Episode 7: Prayers

Спустя шесть месяцев со смерти королевы Эйммы

      Сир Райам Редвин, некогда мощный и несгибаемый Лорд-командующий Королевской гвардии, ушёл из жизни в тишине и достоинстве. Его фигура, всегда внушительная в белоснежном плаще, расшитом золотыми нитями, была символом непревзойдённой верности и силы. Но последние месяцы неумолимая болезнь подтачивала его, превращая некогда крепкого воина в тень самого себя. Широкие плечи, когда-то способные выдержать любой удар, сгорбились, а глаза потускнели. Теперь он ушёл, оставив за собой лишь воспоминания о своей доблести. В этот вечер, собравшись в зале Малого совета, присутствующие молча склоняли головы, вспоминая его.       — Надеюсь, сир Райам обрёл покой, — произнёс король Визерисом голосом, полным скорби. — Он служил короне с честью, и его потеря тяжела для всех нас.       Мейстер Меллос, сидящий по правую руку короля, кивнул.       — Да, Ваше величество, — подтвердил он. — Сир Райам мирно скончался во сне. Молчаливые Сёстры уже приступили к подготовке его тела для погребального обряда. Будущий Лорд-командующий, сир Гаррольд Вестерлинг, хотел бы поторопиться с поиском замены сира Райама в Королевской гвардии.       Молчаливые Сёстры, окружённые ореолом тайн, вызывали трепет и суеверный страх. Их серые одеяния, скрывающие всё, кроме глаз, делали их похожими на призраков. Обет молчания, который они давали, связывал их с миром мёртвых, а их присутствие на погребальных обрядах казалось мостом между жизнью и смертью. В народе шептались, что Сёстрам отрезают языки, чтобы они никогда не нарушили обет, и что они связаны мистическим браком с Неведомым, богом смерти из веры Семерых. Их взгляда избегали, веря, что он приносит несчастье. Даже лорды, привыкшие к власти, чувствовали себя неуютно в их присутствии, словно тень смерти касалась их.       Небольшую паузу разорвал голос сира Гаррольда Вестерлинга, стоявшего у стола с сосредоточенным выражением лица.       — Ваше величество, милорды, — начал он, — Королевская гвардия должна быть восстановлена в полном составе из семи человек. С помощью десницы я уже пригласил несколько кандидатов ко двору. Все они прошли справедливый, строгий отбор и…       Но слова сира Гаррольда были внезапно прерваны. Громкий скрип дверей заставил всех обернуться. В зал стремительно вошёл лорд Корлис Веларион. Его лицо пылало гневом.       — На данный момент потеряно четыре корабля, — заявил он, приближаясь к столу. — Последний из них развевал моё знамя. Ступени охвачены огнём, а вы здесь обсуждаете придворные дела!       — Лорд Корлис, если вам есть что обсудить… — начал было десница короля, Отто Хайтауэр, но Веларион резко прервал его:       — Я хочу знать, что вы собираетесь делать с моими кораблями и людьми!       Отто сохранил спокойствие. Его спокойный голос прозвучал примирительно:       — Корона выплатит вам компенсацию за потери. Семьям погибших также будет оказано содействие…       Веларион, казалось, не слышал его. Его кулаки сжались, а взгляд пылал решимостью.       — Мне не нужны ваши деньги, десница! – рявкнул он, его голос, глубокий и звучный, как морской прибой, разнёсся по залу. — Я хочу взять Ступени силой и раздавить этого Кормильца Крабов, чтобы его имя больше не сеяло ужас!       Кормилец Крабов – имя, от которого кровь стыла в жилах даже у закалённых моряков. Этот пират, чья жестокость стала легендой, был известен своим изуверским обычаем: он привязывал пленников на берегу, где крабы, привлечённые приливом, заживо пожирали их плоть, оставляя лишь кости. Его корабли, словно тени, рыскали по воде, грабя торговые суда и наводя страх на всех, кто осмеливался выйти в море.       — Я не готов начинать войну с Вольными Городами. Это слишком рискованно, — отрезал король Визерис, махнув рукой.       Корлис вскинул голову, его голос стал резче:       — Эти пираты — не Вольные Города! Но кто, по-вашему, снабжает их кораблями, золотом и припасами? Кто прикрывает их, пока они грабят мои суда?       — Семь Королевств никогда не вступали в открытую войну с Вольными Городами, — напомнил мейстер Меллос. — Если это произойдет, потери будут огромны.       Вольные Города — девять независимых городов-государств на западе Эссоса, раскинувшихся за Узким морем, были некогда колониями Валирии, но после её падения обрели свободу. Волантис, с его аристократическим правлением, Пентос, живущий торговлей, Норвос, где властвовал теократический порядок, — каждый город был миром со своими законами, языками и богами. Их диалекты валирийского, за века разошедшиеся, делали речь жителей почти непонятной друг другу. Вера в Рглора, Владыку Света, бога Пламени и Теней, была там сильна, в отличие от Вестероса, где она оставалась чужой. Красные жрецы, облачённые в алые мантии, проповедовали борьбу света с тьмой, отвергая всех других богов. Вольные Города, богатые и могущественные, соперничали друг с другом, нанимая отряды наёмников, чьи мечи решали исход их войн. Их земли, обширные и густонаселённые, могли сравниться с королевствами Вестероса, а их торговля с Востоком и Западом приносила несметные богатства.       Корлис не унимался. Казалось, лишь он один понимает серьёзность ситуации:       — Какая причина у Кормильца Крабов бояться нас? Собственному брату короля позволено укрепить свои позиции на Драконьем Камне с помощью золотых плащей. Он сидит там уже полгода, и корона ничего не предпринимает!       Это было дерзкое заявление. Я, стоявшая в стороне с кувшином вина, почувствовала, как у меня дрожат руки. Рейнира вскинула голову. Она тоже прислушивалась к обсуждаемым здесь делам, хотя старалась этого не демонстрировать. Мы обменялись взглядами. Веларионы были нашими союзниками, и их предупреждения стоило бы воспринимать всерьёз вместо того, чтобы просто отмахнуться.       В зале повисло напряжение, и каждый думал об одном: как долго удастся сохранить шаткий мир?       — Я предупреждаю вас, лорд Корлис. Место за столом короля не делает вас равным ему, — отчеканил Отто Хайтауэр ледяным тоном.       Эти слова прозвучали как пощёчина, и я заметила, как пальцы Морского Змея сжали край стола. Его взгляд вспыхнул гневом, но он молчал, будто обдумывая, стоит ли отвечать на это.       Отец, нахмурив брови, вмешался, но в его голосе не было той силы, которую хотелось бы услышать от человека такого статуса:       — Я действовал, Корлис, — проговорил он. — Послы были отправлены в Пентос и Волантис, чтобы заручиться поддержкой. Корабли и воины готовы. Ступени будут укрощены… со временем.       Я почувствовала укол боли, видя, как отец пытается угодить всем, теряя при этом уважение. Его нерешительность, желание смягчить конфликт, казались слабостью в глазах тех, кто ждал от короля силы.       Рейнира, до этого молчавшая, внезапно выпрямилась, держа в руках кувшин с вином. Её голос прозвучал решительно:       — У тебя есть драконьи всадники, отец. Пошли нас. Мы можем показать этим пиратам, что значит бросать вызов Таргариенам.       Её слова вызвали холодный, насмешливый смех, прокатившийся по залу, словно порыв ветра. Лорды переглядывались, их лица выражали снисхождение, будто предложение принцессы было детской прихотью.       — Это не так просто, Рейнира, — вздохнул отец.       Сердце защемило. Мне было стыдно за него. Я решилась поддержать сестру.       — Рейнира права, отец, — сказала я, чуть приподняв голову. — Один дракон уже способен обратить врага в бегство. Это было бы демонстрацией нашей силы.       Моя мысль осталась без ответа, и я невольно вспомнила Деймона. Его решительность, его безрассудство, которое так отличало его от Визериса. Он бы давно уже полетел на Караксесе и сам справился с Кормильцем Крабов.       Корлис, кажется, одобрил наши слова.       — Ваши дочери, Ваше Величество, говорят дело, — произнёс он, бросив острый взгляд на Хайтауэра. — Драконы – это то, чего боятся даже пираты. Почему бы не использовать вашу силу?       Но Отто Хайтауэр, как всегда, не терял своей змеиной ухмылки.       — Возможно, принцессам стоит применить свои интеллектуальные таланты в другом вопросе, Ваше величество, — предложил он с видимым пренебрежением.       Я почувствовала, как кровь приливает к моим щекам. Этот человек всегда умел выставить нас с сестрой незначительными, как будто наши слова не стоили внимания.       Отец поддержал его, кивнув:       — Хорошая идея, Отто. Сир Гаррольд, почему бы вам не показать моим дочерям новых кандидатов в Королевскую гвардию?       Сир Гаррольд взглянул в ожидании. Нас, конечно, никто не спрашивал. Мы оставили серебряные кувшины с вином на полированном столе из дуба. Не оборачиваясь, чувствовала, как Отто Хайтауэр провожает нас взглядом. Его самодовольная улыбка, наверняка мелькнувшая на лице, тут же спряталась за притворным покашливанием, когда он поднёс кулак к губам.       Зал Малого совета остался позади, а мы с Рейнирой, в сопровождении сира Гаррольда Вестерлинга, направились по каменным коридорам Красного замка. Мы шли к твердыне Мейгора, где на высоком балконе открывался вид на тренировочную площадку. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь стрельчатые арки, заливало двор золотистым светом, играя на доспехах рыцарей, чьи мечи звенели в ритмичном танце тренировки.       Сир Гаррольд, чья белая мантия Королевской гвардии сияла, как свежий снег, остановился у перил и повернулся к нам. Его лицо, покрытое морщинами, было суровым, но глаза выражали заботу.       — Вы должны выбрать, принцессы, — обратился к нам сир Гаррольд. — Ваш отец хочет, чтобы вы обе были под постоянной охраной. Особенно вы, принцесса Рейнира.       Рейнира закатила глаза, подходя ближе к краю балкона. Я встала рядом, глядя вниз, где рыцари оттачивали удары. Звон стали эхом разносился по двору.       — Сир Десмонд, — представил Лорд-командующий первого кандидата, — сын сира Ройса Карона. Он доказал силу и стойкость как на ристалище, так и вне его. По пути через Королевский лес к Королевской Гавани сир Десмонд привлёк к суду браконьера. Вы могли бы поблагодарить его за службу, принцессы.       Он выглядел как человек, привыкший к правилам, но его заслуги не впечатлили ни меня, ни сестру.       — Мы благодарим вас за ваше верное служение короне, сир, — произнесла Рейнира за нас обеих, её голос был вежливым, но лишённым энтузиазма.       — Сир Раймун Маллистер. Сын лорда Лаймонда Маллистера из Сигарда. Стал рыцарем в восемнадцать лет. Победитель турнира в Сидрхолле. Он один из двадцати трёх рыцарей, кто остался в седле, — продолжал сир Гаррольд.       Этот рыцарь выглядел намного мужественнее предыдущего, с серебряным орлом на индиговом щите.       — Если бы отец действительно хотел обеспечить нашу безопасность, он бы не стал отбирать таких кандидатов, — шепнула я на ухо Рейнире и она кивнула. В её глазах читалась та же досада, что терзала и меня. — У кого-нибудь из них есть хоть какой-то боевой опыт?       И в этот момент Лорд-командующий представил третьего кандидата.       — Сир Кристон Коль!       Я помнила этого рыцаря. Он уже проявил себя на турнире в честь нашего брата. Выбил Деймона из седла и нечестно победил его. У него были угольно-чёрные волосы и карие глаза. Он обладал ненавязчивым обаянием, галантностью и миловидностью. Напускными, как я успела убедиться. За этой внешностью скрывается амбициозность и хитрость. Для него нечестная борьба в порядке вещей.       — Сын управляющего лорда Чёрного Приюта. Выиграл общую схватку на турнире в Девичьем Пруду в честь восшествия на престол вашего отца, короля Визериса.       Рейнира же была к нему более благосклонна и, кажется, проявляла заинтересованность. На турнире я уже видела подобный её взгляд.       — Рада вас снова видеть, сир Кристон, — сказала она. — Как я знаю, вы застали битву в Штормовых землях?       — Дорнийские марши, принцесса, — ответил он. — Я год сражался пехотинцем против вторжений дорнийцев. Сир Арлан Дондаррион посвятил меня в рыцари после того, как мы снесли две сторожевые башни вдоль Костяного пути, — ответил Кристон Коль.       — Я выбираю сира Кристона Коля, — сказала Рейнира, отчего я и сир Гаррольд одновременно посмотрели на неё с огромным удивлением. Но Лорд-командующий ещё, скорее, и с лёгкой паникой.       — Нира, почему его? — спросила я с недоумением.       — У него был реальный боевой опыт. Этого достаточно, — пожала сестра плечами.       — Давайте не будем слишком торопиться, принцесса, — вклинился в разговор сир Гаррольд. Он мне нравился всё больше и больше. Очевидно, этот выбор его тоже не устраивал. — Нет сомнений, что сир Кристон прекрасный воин, но такие дома, как Крейкхолл и Маллистер, являются важными союзниками короны. Сигард, например, — главная защита королевства от опустошителей с Железных островов.       Рейнира полуобернулась к нему, смерив твёрдым, как сталь взглядом.       — Эти люди — турнирные рыцари. Меня должен защищать человек, который познал настоящую битву. Или вы что-то имеете против моего выбора, сир Гаррольд?       Я поджала губы, решив промолчать. Похоже, только меня одну тогда на турнире волновал дядя Деймон и нечестная победа этого «благородного рыцаря». Сир Гаррольд склонил голову.       — Конечно, вы правы, принцесса. Я всего лишь хотел убедиться, уверены ли вы.       — Что ж, тогда давайте спланируем посвящение сира Кристона как можно скорее, — приказала Рейнира и посмотрела на меня с вопросом. — Тебе никто не приглянулся? Посмотри, сколько ещё неплохих кандидатов, которых мы не успели рассмотреть.       — Пожалуй, я откажусь. Мне не так уж и необходим рыцарь-хранитель, — ответила я.       — Но отец…       — Если нужно будет, я сама с ним поговорю. Нира, не беспокойся. К тому же, я почти всегда с тобой и не покидаю Красный замок, а значит сир Кристон будет приглядывать за нами обеими.       — Как скажешь, — не стала настаивать сестра, но её взгляд был красноречивым.

***

      — Столица Валирии была построена у подножия вулкана, подобно Драконьему Камню. И драконьи владыки, высшие из знати, жили здесь, у вулканического склона, ближе всех к источнику своей магии и силы. А здесь был Аногрион. Место, где маги крови творили свое ремесло, — прозвучал голос Визериса, увлечённого своим делом.       Можно было подумать, что он разговаривает сам с собой, но по другую сторону от него сидела девушка в изысканном платье тёмно-зелёного цвета с оголёнными плечами и замысловатыми узорами. Её медные волосы убраны в косынку с обручем, несколько прядей висят свободными. На коленях толстая, тяжёлая книга. Взгляд карих глаз немного печален и чуть заинтересован рассказом короля. Похоже, мрачные мысли тревожили короля Визериса, и поэтому модель Валирии успокаивала его.       Визерис работал над моделью Валирии многие годы, и она была его страстью. Он любил часами сидеть рядом с ней и любоваться ею. Модель была для него напоминанием о величии Валирии и о том, что он был потомком великих валирийцев.       — Это действительно чудесно. То, что вы построили, — без тени лести и лжи произнесла Алисента. Она действительно была впечатлена.       Модель была огромной, занимала почти всю комнату, и включала в себя множество зданий, улиц, мостов и других сооружений. Была сделана из камня и имела ошеломляющую детализированность. Можно было разглядеть каждую башню, каждый купол и каждое окно. Модель была настолько точной, что казалось, будто можно было просто уменьшиться в размерах и прогуляться по улицам Валирии. На модели были изображены все самые известные здания Валирии, а также многочисленные каналы и мосты, которые пронизывали город. Модель Валирии была высотой около трёх с лишним футов, и она была сделана с таким мастерством и точностью, что казалась настоящим произведением искусства.       — О, нет. Я только просматриваю истории и предоставляю планы. Каменотесы построили эти сооружения, — пробормотал Визерис.       Повисла тишина, от которой дочери десницы стало неловко, и она постаралась снова вовлечь правителя в разговор:       — Вы верите, что Вестерос может стать другой Валирией, Ваша светлость?       Глаза Визериса были полны грустных воспоминаний и глубокой грусти по тому, чего он никогда не видел своими глазами, но слышал от своего отца, а тот от своего и так далее.       — Это зависит от того, говорите ли вы о Фригольде на его пике или при его падении. Более тысячи драконов, флот, достаточно большой, чтобы охватить моря мира. Славу Старой Валирии больше никто никогда не увидит…       Алисента не знала, было ли это к лучшему или нет. Хотела ли она, чтобы подобные Таргариенам захватили весь мир, применяя пламя тысячи драконов при любом сопротивлении?       — Скажи мне, как Рейнира?       Вопрос короля вывел её из задумчивости. Она растерянно моргнула, сжавшись на стуле.       — Что вы имеете в виду? — спросила она, пытаясь понять, что король хочет от неё услышать.       — В последнее время мы отдалились друг от друга. Она говорит со мной в редких случаях, как например, сегодняшнее собрание Малого совета. Я думаю, что ей может быть трудно… обсуждать личные переживания со мной. — Король выглядел обеспокоенным, его голос звучал устало.       — Почему вы спрашиваете об этом меня? С принцессой Вэйнис они более близки. Общая боль сплотила их. Будьте уверены, что она не одна. Когда-то и я потеряла мать, но рядом со мной никого не было, чтобы поддержать…       Но король даже не отреагировал на её последние слова, выделяя только то, что ему нужно. В груди Алисенты словно что-то противно заскребло.       — Вэйнис… с ней тоже непросто. Она любит Рейниру и не будет обсуждать со мной подобного рода вещи, а просто посоветует самому с ней поговорить.       — Я была бы согласна с этим советом, — Алисента попыталась поддержать короля, предлагая ему поговорить с Рейнирой напрямую.       — Бывают моменты, когда я предпочёл бы вновь встретиться лицом к лицу с самим Чёрным Ужасом, чем с моей собственной дочерью, — честно признался Визерис со вздохом.       — Я думаю, она открылась бы вам, если бы вы её пригласили. У вас действительно такой легкий нрав, Ваша светлость.       Он вдруг посмотрел на неё с легким испугом, будто что-то заставило его вмиг преисполниться волнения.       — Вы ведь не упоминаете о наших беседах при моих дочерях, да? Я просто… боюсь, что они не поймут.       — Нет, Ваша светлость, — заверила его Алисента, стараясь успокоить и убедить в том, что она не расскажет Рейнире и Вэйнис об их тайных встречах.       Сразу же после разговора с королём она направилась к себе, чтобы снять с себя это слишком, как ей казалось, тяжёлое и приковывающее внимание платье, чтобы надеть что-то менее яркое и простое. Скоро Алисента должна была встретиться с Рейнирой и Вэйнис и пойти вместе с ними помолиться. Сначала это была их маленькая с Рейнирой традиция, успокаивающая душу и очищающая дурные помыслы, но потом появилась её сестра… То есть, Вэйнис всегда была в Красном замке, но только с недавних пор она стала выходить из своей комнаты на люди, вести себя как подобает принцессе из рода Таргариен, и многое другое, что вызывало у Алисенты потрясение и удивление. И, пожалуй, небольшую толику ревности…       — Прошло всего полгода с тех пор, как умерла наша мать, а эти лорды уже пытались женить отца и сместить меня как наследницу! — гнев охватил Рейниру, когда они шли к алтарю. Её глаза сверкали, а кулаки были сжаты.       — Они строят козни на своих тайных советах. Нас удалили оттуда не просто так, — произнесла Вэйнис, поддержавшая сестру.       Алисента посмотрела на них с осуждением.       — Нам, женщинам, не пристало беспокоиться о делах лордов и королей. Для нас есть другие обязанности. — Так ей говорили с детства. Так учили. Другого она и представить не могла.       — Например, рожать детей или вышивать крестиком? — недовольно сморщила нос Рейнира. — Какая же ерунда! Это не для меня.       Алисента неожиданно неуверенно спросила:       — Что, если ваш отец всё-таки снова женится?       Рейнира остановилась и посмотрела на Алисенту. Её глаза сузились.       — А что, если так и будет? — продолжила Хайтауэр. — Что, если он женится на какой-нибудь леди, и у них родится сын? Что тогда? — Алисента поспешно отвела взгляд, испугавшись своей резкости. — Извините… я не хотела, — пробормотала она.       — Я знаю одно: я не позволю этому случиться. Я не позволю, чтобы меня лишили моего права на Железный трон, — твёрдо ответила Рейнира, заставив Алисенту вздрогнуть от этих слов.       Вэйнис сжала руку сестры.       — Я с тобой, Рейнира, — сказала она. — Мы вместе не позволим этому случиться.       Рейнира кивнула.       — Твой отец любит тебя. Он выбрал тебя наследницей. — Алисента вернула к ней свой взгляд испуганной лани, стараясь взять эмоции под контроль. В самом деле, чего она так испугалась? Рейнира была в полном праве так говорить.       — Он выбрал Рейниру, потому что отверг Деймона, — холод сочился из уст Вэйнис.       — Порою я думаю, что было бы лучше, выбери он дядю, — вздохнула Нира.       Они, наконец, пришли в Септу. В ней было тихо и спокойно. Лёгкий ветер от сквозняков не мог потушить ни одной зажжённой свечи, которые стояли на алтарях. Великая Септа находилась на вершине холма Висеньи в западной части города. Площадь перед храмом замощена белым мрамором, в центре площади стоит каменный постамент со статуей Эйгона Завоевателя из такого же белого мрамора. Изваяние короля стоит в полный рост с расставленными ногами.       Рядом с храмовой площадью находятся сады, где могут поместиться сотни человек. За главными дверьми находится зал, называемый Чертогом Лампад. Через него посетители септы попадают в главный зал. Центр Септы венчает огромный купол из стекла, хрусталя и золота. Внутри расположено несколько входов: Двери Отца — для септонов, Двери Матери — для септ, Двери Неведомого — для Молчаливых Сестёр. Со времён Эйгона Завоевателя Великая Септа также стала резиденцией верховного септона вместо Звёздной Септы в Староместе.       Алисента прошла вперёд и под взглядами сестёр аккуратно встала на колени, вскинув голову.       — Встаньте на колени вместе со мной, — тихо попросила она. — Так я могу побыть со своей матерью. Это поможет и вам. Здесь, в тишине Септы… я ближе к ней. Как будете и вы.       Рейнира и Вэйнис расположились по обе стороны от неё. Пламя свечей отбрасывало оранжевый, тёплый свет на лица трёх девушек. Белоснежные волосы сестёр выглядели, как золотые.       — Я знаю, это глупо, — усмехнулась Алисента, подсознательно надеясь услышать смех со стороны.       — Нет, я так не думаю. — Рейнира посмотрела на неё открыто и чисто.       — Спасибо, — благодарно прошептала Хайтауэр. — Может, и вы попробуете? Если не для меня, то хотя бы ради них.       Она пододвинула по одной свече для Рейниры и Вэйнис. Рейнира сцепила руки и прикрыла глаза. Вэйнис сделала то же самое. Губы второй сестры еле различимо двигались, она уже произносила свою молитву, явно зная, о чём попросить.       — Что нужно… сказать? — растерянно спросила Нира, продолжая жмуриться.       — Всё, что пожелаешь. Знать будут только боги, — ответила Алисента, мягко посмотрев на неё.       Эти слова, похоже, что-то задели в Рейнире, так как она распахнула глаза и в них блестела влага. Она всхлипнула. Алисента и Вэйнис одновременно накрыли её руки своими, выражая молчаливую поддержку.       — Я хочу, чтобы он видел во мне не только его маленькую девочку, — призналась Рейнира. Её ресницы были мокрыми. На щеках блестели белые дорожки от солёных слёз.       Конечно, она всё ещё переживала, что отец не воспринимает её всерьёз. Король сделал Рейниру своей наследницей, но та боялась, что он видит в ней погибшего Бейлона, что она заняла чужое место, предназначенное не для неё.       — Это не так, Нира, — произнесла Вэйнис.       — Мой отец тоже не знает женского языка, — проговорила Алисента без обиды, заставив Рейниру усмехнуться. — Когда мне надо поговорить с ним… то усилия прилагаю я одна.       — Спасибо… — Рейнира с благодарностью посмотрела на Алисенту и Вэйнис.       В этот момент три подруги были ближе друг к другу, чем когда-либо.