Episode 9: Casterly Rock

      Кастерли Рок был основан задолго до появления в Вестеросе семейства Ланнистеров. Первый камень его фундамента был заложен ещё в Рассветную эпоху, а сами владельцы замка поселились ещё раньше. Простой охотник Корлос Кастерли отправился в эти места, выслеживая львиное семейство. Ему удалось убить льва и львицу, но выводок хищников он пожалел. В награду за милосердие или же просто по удачному стечению обстоятельств, Корлос наткнулся на золотую жилу, которая обеспечила его семейство долговременным и стабильным источником дохода. Чтобы сохранить добытые сокровища, Корлос с родственниками переселился в золотую пещеру на самом утесе, над которой, впоследствии и вырос родовой замок.       Если верить преданиям, легендарный основатель дома Ланнистеров, знаменитый плут Века Героев Ланн Умный, хитростью отнял Утёс у рода Кастерли. Доподлинно неизвестно, на какие ухищрения пошел легендарный основатель династии Ланнистеров, но его стараниями Кастерли остались и без замка, и без золота. Единственное, что новый правитель оставил в память о былых временах — это изображение львов на фамильном гербе. В течение веков потомки Ланна правили западом как Короли Утёса.       Замок, выстроенный на огромном приморском утесе, находится к северо-западу от Королевской Гавани, юго-западу от Харренхолла и к югу от Пайка, на берегу Закатного моря. Немного южнее замка расположен крупнейший город Западных Земель — Ланниспорт. Западные Земли славятся залежами руд и особенно золота, и рядом с Утёсом Кастерли есть богатые золотые копи. Благодаря добыче драгоценного металла и умелому обращению с финансами, Ланнистеры приобрели сказочное богатство, а «золото Утёса Кастерли» вошло в поговорку.       В замке есть сокровищницы, большой пиршественный зал, казармы гвардии, септа и башня мейстера. Вместо богорощи в Утёсе Кастерли есть Каменный сад, где растёт одно живое чардрево. Подача воды на вершину скалы, а также отвод сточных вод оттуда осуществляется с помощью сложной системы труб, цистерн и колодцев. Находящиеся ниже уровня земли жилые помещения не имеют окон, довольно тесны и выглядят мрачно, несмотря на богатое убранство. Глубоко в недрах замка находятся темницы — обширные, влажные и мрачные подземелья. Наиболее зловещие из них — тесные каменные мешки. Впрочем, иногда преступников вывешивают и в клетке наверху скалы. Помещения замка связаны крутыми лестницами. В подземельях замка есть зверинец, где держат в том числе и львов. В недрах Утёса есть и естественные пещеры, частично наполненные водой. Некоторые пещеры выходят к морю или в море, и в прилив наполняются водой.       Утёс Кастерли не считается самой неприступной крепостью Вестероса. Его можно захватить при помощи достаточного количества боевых машин. Однако за всю историю этой твердыни она ни разу не была покорена при помощи силы. Благодаря Утёсу Кастерли, львы на протяжении веков являлись неоспоримыми правителями Запада, основав здесь собственное могущественное королевство. Конец их процветанию положило вторжение в Вестерос моих предков — Таргариенов. Но даже в этот раз родовой замок не подвёл своих хозяев.       В отличие от Харренхолла, Кастерли Рок возвышается на мощной скале, недра которой испещрены тоннелями золотых шахт. Укрывшись под землей, Ланнистеры могли не опасаться драконьего пламени и буквально истязать завоевателей неожиданными вылазками. Именно этого опасалась Висенья Таргариен, которая говорила: «Этот замок неуязвим даже для пламени наших драконов».       Последний король Ланнистеров, на удивление, был человеком отважным и благородным и не стал скрываться. Вместе с правителем Простора он встретил армию Таргариенов в чистом поле. После жестокого поражения дом Ланнистеров утратил своё королевство и независимость, но продолжил существование. К несчастью. На месте своего предка Эйгона Завоевателя, я бы уничтожила всё их семейство или лишила титула, изгнав с этих земель.       Каждый ухаб на дороге отдавался в висках глухим стуком, будто сама земля насмехалась над пышностью Ланнистеров. Пыль, поднятая копытами коней, липла к горлу, смешиваясь с запахом роз, которым леди Киера щедро заливала воздух, словно пытаясь заглушить неудобство пути. Трястись по ухабистой дороге мне не нравилось. Как и то, что после церемонии бракосочетания, полететь на Мираксе в Кастерли Рок тоже запретили. Единственное, что доставляло мне радость в этот день — никто не мог заставить моего дракона не сопровождать экипаж, где я находилась. Я прятала улыбку всякий раз, когда леди Ланнистер бледнела, хватаясь за сиденье, стоило Мираксу лишь пролетать слишком близко над экипажем, из-за чего нас раскачивало в сторону. Но я была рада, что в тесноте богатого экипажа со мной находилась Айрис. В другом случае, если бы мы были с леди Киерой вдвоём, я бы предпочла компанию львов в клетке. Лорд Джейсон остался в Королевской Гавани обсудить свои дела с моим отцом. Какие дела, как ни большую прибыль от выгодного брака, он ещё мог обсуждать? Богатство для него важнее всего.       Я с тоской следила за Мираксом, что тенью скользил по холмам. Его крылья, распахнутые как чёрное знамя, на миг закрыли солнце, и экипаж снова качнуло в сторону. Леди Ланнистер вцепилась своими острыми ногтями в бархатную обивку сиденья.       «Надо было посильнее, Миракс, — подумала я, — пусть бы её жемчуга рассыпались по грязи». — Но дракон лишь издал низкий рокот.       Леди Киера, в очередной раз поправляя свои волосы, посмотрела на меня с недовольным выражением лица. Поджав губы, она вырвала из рук одной своей служанки веер, которым обмахивалась от одолевающего её приступа жары, и бросила мне:       — Уйми ты своего дракона, мы бы не испытывали такого неудобства в пути.       Возвращаю на неё взгляд, и спокойным тоном, с натянутой улыбкой, отвечаю:       — Я всем довольна, леди Ланнистер. И разве в вашем экипаже можно испытывать неудобства?       — Твоя дерзость, Вэйнис, затмевает твои жалкие попытки обаяния, — прошипела Киера, поправляя съехавшую набок диадему. Её волосы, уложенные в сложную башню из кос, напоминали гнездо разъярённой птицы.       Я медленно повернулась к ней, позволяя солнечному лучу из окна осветить лицо — спокойное, как вода в заточении каменного колодца. Подняла бровь, сохраняя на лице каменное выражение. Какие попытки? Я и не пыталась быть перед ней услужливой и казаться милой.       — Мои извинения, леди Ланнистер, но я не воспринимаю критику от тех, кто сам не имеет достоинств.       Её губы дрогнули, будто она проглотила осу. Служанки замерли, словно мыши под взглядом совы, но Айрис, сидевшая рядом, незаметно кивнула мне: «Держись», — говорила она.       Лицо леди Ланнистер приобрело пунцовый оттенок.       — Как ты смеешь!       Её служанки испуганно захихикали, прикрывая рты. Я позволила себе едва заметную улыбку.       — Я просто сказала правду. Вы нападаете на меня за то, что я не контролирую своего дракона, но сами не можете обуздать свой гнев и высокомерие.       Леди Киера схватилась за сердце, преувеличенно задыхаясь.       — Ты пытаешься свести меня в могилу, бесстыжая девка! — Киера прижала кружевной платок к груди, разыгрывая спектакль для невидимой публики.       Я вздохнула, глядя, как за окном мелькают сосны, согнутые ветром в поклоне. Отец продал меня, как продаёт сталь и пряности: «Союз с Ланнистерами укрепит наш Дом», — говорил он. Но я не товар.       — Успокойтесь, леди Ланнистер. Вы прекрасно знаете, что я не причиню вам вреда.       «Но вот о вашем сыне того же сказать не могу», — закончила я в мыслях.       Она продолжала театрально стонать. Я вздохнула и подала Айрис знак. Та поняла меня без слов и поспешно протянула мне успокоительное снадобье, которое я передала леди Киере.       — Примите это, и ваше самочувствие улучшится.       Леди Киера брезгливо взяла флакон, рассматривая его, понюхала, но прежде чем отпить, подозрительно на меня посмотрела.       — Ты пытаешься меня отравить?       Занятная и сладкая мысль, но, к сожалению, нет. Смерть была бы милостью. Я предпочту наблюдать, как высокомерие Киеры разъедает её изнутри, как ржавчина — сталь. Оставалось надеяться, что леди Ланнистер проживёт долгую жизнь, познав на себе все прелести своего воспитания, ведь никто из её детей не станет ухаживать за ней в старости и не подаст стакан воды. Её дети были слишком брезгливы для этого, как и она, и не имели никакого чувства простого сострадания. А все остальные родственники только и ждали, когда смогут прибрать к рукам семейные богатства и владения. Леди Ланнистер была глупой женщиной, если не видела ничего.       — Разумеется, нет. Я всего лишь хочу, чтобы вы перестали изображать из себя несчастную мученицу.       Она отпила, сморщившись, будто проглотила лимон, но через мгновение её плечи опустились, а голос стал вялым.       — О, это… действительно помогает, — пробормотала она, откидываясь на подушки.       Айрис поджала губы, пряча усмешку. Она была польщена похвалой, пускай и от такого человека, как эта женщина. Моя служанка сама приготовила несколько флаконов успокаивающего снадобья. Я сперва была удивлена её талантом к варке разного рода микстур, но потом узнала, что эти знания ей достались от матери-знахарки. Айрис часто шутила перед поездкой, что готова взять грех на себя и наварить стольку яда, что лорд Джейсон захлебнулся бы в собственной крови, если бы я попросила её об этом. Но мы договорились, что мне понадобится только очень много успокоительного, раз уж придётся жить с этой семьёй.       — Рада слышать. Теперь, если вы позволите, я продолжу любоваться пейзажем.       Она что-то промычала в ответ, уже наполовину в забытье. Я отвернулась к окну, где Миракс, снизившись, провёл когтем по крыше экипажа, заставив служанок взвизгнуть. «Не бойтесь, — хотелось сказать им. — Драконы кусаются лишь тогда, когда их предают. Или они в ярости».       Айрис осторожно тронула мою руку:       — Вы справитесь, моя госпожа.       — Я всегда справляюсь, — прошептала я.       Пускай и совсем ненадолго, я могла наслаждаться видами, проплывающими мимо окна, пока экипаж медленно катился по пыльной дороге. Впереди ехали двое королевских гвардейцев. Позади следовали гвардейцы Ланнистеров в багрянце и золоте.       Я не могла не улыбнуться при мысли о том, как этот брак будет нашей общей пыткой. Леди Киера считала себя великой леди, но на самом деле была лишь избалованной и эгоистичной женщиной. Её единственными интересами были её собственная внешность и статус. Мои интересы, напротив, были совсем другими. Я не заботилась о том, чтобы произвести впечатление на общество, и не боялась высказывать своё мнение. Наша разница в характерах была очевидна, и я знала, что она не изменится. Я не могла представить ничего более скучного и мерзкого, чем совместная жизнь с такой женщиной в одном замке. Но я была готова принять эту жертву, если это означало, что я могла продолжать выполнять свой долг перед семьей и Семью Королевствами.       Экипаж, наконец, остановился у ворот замка Кастерли Рок, и стража распахнула их, зная о возвращении леди Киеры Ланнистер. Солнце, цепляясь за зубцы башен, бросало косые тени на стены замка — серые, как пепел после пожара, и холодные, даже в летний зной. Я высунулась из душного пространства, втягивая воздух, пропитанный солёным дыханием Закатного моря. Волны внизу бились о скалы с рёвом раненных зверей, а над головой, в проёме ворот, зияла железная пасть с поднятой решёткой, словно замок собирался проглотить меня целиком. Всё, что я знала о замке и слышала, было правдой. Кастерли Рок был массивным сооружением из серого камня, возвышающимся на скалистом утёсе над морем. Замок был неприступной крепостью, свидетельством могущества и богатства дома Ланнистеров.       — Добро пожаловать в Кастерли Рок, моя дорогая невестка, — голос Киеры Ланнистер прозвучал сладко, как испорченный мёд.       Я приподняла подол платья, чтобы не задеть грязь — чёрную, маслянистую, будто сама земля здесь отравлена. Я видела, с каким трудом Киера старалась придерживаться хоть какой-то вежливости. Истрачивала последние её остатки, потому что впредь, я не думаю, что она будет так относиться ко мне и разговаривать.       — Благодарю, леди Ланнистер. Ваша… гостеприимность трогает.       В её глазах сверкнул зловещий блеск.       — Многие верят, что призрак Ланна Умного всё ещё блуждает по тёмным коридорам этого замка. Будь осторожнее и не покидай ночью своей комнаты.       Я подняла бровь.       — Вы верите в призраков, леди Киера?       Она фыркнула, разворачиваясь к замку:       — Конечно, нет. Но глупость слуг порой заразительна, — её смешок рассыпался острыми осколками. Я тоже усмехнулась.       — Я тоже не верю в призраков, леди Киера.       — Как пожелаешь. Не говори потом, что я тебя не предупреждала.       Я знала от Деймона, что она спит с Джейсоном, и от того её присутствие было терпеть ещё невыносимее. Как и самого Джейсона, теперь отныне моего мужа. Держать лицо стоило мне огромных усилий.       Мы не стали задерживаться снаружи и вошли в главный зал, где мой взгляд сразу же упал на огромный камин, вырезанный из цельного куска камня. Над камином висел гобелен с изображением льва, символа дома Ланнистеров. Я подошла к камину и протянула руки к огню. Я чувствовала себя одинокой и чужой в этом месте. Я знала, что мне здесь не рады, и что меня будут терпеть только потому, что я была дочерью Визериса Таргариена. Огонь хоть немного согрел меня и напомнил о доме.       Я вздохнула и повернулась. Леди Киера ушла. Позади стояла одна из её служанок, наблюдая за мной.       — Ваша комната находится на втором этаже, — сказала она. — Следуйте за мной.       Я последовала за ней по лестнице, ведущей на верхние этажи. Коридоры Кастерли Рока извивались, словно кишки животного, поглотившего слишком много камней. Стены, увешанные портретами золотоволосых предков Ланнистеров, давили тяжестью взглядов. Их глаза, холодные и оценивающие, будто следили за каждым моим шагом. Под ногами шуршали ковры с вытканными львами — их гривы сливались в золотую реку. Вскоре, пройдя несколько коридоров, она остановилась перед одной дверью и открыла её. Петли скрипнули, словно протестуя против моего присутствия.       Служанка отступила, пряча лицо в тени:       — Мы пришли. Отдохните после долгого пути и переоденьтесь к ужину.       Она ушла, оставив меня наедине с каменным молчанием. Комната была просторной и дышала роскошью, отравленной высокомерием. Кровать с балдахином из алого бархата, резной шкаф из тёмного дуба, письменный стол, на котором уже лежала книга в кожаном переплёте — «История великих домов Вестероса». На стенах, меж окон с решётками, висели гобелены: львы терзали оленей, львы побеждали драконов, львы пировали на костях… «Как надменно», — я провела пальцем по пыльной раме.       Окна, узкие как бойницы, открывали вид на море. Волны, вздымающиеся к низкому небу, бились о скалы с яростью, которой мне не хватало. Солёный ветер врывался в щели, цепляясь за волосы, но балкона не было — лишь решётки, словно я уже в клетке. В Красном замке я встречала рассветы, слушая крики чаек и смех сестры, любила смотреть на жизнь в столице… Я не переставала думать о своей семье, о своём доме в Красном замке. Я скучала по ним всем, но знала, что должна оставаться сильной. И думать, как расставание переживает Деймон, мне не хотелось, и без этого хватало мрачности. Сердце сжалось, но я не позволила себе утонуть в эмоциях. Слёзы — оружие слабых. А я от крови Дракона.       Глубоко вздохнув, отошла от окна. Я должна была подготовиться к предстоящему ужину. Подойдя к шкафу, открыла его. Внутри было несколько платьев, которые леди Киера приказала сшить для меня. Какой угодно цвет, но не тот, что олицетворял мой дом. Они хотели, чтобы я перестала принадлежать Таргариенам. Но у них ничего не получится. На этот раз я выберу из того, что есть, но в дальнейшем Ланнистерам придётся смириться с моей позицией. Уступать им я была не намерена. Даже в пасти льва можно носить шипы.       Я надела золотое парчовое платье, с вышитыми львами, и соболью накидку. В несколько кос я вплела рубины, на пальцы одела кольца. Посмотрев на себя в зеркало, я расправила плечи. Не дракон должен бояться быть в львином логове, а лев того, что драконья мощь может сокрушить его гордость.       Я вышла из комнаты и направилась на сборище львов. Я знала, что там будут присутствовать многие из их семьи, и я была готова встретиться с презрением и насмешками, которые они, несомненно, приготовили для меня.       Двери в пиршественный зал были тяжёлыми, как приговор. Я толкнула их, и дубовый массив подался с глухим стоном, будто сам замок не хотел меня впускать. Зал встретил меня волной тепла, пропитанного запахом жареной дичи, мёда и горького вина. Сотни свечей, вмурованных в железные канделябры, отбрасывали дрожащие тени на стены, украшенные шкурами львов — их стеклянные глаза сверкали в полумраке. Посередине, словно алтарь, стоял стол из красного дерева, уставленный серебряными блюдами с фруктами, фаршированными павлинами и пирогами, из которых сочился рубиновый джем. Но даже эта роскошь казалась холодной, как золото в гробнице.       Присутствующих здесь я уже успела увидеть на церемонии бракосочетания.       Во главе стола восседала леди Киера Ланнистер, матриарх семьи. Её длинные золотистые волосы были уложены в замысловатую прическу, а на шее сверкало тяжелое золотое ожерелье. Рядом с ней вальяжно сидел её сын лорд Джейсон, мой муж. Справа от Джейсона сидели его кузены: Тион, сильный и мускулистый мужчина с рыжевато-золотистыми волосами; Лансель, высокий и стройный, с длинными золотисто-белыми волосами; и Осмунд, младший из кузенов, с мягкими чертами лица и кудрявыми золотисто-каштановыми волосами. Слева от Джейсона сидели его кузины: Серея, красивая и властная женщина с длинными золотистыми волосами, уложенными в сложную прическу; Мирелла, тихая и сдержанная девушка с золотистой косой; и Дженна, умная и проницательная женщина.       Ланнистеры замерли, словно стая хищников, учуявших добычу. Все они смотрели на меня с различными выражениями на лицах. Некоторые смотрели с презрением, другие с насмешкой, а третьи с холодным безразличием. Я знала, что они никогда по-настоящему не примут меня в свою семью, неважно, насколько бы я старалась угодить им. Они были Ланнистерами, а я была Таргариен, и в их глазах этого было достаточно, чтобы разделить нас.       Пальцы леди Киеры лениво перебирали жемчуга на ожерелье, а взгляд скользил по мне, будто оценивая стоимость рабов на рынке.       — Наконец-то, — протянула она, и в голосе звенел лёд. — Мы начали думать, что ты решила не ужинать с нами.       Джейсон, мой «муж», даже не поднял глаз от кубка. Вино в нём было темнее крови, и он пил его большими глотками, словно пытаясь затопить что-то внутри. Его рука с золотым перстнем в виде львиной пасти сжала ручку ножа, будто готовилась к бою, а не к трапезе.       — Простите за опоздание. — Я сделала шаг вперёд, и моё платье зашелестело, как осенние листья под сапогами палача. — Ваши коридоры… запутанны.       — Для чужаков — да, — бросила Серея, кузина с лицом классической статуи и душой змеи. Её пальцы играли с виноградной лозой на тарелке, обвивая ягоды, словно удавка. — Но вы ведь быстро учитесь, не так ли?       Тион, сидевший справа, фыркнул. Его мускулы напряглись под камзолом, как у медведя.       — Надеюсь, драконы не научили вас опаздывать. А то вдруг ваш Миракс решит сжечь замок, пока мы ждём?       — Миракс сжигает только то, что достойно пламени, — ответила я, встречая его взгляд.       Я медленно прошла к свободному стулу между Тионом и Ланселем. По мере того, как я проходила, я могла чувствовать их взгляды, устремлённые на меня, как острые кинжалы. Я держалась прямо, не позволяя им увидеть и насладиться проявлением моей слабости. Присутствующие пытались выглядеть учтиво, лишь двое кузин, Серея и Дженна, морщили свои носы. Пока я шла к своему стулу, Лансель, высокий и гибкий, как клинок, наклонился к Осмунду, младшему из кузенов. Его шёпот был громким, нарочитым:       — Говорят, Таргариены спят с драконами, чтобы те не сожрали их. Интересно, правда ли это?       Осмунд покраснел, потупив взгляд. Его кудри, светлые, как солома, дрожали.       — Лансель, это не…       — О, не стесняйся, — перебила Дженна, её глаза, острые как иглы, впились в меня. — Леди Вэйнис, вы не ответили на вопрос. Ваш род действительно столь… близок с драконами?       Я остановилась у стула.       — Мы не спим с драконами. Это нелепица и невозможно, — сказала я, чтобы заставить их притихнуть. — Мы их приручили.       Будь здесь отец, никто бы не осмелился отпускать подобное. Или же Деймон… Но их не было. И я одна против этих людей.       Дженна усмехнулась, поднося к губам кубок.       — Жаль, что ваш огонь не согрел Королевскую Гавань в день свадьбы. Вы дрожали, как осиновый лист.       «Дрожала, потому что знала: этот брак — могила», — пронеслось в голове. Но вслух я лишь произнесла:       — Дрожь — это смех дракона, леди Дженна. Вы бы услышали, если б не боялись его.       Лансель засмеялся, откинувшись на спинку стула:       — Браво! Может, вы и правда стоите больше, чем ваше приданое.       — Молчи, — внезапно рявкнул Джейсон, впервые подняв глаза. — Надоели ваши детские дразнилки.       Киера ударила ножом по хрустальному бокалу, и звон заставил всех вздрогнуть.       — Довольно, — она посмотрела на меня, и в её улыбке было столько сладости, что тошнило. — Садись, дорогая.       Я опустилась на стул, чувствуя, как львиная вышивка на спинке впивается в спину.       — Спасибо, — сказала я, глядя на вилку в руке. Серебряная, с ручкой в форме львиной лапы.       «Как удобно — можно вырвать сердце и подать на блюде».       — Надеюсь, еда вам по вкусу, — прошипела Серея, пододвигая мне тарелку с мясом, подрумяненным до черноты. — Мы специально готовили его… на открытом огне.       Я взяла нож. Лезвие блеснуло, отражая свечи.       — Идеально. Таргариены обожают обугленное мясо.       Тион захохотал, но смех его оборвался, когда Киера бросила на него взгляд. Только Мирелла, тихая кузина с золотой косой, не подняла глаз от тарелки. Её пальцы дрожали, разламывая хлеб. «Не все здесь хищники», — подумала я. — Но выживают только те, кто притворяется ими».       Джейсон налил себе ещё вина. Капля упала на скатерть, расплываясь кровавым пятном.       — Когда вы закончите театр, — пробурчал он, — может, поедим?       Лансель подмигнул Осмунду:       — Да, драконы тоже должны есть. А то вдруг сожрут нас от голода?       Я вонзила нож в мясо. Сок брызнул на скатерть.       — Не волнуйтесь. Драконы предпочитают свежее.       Тишина повисла густая, как смола. Даже Киера не нашлась, что ответить.       — Я знаю, что вы все не в восторге от меня, — сказала я, глядя им в глаза, — и я знаю, что вы никогда не примете меня в свою семью. Но я собираюсь оставаться здесь, в Утёсе Кастерли, пока являюсь законной женой лорда Джейсона. Я ваша леди, нравится вам это или нет. — Никто не ожидал, что я буду так дерзка.       — Ты ничего не знаешь о том, что значит быть Ланнистером, — сказала леди Киера, её голос был холодным и презрительным. — Ты никогда не поймёшь нас. Единственное, для чего ты сгодишься, — это рождение детей.       Джейсон ничего не говорил. Он просто сидел рядом со своей матерью, глядя на меня с самодовольной ухмылкой на лице. Ему больше незачем было притворяться. Для многих он уже показал себя отличным кандидатом на роль мужа для второй дочери короля. Теперь же он мог быть полностью самим собой.       — Если родишь, можешь покинуть Утёс Кастерли, — резко бросила Серея. — Мы не потерпим в нашей семье Таргариенов.       «Не потерпите? А наследника, наполовину Таргариена, вы примете с распростёртыми объятиями!»       — Я не просила этого брака. Но теперь я жена лорда Джейсона, и вы должны относиться ко мне с уважением.       Леди Серея рассмеялась мне в лицо.       — Уважение? — спросила она. — Почему мы должны уважать тебя? Потому что ты из Таргариенов?       Почему она цеплялась ко мне пуще остальных? Что за ненависть в ней бурлила? Может, она ревновала лорда Джейсона? Да он идеальный мужчина, должно быть, раз многие женщины на него падки!       — Именно, — ответила я, не отводя взгляд от её горящих злостью глаз. — А ещё я леди Утёса Кастерли, и вы ничего не можете с этим поделать.       Серея в ярости вскочила и направилась ко мне. Я тоже встала, приготовившись защищать себя. Но прежде чем Серея успела что-либо сделать, Джейсон внезапно вмешался. Он быстро пересёк расстояние до нас и схватил свою кузину за руку.       — Хватит, — сказал он. — Давайте поужинаем в спокойной обстановке. Свои распри оставьте на потом. Я голоден как настоящий лев.       Конечно ему было плевать на меня и даже на Серею. Ему надоело, что мы обе мозолим глаза, как жужжащие мухи. Серея вырвалась из его хватки и бросила на меня злобный взгляд.       — Ты еще пожалеешь об этом, — пообещала она. — Мы все пожалеем.       Когда мы сели за стол, обстановка стала ещё более напряженной, бросаемыми взглядами можно было рассекать воздух. Мы молча ели, лишь звук столовых приборов разбавлял тишину. Наконец, лорд Джейсон нарушил молчание.       — Прошу прощения за такое неприятное начало вечера, — сказал он, глядя поочередно на каждого человека за этим длинным столом. — Надеюсь, что после еды мы сможем найти общий язык и обсудить нашу совместную жизнь.       Я с трудом сдержала усмешку. Какая совместная жизнь? Я была лишь обузой для него и его семьи, это было очевидно. Между нами любви не было, так что он собрался со мной обсуждать? Мы продолжили ужинать, словно ничего не произошло, но напряжение в воздухе оставалось. Я была настороже больше, чем когда-либо, понимая, что мои шаги на этой земле будут испытаны и оспорены каждый день.       Когда ужин закончился, все разошлись по своим делам. Я знала, что это лишь начало моей борьбы за признание и уважение в этом доме. И я была готова принять этот вызов, даже если это означало, что мне придётся противостоять всей семье Ланнистеров. Я была Таргариен. Это значит, что дракон не боится львов — он их пожирает.