя не просто девочкой, долгие годы скрывавшейся за стенами, не Затворницей. Сегодня перед ними стояла Вэйнис, представительница рода Таргариен.       Тонкая улыбка коснулась моих губ. Пусть они смотрят. Я знала, что их взгляды были лишь началом. Это был мой первый шаг на пути к чему-то большему.       Мы прошли по прохладному каменному полу, осознавая пристальные взгляды собравшихся лордов. Они изучали меня с любопытством и долей недоверия: для большинства я оставалась той загадочной Затворницей, которую редко кто видел вне покоев.       — Рейнира, Вэйнис! — раздался голос короля Визериса, полный лёгкого недовольства, но без истинной суровости. Его взгляд блеснул хитроватой искоркой. — Вы опоздали, а виночерпий опаздывать не должен. Мы скучаем без вина.       Склонив головы в знак уважения, мы поспешили к столу. Серебристый кувшин с вином оказался тяжёлым в моей руке. Я сдержала дрожь, когда подошла к первому лорду, чувствуя, как его взгляд скользит по моему лицу. Мой голос прозвучал тихо, но твёрдо:       — Милорд, позвольте наполнить ваш кубок.       По залу прокатился смешок после шутки короля о «правильном конце». Голоса лордов, перемешанные с лёгким гулом оживления, на мгновение разрядили напряжение, повисшее в воздухе. Я скользила между рядами, наполняя кубки, стараясь запомнить выражения лиц и фрагменты разговоров. Рейнира, в своём привычном уверенном стиле, двигалась с лёгкой грацией, её присутствие наполняло зал теплом.       Когда я подошла к следующему столу, встал лорд Корлис Веларион. Его высокий статный силуэт в богато вышитом одеянии внушал уважение. Глаза, словно глубины моря, холодные и проницательные, блеснули, когда он развернул свиток с картой.       — Милорды, — начал он, его глубокий голос разрезал воздух, как лезвие меча, — крепнущий альянс Вольных Городов стал величать себя Триархией. Они собрались на Кровавом Камне и совершают набеги на Ступени, убивая местных пиратов.       Он указал пальцем на карту, его движения были точными, уверенными. Все взгляды сосредоточились на пергаменте.       — Подозрительно похоже на хорошие новости, лорд Корлис, — усмехнулся король Визерис, откидываясь в кресле с ленивой непринуждённостью.       Корлис поднял голову, его взгляд был спокоен, но в нём проскользнуло едва уловимое раздражение.       — Человек по имени Крагхас Драхар провозгласил себя принцем-адмиралом этой Триархии. Его прозвали Кормильцем Крабов за изобретательный метод убийства врагов, — его слова звучали так, будто за каждым из них скрывалась некая скрытая угроза.       Образы, нарисованные воображением, пробегали в моей голове. Кто-то из лордов покачал головой, другие обменялись тревожными взглядами.       — Теперь нам оплакивать мёртвых пиратов? — развёл руками Визерис, в его голосе прозвучала насмешка.       — Нет, Ваша милость, — холодно ответил Корлис, его голос стал твёрже. — Я настаиваю, что этой Триархии нельзя позволять так легко орудовать на Ступенях. Если они перекроют морские пути, это разорит наши порты и поставит под угрозу торговлю.       — Корона услышала вас, лорд Корлис, — ответил Визерис, махнув рукой, словно чтобы отмести спор. — Мы примем к сведению.       Губы Велариона сжались в тонкую линию. Лорд Приливов был человеком, который не знал поражений, и его взгляду было непривычно видеть безразличие.       За лордом Корлисом слово взял мастер над монетой, Лиман Бисбери, лорд Медовой Рощи и глава дома Бисбери, лорд-казначей, встав из-за стола с подчеркнутой вежливостью.       — Ваше величество, — начал он, его голос звучал мягко, почти извиняющимся тоном. — По настоянию принца Деймона, корона вложила значительные средства в обучение и оснащение городской стражи. Я предполагал, что ваш брат займёт место в Совете, чтобы доложить об успехах на посту Лорда-командующего стражей.       Сир Отто Хайтауэр, рыцарь из дома Хайтауэров, отец Алисенты и сира Гвейна, десница короля, сидящий по правую руку от отца, откинулся на спинку своего кресла. Его серые глаза прищурились, будто он обдумывал каждое слово Бисбери, взвешивая его на невидимых весах. Способный человек, хотя немало было таких, кто находил его гордым, несдержанным и высокомерным.       — Ваше величество, — наконец сказал он, — Деймон Таргариен человек импульсивный. Его амбиции могут привести к непредсказуемым последствиям.       Взгляд Визериса потяжелел, его расслабленность испарилась. Он наклонился вперёд, изучая сира Отто.       — Деймон мой брат, сир Отто, — сказал он с лёгкой укоризной. — Вы забываетесь.       Я почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым. Даже Рейнира бросила на Хайтауэра осторожный взгляд. Атмосфера стала настолько плотной, что казалось, её можно было разрезать ножом. Я медленно вдохнула, чувствуя себя крошечной фигурой в этом огромном зале, полном интриг и властных игр. Это был мир, в который я только начинала входить, и он уже угрожал поглотить меня. Но, как и огонь дракона, он манил своей опасностью.       — Прошу прощения, Ваша милость, — Отто опустил голову, извиняясь, но я видела, что на самом деле за сказанное ему не было стыдно.       — Вы думаете, Деймон отвлечён от своих обязанностей? Что его мысли и энергия направлены совсем в другое русло? — спросил Визерис, его голос звучал ровно, но в нём проскальзывали нотки недовольства.       Лорд Лиман, который всегда выглядел несколько зажатым и напряжённым, слегка кашлянул, словно обдумывая ответ.       — Что ж, хотелось бы надеяться на это, Ваша милость, учитывая связанные с этим расходы. Городская стража потребовала значительных вложений, и, по словам принца, их боеспособность достигла небывалых высот.       — Тогда давайте будем считать, что ваше золото вложено не зря, лорд Бисбери, — с лёгкой улыбкой ответил король, поднимая кубок вина. — На этот раз.       Я, стоя в стороне с кувшином, видела, как Лиман поклонился, но его лицо выражало очевидное беспокойство. Разговоры о Деймоне всегда вызывали смешанные чувства у членов Совета. Его вспыльчивый нрав и склонность к рискованным авантюрам делали его фигурой противоречивой.       Но прежде чем кто-то успел продолжить эту тему, сир Отто Хайтауэр вмешался, изменив направление разговора. Его манера говорить была выверенной, каждая фраза звучала так, словно он заранее репетировал её перед зеркалом.       — Не обсудить ли нам Турнир в честь наследника, Ваша милость? — его тон был ровным, но достаточно уверенным, чтобы отвлечь внимание от Деймона.       Король, будто ожидая этого, оживился. Его лицо озарила улыбка, а глаза загорелись энтузиазмом.       — Ах, Турнир наследника! Я был бы в восторге, — с воодушевлением согласился он, откинувшись в кресле. — Сбудется ли предсказание мейстеров о времени рождения? Что скажете, Меллос?       Король Визерис считал Меллоса своим доверенным другом, и при дворе тот был голосом разума. Мейстер Меллос, пожилой и несколько сутулый, склонился в знак уважения, прежде чем заговорить. Его голос был мягким, но твёрдым, как у человека, который многое повидал в жизни.       — Ваше Величество, — начал он, — вы должны понимать, что предсказания, даже основанные на лунных картах, остаются предположениями. Но, учитывая все наши расчёты, я могу с уверенностью сказать, что вероятность рождения ребёнка в этот период достаточно высока.       Орден мейстеров объединял учёных людей, находящихся в услужении у владетельных Домов Вестероса. Практически в каждом замке Семи Королевств был свой учёный мейстер. Мейстеры выполняют роль наставников, советников, врачей и хранителей знаний. Они приносят обеты служения и безбрачия и в знак своего звания носят на шее цепь, каждое звено которой выковано из другого металла. Центром организации, где обучаются мейстеры, является Цитадель в Староместе. Она была отстроена домом Хайтауэров и находится под их покровительством и по сей день.       — Стоимость турнира является значительной, — заявил Лиман Бисбери, нахмурив брови. Его голос был резким, и в нём звучала тревога. — Возможно, мы могли бы отложить празднование до тех пор, пока ребёнок не родится?       Слова Лимана вызвали лёгкий ропот среди членов Совета. Для многих идея отложить столь грандиозное событие казалась почти кощунственной.       — Большинство лордов и рыцарей наверняка уже на пути в Королевскую Гавань, — заметил сир Отто, бросив взгляд на Лимана. — Вернуть их сейчас… поставит нас в неудобное положение.       Король поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд переместился по залу, задерживаясь на каждом из собравшихся, как будто он хотел убедиться, что его слова будут услышаны.       — Турнир продлится большую часть недели, — сказал он, его голос был твёрдым и уверенным. — Прежде чем игры закончатся, мой сын родится, и всё королевство будет праздновать это событие.       — У нас нет возможности предсказать пол ребёнка, Ваша милость, — осторожно вставил мейстер Меллос, склонив голову.       Слова Меллоса вызвали лёгкий шёпот в зале. Очевидно, он пытался подготовить короля к тому, что его ожидания могут не оправдаться. Но лицо Визериса оставалось непроницаемым, хотя я могла заметить, как его рука крепче сжала подлокотник кресла.       — Конечно, ни один мейстер не способен высказать своё мнение без каких-либо условий, не так ли? — сказал Визерис с лёгкой усмешкой, но в его голосе звучала укоризна. — В животе королевы мальчик. Я знаю это.       Он сделал паузу, оглядывая зал, его взгляд был горд и исполнен решимости.       — Мой наследник скоро покончит со всеми этими проклятыми спорами, — добавил он, его голос прозвучал громче, чем ожидали многие.       Я внимательно слушала его слова, чувствуя странное напряжение, будто эти разговоры касались и меня, несмотря на моё скромное место в этом зале. Взгляд Рейниры, брошенный через плечо, напоминал мне, что я не должна выказывать своих эмоций.       Мейстер Меллос, всегда осторожный, поклонился ещё раз.       — Да будет так, мой король, — сказал он сдержанно.       Лорды снова погрузились в обсуждение деталей турнира, шутки о предстоящих рыцарских состязаниях вызвали лёгкий смех. Но мне казалось, что под этой поверхностью скрывается нечто большее. Визерис, с его решимостью и отчаянной верой в своего будущего сына, будто не замечал, как вокруг него уже начинают плестись новые интриги.       После этого собрание Малого совета было закончено. Мы с Рейнирой направились в богорощу — небольшой участок леса, расположенный на территории замка внутри крепостных стен. Это был не просто лес, а чардрева — род лиственных деревьев, встречающихся в Вестеросе. Священные деревья для тех, кто поклоняется Старым богам. У чардрев белая кора и древесина, тёмно-алые пятиконечные листья и красный сок, похожий на кровь. Чардрева живут очень долго, многим из них по несколько тысяч лет. У некоторых чардрев, которые называются сердце-древами, на стволах есть человеческие лица, вырезанные ещё Детьми Леса в незапамятные времена. Последователи Старых богов верят, что глазами, вырезанными на чардревах, на мир смотрят боги. В богороще Красного замка сердце-древ не было.       Воздух был напоён сладким ароматом цветущих трав и свежей листвы. Алые листья чардрев колыхались под лёгким ветром, их шуршание сливалось с далёким шумом моря, доносившимся за стенами замка. Внезапно я заметила Алисенту, сидящую у одного из древних чардрев. Её стройная фигура, облачённая в голубое платье, гармонировала с окружающей природой. Каштановые волосы, отливающие медным отливом, обычно аккуратно уложенные, теперь свободно спадали на плечи. В руках она держала книгу в кожаном переплёте, её пальцы нежно касались страниц, а лицо выражало полное погружение в чтение. Она сидела, прислонившись к белому стволу чардрева, чей вырезанный лик, казалось, смотрел на неё с молчаливым одобрением. Несмотря на её расслабленную позу, в каждом движении чувствовалась выправка благородной леди, воспитанной в строгих традициях Хайтауэров, – спина прямая, плечи расправлены, даже в этом уединённом уголке она оставалась воплощением достоинства.       Мы приблизились, и шорох наших шагов по мягкой траве заставил Алисенту поднять голову. Её карие глаза, ясные и проницательные, встретились с нашими, и на губах появилась тёплая, но сдержанная улыбка, словно она давно ждала нашего появления.       — Решили укрыться в самом тихом уголке замка? – спросила она, слегка приподняв бровь. — Богороща – единственное место, где можно спрятаться от суеты двора.       Рейнира рассмеялась, её серебристые волосы блеснули в лучах солнца, пробивавшихся сквозь кроны деревьев. Она с непринуждённой грацией опустилась на траву рядом с Алисентой, словно это было её привычным убежищем. Положив голову на плечо подруги, она вздохнула с притворной усталостью.       — Ты всегда знаешь, где меня найти, – ответила она, её голос был полон лёгкой иронии. — Вэйнис ещё не видела Богорощу. Я решила, что ей стоит увидеть это место. Иногда так хочется сбежать от всех этих советов, пиров и бесконечных споров. Здесь можно просто… дышать.       Я устроилась по другую сторону от Алисенты, опустившись на мягкую траву, ещё влажную от утренней росы. Подняв голову, я смотрела на алые листья чардрев, что колыхались на ветру, пропуская тонкие лучи солнца, которые играли на их поверхности, словно золотые нити. Небо над нами было безоблачным, глубокого синего цвета, и его чистота контрастировала с суровыми ликами, вырезанными на стволах. Богороща казалась живой, её деревья будто шептались друг с другом, храня тайны веков. Их кроны, густые и древние, создавали ощущение, что мы находимся в храме, где боги всё ещё наблюдают за миром. Я глубоко вдохнула, чувствуя аромат земли, мха и древесной коры, и на мгновение мне захотелось остаться здесь навсегда, вдали от интриг.       Рейнира, чуть приподняв голову, с любопытством скосила глаза на книгу в руках Алисенты.       — Что ты читаешь? – спросила она, пытаясь заглянуть в страницы, её голос был полон детского любопытства.       Алисента слегка улыбнулась, прикрывая книгу, словно оберегая её от посторонних глаз.       — Это хроника о Нимерии, – ответила она, её тон был спокойным, но в нём чувствовалась гордость за свой выбор. — Она была великой воительницей. Это не просто рассказ – это поэзия о мужестве и жертвах. Хотя, – она бросила на Рейниру насмешливый взгляд, — вряд ли тебя это заинтересует.       Рейнира фыркнула, отмахнувшись с притворной небрежностью.       — О, я читала про Нимерию, – заявила она, её глаза озорно блеснули. — Всё это знаю.       Алисента прищурилась, явно не веря подруге, и её губы изогнулись в лукавой улыбке.       — Правда? – переспросила она, её голос стал чуть строже, но в нём сквозило веселье. — Тогда назови имя того, кого Нимерия взяла в мужья, прибыв в Дорн.       Рейнира на мгновение замерла, её глаза забегали, но она быстро оправилась, одарив Алисенту своей фирменной хитрой улыбкой.       — Ну, мужчину, конечно, – ответила она с наигранной уверенностью, явно уклоняясь от ответа.       Я не смогла сдержать улыбки, наблюдая за их дружеской перепалкой.       — Имя, Рейнира, – настаивала Алисента, её тон стал почти наставническим, но в глазах плясали искры веселья. — Как его звали?       Рейнира надула губы, притворяясь обиженной, и скрестила руки на груди.       — Какой-то лорд… не помню, – буркнула она, но тут же рассмеялась. — Ладно, ладно, не смотри на меня так! Септа Марлоу уже сто раз пыталась вложить в мою голову эти имена, но я не виновата, что они все звучат одинаково!       Алисента покачала головой, её губы дрогнули в улыбке, но она постаралась сохранить строгий вид.       — Септа Марлоу была бы в ужасе, услышав тебя, – сказала она, её голос был полон притворного осуждения. — Она посвятила годы, пытаясь привить тебе хоть каплю знаний, а ты всё ещё путаешь лордов Дорна.       Рейнира рассмеялась, её смех зазвенел, как колокольчик, разлетаясь по Богороще.       — Септа Марлоу вечно в ярости, – ответила она, закатив глаза. — Кажется, она родилась с этим выражением лица. Всё эти её правила – как сидеть, как говорить, как держать ложку! Зачем мне это, если я могу летать на Сиракс?       Я слушала их, чувствуя тепло от их дружбы. Септы, как я знала, были не просто наставницами. Они приходили в дома знати, чтобы воспитывать юных леди, обучая их этикету, истории и добродетелям. Их жизнь была подчинена строгим обетам: безбрачие, скромность, забота о бедных и сиротах. Они носили длинные платья или юбки, закрывающие тело, и всегда покрывали голову, воплощая сдержанность и смирение. Но Рейнира, с её огненным духом, явно не была их любимой ученицей.       — Септа Марлоу просто хочет, чтобы ты соответствовала своему статусу, – заметила Алисента, закрывая книгу и кладя её на колени. Её пальцы ласково погладили кожаный переплёт. — Знания – это сила, Рейнира. Даже если ты предпочитаешь драконов.       Рейнира пожала плечами, но её улыбка стала мягче.       — Может, и так, – сказала она. — Но я лучше выучу, как управлять Сиракс, чем имена всех лордов Дорна.       Алисента повернулась ко мне, её взгляд был тёплым, в нём чувствовалась искренняя заинтересованность.       — А ты, Вэйнис? – спросила она. — Любишь читать?       Я задумалась, глядя на алые листья, что колыхались над нами. Ветер принёс прохладу, и я вдохнула аромат земли и древесины. Вопрос Алисенты заставил задуматься. Кажется, в той, другой своей жизни, мне нравилось читать.       — Люблю, – ответила я, выбирая слова. — Книги… они напоминают мне, как много я ещё не знаю. Каждая страница – это дверь в новый мир. Иногда я чувствую, что не успеваю за всем, что они хотят мне показать.       Алисента улыбнулась, её глаза засветились пониманием.       — Именно поэтому мы читаем, – сказала она мягко. — Чтобы узнать больше, чем позволяет нам наша жизнь. Книги – это мосты к тем, кем мы могли бы стать.       Богороща обволакивала нас своей тишиной, словно древний храм, где каждый шорох казался святотатством. Алые листья чардрев, словно окроплённые кровью богов, мягко покачивались под лёгким ветром, их шуршание сливалось с далёким рокотом волн, бьющихся о скалы Красного замка. В воздухе витала прохлада, предвещающая скорый вечер, но она была мягкой, не пронизывающей, а лишь освежающей кожу после жаркого дня. Рейнира казалась расслабленной, но её глаза, несмотря на лёгкую улыбку, смотрели куда-то вдаль, в невидимую точку, где, казалось, скрывались её мысли.       — Септа Марлоу такая забавная, когда злится, ты не замечала? – внезапно хихикнула Рейнира, встряхнув головой, словно отгоняя тяжёлые мысли.       Алисента тихо рассмеялась, её смех был мягким, почти неслышным, как шёпот ветра. Улыбка Рейниры, такая знакомая и чуть лукавая, всегда выдавала её внутреннее беспокойство, и я знала, что за этой лёгкостью скрывается что-то большее.       — Что-то гложет тебя? – прямо спросила я, внимательно глядя на сестру.       Рейнира на мгновение замерла, её улыбка угасла, как свеча под порывом ветра. Она нахмурилась, но в её взгляде не было гнева, только тень уязвимости.       — С чего ты взяла? – ответила она, стараясь звучать небрежно, но её пальцы начали нервно теребить край её платья, выдавая волнение.       Алисента, слегка наклонив голову, посмотрела на неё, тоже пытаясь разглядеть то, что она скрывает.       — Ты становишься такой, когда тревожишься, – сказала она. — Ты смеёшься, шутишь, но твои глаза… они выдают тебя.       Рейнира вздохнула, её плечи слегка опустились, и она посмотрела на чардрева, чьи алые листья колыхались, словно шепча ей что-то. Её пальцы перестали теребить платье, и она сложила руки на коленях, будто собираясь с мыслями.       — Ты всегда это замечаешь, – ответила она. — Я не тревожусь за себя, Вэйнис. Я боюсь за маму. Она… она так старается ради отца, ради нас всех. А если у него родится сын… – она замолчала, её взгляд скользнул к небу, где между листьями мелькали кусочки голубого. — Отец всегда хотел сына. Я надеюсь, что он получит его. Но я не знаю, что это будет значить...       Вот, чего она боялась. Что с рождением сына наш отец будет меньше её любить. Алисента нахмурилась, её брови сошлись, а в лице проявилось удивление.       — А ты сама этого хочешь? – спросила она осторожно. — Чтобы у твоего отца родился сын?       Лицо Рейниры осветилось мягким светом, и на мгновение она казалась ребёнком, мечтающим о чём-то далёком.       — Я хочу улететь за Узкое море. Летать на Сиракс каждый день, есть только медовые торты и забыть обо всех этих советах и титулах. Я хочу свободы, Алисента. Хочу, чтобы всё было просто.       Алисента прищурилась, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но в её глазах было сомнение.       — Я серьёзно, Рейнира, – сказала она, её тон стал чуть строже. — Твоё положение… оно не такое простое, как полёт на драконе. Что будет, если ты откажешься от всего?       Рейнира рассмеялась.       — О, я не шучу про торты, – ответила она, её голос был полон весёлой дерзости. — Медовые, с кремом, с ягодами… Ты пробовала те, что пекут в Королевской Гавани? Они тают во рту! Но если серьёзно, – она сделала паузу, — моё положение мне нравится. Оно… удобное. Я могу быть той, кто я есть, и всё же… иногда я хочу быть только Рейнирой. Не принцессой, а просто собой.       Я понимала сестру. Но Алисента осталась серьёзной.       — А как же долг? – спросила она с искренней озабоченностью. — Ты – Таргариен. Твоё место здесь, в этом мире, с его законами и обязанностями.       Рейнира посмотрела на неё, её глаза сверкнули.       — Знаешь, Алисента, – начала она, её голос стал твёрже, — я читала про Нимерию. Она повела ройнаров на десяти тысячах кораблей, спасаясь от валирийских драконов. Когда она прибыла в Дорн, она вышла замуж за лорда Мартелла и сожгла свой флот у Солнечного Копья, чтобы показать, что их бегство окончено. Она выбрала свой путь, и я… я тоже хочу выбрать свой.       Алисента подняла бровь, её лицо смягчилось, и она слегка кивнула, признавая правоту подруги.       — Хм, – только и сказала она, но в её голосе звучало одобрение. — Похоже, ты всё-таки действительно читала.       — Вот видишь! – торжествующе воскликнула Рейнира, её улыбка стала шире. — Я не совсем безнадёжна!       Алисента тихо рассмеялась, но вдруг захлопнула книгу и поднялась, отряхивая платье.       — Ты куда? – удивлённо спросила Рейнира, наклонив голову, её серебристые волосы скользнули по плечу.       — Становится прохладно, – ответила Алисента, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость. — Надо вернуть эту книгу в библиотеку. К тому же, – она посмотрела на Рейниру, её взгляд задержался на ней на мгновение, — мне нужно подумать.       Слова Рейниры, её мечты о свободе, кажется, задели что-то в душе Алисенты, заставив её задуматься о собственной жизни. Она повернулась и медленно пошла прочь. Её фигура растворилась среди теней чардрев, оставив нас с Рейнирой в тишине Богорощи, где только листья продолжали шептать свои древние тайны.       Рейнира кивнула ей на прощание, а затем молча придвинулась ближе ко мне. Она обняла меня, положив голову мне на плечо, и я почувствовала, как она тяжело вздохнула. Мы больше ни о чём не говорили. Просто сидели вдвоём, наблюдая, как алые листья чардрева кружатся в воздухе, словно пытаясь рассказать нам свою древнюю историю. Тишина не тяготила, напротив — она была как мягкое покрывало, окутывающее нас. Я смотрела на сестру, чувствуя, как её дыхание становится ровнее. Возможно, здесь, в этой тишине, она могла хотя бы ненадолго забыть о своих тревогах. И эта тишина нравилась нам обеим.       Пока её не прервали.       — Принцесса Рейнира, — недалеко остановилась моя служанка Айрис, — септа Марлоу попросила вас прийти к ней позже для занятий.       Сестра застонала, спрятав лицо в ладонях. Надо подойти к матушке и спросить, разрешено ли мне тоже ходить на занятия с Рейнирой и Алисентой.       В последний раз с Вэйнис занимались года четыре назад. Матушка сама приходила ко мне в комнату и читала книги, так как с ней слабоумной дочери было спокойнее.       — Как же хочется послать это всё в пекло! — пробормотала она себе под нос, вставая на ноги и отряхивая платье от травинок. — Пойду к ней сейчас, чтобы побыстрее освободиться. Не хочу провести с ней весь вечер. Не вернёшься в свои покои? — спросила Нира у меня.       — Посижу ещё немного. Не волнуйся, как только станет холоднее, я сразу же пойду к себе, — заверила я её.       — Ну, хорошо. Если матушка узнает, что ты заболела, то лично отсечёт мне голову. — Она проводит пальцем по горлу, и мы смеёмся.       — И ещё кое-что, принцесса, — заговорила Айрис тише, оглядываясь по сторонам, словно нас мог кто-то подслушивать. — Ваш дядя Деймон прошёл через ворота с первыми лучами солнца. Сейчас он в Большом Зале. Он хочет вас увидеть.       — Дядя Деймон? — голос Рейниры сразу изменился, и я увидела, как её глаза загорелись любопытством, но вскоре выражение лица сменилось на что-то более серьёзное.       Она посмотрела на Айрис, потом на меня, будто взвешивая какие-то мысли в голове.       — Он давно не был в Королевской Гавани, — сказала я, стараясь прочесть её настроение.       Рейнира кивнула, но вместо того, чтобы сразу побежать к нему, как я ожидала, она неожиданно нахмурилась, присела обратно на траву и задумалась.       — Конечно, я рада, что он вернулся, — произнесла она скорее себе, чем нам. — Но… я не могу пропустить занятия у септы Марлоу. Она не только будет в ярости, но и пожалуется отцу. А ты же знаешь, как он любит, когда мы демонстрируем усердие.       — Деймон не будет ждать, — заметила я, удивляясь её раздумьям. — Если ты не пойдёшь, он подумает, что ты его избегаешь.       Рейнира вздохнула, запустив пальцы в свои светлые локоны. В усиленных думах, её лицо, наконец, озарилось от пришедшей на ум идеи.       — Ты пойдёшь вместо меня! — вдруг заявила она, быстро поднимаясь на ноги.       — Что? — я подумала, что ослышалась.       — Ты пойдёшь в Большой Зал и встретишь дядю. Скажешь, что я, конечно, хотела прийти, но не могу из-за занятий. Ему не помешает познакомиться с тобой ближе.       — Рейнира, он ждёт тебя, не меня.       Я покачала головой, ощущая, как у меня внутри поднимается волнение. Деймон, с его резким характером и пристальным взглядом, всегда внушал мне лёгкий трепет.       — Именно поэтому ты должна пойти, — она заговорила с убеждённостью, словно это было самое логичное решение в мире. — Ты ведь знаешь, как он любит удивляться? Ну, вот, удиви его!       Я продолжала сидеть, непоколебимая в своём нежелании быть втянутой в эту авантюру.       — Я не думаю, что он будет рад меня видеть, — возразила я, пытаясь не выдать своего смущения.       — Вэйнис, — Рейнира сложила руки в умоляющем жесте и посмотрела на меня своими большими глазами, полными притворного отчаяния, — ты же не хочешь подвергнуть меня наказанию от отца и септы Марлоу? Я же погибну!       — Рейнира…       — Ну, пожалуйста! — она наклонилась ближе ко мне. — Это не займёт много времени. Ты скажешь ему пару слов, передашь от меня приветствие, а потом сможешь вернуться сюда и посидеть под чардревом хоть до заката!       Я почувствовала, как её настойчивый и просящий взгляд рушит мою решимость. Она сложила руки, будто молилась о моей милости, и это выглядело настолько забавно и мило, что я не смогла удержаться от улыбки.       — Только ради тебя, — наконец сдалась я, вздохнув и поднявшись на ноги.       — Ты лучшая, сестра! — радостно воскликнула Рейнира, бросившись ко мне, чтобы поцеловать меня в щёку. — Я обещаю, что ты не пожалеешь.       — Я уже жалею, — пробормотала я, наблюдая, как она быстро собралась и буквально унеслась в сторону замка, чтобы успеть на занятия.       Айрис стояла неподалёку, ожидая, пока я решусь идти.       — Отец знает, что он здесь? — спросила я вместо того, что на самом деле крутилось у меня в голове.       — Нет.       — Хорошо.       — Вы уверены, принцесса? — спросила она, заметив мою нерешительность.       — Нет, — честно ответила я, поправляя платье. — Но кто может устоять перед Рейнирой, когда она так смотрит?       Я пошла через двор, чувствуя, как с каждым шагом всё больше сомнений охватывают меня. Что я скажу? Как он отреагирует?       В моей голове вспыхивали воспоминания о Деймоне Таргариене, младшем брате моего отца. Его глубокий, бархатный смех, будто тёплый мёд, разливался в памяти, а саркастические замечания, острые, как лезвие его меча, вызывали невольную улыбку. Властная осанка, уверенная и непреклонная, делала его похожим на бурю, готовую обрушиться на любого, кто осмелится встать на его пути. Деймон был подобен пламени свечи — красивому, притягательному, почти гипнотическому, но достаточно близкого прикосновения, чтобы понять, насколько оно опасно. Длинные серебристые волосы свободно спадали на плечи, а серые глаза, холодные и проницательные, смотрели так, будто видели человека насквозь, вытаскивая наружу самые скрытые страхи и желания.       В нём уживались противоречия, и именно они делали его столь притягательным и пугающим одновременно. Лихой и дерзкий, он словно искал приключений, бросая вызов судьбе с улыбкой на устах. Его задиристый нрав и амбиции делали его непредсказуемым, как штормовое море, а импульсивность и склонность к риску превращали его в фигуру, которую боялись и уважали. Он был скор на обиду, его гнев мог вспыхнуть, как сухой хворост. И всё же за этой яростью скрывалось нечто иное — харизма, почти магнетическая, заставлявшая людей тянуться к нему вопреки здравому смыслу. В бою он был безупречен. Деймон являлся грозным воином, чьё мастерство в рыцарских поединках, фехтовании и охоте обсуждало всё королевство. Его меч, Тёмная Сестра, выкованный из валирийской стали, казался продолжением его руки. В движениях не было суеты — каждый удар был точным, выверенным, смертоносным. Даже в сражении он оставался собой: в нём чувствовалась театральность, наслаждение процессом, словно бой был не только испытанием силы, но и сценой, на которой он блистал.       С Вэйнис, то есть со мной, он общался реже, чем с Рейнирой, чья горячность и упрямство были куда ближе его собственному мятежному духу. Но я помнила его доброту. Когда я была ребёнком, внимание дяди ко мне казалось чем-то особенным. Он мог поднять меня на руки, рассказывая истории о драконах и древних войнах, или незаметно сунуть сладость в ладонь, подмигнув так, будто мы делили маленький заговор. Эти мгновения тепла были редкими, и потому запомнились особенно ярко. Но вместе с этим в нём всегда жила тьма. Я узнала о ней слишком рано. В памяти до сих пор стоял тот день, когда я, ещё ребёнок, столкнулась с ужасом, к которому была не готова. Тело служанки Красного замка, не выдержавшей тяжести своей жизни, стало для меня кошмаром, который долго приходил во сне. Позже до меня дошли шёпоты слуг: Деймон, узнав о случившемся, пришёл в ярость. В назидание он приказал выставить тело женщины и нескольких провинившихся слуг на пиках замка — жестокий, показательный урок для всех. Тогда я впервые осознала, что страх и восхищение могут сосуществовать в одном человеке. Деймон был Таргариеном до самой глубины души — воплощением огня и крови, человеком, способным как согреть, так и уничтожить. И именно это делало его таким незабываемым.       Я вошла в замок, где воздух был прохладнее. Слуги мелькали вдоль коридоров, но никто из них не останавливался, чтобы заговорить со мной. Никто и не обратил внимание на то, куда я иду.       На мгновение я остановилась у дверей, собираясь с духом.       — Что я делаю? — прошептала я и собственный голос показался странно хрупким в этой тишине. Ответа не было. И всё же я толкнула двери.       Большой Зал встретил меня своей привычной, подавляющей величественностью. Каждый раз, входя сюда, я чувствовала одно и то же — словно ступала внутрь самой истории, пропитанной кровью и огнём. Пол из тёмного мрамора холодно поблёскивал, отражая свет высоких витражных окон. Огромные колонны подпирали сводчатый потолок, теряясь в полумраке. Справа тянулась галерея, ведущая в другие крылья замка, слева витражи окрашивали пространство золотыми пятнами солнца. На возвышении, к которому вели ступени из грубого чёрного камня, стоял трон.       Железный трон был уродливым, грозным и опасным. Он сооружён кузнецами, которые молотами сбивали друг с другом наполовину расплавленные, сломанные, скрученные мечи, вырванные из рук мертвецов или добровольно отданные побеждёнными врагами. Символ завоевания. Символ власти, которая всегда требовала крови. Каждый выступ, каждое лезвие словно шептало о цене, которую приходится платить за право сидеть здесь. Поднимаясь по лестнице и даже просто сидя на нём, нужно соблюдать осторожность, чтобы не пораниться о торчащие лезвия.       И на этом троне сидел Деймон Таргариен.       Дядя устроился на нём так, будто этот холодный монстр был создан именно для него. Длинные серебряные волосы свободно спадали на плечи, чёрное одеяние без украшений подчёркивало его худощавую, но сильную фигуру. Он опирался локтем на подлокотник, подперев голову кулаком, и в его позе было что-то лениво-хищное — как у дракона, который дремлет, но в любой миг может сорваться в полёт. Его взгляд поймал меня сразу, ещё до того, как двери за моей спиной закрылись с глухим стуком.       Я заставила себя не отводить глаз в ответ. Выпрямив спину, я высоко подняла голову, стараясь скрыть волнение. Мои шаги, твёрдые и размеренные, эхом отдавались в пустом зале. Каждый звук усиливал напряжение. Чем ближе я подходила к трону, тем отчётливее ощущала, как Деймон изучает меня. Его взгляд был пристальным и оценивающим, в нём мелькала искра любопытства, словно он видел во мне не просто племянницу, а загадку, которую хотел разгадать.       — Вэйнис, – протянул он с узнаванием. — Как неожиданно тебя видеть. Где же наша драгоценная Рейнира? Снова сбежала от своих обязанностей?       Я остановилась, сделав реверанс, ощутила, как кровь приливает к щекам.        — Как раз наоборот. Она попросила передать, что занята уроками с септой, дядя, – ответила я, стараясь говорить ровно. Сердце билось, как пойманная птица. — Она… она очень серьёзна в своих занятиях.       Он приподнял бровь и ухмыльнулся, уголки его губ изогнулись в язвительном выражении.        — Уроки с септой, говоришь? – его голос стал чуть громче, с оттенком насмешки. — Какой длинный язык у нашей септы Марлоу, раз она удерживает Рейниру от таких важных встреч. Но раз её нет, – он наклонился чуть ближе, его глаза сверкнули холодным огнём, — я рад видеть хотя бы тебя, Вэйнис. Расскажи, как поживала моя семья пока меня не было?       Эта встреча будет намного сложнее, чем я думала...       — Отец занимался делами королевства, а Рейнира старается прилежно учиться. О здоровье матушки мейстеры отзываются хорошо, совсем скоро будут роды. Я же… – я сделала паузу, подбирая слова, — я здесь, чтобы узнать, что привело вас обратно. Говорят, вы редко появляетесь без причины.       Его смех, низкий и бархатный, разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен. Он выпрямился, его поза стала менее расслабленной, и я почувствовала, как воздух между нами сгустился.       — Почему вы сидите на троне, дядя? – я попыталась увести разговор в другую сторону.        Деймон, как всегда, не выдал ни капли смущения. Одну руку он положил на подлокотник, а другой невозмутимо коснулся рукояти своего меча, будто бы случайно.       — Просто место удобное, — ответил он небрежно. Затем, сменив тон на более значительный, он добавил на валирийском: — Однажды этот трон может стать моим. Он был выкован в пламени Балериона, дракона Эйгона Завоевателя.       — Если вас раньше не казнят за измену, — ответила я на том же языке.       Валирийский давался мне легко, благодаря урокам матушки, и я видела, как в его глазах мелькнуло удивление.       — Значит, ты действительно изменилась, — произнёс он, прищурившись. — Ты не та тихая девочка, которую я помню. Я слышал, что лечение пошло тебе на пользу, не ожидал таких результатов.       — Мне ещё многому предстоит научиться, но я стараюсь, — спокойно ответила я, чувствуя, как его слова задевают меня. — А вы так и не ответили. Что же заставило вас вернуться, дядя?       — Скука, — протянул он, медленно вставая с трона и спускаясь по ступеням. — И слухи.       — Турнир в честь будущего наследника? — предположила я, не сводя с него глаз.       — В честь меня, — усмехнулся он, приближаясь.       — В честь сына короля, — поправила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от его пристального взгляда.       — Я так и сказал, — произнёс он, будто даже не заметил моего возражения. Остановившись передо мной, он слегка склонил голову, изучая моё лицо. — Но пока сын не родится, я остаюсь вашим проклятьем.       — Вы были бы… строгим правителем, — осторожно заметила я, всё ещё говоря на валирийском, на случай, если нас могли подслушивать.       Его губы изогнулись в улыбке.       — Ты так считаешь? — спросил он с насмешкой. — Визерис, и не только он, кличет меня чуть ли не вторым Мейгором Жестоким. Но между нами есть одна большая разница.       — Какая же?       — Я люблю свою семью, — произнёс он, на мгновение его голос стал мягче, искреннее. — И ради неё я могу быть мягким. Милосердным.       Я почувствовала, как эта неожиданная откровенность заставляет меня усомниться в его жестоком образе.       — Тогда, если бы вы были королём, я бы сидела у вас на коленях и останавливала дурные приказы, — сказала я, чувствуя, как уголки губ непроизвольно поднимаются.       Его громкий, раскатистый смех снова разнёсся по пустому залу.       — Пожалей своего отца! — произнёс он сквозь смех. — Визериса хватит удар, если он увидит подобное.       Я улыбнулась.       — У меня для тебя подарок, — вдруг произнёс он с лёгкой, почти хищной улыбкой.       В его руке поблёскивало что-то тёмное. Сначала я не могла разглядеть, что именно, но потом свет факелов отразился в металлических изгибах, и я увидела: это было колье.       — Знаешь, что это? — его голос звучал мягко, но в нём угадывался скрытый вызов.       — Валирийская сталь, — прошептала я, заворожённо смотря на вещь в его руках.       Колье выглядело необычно — тонкие звенья чёрного металла соединялись в изысканную цепочку, а в центре висел сверкающий кроваво-красный камень. Валирийская сталь… Даже в книгах, которые я читала с матушкой, о ней говорилось с восхищением. Это был не просто металл. Легенды утверждали, что кузнецы Древней Валирии плавили её в драконьем пламени и закаляли магическими заклинаниями.       — Верно, — одобрительно кивнул Деймон. — Как и мой меч, Тёмная Сестра.       Мечи из валирийской стали необычайно прочны, легки и остры. Даже случайно притронувшись к острию, нетрудно порезаться до крови. Я знала, что этот меч был его гордостью, оружием, с которым он не расставался. Его упоминание заставило меня снова взглянуть на колье, ощущая, как в горле пересохло.       — Дядя, но…       — Повернись, — прервал он меня.       Его тон был таким, что я не смогла возразить. Это не была просьба — это был приказ. Немного колеблясь, я всё же развернулась к нему спиной. Его шаги были едва слышны, но я чувствовала его приближение. Он подошёл ближе, настолько, что я ощутила его дыхание у себя на шее. По моей коже пробежали мурашки, и я закусила губу, стараясь сохранять спокойствие.       Любой другой на моём месте, наверное, подумал бы, что поворачиваться спиной к Деймону Таргариену — поступок неразумный. Но я знала: несмотря на все слухи, несмотря на его дерзость и мрачную славу, он никогда не причинит вреда своей семье. Или, по крайней мере, мне хотелось в это верить.       — Теперь у нас обоих есть по частице нашего наследия, — тихо произнёс он, его тёплые, сухие пальцы осторожно застегнули цепочку на моей шее, касаясь кожи.       Его прикосновения были почти обжигающими, и я изо всех сил старалась не вздрогнуть. Руки дяди почему-то задержались на моих плечах чуть дольше, чем нужно. Я почувствовала, как его взгляд прожигает мою спину, но, прежде чем я успела что-то сказать, он отступил назад.       Я обернулась к нему, и, взглянув на его лицо, увидела на нём довольное выражение.       — Прекрасно, — хрипло произнёс он.       Я замерла, мои пальцы невольно дотронулись до колье. Оно казалось тяжёлым, как и всё, что касалось нашей семьи и её наследия.       — Дядя, это колье предназначалось не мне, ведь так? — произнесла я, наконец собравшись с духом. — Вы хотели подарить его Рейнире.       Деймон приподнял бровь, словно не понимая, к чему я клоню.       — Она не пришла, а ты здесь. Почему бы не подарить его тебе?       — Потому что это неправильно, — ответила я твёрдо, удивляясь собственной смелости. — Мне не нужен подарок, который предназначался не мне.       В его глазах мелькнуло раздражение. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух между нами потяжелел.       — Я сказал — возьми, — его голос стал твёрже, приказывающим.       Но я не собиралась уступать. Моё сердце стучало так громко, что казалось, будто его биение эхом отдаётся в стенах зала, однако я не отвела взгляд.       — Я не боюсь вас, дядя, — сказала я спокойно, хотя внутри всё дрожало. — И я не приму ничего, что мне не принадлежит.       На его лице появилось что-то неожиданное. Интерес? Удивление? Я не могла точно сказать, но это определённо был не гнев.       — Не боишься? — переспросил он с лёгкой усмешкой, делая ещё один шаг ко мне.       Прежде чем я успела что-то ответить, он протянул руку, снял одно из своих колец и схватил мою ладонь.       — Тогда возьми это, — сказал он, надевая кольцо на мой палец.       Я замерла, ошеломлённая его внезапным жестом. Это было простое, но элегантное кольцо из той же валирийской стали. Оно идеально село на мой палец, словно было сделано для меня.       — Теперь это подарок только для тебя, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то новое.       Я посмотрела на кольцо, потом снова на него, чувствуя, как горячая волна смущения и негодования поднимается внутри.       — Почему вы так настаиваете?       — Потому что я могу, — спокойно ответил он.       Я хотела возразить, но не смогла найти слов. Вместо этого я лишь опустила взгляд на кольцо, пытаясь понять, что означает этот жест. Нервно заправила прядь волос за ухо.       — Мне… мне нужно идти, — выпалила я слишком быстро. Мой голос явно звучал натянуто.       Деймон прищурился.       — Уходишь? Мы ведь только начали беседу, племянница, — его голос звучал спокойно, но я заметила лёгкий намёк на разочарование.       Я торопливо покачала головой, стараясь объясниться:       — Простите, дядя. Я не хочу показаться невежливой, но я не могу задерживаться… Вы не обидитесь? Мы толком и не поговорили.       Я заметила, как одна из его светлых бровей чуть приподнялась, и в его взгляде вновь промелькнуло что-то трудноуловимое.       — Обижусь? — переспросил он с ленивой улыбкой, склонив голову чуть набок. — Нет, Вэйнис, я вовсе не из тех, кто обижается.       Его слова звучали странно мягко, но я чувствовала, что в них скрыта какая-то ирония.       — Этот разговор дал мне больше, чем ты можешь представить, — добавил он серьёзнее, вглядываясь в моё лицо так, будто пытался что-то прочитать между строк. — И, честно говоря, ты меня… удивила.       Я не знала, как ответить. Мне хотелось спросить, что именно его удивило, но я понимала, что задерживаться больше не могу. Лишь кивнула, чувствуя, как ноги начинают понемногу слушаться, и сделала несколько шагов к двери. Зал казался бесконечным. Каждый шаг отдавался эхом, и я не могла избавиться от ощущения, что его взгляд всё ещё прожигает мою спину. Наверняка так и было.       Когда я почти достигла выхода, его голос вновь прервал мои мысли:       — Знаешь, Вэйнис, — произнёс он негромко, но так, что слова отчётливо донеслись до меня. — Я даже рад, что пришла именно ты, а не Рейнира.       Я остановилась. Стараясь сохранить хладнокровие, обернулась через плечо и коротко кивнула:       — Мне тоже наша беседа доставила удовольствие, дядя.       После этого я быстро покинула зал, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится легче, а сердце — спокойнее. Когда дверь за мной закрылась, я остановилась в пустом коридоре, опираясь на холодный камень стены. Моё лицо пылало, а пальцы невольно касались кольца. Его поверхность была гладкой и прохладной, сама мысль о том, что оно теперь принадлежит мне, вызывала непонятное чувство.       — Как же странно, — прошептала я самой себе, но тут же почувствовала, как на губах расползается глупая улыбка.       Эта улыбка была нелепой, я ничего не могла с собой поделать. Меня всё ещё потряхивало. Где-то глубоко внутри я осознавала, что что-то изменилось.