Episode 8: Hellfire

      Я шла по длинному коридору Красного замка, который был залит мягким светом заходящего солнца. Гладкие стены из тёмного камня отражали сияние факелов, а высокие арочные окна открывали вид на сад с фонтаном, где алели последние осенние цветы. Листья деревьев в саду уже начали желтеть, и ветер уносил их. Мои туфли мягко стучали по каменному полу, этот звук эхом отдавался под высокими сводами. В руках я держала две книги — тяжёлые тома с кожаными обложками, запах которых напоминал мне о бесконечных часах, проведённых за чтением в библиотеке. Одна из книг рассказывала о ранних годах правления Эйгона Первого, другая — о древних валирийских традициях.       Я остановилась у окна, чтобы взглянуть на море. Из-за лёгкой дымки в воздухе его вода казалась тёмной, почти чёрной. Волны лениво катились на берег, а где-то вдали виднелись силуэты кораблей. С детства я слышала рассказы о том, как далеко отсюда, за этими водами, лежат руины Валирии — пепелище некогда величайшей империи. Эта мысль завораживала и пугала меня одновременно. Хотелось бы мне посмотреть на них когда-нибудь.       Я задумалась о своём сегодняшнем уроке с септой Марлоу. Мне казалось, что история Таргариенов — это вечная борьба. Борьба за выживание, власть, сохранение древних традиций. Рейнира всегда говорила, что величие нашей семьи — это не только драконы, но и наследие Валирии, которое мы храним. Но что это значит для меня, принцессы Вэйнис? Я родилась в замке, где каждый камень дышит историей, но иногда чувствую себя лишь маленькой частицей в этой огромной паутине интриг и предначертаний. Сможет ли моё имя стать частью великой летописи? Или я просто останусь тенью в истории, как многие до меня?       Подул прохладный ветер, и я поёжилась, плотнее прижав книги к груди. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и замок погрузился в длинные тени. Я ускорила шаг, направляясь в свои покои, но мои мысли оставались с Эйгоном Завоевателем. Как ему удалось объединить столь разные земли под одним знаменем? Был ли это талант или бесстрашие? Или всё-таки сила драконов сделала всё за него?       Коридоры замка, такие просторные днём, теперь казались тесными и таинственными. Огни факелов трепетали, отбрасывая на стены странные тени. Иногда мне казалось, что в тишине замка живёт собственная магия — древняя, неподвластная времени.       Наконец я подошла к своим покоям. В комнате было уютно, камин, разожжённый слугами, пылал жарким пламенем, а занавески закрывали окна, отсекая холодный ночной воздух. Я поставила книги на стол и зажгла свечу, которая осветила карту Вестероса, растянутую на столе. Септа не говорила мне изучать её, это было полностью моё желание. Я провела пальцем по знакомым местам — Королевская Гавань, Драконий Камень. Все эти земли принадлежали Таргариенам, но каждый раз, когда я смотрела на карту, я видела и угрозы. Восстания. Зависть. Неудовлетворённость лордов, которые несли тяжёлую ношу клятвы перед Железным троном.       Мои мысли прервал стук в дверь.       — Войдите, — сказала я, ожидая увидеть свою служанку. Но это была Рейнира. — Ты пропустила урок, — заметила я, не скрывая улыбки.       Рейнира только пожала плечами.       — Сиракс нуждалась в полёте, — ответила она, проходя к креслу и садясь у камина, чтобы протянуть к нему замёрзшие руки. — А ты? Опять за учёбой?       Сиракс нуждалась или она? Думаю, и то, и другое. Моей сестре повезло, что она могла просто сбежать полетать на драконе, и ей ничего за это не будет, даже септа Марлоу только покривится — не более того. Мне же приходилось медленно и упорно доказывать, что я могу учиться и хочу это делать, лишь бы получить хотя бы крохотную похвалу, которой так не хватало Вэйнис с самого детства.       — Септа дала мне задание — размышления об Эйгоне Завоевателе, Первом этого имени.       Рейнира тихо рассмеялась.       — Она, наверное, хочет, чтобы ты стала новой септой и заняла её место. Столько тебе задаёт.       Я нахмурилась, но потом поняла, что она шутит.       — А ты? Ты бы хотела стать второй Висеньей?       — Висенья была смелой и свободной, — ответила она, задумчиво глядя в огонь. — Если бы у меня была её сила…       Я молчала. Каждая из нас мечтала о силе, но не знал, какой ценой она достаётся.       — Знаешь, — сказала я, тоже глядя на огонь, искры которого представали перед глазами картинами прошлого, — величие нашего дома — это не только наша сила, но и наш груз. Эйгон жил с этим так долго и иногда ему было невыносимо от этого. Любой выбор, который он делал, в первую очередь взвешивался, и не каждый был принят, а ему приходилось всё равно продолжать идти дальше, чтобы добиться своей цели. И он её добился.       Рейнира взглянула на меня с интересом.       — Ты слишком много думаешь, Вэйнис. Если бы наш отец мог слышать тебя, он бы сказал, что это не дело для принцессы. — Я усмехнулась, но её слова задели меня.       Рейнира осталась ещё немного, рассказывая о своём дне и о полёте на Сиракс, но вскоре ушла, оставив меня наедине с мыслями. Я снова взглянула на карту Вестероса и поняла, что это моё наследие. Наше наследие. И в нём ещё есть место для моего имени. Если я захочу, то впишу своё имя в эту историю. Да, у меня не было дракона и я была не так важна, как Рейнира, но разве не потому, что я могу это изменить, Высший Разум отправил меня сюда? Мне нужно стараться ещё усерднее.

***

      Очень давно, во времена, которые историки назвали Рассветной эпохой, мир жил в страхе перед гискарцами. Их империя распространялась, как чума, по всему известному миру, подчиняя себе все народы, стоявшие на их пути. В каждом городе, покорённом гискарскими легионами, воздвигался символ их власти — гарпия, грозный монумент, напоминающий о бескомпромиссной силе империи. В их армиях царила жестокая дисциплина, а каждый солдат подчинялся приказам без малейшего сомнения. Побеждённых ждала одна судьба — рабство. Работорговля процветала, и цепи становились символом новой жизни для тех, кто не успел погибнуть под гискарскими мечами.       Я представила эти сцены, будто видела их перед собой: дымящиеся руины, бесконечные вереницы пленных, в глазах которых не осталось ни надежды, ни воли. История, о которой рассказывала септа Марлоу, была мрачной, но от неё невозможно было оторваться.       Однако никто не мог предсказать, что судьба этих беспощадных завоевателей изменится с появлением маленькой группы пастухов. Валирийцы, жившие в тени вулканов Четырнадцати Огней, казались незначительными по сравнению с гискарскими легионами. Они вели тихую жизнь, разводили овец и заботились о своих стадах. Но их мир изменился, когда они приручили первых драконов. Их огненное дыхание способно обратить в пепел любые стены, а полёт затмевал солнце. Валирийцы, научившись управлять этими существами, быстро осознали, что в их руках теперь находится ключ к власти. С этим начался их путь — путь, который навсегда изменил историю.       Гискарская империя, считавшаяся непобедимой, столкнулась с вызовом, которому не смогла противостоять. Началась череда войн — пять великих конфликтов, в которых легионы гискарцев оказались бессильны перед пламенем драконов. Полчища солдат, вооружённые до зубов, беспомощно сгорали под небесами, наполненными рёвом крылатых монстров. Это был конец их империи. Здания превратились в пепел, улицы исчезли под слоем соляной пыли, а сама земля стала бесплодной.       «Сила драконов», — подумала я, покусывая край пера, которое держала в руке. Это всегда была загадка. Действительно ли их мощь была такой абсолютной? Или же воля и решительность валирийцев сыграли ключевую роль?       — После уничтожения Гиса, Валирийский Фригольд стал самой могущественной империей, — проговорила септа, перебивая ход моих мыслей.       Фригольд основал колонии, связал их дорогами, а их культура и язык стали синонимами цивилизации. Однако даже величайшие империи не вечны.       Рок Валирии.       Это событие, о котором говорят даже спустя два века. Масштабное извержение вулканов уничтожило некогда могущественную империю. Полуостров исчез, поглощённый морем, а вместе с ним — многие драконы, дворцы, знания и сами люди. Я представила этот момент, как огромные огненные гейзеры вырываются из-под земли, небо заволакивается чёрным дымом, а города тонут в пламени.       — Неизвестно, из-за чего это произошло, — продолжила септа. — Случайность? Или вмешательство колдовства?       — Из всех драконьих владык только дом Таргариен выжил, — сказала я, завершая её рассказ.       — Именно так. И это вы должны помнить, принцесса Вэйнис, — септа Марлоу говорила с редкой теплотой. — Ваши предки построили Драконий Камень задолго до Рока. С выжившими драконами они пересекли море и стали единственными, кто сохранил истинное валирийское наследие, помимо Веларионов, Селтигаров и Квохерисов.       Я кивнула, чувствуя, как гордость смешивается с тяжестью ответственности.       — Ваши успехи в истории меня радуют, принцесса Вэйнис, — неожиданно похвалила она, обычно не раздающая комплименты.       На уроке я оказалась одна, и тишина пустого зала слегка давила. Рейнира, как обычно, сочла занятия излишней тратой времени. Вместо того, чтобы сидеть за книгами и слушать лекции септы Марлоу, она предпочла снова навестить свою драконицу Сиракс. Полёты для Рейниры были привычным делом, почти рутиной, но я знала, что даже она чувствует прилив восторга всякий раз, когда верхом на драконе взмывает в небо. А вот Алисента сослалась на плохое самочувствие. Её отсутствие меня удивило, раньше она никогда не пропускала занятий без веской причины, и головные боли не были одной из них.       — Принцесса, а что вы знаете о том, как Таргариены пришли к власти в Вестеросе? — спросила септа Марлоу.       Я подняла взгляд на неё. Вопрос был вполне ожидаемым, но прозвучал так, словно она хотела проверить не только мои знания, но и то, как я мыслю.       — За двенадцать лет до Рока Валирии, многие из тех, кто поверил предсказанию Дейнис Сновидицы, отправились в Вестерос, во главе с Эйнаром Таргариеном, ее отцом, — ответила я. — Они были прирождёнными воинами и моряками, и их прибытие вызвало тревогу среди местных лордов.       Септа одобрительно кивнула, её лицо, обычно строгое, смягчилось.       — Верно. Валирийцы приплыли в Вестерос с армией и драконами, расположившись в Узком море и захватив власть над Черноводным заливом. Через сотню лет Эйгон, потомок Эйнара Изгнанника объявил себя первым королём Вестероса, и началась великая война за власть. Драконы оказались непобедимым оружием. Многие лорды предпочли склониться перед Эйгоном, чем быть обращёнными в пепел.       Я закрыла глаза, пытаясь представить картины прошлого: горящие крепости, мечи, поднимающиеся вверх в знак верности, и фигуру Эйгона — властную, решительную, грозную.       — После того как Вестерос был завоёван, Эйгон утвердил свою династию на Железном троне. Он взял в жёны обеих своих сестёр, Висенью и Рейнис.       — Говорят, что с Висеньей он вступил в брак из долга, а с Рейнис — по любви, — процитировала я знаменитые строчки, подперев щёку кулаком.       Септа чуть улыбнулась, что случалось крайне редко.       — Современники так и говорили. На каждую ночь, проведённую с Висеньей, приходилось десять ночей с Рейнис. От этих союзов родились два сына — Эйнис и Мейгор. Но это уже другая история. На этом мы закончим, принцесса, и продолжим на следующем уроке. — Я встала, прижимая к груди книги.       — Благодарю за урок, септа Марлоу.       Покинув зал, я направилась в коридор с высокими арочными проёмами. Свет пробивался сквозь окна, играя на мозаичном полу. В голове всё ещё крутились мысли о завоеваниях, о драконах, о власти, которую несла наша семья. За окнами простиралась чудесная картина: слегка стелющийся у земли туман придавал всему таинственность, лёгкий ветер играл с травой, а солнце, едва выглядывающее из-за облаков, наполняло утро теплотой. Я любила такую погоду — золотую середину, где не было ни жары, ни холода.       Мысленно я вновь вернулась к Рейнире. Каким ей сейчас видится мир с высоты полёта? Должно быть, небо кажется бескрайним, а проблемы земной жизни мелкими и незначительными. Она всегда находила свободу в полётах, а я… Я лишь могла мечтать об этом.       Почему мне так и не предложили драконье яйцо? Почему каждый Таргариен мог рассчитывать на своего дракона, а я — нет? Этот вопрос жёг мою душу, но ответ был очевиден. Меня долгое время считали слабым звеном, Затворницей, почти сумасшедшей. Мне решили не доверять такую силу. До недавнего времени все думали, что я так и останусь слабоумной второй дочерью короля.       Я усмехнулась. Если они считают, что я не способна справиться с этим, то они ошибаются. Я докажу свою силу. Мой разум больше не во тьме, и я больше не позволю себе быть слабой.       Пройдя ещё немного, я почти завернула за угол, пока не увидела отца и Алисенту, стоящих в саду около фонтана. Я быстро спряталась за колонну. Подождав несколько секунд, я осторожно выглянула из своего укрытия. Разве она не говорила, что плохо себя чувствует? Почему она здесь? Может быть, она вышла подышать свежим воздухом? Это было вполне объяснимо, но что тогда здесь делает отец?       Моё сердце сжалось, но я старалась подавить в себе подозрения. В глубине души я хотела верить, что это ничего не значит. Что они всего лишь встретились в саду случайно.       Отец и Алисента тихо переговаривались у фонтана. Их разговор выглядел спокойным, но в этом молчаливом взаимодействии я почувствовала что-то… странное. Этот момент был прерван внезапным и поспешным появлением Отто Хайтауэра. Его шаги звучали торопливо, лицо оставалось напряжённым. Он посмотрел на дочь — взгляд быстрый, нечитаемый, словно он обдумывал что-то важное. Затем он повернулся к отцу.       — Ваша светлость, я созвал Малый совет на срочное заседание, — сказал сир Отто, его голос звучал так, будто время было на исходе.       Я напряглась, вглядываясь и прислушиваясь. Если десница в таком состоянии, значит, произошло что-то серьёзное.       — Что случилось? — спросил Визерис, нахмурившись.       — Лучше, если вы услышите это лично, — ответил лорд-десница с лёгкой ноткой напряжения в голосе.       Отец вздохнул, явно утомлённый постоянными хлопотами правления. Он коротко кивнул Алисенте и вместе с Отто направился к выходу из сада.       Вопросы и тревожные предположения нахлынули, но я не могла просто так остаться в стороне. Не думая, я последовала за ними, держа книги ближе к себе и стараясь быть максимально незаметной. Открыто войти в зал заседаний я, конечно, не могла. У меня не было веской причины, которая позволила бы ступить в этот круг интриг и решений. Но Красный замок таил в себе множество секретов. Я вспомнила о потайном проходе, который недавно показала мне Айрис. Эти тайные коридоры вели в скрытые комнаты, откуда можно было наблюдать за происходящим через крошечные щели. Никто точно не знал, сколько таких комнат и где они расположены — они становились известны случайно, чаще всего благодаря слугам.       Я проскользнула в одну из таких комнат, тесную и тёмную, где воздух был сыроватым и пахнул пылью. Придерживая камень, чтобы не выдать себя звуком, я приникла к щели.       В центре зала стояли отец, сир Отто и остальные члены Малого совета. Перед ними — мейстер Меллос, державший свиток в руках. Его голос звучал хрипло, но каждое слово било точно в цель.       — Принц оставил послание, которое, я полагаю, могло бы всё объяснить, — мейстер Меллос хрипло прокашлялся и начал читать свиток, который держал в морщинистых руках: — С превеликой радостью Деймон Таргариен, принц Драконьего Камня и законный наследник Железного трона заявляет, что берёт вторую жену в традициях Старой Валирии. Она примет титул леди Мисарии с Драконьего Камня. Она носит ребёнка, и в его колыбели, согласно традициям дома Таргариенов, будет храниться драконье яйцо.       Мир вокруг пошатнулся. Я отступила назад, тяжело дыша. Рука потянулась к холодной, влажной стене, как к якорю, способному удержать меня в реальности. Дядя Деймон… Ты действительно сделал это?       Я заставила себя взглянуть снова, несмотря на слабость.       Визерис приложил пальцы к вискам, нахмурившись, а мейстер продолжил:       — Принц приглашает вас на свою свадьбу, Ваша светлость. Она состоится через два дня.       Два дня. Мои мысли путались, а в голове бился лишь один вопрос: зачем?       — Кто такая эта леди Мисария? — наконец спросил отец.       — Мы считаем… — медленно произнес Меллос, стараясь выразиться помягче, но Отто Хайтауэр перебил его, не став тянуть:       — Шлюха.       Конечно, я знала о ненависти Деймона к его жене, Рее Ройс, об этом все говорили. Он никогда не скрывал презрения к ней и часто посещал бордели, поэтому наличие у него любовницы не должно удивлять, но почему-то услышать это в такой форме было особенно болезненно.       — Это не что иное, как подстрекательство к мятежу, — добавил мейстер. Сир Отто поддержал его:       — Я полностью согласен.       Отец сжал руку в кулак, его голос звучал напряжённо, но сдержанно:       — Мой брат хочет спровоцировать меня. Если я отреагирую, он получит то, чего добивается.       — Королевство наблюдает, Ваша светлость, — мягко, но твёрдо напомнил десница.       Отец замолчал, и я почувствовала, как обстановка в комнате накалилась.       — Что ты предлагаешь? Чтобы я отправил его на Стену? Или, может, насадил его голову на пику?       Каждое слово резало меня изнутри. Нет, это нельзя допустить. Мне нужно поговорить с дядей. Если он действительно решился на это…       Но Отто продолжал:       — Деймон захватил Драконий Камень, окружил себя армией золотых плащей и теперь завладел драконьим яйцом.       Так Деймон находился на Драконьем Камне, да и ещё захватил его? Почему отец скрыл это от меня и Рейниры? Узнай мы эту новость раньше, до такого бы не дошло.       — Собери отряд, Отто, — резко сказал отец. — Я сам отправлюсь туда и притащу его обратно, чтобы представить перед правосудием.       Мой ужас усилился.       — Это слишком опасно, Ваша светлость, — возразил мейстер.       — Деймон не знает границ. Позвольте мне отправиться вместо вас, — вызвался сир Отто. — Я решу этот вопрос.       Я резко отстранилась от стены. Не теряя ни секунды, я покинула тайную комнату. В коридоре я остановилась, тяжело дыша. Куда я должна идти? Что делать? Один ответ был ясен — я должна предупредить Деймона, и оказаться на Драконьем Камне раньше Хайтауэра. Как? Дракона у меня не было. На корабле плыть долго, море невозможно пересечь за пару часов. Но у меня ведь была Рейнира! Она сейчас с Сиракс. Если я потороплюсь, то, возможно, успею! Я всё ещё успевала застать её в Драконьем Логове.       Найдя Айрис, я торопливо изложила свой план. Служанка слушала меня внимательно, без вопросов, будто давно привыкла к моим спонтанным решениям. В её глазах не было сомнения, только сосредоточенность. Она быстро сориентировалась, достала из небольшого сундука тёмный плащ с капюшоном и протянула мне.       — Наденьте это, принцесса. Так вас никто не узнает.       Айрис повела меня через один из подземных коридоров Красного замка. Воздух здесь был пропитан холодом и сыростью, но я не замечала дискомфорта. Мы двигались быстро, почти бесшумно. Вскоре коридор вывел нас к задним воротам, где Айрис нашла экипаж. Она протянула вознице золотой дракон, и мужчина мгновенно оживился.       — Поторопись, — бросила она ему.       Возница, сжимая монету так, будто боялся, что она испарится, натянул поводья, и лошади рванули вперёд. Экипаж подскочил на ухабе, и я едва не приложилась головой. Я откинулась на спинку сиденья, сердце колотилось как бешеное. Пока экипаж несся вперёд, я молилась всем богам, о которых когда-либо слышала, чтобы мы успели вовремя. Мы двигались по дороге, ведущей к Драконьему Логову, а я смотрела в окно, ловя мелькающие тени деревьев. Мысли роились в голове, выстраивая всё новые сценарии, один тревожнее другого. Успею ли я? Сможет ли Рейнира мне помочь?       Дорога казалась бесконечной, но наконец вдали начали вырисовываться очертания Драконьего Логова — массивного сооружения с куполообразной крышей. Оно возвышалось на склоне холма, словно хранилище чего-то древнего и могущественного. В здании было два входа: одним пользовались люди, чтобы приходить к драконам и, например, кормить их, а вторым пользовались сами драконы, чтобы проникать в Логово и покидать его. Когда драконы находились внутри Логова их сковывали цепями. Мне никогда не доводилось быть так близко к этому месту.       Айрис помогла мне выйти из экипажа, бросив короткое: «Удачи», и осталась на месте. Я бросила на неё благодарный взгляд и, затянув капюшон плотнее, направилась ко входу. С каждым шагом я чувствовала, как внутри меня нарастает неуверенность. Что, если Рейнира решит отправиться одна? Или, что ещё хуже, откажется мне помочь, считая мой план безумным?       Мои мысли прервал громкий рёв. Я подняла голову и увидела золотую драконицу, величественно приземлившуюся неподалёку. Её крылья, сверкающие на солнце, расправились в последний раз, прежде чем сложиться. С седла спрыгнула фигура в чёрном костюме — Рейнира.       Я ускорила шаг, пока она не заметила меня. Рейнира оборачивается, и её глаза расширяются в глубоком удивлении. Она не ожидала меня здесь когда-нибудь увидеть.       — Вэйнис! — воскликнула она, подбегая ко мне. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — Я почувствовала, как моё сердце сжалось.       — Прости, что напугала тебя. Всё в порядке, правда, — пробормотала я, пытаясь звучать спокойно. — Просто… я подумала, что ты можешь устроить мне небольшой полёт на Сиракс.       Рейнира нахмурилась.       — Ты хочешь полетать? Но ты же всегда боялась драконов!       Прежняя Вэйнис может и боялась, но не нынешняя.       — Я… передумала, — выдавила я с натянутой улыбкой. — Давно было пора перебороть свои страхи.       — Ты уверена? — её голос звучал осторожно, с ноткой сомнения. — Это не шутки, Вэйнис. Мне важно твоё здоровье, ты же знаешь.       Я глубоко вдохнула.       — Я уверена. Я доверяю тебе. Пожалуйста, полетели со мной на Драконий Камень. Я столько читала о нём, но никогда не видела вживую!       Я схватила её за руку, умоляюще глядя ей в глаза. Рейнира, поколебавшись, наконец сдалась:       — Хорошо. Но это будет только короткий полёт туда и обратно!       Она повернулась к Сиракс, чьи чешуйки сверкали, как расплавленное золото в лучах солнца, и произнесла что-то на валирийском. Сиракс, чьи глаза горели, как два янтаря, издала низкий, гортанный рык, от которого земля под ногами слегка задрожала. Драконица склонила массивную голову, её рога, изогнутые и острые, отбрасывали тени на выщербленный пол, а дыхание, горячее и тяжёлое, вырывалось из пасти, оставляя в воздухе лёгкий пар.       — Садись, — сказала Рейнира, её серебристые волосы, заплетённые в тугую косу, колыхнулись, когда она кивнула в сторону дракона.       Я шагнула вперёд, сердце бешено колотилось, словно барабан перед битвой. Сиракс возвышалась надо мной, её чешуя переливалась оттенками золота и бронзы, а мускулы под ней напрягались, готовые к полёту. Я застыла, заворожённая её мощью, разглядывая каждую деталь: когти, острые, как кинжалы, вонзались в каменный пол, а крылья, сложенные у тела, казались сотканными из кожи, натянутой на каркас из костей, словно паруса древнего корабля. Собрав волю в кулак, я мысленно повторяла, что это ради Деймона и нашей семьи.       Преодолев страх, я забралась на спину Сиракс, цепляясь за наросты, и устроилась позади Рейниры, крепко обхватив её талию.       — Держись! — предупредила Рейнира.       Сиракс взмахнула мощными крыльями и поднялась в воздух. Ветер хлестнул по лицу, холодный и резкий, выбивая слёзы из глаз, а волосы, выбившиеся из косы, бились о щёки. Земля под нами стремительно уменьшалась, и я, затаив дыхание, посмотрела вниз. Королевская Гавань раскинулась, как гигантская мозаика: дворцы, утопающие в апельсиновых рощах, их каменные шпили сверкали в лучах солнца; приземистые амбары и кирпичные склады, пахнущие зерном и солью; бревенчатые гостиницы с дымящими трубами; дома купцов с резными ставнями; шумные таверны, откуда доносились обрывки песен; мрачные кладбища с покосившимися надгробиями; и бордели, чьи красные фонари уже гасли в утреннем свете. Широкие мощёные дороги, обсаженные платанами, пересекали город, ветвясь в узкие, кривые улочки и тёмные переулки, где сновали торговцы и воры. На холме Висеньи возвышалась Великая Септа, её семь хрустальных башен переливались, как звёзды.       Сиракс повернула, и мы вылетели за пределы столицы, устремившись к заливу Черноводный. Ветер стал солёным, пропитанным запахом моря и водорослей. Пролив Глотка, узкий и бурный, соединял залив с Узким морем, его воды пенились, разбиваясь о скалы. На юге залив омывал полуостров Крюк Масси, чьи зелёные холмы были усеяны рыбацкими деревушками. На севере Расколотая Клешня, с её зазубренными утёсами, торчала, как коготь древнего зверя. В центре залива виднелся Дрифтмарк, крупнейший остров, чьи шпили замка Веларионов поднимались над туманом, словно стражи, охраняющие море. Сиракс издала ещё один рык, её крылья рассекали воздух, и я, вцепившись в Рейниру, чувствовала, как мощь дракона и мир под нами сливаются в одно захватывающее чувство свободы.       Ветер стал ещё сильнее, капюшон слетел с головы, и я почувствовала, как волосы развеваются за спиной. Мы летели над спокойной гладью воды и над несколькими мелкими островами, над которыми кружили чайки. Чувство красоты и полёта захлестнули меня. Я даже на мгновение позволила себе забыть истинную причину, по которой находилась в воздухе прямо сейчас. Но реальность быстро вернулась. Я вспомнила, зачем я здесь, и страх за Деймона снова захлестнул меня. Время шло. Мы приближались к Драконьему Камню, и я знала: впереди меня ждёт решение, которое может всё изменить.       Внезапно что-то огромное мелькнуло рядом с нами. Я вжалась в седло от неожиданности. Воздух вздрогнул от мощного звука взмахов крыльев, и сильный порыв ветра буквально сбросил меня с дракона. Я помню только отчаянный крик Рейниры, прежде чем почувствовала, как земля — нет, вода — стремительно приближается. Черноводный залив был холодным и чёрным, словно пасть дракона, готовая меня проглотить.       Я закрыла глаза, пытаясь принять неизбежное, но вместо ледяной воды столкнулась с чем-то твёрдым, горячим и живым. Резкий удар сбил дыхание, и я не сразу поняла, что происходит. Медленно открыв глаза, увидела под собой чёрную чешую. Это был дракон. Огромный, величественный, дикий. Тот самый, что только что едва не снёс нас. Его крылья разрезали воздух, и каждый их взмах вызывал волны на поверхности залива.       Мои руки сами потянулись к его чешуе, пальцы впились в неё, пока я пыталась удержаться на его спине. Казалось, дракон летел всё быстрее, поднимаясь выше и выше, пока земля и вода под нами не стали казаться размытым пятном. Страх сковал меня, я не могла дышать. Я чувствовала, как холодный ветер обжигает лицо, как напряжены мои мышцы, как громко стучит сердце. И вдруг дракон резко спикировал вниз. Я закричала, звук моего голоса растворился в реве ветра, но он не сбрасывал меня. Я не знала, почему он так поступает, и ощущала себя на грани между ужасом и восхищением.       Этот дракон — сущий хаос, первозданная мощь, и я была в его власти.       Наконец, он замедлился. Его огромные крылья начали хлопать медленнее, и он приземлился у группы пещер, укрытых в скалах. Когда его лапы коснулись земли, я чуть не рухнула, слезая с его спины. Колени подогнулись, я упала, дрожа всем телом, словно птица, только что вырвавшаяся из когтей ястреба. Несколько минут я просто сидела на холодной земле, чувствуя, как пот течёт по моему лицу и спине. Сердце стучало так быстро, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Всё вокруг меняло смысл. Только что я была на грани смерти, но сейчас, возможно, впервые в жизни, я чувствовала себя живой.       Когда дыхание немного успокоилось, я поняла, что дракон всё ещё здесь. Тяжёлое, ритмичное дыхание позади меня казалось эхом горы. Я сглотнула, пересилив страх, и медленно подняла взгляд.       Так похож на Балериона Чёрного Ужаса, которого я видела лишь на картинках! Его тело было покрыто чёрной чешуёй, которая переливалась на солнце, словно сама ночь была заключена в его форме. Красные глаза пристально смотрели на меня, как будто он ожидал чего-то. Этот взгляд был ослепляющим, проникающим прямо в душу. Его размеры ошеломляли. Длинная, массивная шея переходила в огромную голову, украшенную наростами, напоминающими шипы. Они тянулись вдоль его спины до самого кончика хвоста. Пасть, полная острых, как кинжалы, зубов, могла легко разорвать не только человека, но и другого дракона. Каждое движение его тела — будь то взмах крыла или лёгкий поворот головы — излучало силу.       И тут я вспомнила.       Отец рассказывал о нём. О последнем из великих драконов, чьё имя никто не знал, кто жил на Драконьей Горе.       «Многие пытались его оседлать, но никому не удалось», — говорил он. Этот дракон был одиночкой, свободным, неподвластным. И вот он здесь, передо мной.       Я поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Его взгляд был настойчивым, как будто он хотел, чтобы я что-то сделала. Но что? Я никогда раньше не видела дракона, подобного этому, так близко… Сиракс, в сравнении с ним, как маленькая рептилия. Я протянула руку. Неосознанно, почти против своей воли, как зачарованная. Когда пальцы коснулись чешуи, я почувствовала её тепло. Она была гладкой, но прочной, как самая крепкая броня.       — Ты спас меня, — прошептала я на валирийском, зная, что драконы понимают этот язык. Его рык был глубоким и раскатистым, словно далёкий гром. Казалось, он отвечал мне. — У тебя нет имени, — продолжила я, и дракон чуть склонил голову, подтверждая мои слова. — Могу ли я дать тебе имя?       Он смотрел на меня с таким вниманием, будто понимал каждое слово. Я вспомнила о богах Древней Валирии. Имя должно быть величественным, достойным.       — Миракс, — произнесла я.       Это имя принадлежало одному из древних богов, повелителю огня и разрушений. Он был могущественным и почитаемым богом валирийского пантеона. Миракс изображался как огромный, крылатый демон с огненными глазами и пастью, полной острых зубов. Валирийцы верили, что молитвы в его честь приносили победу в битвах. После падения Валирии культ Миракса постепенно исчез. Однако его имя и легенды о нём сохранились в Вестеросе. Миракс часто упоминается в песнях, историях и легендах, и его имя иногда используется для обозначения разрушительной силы огня.       Я смотрела в его пылающие глаза, и видела, что он принимает это имя. Его массивные лапы мягко, но ощутимо ударили по земле.       Это была судьба. Наша с ним встреча.       Дракон издал громкий рёв, от которого я закрыла уши, чтобы не оглохнуть. Он толкнулся об меня головой, вынуждая приласкать. Да он очень милый, когда не издаёт громких звуков и не открывает пасть! Я рассмеялась, поглаживая его. Но я быстро вспомнила, что сильно отвлеклась и время утекало, как песок сквозь пальцы.       — Мне нужно идти, Миракс, — голос мой дрогнул, но я старалась звучать решительно. Я медленно отступила на шаг, не отрывая взгляда от гигантского дракона. — Скоро на Драконий Камень явится человек, гнилой до самого сердца. Он приведёт с собой солдат, чтобы схватить моего дядю. Он ошибся, но я не позволю им взять его.       Я едва сделала шаг в сторону, как Миракс зарычал. Этот звук был глубоким, вибрирующим, словно сама земля возражала против моего решения. Огромная голова дракона склонилась к земле, а его глаза, горящие алым светом, пристально смотрели на меня. Он низко наклонился, будто приглашая меня взобраться на спину.       — Что ты делаешь? — нахмурилась я, пытаясь понять его поведение. — Подожди… Ты предлагаешь мне лететь на тебе? — слова вышли недоверчивыми, но в глубине души я уже знала ответ.       Миракс не шевелился, его крылья слегка подрагивали от сдержанной энергии, готовой вырваться наружу. Его взгляд, полный уверенности и ожидания, ясно давал понять, что это не просьба, а выбор, который мне предстоит сделать.       — Ты… ты принимаешь меня как своего всадника? — прошептала я, поражённая собственной догадкой.       Миракс снова рыкнул, на этот раз коротко и утвердительно. Я медленно перевела дыхание, стараясь справиться с накатившими чувствами. Милостивые боги! Что скажет Рейнира, когда узнает, что дикий дракон, из-за которого я чуть не погибла, теперь считает меня своей? Что я совершенно случайно стала его наездницей? А как на это отреагируют остальные...       Мой разум протестовал, но сердце звало вперёд. Я подошла к нему, ощутив тепло, исходящее от его огромного тела, и снова положила руку на чешую. Она была горячей, словно камень, нагретый солнцем, и такая же прочная. Наконец, собравшись с духом, я взобралась на его спину.       — Лети, — сказала я дрожащим голосом, и, услышав мою команду, Миракс резко оттолкнулся от земли.       Мир вокруг нас стал вихрем звуков и цветов. Его крылья распахнулись, словно паруса в бурю, и воздух наполнился мощным гулом. Я крепко держалась за его наросты, чувствуя, как адреналин пульсирует в жилах.       «Да, — подумала я, смотря на землю, быстро отдаляющуюся под нами. — Подними меня в небо, Миракс. Пусть все видят, что кровь Дракона течёт во мне!».

***

      На мосту у входа в замок воздух звенел от напряжения, словно натянутая струна. Холодный морской ветер, солёный и резкий, гнал по каменным плитам клочья тумана, предвещая бурю — не только в небе, но и в сердцах тех, кто стоял здесь. Чёрные шпили замка, высеченные из вулканического камня, возвышались над пропастью, а далёкий рёв волн, разбивающихся о скалы, смешивался с криками чаек. Перекрывал путь к воротам замка Деймон Таргариен, Порочный принц. Его серебристые волосы развевались под порывами ветра. В одной руке он небрежно держал драконье яйцо, его гладкая, тёмно-золотая скорлупа с алыми прожилками поблёскивала в тусклом свете. Другой рукой он касался рукояти Тёмной Сестры, валирийского клинка. Его поза была обманчиво расслабленной — плечи опущены, улыбка дерзкая, но глаза, острые, как кинжалы, выдавали готовность к бою. Деймон наслаждался этим моментом, его сердце билось в ритме вызова, он упивался яростью своих врагов, которая вот-вот должна была нагрянуть.       — Добро пожаловать на Драконий Камень, Отто, — произнёс Деймон глубоким и насмешливым голосом. Усмешка играла на его губах, обнажая зубы, но в ней не было тепла — лишь холодный расчёт.       Прибывший Отто Хайтауэр, десница короля, стоял напротив в зелёном камзоле, расшитом серебряными нитями, что контрастировал с мрачной серостью окружения. Его лицо, морщинистое, с суровыми чертами, выражало презрение, а холодные глаза буравили Деймона.       — Ваша оккупация этого острова закончена, — отчеканил он, его голос был твёрд, как гранит, но дрожал от сдерживаемого гнева. — Вы должны отдать драконье яйцо, распустить свою армию, изгнать свою… спутницу и покинуть Драконий Камень по приказу короля Визериса!       Деймон театрально прищурился, оглядывая горизонт, где серые тучи сгущались над Черноводным заливом.       — Где же король? — спросил он, его тон был пропитан сарказмом. — Я его не вижу. — Он сделал вид, что ищет брата, поворачивая голову, а его улыбка стала ещё шире, словно он наслаждался каждым мгновением этого противостояния.       — Его светлость не станет унижаться до такого балагана, — раздался третий голос. Сир Кристон Коль, молодой рыцарь в белоснежной мантии Королевской гвардии, шагнул вперёд. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны ветром, а глаза горели смесью дерзости и ненависти. Деймон знал его слишком хорошо — этот рыцарь был занозой, чья самоуверенность раздражала его до дрожи. Мысль о том, как он однажды выбил его из седла на турнире, всё ещё жгла, и в груди Деймона вспыхнуло желание ответить ударом стали.       — Сир Криспин, не так ли? — Деймон скривил губы в насмешливой гримасе, его голос сочился ядом.       — Сир Кристон Коль, мой принц, — поправил рыцарь. Он стоял прямо, его рука покоилась на эфесе меча, а доспехи поблёскивали, отражая слабый свет.       — О, прошу прощения! — Деймон притворно вздохнул, его глаза сверкнули, как у хищника, готового к прыжку. — Трудно запомнить, кто ты, когда твои таланты… столь незначительны.       Коль дерзко улыбнулся, его скулы напряглись.       — Возможно, мой принц помнит, как я сбил его с лошади на турнире?       Деймона передёрнуло, но он заставил себя рассмеяться.       — Ха! Забавный случай, не правда ли? — бросил он, но его пальцы сжали рукоять Тёмной Сестры чуть сильнее, выдавая внутреннюю бурю.       Хайтауэр, чьё терпение, казалось, иссякло, шагнул вперёд.       — Это действительно жалкое зрелище, — бросил десница с отвращением. — Ты так отчаянно нуждаешься во внимании короля, что прибегаешь к тому, чтобы прятаться, как обычный карманник, унижая честь своего дома?       — Честь дома, говоришь? — Деймон прищурился. — Разве это не традиция нашего рода? Как мой брат устроил празднество для своего наследника, так и я хочу придерживаться правил.       — Эти традиции предназначены для истинных членов королевской семьи, а не для ублюдков, рождённых от шлюх, — парировал Хайтауэр, жестом указывая на Мисарию, которая едва вздрогнула при упоминании своего низкого статуса. Она оставалась безмолвной и с каменным лицом, сцепив руки, не вмешивалась. Её волосы едва колыхались от ветра, как и белый наряд.       — Она будет моей женой, — отрезал Деймон, его голос был твёрд, как валирийская сталь, а взгляд, брошенный на Отто, мог бы прожечь камень. Он наслаждался яростью десницы, каждым её всплеском.       — Это омерзительно! — воскликнул Отто, его голос сорвался, эхом отражаясь от скал. — Ты пачкаешь своё имя, свой дом и правление своего брата каждым словом!       — Наша любовь не знает границ, — самодовольно ухмыльнулся Деймон, его глаза сверкнули, как драконье пламя. Он наслаждался этим спектаклем, каждым уколом, который попадал в цель.       Десница повернулся к городской страже, стоявшей за Деймоном в золотых плащах, их копья поблёскивали в тусклом свете.       — А вы, люди? — рявкнул он, его голос дрожал от гнева. — Помогаете принцу в его измене?       Деймон шагнул вперёд, его рука с драконьим яйцом вытянулась, демонстрируя его скорлупу, словно трофей.       — Король назначил меня их командующим, — сказал он. — Они преданы мне. Ты пришёл за яйцом, Отто? Вот оно! — он поднял яйцо выше, его скорлупа поймала свет, и в ней, казалось, запульсировала жизнь. Мысленно Деймон уже представлял, как этот вызов перерастёт в нечто большее, и его кровь кипела от предвкушения.       Но прежде чем спор зашёл бы дальше, небо разорвал рёв, от которого задрожала земля. Вдалеке появилась огромная фигура — это был Караксес, Кровавый Змей, дракон Деймона. Его кроваво-красная чешуя пылала в лучах полуденного солнца, как расплавленная лава. Длинная шея изогнулась, как у змеи, готовой к броску, а пасть, усеянная клыками, подобными кинжалам, оскалилась в угрожающем рыке. Глаза дракона, жёлтые, как раскалённое золото, горели яростью. Караксес перебирался по скалам с грацией хищника, его когти, острые и чёрные, вгрызались в камень, оставляя глубокие борозды. Он остановился позади Деймона. Его огромные крылья слегка дрожали, готовые к полёту, а горячее дыхание поднимало облачка пара в холодном воздухе.       — Ты сошёл с ума, Деймон?! — выкрикнул сир Отто Хайтауэр, отступая назад. Его лицо заметно побледнело, выдавая страх, а глаза метались между драконом и принцем. Он чувствовал, как его власть и уверенность рушатся под взглядом Караксеса.       — Все Таргариены безумны. Это наша особенность, — усмехнулся принц, наслаждаясь паникой десницы.       — Выбор насилия — это объявление войны королю! — крикнул Отто, его голос сорвался, дрожа от отчаяния. Он выпрямился, пытаясь сохранить достоинство, но его плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Он знал, что Караксес может превратить мост в пепел одним выдохом, и эта мысль терзала его.       — Чудесно, — ответил Деймон, его тон был спокойным, почти ленивым, в нём чувствовалась стальная уверенность. Он не боялся войны — она была его стихией. Его слова — вызов, он упивался этим моментом, ощущая силу дракона за спиной. Война так война.       — Даже если это закончится смертью твоего нерождённого ребёнка и его матери? — в последний раз пытался сир Отто воззвать к голосу его изощрённого разума.       Деймон стиснул зубы, пальцы сжали яйцо сильнее, но улыбка не покинула его лица. Он знал, что Отто пытается ударить по его слабости, но только вот этой слабостью Мисария не была. Караксес зарычал, его хвост хлестнул по камням, и Деймон, не отводя взгляда, шагнул ещё ближе.       И в этот момент воздух прорезал другой рёв.       Неожиданно небо, затянутое густым туманом, разорвал звук, подобный грому, от которого задрожали каменные плиты под ногами. В белёсом мареве, где солнце едва угадывалось за пеленой облаков, возник тёмный силуэт, стремительный и грозный. Это был дракон, чья чешуя была чёрной, как вулканический обсидиан. Рога, острые и изогнутые, торчали, словно копья, а спинные пластины, зазубренные и массивные, тянулись вдоль хребта. Глаза дракона, кроваво-красные, горели, как раскалённые угли, пронизывая туман. Огромные крылья, чёрные и перепончатые, закрыли собой слабый свет солнца, отбрасывая тень, которая поглотила мост. Дракон пронёсся над головами, и мощный порыв ветра, горячий и яростный, хлестнул по лицам, заставив Отто Хайтауэра и его отряд, в их блестящих доспехах, пошатнуться и рухнуть на колени, цепляясь за камни, чтобы не упасть в пропасть.       Деймон вскинул голову и прищурил глаза, заметив маленькую фигуру всадника в капюшоне на спине дракона. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке, в груди вспыхнуло любопытство, смешанное с настороженностью. Кто осмелился явиться сюда на драконе? Караксес зарычал в стороне, его красная чешуя пылала, как огонь, но даже он казался напуганным.       — Что это?.. — прошептал сир Кристон Коль, его голос дрожал, а лицо, обычно дерзкое, побледнело. Его рука замерла на эфесе меча, а глаза, широко раскрытые, следили за драконом. Все взгляды устремились к небу, где зверь, величественный и пугающий, начал снижаться.       Огромный зверь опустился на землю с грохотом, который прокатился эхом по мосту и заставил содрогнуться каменные опоры. Фигура, закутанная в плащ, спрыгнула с его спины и грациозно ступила на мост. Капюшон откинулся, являя серебристо-белые волосы и лицо, словно высеченное из мрамора — бледное, с острыми скулами и глазами, горящими холодным огнём. Это была принцесса Вэйнис. Её присутствие, властное и непреклонное, заставило рыцарей Хайтауэра отступить, их доспехи звякнули, когда они невольно шагнули назад. Шок, смешанный с восхищением и страхом, застыл на их лицах, а ветер трепал плащи, как флаги побеждённой армии.       Я медленно шагнула вперёд, проходя мимо застывших фигур, ощущая, как мой плащ чуть заметно колышется от лёгкого ветра. Мои сапоги, покрытые пылью и песком, ступали по мосту. Остановилась рядом с Отто Хайтауэром, чей зелёный камзол, расшитый серебряными нитями, казался нелепо ярким на фоне мрачных скал. Вскинув голову, я посмотрела ему в глаза и произнесла твёрдо, мой голос, ясный и холодный, как валирийская сталь, перекрыл шум ветра:       — Прикажите убрать свои мечи.       Шёпот, подобный жужжанию потревоженного улья, пронёсся среди рыцарей:       — Это принцесса Вэйнис! — выдохнул один, его голос дрожал от изумления.       — Она прилетела на драконе… вы видели?! — шепнул другой, его глаза были прикованы к чёрному зверю, чьё дыхание поднимало пар над камнями.       — Что вы здесь делаете, принцесса? — спросил Отто Хайтауэр, вернувший себе дар речи. Его лицо всё ещё было напряжённым, но голос обрел прежнюю надменность.       Я посмотрела на него, позволив своей ярости заискриться в глазах:       — Предотвращаю кровопролитие, — ответила я. — В отличие от вас, разжигающих пламя войны.       Его губы сжались в тонкую линию и Хайтауэр бросил:       — Сир Кристон, пожалуйста, проводите принцессу в безопасное место.       Телохранитель моей сестры выступил вперёд с намерением выполнить этот приказ, как верный пёс. Я смерила его холодным взглядом, и тот остановился.       — Сир Кристон, — проговорила я, повернув голову в его сторону, и мой голос зазвенел предупреждением, — подумайте дважды, прежде чем подойти ко мне. Миракс может воспринять это как нападение.       Мой дракон… теперь уже мой, низко зарычал, и этот звук заставил рыцарей вздрогнуть. Коль замер на месте. Потеряв к нему интерес, я сбросила плащ, позволив ему упасть у моих ног, и сделала шаг вперёд. Мои сапоги стучали по камням, когда я направилась к Деймону, который уже двинулся мне навстречу.       Его лицо озарила едва заметная улыбка, когда наши взгляды встретились. В его глазах читалось восхищение, и это вызвало во мне негодование. Как он мог позволить себе такую беспечность? Ему хватало наглости восхищаться мной, а не озаботиться собственным положением!       Мы остановились друг напротив друга, и он с вызовом посмотрел на меня, изучая мой облик с головы до ног.       — Вэйнис, — поприветствовал он меня.       — Что ты делаешь, дядя? — резко спросила я, не давая ему времени на любезности. — Ты хочешь пойти против своего брата? Моего отца? Решил жениться на этой… леди Мисарии только потому, что она носит твоего ребёнка? Ты украл драконье яйцо и знаешь, что за это полагается! — гнев нарастал с каждым словом, и голос мой становился всё громче.       Его лицо изменилось, смягчившись, и он произнёс:       — Вэйнис…       — Нет! Ты выслушаешь меня! — Я ударила кулаком по его груди, но он перехватил мою руку, сжав её сдержанно, не причиняя боли. В этот момент мне не было никакого дела до этого нежного, заботливого жеста. — Ты не имеешь права так поступать. Ты знаешь, что это приведёт к войне. Ты разрушишь семью! Ещё не поздно, Деймон. Верни яйцо, оставь свои планы. Помирись с братом.       Он опустил взгляд и на мгновение его черты смягчились. Тень задумчивости скользнула по его лицу, а ветер, холодный и резкий, шевельнул прядь волос, упавшую на лоб. Наконец, он заговорил, его голос, низкий и мелодичный, перешёл на высокий валирийский, язык наших предков, звучащий, как древняя песнь, полная силы и огня:       — Это не так просто, — произнёс он. — Я устал от того, что меня вечно оттесняют на задворки, оставляют в тени, пока недостойные подбираются к короне.       — Ты сам хочешь быть королём? — в моём голосе звучала горечь.       — Да, — признался он, глядя мне прямо в глаза. — Я хочу быть королём, потому что достоин этого.       Я усмехнулась, качая головой.       — Ты слишком вспыльчив. Слишком амбициозен. Ты хочешь этого не ради людей, а ради себя.       Его взгляд потемнел, и он шагнул ближе, нарушая моё личное пространство, заставив сердце забиться быстрее. Запах его кожи — смесь соли, стали и чего-то дикого, как драконье пламя — окутал меня.       — Я хочу сделать Вестерос великим, — произнёс он, его голос стал ниже. — Я буду лучшим королём, чем Визерис с его слабостью или Рейнира с её нерешительностью. Я рожден для этого.       — Ты хочешь сделать великим себя, — парировала я, не отводя взгляда.       Деймон молчал долго, прежде чем ответить:       — Может быть.       Я вздохнула, чувствуя, как внутри что-то надломилось.       — Я слышала твоё послание. Приглашение на свадьбу, которая состоится через два дня. Ты правда… настолько сильно её любишь?       — Нет, — ответил он мгновенно. — Она не беременна, и я не собираюсь на ней жениться.       — Тогда зачем всё это? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. Его слова о том, что эта женщина не носит его ребёнка, принесли неожиданное облегчение, но я не позволила себе показать это.       Деймон слегка пожал плечами.       — Чтобы вывести Визериса из себя, — сказал он, с едва заметной усмешкой. — Он выбрал Рейниру, а не меня. Своего брата, свою кровь! Он доверяет лживым ублюдкам, но не мне!       Я молча смотрела на него, чувствуя, как закипает в нём гнев. Его обида, смешанная с гордыней, была почти осязаемой. Он, в своей вечной борьбе за признание, снова причинял боль всем вокруг.       — Сейчас перед тобой я, — сказала я, сделав шаг назад, чтобы видеть его лицо во всей полноте. — Рейнира объект твоего гнева, причина, по которой ты не можешь быть наследником. Если ты действительно хочешь занять её место, тебе придётся начать с меня. Убей меня. Перешагни через мой труп и иди к ней.       Я знала, что он не сделает этого, но хотела, чтобы он почувствовал вес своих амбиций. На миг он показался мне уязвимым.       — Ты знаешь, что дорога мне, — сказал Деймон тихо, его голос, обычно резкий, стал мягким, почти ломким. — Как и Рейнира.       Не успела я ответить, как он внезапно бросил мне яйцо. Я машинально поймала его, ощущая тяжесть драконьего яйца в руках. Это было то, ради чего здесь собрались все — символ власти, семьи, и одновременно причина раздора.       Деймон взглянул на меня в последний раз. В его взгляде промелькнуло нечто, похожее на сожаление. Потом он отвернулся и направился к замку. За ним, как тени, последовали Мисария и его золотые плащи.       Глупая улыбка мелькнула на моих губах, но я быстро стёрла её, осознав, что за мной наблюдают. Я повернулась к Отто Хайтауэру и рыцарям, стоявшим в напряжённой тишине. Лицо десницы было взбешённым, и хоть он старался скрыть это, я заметила, как его губы сжались. Что, Отто Хайтауэр, не привык признавать поражение?       Мир разорвал пронзительный рёв. Я резко обернулась и увидела, как золотой дракон стремительно приближается. Его мощные крылья разрезали воздух, создавая оглушающий звук. Сиракс приземлилась с свойственной ей грацией, и из седла спрыгнула Рейнира. Сестра стремительно подбежала ко мне и обняла так крепко, что я едва не выронила яйцо. Её руки дрожали, и я почувствовала, как она всхлипывает.       — Милостивые боги! Вэйнис, ты жива! Я думала, ты погибла! — её голос звучал взволнованно, почти истерично.       Я сжала её в ответ, уткнувшись носом в её волосы, которые пахли дымом и ветром.       — Я здесь, — прошептала я, стараясь успокоить её. — Со мной всё в порядке.       Рейнира отстранилась, её глаза блестели от слёз. Она сжала мои плечи так сильно, что, возможно, останутся синяки.       — Я видела, как этот дракон подхватил тебя и унёс! Моё сердце чуть не разорвалось! — она вновь всхлипнула.       Я посмотрела на неё с мягкой улыбкой.       — Миракс спас меня, — ответила я.       — Миракс? — удивление в её голосе было неподдельным. — Ты дала тому дракону имя? Если он здесь… это значит… ты стала его всадником?!       Она смотрела на меня так, будто перед ней стояло чудо. Я кивнула, и её лицо озарилось удивлением.       — Не могу поверить! — воскликнула она. Но потом её взгляд метнулся к рыцарям и Отто Хайтауэру, и на её лице отразилось недоумение. — Что здесь вообще происходит?       Я вздохнула, чувствуя усталость. Все события этого дня давили на меня тяжестью.       — Долгая история, — сказала я, крепче сжимая яйцо в руках. — Я расскажу тебе всё, когда мы вернёмся в Красный замок.       Рейнира хотела спросить что-то ещё, но её взгляд задержался на лице сира Отто, который, наконец, вернул себе маску спокойствия. Я заметила, как он пристально смотрел на меня. Лорд-десница не позволит мне легко забыть эту встречу. Но всё это безрассудство было не зря и я бы поступила так ещё раз, не раздумывая. Этот день изменил многое. И это было только начало.

***

      — Отец, — сказала я, входя в покои короля вместе с Рейнирой. Я почувствовала, как напряжение в воздухе поднимается, едва мы ступили за порог.       Лицо отца было мрачным, покрасневшим от гнева. В глазах же плескался страх, едва скрытый под волной раздражения.       — Вэйнис! — его голос громыхнул, как гром в тишине. — Как ты могла?! Ты сбежала из Королевской Гавани, не сказав ни слова, и действовала без дозволения короны! — Я видела, как его взгляд перескочил на Рейниру, которая держалась на удивление спокойно. — А ты, Рейнира! Ты позволила ей это! Ты отвезла её на Драконий Камень! Ты моя наследница. Тебя могли убить! Вас обеих могли убить!       Его гнев был понятен. Но что меня задело — это не страх за нас, а упрёк, звучавший так, будто мы были для него не людьми, а обязанностью.       — Могу я сесть? — спросила Рейнира, проходя мимо него к креслу.       Её тон был ровным, почти равнодушным, как будто его ярость её совсем не касалась. Она даже не ждала разрешения и просто опустилась в кресло, сцепив пальцы. Я, напротив, осталась стоять. Руки скрестила на груди, чувствуя, как во мне разгорается собственный гнев.       — Скажи же хоть что-то, Вэйнис! — требовал отец, его голос эхом разносился по покоям.       Я выдохнула и спокойно ответила:       — Я отправилась забрать яйцо без кровопролития и остановить дядю.       — Без кровопролития?! — его голос дрогнул, но уже не от гнева, а от потрясения.       — Отто Хайтауэр, твой десница, вряд ли смог бы сделать это мирно, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Когда я прибыла, он уже был готов напасть на дядю Деймона. Его меч был обнажён, а намерения — очевидны.       — Судя по тому, что я слышала, — вмешалась Рейнира, подаваясь вперёд, — язык моей сестры подвешен на удивление хорошо! Деймон просто отдал ей яйцо и вернулся в замок!       Едва ли это было так просто, как она думала. Я взглянула на неё и едва заметно улыбнулась, ценя её поддержку. Отец тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.       — Отсутствие вашей матери — это рана, которая никогда не заживёт, — сказал он неожиданно, его голос стал тише. Я заметила, как его плечи чуть опустились, а взгляд смягчился. — Без неё… Мы все стали словно не в своём уме.       Рейнира вскинула голову, её глаза наполнились грустью.       — Приятно слышать это, отец, — тихо сказала она. — Знать, что мы не одиноки в своём горе.       Я слушала их, чувствуя, как слова отца растопили во мне часть ледяного напряжения. Я скучала по матери, которую знала не так долго, но успела полюбить. Мы все скучали.       — Я никогда не смогу заменить вашу мать, — продолжил он, его голос стал ещё более глубоким. — Но я также не намерен заменять тебя, Рейнира, в качестве наследницы. Ты единственная, кто может занять это место. — Я уловила в его тоне нечто большее, чем просто решимость. В нём звучала тревога. — Ты моя наследница, и наш род уязвим, — добавил он, вглядываясь в лицо Рейниры.       — Что ты имеешь в виду? — спросила она, напряжённо сжав подлокотники кресла.       Я замерла, осознавая, к чему он ведёт.       — Король должен взять новую жену, — догадалась я, и отец кивнул. Эти слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба.       — Так как ты, Рейнира, моя наследница, а повесить эту ношу на Вэйнис или Деймона я не могу, наш род слишком легко уничтожить. Новый брак обеспечит нам защиту.       Рейнира нахмурилась, её взгляд стал жёстким.       — Защиту? От кого?       — От всех, кто может бросить нам вызов, — ответил он, его тон был полон тяжести. — Но я не хочу, чтобы это решение отдалило нас друг от друга.       — Ты король, — Рейнира поднялась с кресла, её голос звучал твёрдо. — И твой главный долг — перед королевством. Мама поняла бы тебя. И мы понимаем.       Она говорила за нас обеих, её слова звучали искренне. Но я не могла так легко согласиться. Я оставалась стоять, ничего не сказав. Внутри меня бушевали сомнения. Ведь я считала, что новый брак может привести как к счастью нашего отца, так и к нашему падению.