Episode 7: Dragons in the sky

      Первые лучи солнца, словно золотые нити, пробивались сквозь тяжёлый туман, окутавший башни Красного замка. Я прикрыла веки, пытаясь продлить миг утренней неги. Прохладный шёлк простыни скользил по коже, а за окном в такт моему дыханию шелестели листья. Но сегодня не было места лени. Айрис вошла, постучавшись, и встала у камина, ожидая меня. Её пальцы, привычные к тонким работам, уже держали мой лётный костюм — мягкий, будто вторая кожа, пропитанный запахом дыма. Она молча принялась помогать мне надевать его, но я уловила дрожь в руках служанки.       — Вы уверены, что это разумно, Ваше высочество? — её голос, обычно тёплый, как летний дождь, сейчас напоминал тревожный перезвон колокольчиков. — Там, кажется, собираются штормовые тучи… Может быть, стоит отложить это на другой день?       Я повернулась, позволив ей затянуть пояс с серебряными звеньями, изображавшими крылья дракона. На ноги я надела высокие сапоги: они были сделаны из той же кожи, что и туника, и украшены металлическими пряжками. В зеркале отразилась не принцесса, а тень воительницы: чёрный костюм облегал фигуру, сапоги с позвякивающими пряжками глухо стучали по полу.       — Если бы я боялась ветра, Айрис, — я улыбнулась, поправляя наручи с гравировкой в виде драконьих чешуек, — то давно сгинула бы здесь. К тому же, я буду не одна.       — Вы будете… с принцем Деймоном? — скорее утверждала она, чем спрашивала. Никто, кроме Айрис и Ниры не догадывался, что между нами что-то большее, чем просто кровное родство племянницы и дяди. Но они обе деликатно об этом молчали, позволяя нам самим решать.       Я подбираю лёгкие, но тёплые и прочные перчатки, которые помогут защитить мои руки от соприкосновения с поводьями и холодным ветром в высоких небесах.       — Тогда хотя бы плащ, — настаивала Айрис, разворачивая ткань, отороченную мехом снежной рыси. — Так мне будет спокойнее за вас. И принц Деймон… он же не позволит вам рисковать?       Я с благодарностью принимаю плащ, закрепив его позади.       — Не позволит. Дядя Деймон опытный наездник. Он знает, что делает.       Обняв Айрис на прощание, выхожу из комнаты. Снаружи ветер впился в меня, как ревнивый любовник. У ворот, прислонившись к каменной колонне, меня ждал сир Гаррольд Вестерлинг. Он стал мне негласным телохранителем, так как я категорически не хотела видеть рядом Кристона Коля. Да и он не мог постоянно разрываться между моей сестрой и мной. Компания сира Гаррольда была куда приятнее и интереснее. Ему я доверяла. Направляясь к нему, я была вынуждена признать, что погода действительно сильно разыгралась. Белые волосы, вырвавшись из косы, хлестали по щекам, а плащ трепетал чёрным знаменем.       При моём приближении, сир Гаррольд уважительно склоняет голову.       — Ваше высочество, приветствую. Не лучшая погода для полётов.       — Да, согласна. Но я запланировала этот полёт ещё несколько дней назад, не хочу откладывать. Тем более, мне всё равно нечем себя занять.       — Драконы сегодня нервничают.       — Они просто скучают по небу. — Я шагнула к тропе, ведущей к утёсу, где волны бились о камни в бешеном танце. — Как и я.       Сир Гаррольд шёл следом, его тяжёлое дыхание смешивалось с рёвом прибоя.       — Мне предупредить вашего отца, что вы улетаете? — смиренно поинтересовался он, зная, что отговаривать бесполезно.       — Нет, не стоит, — попросила я, перекрикивая ветер. — Я вернусь через несколько часов, он даже не заметит моего отсутствия. Сопроводите меня к моему дракону.       — Как прикажете, принцесса.       Сопротивляясь порывам ветра, мы спустились по тропе вниз, где на утёсе часто располагался Миракс, который любил находиться ко мне как можно ближе, чем быть в Драконьем Логове. Там он чувствовал себя не свободным, хотя и иногда мог проводить время среди других своих сородичей и есть еду, добываемую специально для него. На фоне зелёной растительности, покрывающей утёс, чёрная чешуя Миракса была довольно заметна. Его не тревожил ветер и холод, он лениво прикрыл себя одним крылом.       Подойдя к нему, ласково касаюсь его крыла. Миракс лениво открыл пасть, продемонстрировав ряд острых, больших зубов, и неспешно встряхнул крыльями. Я проверяла седло и крепления, пока Миракс буравил взглядом сира Гаррольда. Мой дракон был собственником, с огромным нежеланием и недовольством подпускающим ко мне кого-либо. Его рубиновые глаза сузились при виде сира Гаррольда, а из пасти, усеянной кинжалами-зубами, вырвался гулкий рёв. Я приложила ладонь к его шее, где пульсировало тепло.       — Спокойно, мой красавец, — прошептала я, а он ответил ворчанием, от которого задрожала земля под ногами. — Ты же знаешь, он друг.       Сир Гаррольд отступил.       — Вы точно не хотите, чтобы я…       — Если подойдёте ближе, он откусит вам руку, — рассмеялась я, перехватывая поводья. — А мне потом придётся объяснять отцу, куда делся его лучший командир.       Поняв, что мы собираемся лететь, Миракс нетерпеливо стал бить крыльями по земле и рычать. Сир Гаррольд изъявил желание помочь мне взобраться на спину дракона, но я отказалась, в первую очередь беспокоясь о его же безопасности. Я и сама неплохо справлялась. Схватившись за наросты, подтянула себя вверх, залезла на спину Миракса и удобно уместилась в седле, крепко ухватившись за поводья. Сир Гаррольд отошёл подальше, чтобы его не снесло с ног, когда я буду взлетать. Прильнув к седлу, дёрнула за поводья.       Миракс распрямился, встряхнулся, и, отталкиваясь мощными лапами, нырнул с утёса вниз, сложив крылья у туловища. Внизу были бушующие волны, столкновения с которыми я не боялась. Могло показаться, что мы летим прямо туда, но в самый последний момент, когда до воды осталась пара футов, Миракс распахнул крылья и потоки воздуха подбросили нас вверх. Как прыжок в бездну. Ветер вырвал крик из груди, смешав его с рёвом Миракса. Падение, от которого приятно сводит живот. Мы рванули вверх, пронзая туман, и вмиг оказались выше замка, выше облаков.       — Лети! — закричала я, и дракон взмыл к зениту, где воздух жёг лёгкие, а сердце колотилось в такт биению крыльев моего дракона.       Пусть думают, что это просто полёт. Пусть не видят, как два дракона сплетаются в воздухе, как наши руки на миг соприкасаются, прежде чем шторм разлучит нас до следующей тайной встречи.       Миракс издал оглушительный, пробирающий до самых костей рёв, который раскатистым эхом отскочил от скалистых берегов залива Черноводной. Мой дракон безошибочно чувствовал мой дикий, почти первобытный восторг, пульсирующий по незримой, но прочной связи между всадником и зверем. Я плотнее прижалась грудью к его горячей, усеянной острыми шипами шее, вдыхая полной грудью этот ни с чем не сравнимый запах абсолютной свободы. Воздух здесь, на огромной высоте, был кристально чистым, напрочь лишённым удушающей вони городских стоков и душных дворцовых коридоров.       Стремительно удаляясь всё дальше и выше в свинцовое небо, я на мгновение обернулась. Силуэт человека, оставшегося там, внизу, превратился в крохотную, едва различимую чёрную точку на самом краю обдуваемого холодными ветрами утёса, молчаливо провожающую наш полёт. Громада Красного замка, возвышающаяся на холме Эйгона, тоже стремительно оставалась позади. Его гордые, устремлённые ввысь шпили и массивные зубчатые стены, выстроенные из красного камня, сейчас были густо окутаны седой пеленой утреннего тумана, что делало великую твердыню похожей на призрачный мираж или кровоточащую рану на теле столицы. Моя золотая клетка растворялась в дымке, и с каждой минутой дышать становилось всё легче.       Рассекая плотный воздушный поток сильными, колоссальными крыльями, каждое из которых отбрасывало тень размером с хороший боевой корабль, Миракс уверенно летел к холму Рейнис. Именно там, над большим куполом Драконьего Логова, мы с Деймоном условились встретиться. Мощные мышцы дракона перекатывались под моим седлом при каждом мощном взмахе, неся нас вперёд с неотвратимостью надвигающейся бури.       Прямо под нашим брюхом раскинулась Королевская Гавань. С этой головокружительной высоты столица Семи Королевств казалась такой игрушечно-маленькой, хрупкой и совершенно беззащитной перед лицом истинного могущества. Внизу пёстрым, грязным ковром виднелись покосившиеся крыши домов, лабиринт узких мощёных улиц и широкие площади. Всё это копошащееся человеческое муравейство казалось таким бесконечно далёким от меня, парящей в облаках, и в то же время пугающе близким.       Люди там, внизу, крохотные, как песчинки, моментально замирали и вскидывали головы к небу, как только на них падала непроглядно-чёрная, зловещая тень с перепончатыми крыльями, безмолвно скользящая по нагретым солнцем камням мостовых. Я не могла разглядеть их лиц, но всем своим существом чувствовала, как они леденеют в оцепенении. Они со священным, первобытным животным страхом и одновременно с глубоким благоговением наблюдали за летящим в вышине драконом и его всадником. Для них мы были не просто правителями, а божествами. Глядя на эти жалкие, жмущиеся к стенам зданий фигурки, мне вдруг живо вспомнился тот грязный площадной театр в нищих кварталах. В памяти всплыла абсурдная, дешёвая игра актеров-оборванцев на сколоченной из гнилых досок сцене, то, как они, кривляясь на потеху толпе, совершенно не стеснялись в самых омерзительных выражениях, высмеивая Железный трон и членов Королевской семьи. Их сальные, полные яда шутки о моей сестре, о брате и, конечно же, обо мне.       Каково же было бы их безграничное удивление и парализующий, сводящий с ума ужас, если бы эти наглые шуты только могли осознать одну простую истину? Если бы они знали, что та самая Вэйнис Таргариен — та, кого они с таким злорадством окрестили «Безумной» и жалкой «Затворницей», говорящей с тенями, — прямо сейчас парит над их ничтожными жизнями. Что в её руках сосредоточена сила, способная в одно мгновение стереть их существование со страниц истории. Превратить их жалкий смех, их кости и их грязные подмостки в горстку серого, развевающегося на ветру пепла...       Безошибочно почувствовав резкую перемену моего настроения и вспыхнувшую глубоко внутри тёмную, хищную искру гнева, Миракс издал низкий, вибрирующий рокочущий звук, зародившийся в его огромной груди. Чешуя под моими руками стала обжигающе горячей, словно раскалилась в кузнечной печи. Дракон слегка замедлил полёт, ожидая приказа. Мне было достаточно произнести всего одно короткое валирийское слово, сделать одно движение губ — и он бы с радостной готовностью разверз свою пасть, обрушив на этот лицемерный город ревущую струю всепоглощающего огня. Я кожей чувствовала эту абсолютную власть. Но я лишь глубже вдохнула холодный воздух и крепче сжала поводья, уводя Миракса дальше к Логову.       Когда мы почти достигли назначенного места, Миракс резко ушёл влево. Я увидела, что он едва избежал столкновения с другим драконом, молниеносно пролетевшим совсем рядом. Красная чешуя, жёлтые глаза, вытянутая морда, борода из рогов, крыловидные перепонки на задних лапах, длинное и змеевидное тело. Это был Караксес. Поджарый красный зверь, которого простой люд прозвал Кровавым Змеем. Караксес и до Ступеней ужасал особливо, а после стал привычен к огню и крови. Караксес грозный зверь, беспощадный, изворотливый и отведавший битвы.       Силуэт Караксеса петлял среди густых, словно туман, облаков, и я с трудом могла за ним уследить. Что уж там говорить, не только Кровавый Змей опытен, но и Деймон, который был его наездником уже четырнадцать лет. Я же только недавно обрела дракона и не могла похвастаться столь впечатляющим опытом. Ощутила азарт, охвативший меня.       Караксес и Миракс вскоре поравнялись, летя на одной волне. Ветер свистел в ушах, сердце бешено колотилось от волнения и радости. Я наслаждалась каждым мгновением этого полета. Не просто так говорят, что Таргариены не могут без драконов. Стоит один раз оседлать крылатого зверя, и ты уже не сможешь этого забыть. Внизу под нами расстилались зелёные поля и леса, реки и озера.       Посмотрев на Деймона, я не смогла сдержать улыбки. Он выглядел уверенным и спокойным в седле. Его взгляд был устремлен вперёд. Ветер трепал короткие, белоснежные волосы Порочного принца. В какой-то момент он отпустил поводья и расставил руки в стороны, подставляя лицо ветру. Он не боялся упасть, не боялся, что Караксес мог его сбросить с себя. Он полностью доверял своему дракону, как самому себе. Тот был его частью.       Мои волосы развеваются за спиной, сама я наполнена азартом и решимостью. Я забываю обо всем, кроме соревнования, в котором собираюсь принять участие. Его взгляд, точно как мой, полон стремления и жажды победы. Мы оба прекрасно знаем, что наши силы равны, и только время покажет, кто из нас окажется быстрее и ловчее в этом небесном соревновании.       Раздается рокочущий рёв драконов, когда мы оба внезапно рвёмся вперед. Рискованное состязание начинается, и каждый из нас знает, что вопрос не только о победе, но и о самоподтверждении о том, кто из нас быстрый всадник.       Миракс мощно мчится сквозь облака, издавая рычание. Я чувствую его силу, позволяя ей проникнуть в мою душу и заряжать меня энергией. Рядом вижу силуэт Караксеса, дышащего пламенем. Деймон умело ведет своего дракона, как опытный мастер, стремясь показать мне свою силу и умение. Наши глаза встречаются на мгновение, и в этот момент я понимаю, что мы оба готовы пойти на всё, чтобы выиграть в гонке.       Вихрь эмоций окутывает меня, когда мы приближаемся к финишу, мелькающему вдалеке на горизонте — Драконьему Камню. Победа становится ближе, и сердце стучит в унисон с крыльями дракона. Мы несемся сквозь просторы небес, словно смерч, оставляя позади все сомнения и страхи, лишь предвкушая мгновение торжества. И вот мы подлетаем, завершая этот незабываемый полёт. Моё сердце бьётся так сильно, что я чувствую его биение в каждой клеточке своего тела, а улыбка не сходит с моих губ. Я смотрю на дракона, который подарил мне эту победу, и чувствую благодарность и восхищение к нему.       — Ты молодец, Миракс, — проговорила я, погладив его чешую, и слыша довольное рокочущее урчание. — Смог уделать моего дядю. — Мой дракон словно смеётся вместе со мной, утробно грохоча.       Аккуратно спустившись по подставленному, шипастому крылу Миракса, я с глухим стуком спрыгиваю на каменистую землю. Мои ноги всё ещё слегка дрожат от сумасшедшего адреналина и бешеной скорости, закладывавшей уши на крутых виражах, но эта легкая слабость — лишь отголосок моего абсолютного триумфа. Ветер, густо пахнущий солёной морской пеной, всё ещё путается в моих растрепавшихся светлых волосах. Эта сладкая, пьянящая победа теперь навсегда запечатлена в моей памяти. Она сверкает внутри, как самый ценный, отполированный до ослепительного блеска артефакт, напоминая мне о том, что я всегда, в любой момент времени могу доказать кому угодно одну непреложную истину — я истинная Таргариен. У нашего древнего дома побеждать не просто в привычке — это право в нашей кипящей крови, завещанное самими богами Валирии.       В нескольких метрах от нас Деймон с привычной, почти кошачьей грацией спрыгивает с длинношеего Караксеса. Кровавый Змей издаёт свой характерный пронзительный свист, похожий на скрежет рвущегося металла, и дядя довольно, с нескрываемой гордостью похлопывает его по горячему красному боку, покрытому толстой бронёй чешуи.       Я настороженно вглядываюсь в лицо Деймона, ожидая увидеть уязвлённую мужскую гордость, злость или хотя бы раздражение от проигрыша. Но нет. Я не вижу в его проницательных глазах ни капли гнева. Он медленно поворачивается и оценивающе оглядывает меня с ног до головы. В его тяжёлом взгляде скользит нечто снисходительное, мягкое и откровенно дразнящее. Именно так обычно смотрят на неожиданные, но забавные успехи несмышлёных детей, которые впервые смогли уверенно удержать в руках тяжёлый деревянный меч.       — А ты действительно умеешь летать, Ниса, — его голос легко перекрывает шум усиливающегося морского прибоя и тяжёлое дыхание двух отдыхающих драконов. В интонации сквозит ленивая, тягучая усмешка. — Но будем честны: в седле ты держишься еле-еле. Тебя мотало так, словно ты плохо закреплённый мешок с зерном.       Я мгновенно вспыхнула от его хлёстких, нарочито обидных слов. Мои щёки обжёг румянец возмущения, а уязвлённая гордость заставила гордо выпрямить спину.       — Мог бы просто, как подобает мужчине, признать, что я честно выиграла эту гонку! — звонко крикнула я, дерзко вскинув подбородок. — Неужели твоё самолюбие настолько уязвлено, что ты хочешь ещё один раунд? Миракс, ты же с радостью покажешь ему наше неоспоримое превосходство снова, правда?       Мой дракон, словно понимая каждое брошенное слово, согласно и утробно зарычал. Звук мощной вибрацией отдался в его массивной грудной клетке, а из огромных чёрных ноздрей со свистом вырвались густые клубы обжигающего серого дыма. Я с искренней нежностью погладила его массивную, покрытую острыми шипами морду, ища молчаливой поддержки.       Но Деймон лишь запрокинул голову и искренне, раскатисто рассмеялся. Этот смех прозвучал неожиданно бархатно и глубоко. Неторопливым, хищным шагом он направился прямо ко мне, сокращая разделяющее нас расстояние. С каждым его шагом моё сердце всё сильнее подскакивало в груди, отбивая бешеный ритм о рёбра. Я невольно, подчиняясь какому-то первобытному инстинкту, сделала неуверенный шаг назад, пока плотно не упёрлась лопатками в жёсткую, пышущую жаром чешую Миракса. Дядя совершенно не испытывал страха перед моим свирепым зверем. А Миракс, этот чешуйчатый предатель, даже не подумал укрыть меня от него гигантским крылом или предостерегающе оскалить пасть. Напротив, он на удивление легко и расслабленно подпустил Деймона вплотную, лишь мирно фыркнув.       Тяжёлые, обтянутые тёмной кожей руки дяди властно легли на мои напряжённые плечи, крепко сжав их. От него пахло пеплом и драконьим жаром. Склонившись так низко, что его светлые пряди коснулись моей пылающей щеки, он заглянул прямо в мои расширившиеся глаза. А затем у самого моего уха, дразняще щекоча горячим дыханием нежную кожу, раздался глубокий, тёплый мужской голос, плавно перешедший на древний, певучий высокий валирийский:       — Ты выиграла, моя маленькая драконица. Я полностью признаю своё поражение. Теперь ты довольна, Ниса? — И прежде чем я успела выдохнуть хоть слово ответа, его крепкие руки скользнули с моих плеч вниз, уверенно обняли за талию, властно и собственнически прижимая моё замершее тело к себе.       Мир вокруг нас снова замер, как тогда в борделе. Я видела это в его глазах — сначала он смотрел прямо в мои, серые омуты, полные той же бури, что бушевала в его душе, но затем его взгляд потемнел, стал тяжелым, как штормовое небо, и то и дело опускался ниже, на мои приоткрытые губы, из которых вырывалось прерывистое дыхание. В этот миг я поняла: он хочет меня поцеловать, и это желание висит в воздухе, густое и осязаемое. Мы уже перешагнули черту той ночью — и теперь отношения между нами полностью изменились, превратившись в нечто иное, не поддающееся простым словам. Это было порочно, греховно, но вместе с тем... так правильно, так неизбежно. Ничего правильнее этого чувства не было в моей жизни — оно жгло изнутри, как драконий огонь, очищая и возвышая. Да, я чувствовала к своему дяде далеко не обычную семейную привязанность, ту, что ограничивается теплыми объятиями на праздниках или советами у камина. Нет, это было глубже, жарче — тяга крови, зов плоти, эхо древней магии, что связывала нас крепче любых клятв. И он испытывал то же самое, я видела это в каждом его взгляде, в каждом прикосновении, в том, как его тело напрягалось рядом с моим. Деймон наклонился, чтобы поцеловать меня, и я закрыла глаза, готовясь к этому захватывающему дыхание мгновению. Его губы нашли мои, и в этом поцелуе я почувствовала всю страсть, всё желание, всю нежность, которые он когда-либо испытывал к моей скромной персоне. Это был поцелуй, словно полет дракона — волнующий, мощный и освобождающий.       Он оторвался, чтобы вглядеться в мои глаза, и я увидела в них ту же бурю, что клокотала во мне.       — Нет, не довольна, — прошептала я. — Потому что ты остановился.       Его смех прозвучал как рычание. Он прижал меня к чешуйчатому боку Миракса, и внезапно мир сузился до точек соприкосновения: его колено между моих ног, мои пальцы в его волосах, наши губы, слившиеся в поцелуе, который был скорее битвой. Языки сплетались, повторяя танец драконов в небе — яростный, неуправляемый. Зарычал Караксес, и Миракс ответил ему, сотрясая землю.       — Они чувствуют. — Деймон оторвался, чтобы провести языком по моей нижней губе. — Чувствуют, как дрожим. Как пахнем… желанием.       Мы молча обменялись проникновенными взглядами, и в этой тишине мне больше ничего не нужно было, кроме его присутствия рядом. Я нашла своего человека в этом огромном, казавшемся раньше чужим, мире.       — Ты мне так нужен, Деймон, — умоляющий шёпот сам сорвался с губ.       Не знаю, почему никто из нас не говорил громко, предпочитая шептать. Может, потому что мы понимали, что этот момент не продлится вечно, он легко разлетится на осколки, и на нас обрушится реальность. Деймон был моим лекарством, но также и ядом, от которого становилось физически больно. Пропасть между нами всё ещё была. Шанс её преодолеть — очень мал. Деймон был связан браком, я же в скором времени тоже стану замужней. Но так хотелось наплевать на мнение окружающих, переступить через свою гордость и просто отдаться чувствам.       Деймон почувствовал моё резко изменившееся настроение и увидел потускневший взгляд.       — В чём дело? — спрашивает он, нахмурившись. Его пальцы, чуть погрубевшие от многократного владения мечом, оглаживают мои щёки.       Я сглотнула ком в горле и едва смогла вымолвить:       — Ты говорил, что разберёшься со всем… Как ты собираешься это сделать? Отец не даст тебе развод с леди Ройс.       — Не думай об этом. Я найду способ. Визерис не может вечно противиться моей воле.       Холодный тон его голоса заставил меня содрогнуться. Мне стало страшно продолжать эту тему и узнавать о его планах. Я понимала, что Деймон не остановится ни перед чем. Если он действительно намеревался вступить в схватку с Визерисом, то это могло привести к ещё большей опасности.       Он нахмурился сильнее и опустил глаза, что только усилило мои опасения. Одно мгновение он молчал, потом вздохнул и снова встретил мой взгляд.       — Ты должна поверить мне, Ниса, что я сделаю всё возможное, чтобы быть с тобой.       Несмотря на проблемы, которые могли ожидать нас, я решила полностью довериться ему. Это была наша единственная надежда на счастье.

***

Деймон Таргариен

      Сопроводив Вэйнис обратно до Красного замка и, убедившись, что она будет под присмотром, Деймон полетел на Караксесе в Долину Аррен — на полуостров к северу от Крабьего залива и Чаячьего города, где располагалась твердыня и древняя резиденция Бронзовых королей.       Рунный Камень… Он ненавидел это место всей своей душой. Впрочем, место то было бы неплохое, если бы в нём не жили Ройсы. В частности, его «жена». Мужеподобная, холодная сука, носившая бронзовые доспехи. Его супруга только на словах и по указке Визериса, насильно навязанная. Сердце же принадлежало другой. Ради неё Деймон, наконец, решил сделать то, что давно зрело в мыслях. А ещё его прельщала перспектива заявить права на Рунный Камень и стереть все напоминания о том, что там когда-то обитала Бронзовая сука вместе со своей роднёй.       Долина Аррен была лакомым кусочком, одним из Семи Королевств Вестероса на востоке материка. Высокие Лунные горы, величественные сизые пики, снег на которых не тает даже летом, отделяют богатую и плодородную Долину от соседних регионов.       Орлиное Гнездо, замок правителей Долины Арренов, находящийся на склоне Копья Гиганта, самой высокой точке Лунных гор, считается самым неприступным замком Вестероса. Именно здесь когда-то высадились андалы, завоевавшие и Долину, и весь остальной юг Вестероса. В Лунных горах обитают дикие горцы, которые никому не подчиняются и грабят путников на большой дороге. На плодородных почвах Долины выращивают зерно, фрукты и овощи не хуже, чем в Хайгардене. Это спокойный край богатого чернозёма, широких медленных рек и небольших озёр.       Долина всегда была в большой степени изолирована от других королевств: горная дорога и стоящий на ней замок Кровавые Врата связывает Долину с Речными землями, но это опасный путь даже в летнее время из-за обвалов и нападений горных кланов, а зимой, когда перевалы заносит снегом, этот путь делается совершенно непроходимым. В зимнее время всё сообщение Долины с окружающим миром осуществляется через морские пути. Приморский Чаячий город — восточные врата Долины — является не только крупнейшим поселением в этой области, но и одним из главных портов Вестероса в целом и четвёртым по численности населения городом на континенте после Королевской Гавани и Староместа.       Погода в Долине была переменчивая, зачастую суровая и непредсказуемая. Сильные, холодные ветры с ледяными порывами пронизывают узкие ущелья Лунных гор. Туманы окутывают вершины гор и опускаются вниз, создавая мистический и загадочный вид. Дожди льются часто и обильно, превращая богатую землю Долины в густые грязевые реки. В этих условиях горцы, привыкшие к суровым погодным условиям родного края, продолжают свои издевательства над изредка попадающими в их руки путниками.       Деймон оставил Караксеса подальше от людских глаз, накинул серый плащ с капюшоном и направился к замку, чтобы проникнуть туда через тайный проход в свою спальню. Оттуда легче всего будет добраться до жены. У них не было совместных покоев с момента заключения брака. Но доходить до замка не пришлось. Бронзовая сука вышла охотиться, неспешно скача на коне без какого-либо сопровождения. А может оно и было, но он то знал, как она не любила, когда за ней следят, поэтому чаще всего та оставляла свою охрану где-нибудь позади.       «Глупо, очень глупо, — усмехнулся Деймон, наблюдая за ней из своего укрытия. — Ты казалась мне куда умнее…»       Он сжал в руке кинжал, что был припрятан в складках плаща. Однако, убрал его обратно, не планируя воспользоваться им сразу. Для начала нужно, чтобы она ушла как можно дальше от замка, где бы её никто не услышал.       Деймон, как затаившийся зверь, ждал свою добычу, следуя за ней. Цвет плаща помогал слиться со здешним пейзажем. Он знал, что бы ни случилось с женой, обвинят его. И Ройсы, и Визерис, и многие другие. Поэтому он собирался действовать обдуманно, выставив всё лучшим для него образом.       Когда Бронзовая сука отдалилась достаточно далеко, настал его выход. Деймон появился неожиданно для неё, судя по сперва появившимся эмоциям удивления на её привычно каменном лице. Она остановила лошадь, выгнув тёмную бровь. Конечно, она узнала его.       — Муж мой, что привело тебя в Долину? Ты наконец-то решил консумировать наш брак? — спрашивала Ройс насмешливо, глядя на него сверху, с превосходством в карих глазах.       Деймон молчал, хищно склонив голову. А Ройс стала рассуждать о причине его появления:       — Может, с овцами Долины тебе повезет больше, чем со мной? В конце концов, наши овцы красивее… — Она издевательски улыбалась.       Деймон нахмурился. Откуда она знала? Кто ей донёс то, что должно было остаться в стенах замка? Это стало для него неожиданностью. Впрочем, он всегда причислял только одного человека к крысам и низшим существам. Того, к которому питал особую ненависть и презрение. Всего лишь ещё одно доказательство мерзкой, прогнившей сущности этого человека. Вот только чего тот добивался? Эта сука и так знала, какой ей достался муж.       Видя, что Деймон не даёт никакой словесный отпор, что было не в его стиле, Бронзовая сука с возросшей смелостью продолжает говорить:       — Или, может, твой брат наконец-то пресытился твоим обществом. Он предпочёл тебе молоденькую девчонку.       Пусть её дерзкий рот произносит о дочери-шлюхе десницы что хочет, его это совершенно не волновало. Да, ему категорически не нравился выбор Визериса, но он ничего не мог с этим поделать. Пока.       Деймон сделал скользящий шаг вперёд. Лошадь Ройс взволновалась, словно чувствуя опасность. Темноволосая сильнее натянула поводья, пытаясь с ней совладать.       — Что ты намерен делать? Тебе и без меня должно хватать проблем. Например… твоя ночная прогулка в бордель. О, я закрывала на это глаза, муж мой. Но ты сумел, наконец-то, приятно удивить меня. Посетить бордель со своей собственной племянницей… — Её губы растянулись в коварной улыбке, а тёмные глаза победно засверкали. Вот они, слова, попавшие прямо в цель и заставившие Деймона напряжённо замереть. — Что скажут на это люди, если узнают? Твоя репутация и так оставляет желать лучшего, а вот бедная Вэйнис вряд-ли это выдержит, ты так не считаешь?       Бронзовая сука радовалась этой информации, надеясь, что сможет надавить на него. Деймон больше всего не любил, когда его принуждали к чему-то или… нападали на близких ему людей, его семью.       — Угрожаешь мне? — спросил он тихо, но таким тоном, от которого шёл мороз по коже. И Ройс это почувствовала, выпрямляясь в седле. — Я могу это позволить, — Деймон медленно делает ещё один шаг вперёд, а лошадь под своей наездницей беспокойно начинает топтаться на месте, — но, угрожая Вэйнис, ты перешла черту, дорогая жена… — последнее он произносит с нажимом, выделяя, и ненавидя так ярко, что этот статус принадлежит ей, а не другой. Нужно было это исправить.       Все мысли Ройс отразились на её лице. Теперь она поняла, для чего Деймон вернулся в Долину.       Для того, чтобы убить её.       Будучи вдовцом, он мог бы жениться на племяннице по традициям дома Таргариенов и вернуть себе прежний статус.       Осознав грозящую опасность, она стремительно вытаскивает лук, висящий рядом в седле, но лошадь внезапно встаёт на дыбы, испуганная тем, что Порочный Принц протянул к ней руку. Ройс вскрикивает, не в силах удержаться, и падает назад. Лошадь придавливает её весом своего тела, но затем вскакивает и уносится прочь. Рея тяжело дышит, она не может пошевелиться. Должно быть, её ноги были сломаны, так как она их не чувствовала. Деймон внимательно смотрит на лежащую на земле ненавистную ему женщину и решает, что этого будет с неё достаточно. Вряд ли даже самые опытные и лучшие мейстеры помогут ей снова встать на ноги и жить как прежде.       Он собирается уходить, однако останавливается, как только слышит, как Ройс выкрикивает:       — Трус! И всегда им будешь! Так и думала, что не хватит тебе духу закончить!       Никто не тянул её за язык. Деймон мог быть милостивым. Он проявил нежелательное милосердие и к ней. Он поднимает один из больших камней на дороге и медленно возвращается обратно. Он не произнёс больше ни слова, просто начав бить эту долбанную суку камнем. И когда дрянь перестала дышать, Деймон отбросил камень в траву и втянул носом свежий воздух. Свобода. Очень долгожданная. Именно так она пахла. Мазнув безразличным взглядом по кровавому месиву вместо лица, он вернулся к Караксесу уже не один, а с телом, которое сбросит в воду по пути в Королевскую Гавань.