Season 3. Episode 1: The Dragon devours the Lion

      Тёмные коридоры Утёса Кастерли, освещённые лишь факелами, казались бесконечными. Их холодные каменные стены, покрытые тонким слоем влаги, отражали мерцающий свет, создавая причудливые тени, которые танцевали в такт моим шагам. Каждый звук — шорох платья, лёгкий скрип кожаных туфель — отдавался эхом, словно замок дышал, наблюдая за мной. Эти коридоры, такие же мрачные, как и мои мысли, стали моим постоянным спутником с тех пор, как я стала женой Джейсона Ланнистера.       Свадьба… Она прошла как в тумане. Я до сих пор слышу глухой гул голосов, вижу лица, которые смотрели на меня с холодным безразличием. Мои губы онемели, когда его губы коснулись моих — сухие, холодные, как прикосновение смерти. Я произносила клятвы, но слова казались пустыми, лишёнными смысла. Я не хотела этого брака. Не добивалась его, как Алисента. Она, по крайней мере, знала, за что борется. Я же оказалась здесь пешкой в чужой игре.       Замок был пуст. Тишина, нарушаемая лишь моими шагами, давила на уши. Казалось, даже стены знали, что я здесь чужая. Я шла, чувствуя, как тяжесть одиночества сжимает грудь. Жизнь здесь была не жизнью, а вынужденным существованием. Я, словно птица, которую лишили неба, медленно угасала. Но Ланнистеры, сами того не зная, помогали мне держаться. Их презрение, их холодные взгляды, их насмешки — всё это разжигало во мне огонь. Я чувствовала, как злость и решимость борются внутри меня, напоминая, кто я такая.       Мой день был расписан по минутам. Каждый вечер — ужин с Джейсоном. Мы не делили ложе, и я благодарила богов за это. Едва ли я могла выносить его присутствие на другом конце стола. Он был не гордым львом, как его предки, а напыщенным индюком, чьё самодовольство вызывало у меня отвращение. Каждый его взгляд, каждое слово — всё это было испытанием.       Сегодня, войдя в зал для ужина, я не увидела его на привычном месте. Стол был пуст, лишь свечи мерцали, отбрасывая тени на белоснежную скатерть.       — Вы не видели моего мужа? — спросила я у стражников у двери, стараясь звучать как можно более равнодушно.       — Лорд Джейсон не покидал своих покоев, принцесса Вэйнис, — ответил один из них, слегка склонив голову.       Я кивнула, сдерживая улыбку. Возможно, боги наконец услышали мои молитвы и избавили меня от его общества хотя бы на сегодня. Наши покои находились рядом, и это всегда вызывало у меня тревогу. Каждую ночь я засыпала с кинжалом под подушкой, крепко сжимая холодную сталь. Так спалось намного легче. Я не знала, что он может сделать, или кто-то другой из его семьи, но была готова ко всему.       Почти дойдя до своей комнаты, я услышала голоса. Они доносились из покоев Джейсона. Я остановилась, насторожившись. Обычно я бы прошла мимо, но сегодня что-то заставило меня замедлить шаг. Голосов было два: его и… женский. Ступая как можно тише, я приблизилась к чуть приоткрытой двери.       — Ты не понимаешь, какой это для нас шанс! — говорила женщина, её голос звучал резко, с нотками нетерпения. Её раздражало, что собеседник не прислушивался к ней. — Сейчас, когда Отто Хайтауэра отослали со двора, место десницы свободно. Им можешь стать ты.       Я замерла, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить дыхание. Леди Киера Ланнистер. Её голос я узнала сразу.       — Почему ты не предложишь это моему брату? — лениво ответил Джейсон. — Такая честь для меня будет непосильна. Она требует слишком больших усилий и ума. Тиланд подходит для этого лучше.       Я прислушивалась, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Отто Хайтауэр лишился поста десницы. Это объясняло его отсутствие на свадьбе Рейниры. Но почему? Неужели он рассказал о нас с Деймоном? И отец, не поверив и разозлившись, прогнал его. Именно поэтому, поняла я, Алисента посмела открыто выразить свой окончательный выбор в тот вечер. Она не простит такого. Она всегда будет выбирать свою семью.       Я стояла у двери, боясь пошевелиться. Мысли путались, но я знала одно: в этих стенах что-то назревало. И я, хоть и не хотела этого, стала частью этой игры.       — Тиланд уже имеет хорошее, высокое положение. Он занимает должность в Малом совете. Да и в последнем нашем разговоре он сказал, что не желает становиться десницей, чёрт бы его побрал! И разве ты не видишь, какая опасность над нами нависла, когда эта девка породнилась с нами? Даже противно произносить это слово!       Меня словно обожгло. Мне было не менее противно жить с этим. Каждый день, каждый взгляд, каждое слово — всё напоминало мне, что я здесь чужая.       — Какая опасность, матушка? — спросил Джейсон, его голос звучал с наигранным безразличием, словно он лишь делал вид, что интересуется её словами.       — Вы не делите ложе, у вас нет детей! — воскликнула леди Киера, её голос звенел, как натянутая струна. Она говорила с такой яростью, что я почти чувствовала, как её слова пронизывают воздух.       — И что с того?       — Что с того?! — её голос прогрохотал, как гром. — Не будь дураком! Если у вас не будет наследника, то рано или поздно она захочет расторгнуть этот брак. Мы останемся ни с чем! Мне следовало поговорить с королём в день твоей свадьбы и настоять на твоей кандидатуре, пока он был в добром расположении и великодушен к нам.       — Почему ты думаешь, что он бы согласился и выбрал меня? Он вполне может назначить на эту должность Лариса Стронга, который, как известно, к этому очень стремится. Стронг близок к королеве, и она постарается подтолкнуть короля к назначению именно его.       — Вот поэтому мы и не должны сидеть сложа руки! Нужно действовать, пока эту скользкую змею не сделали десницей или кого-либо ещё. Нам придётся следить за Стронгом повнимательнее, — проговорила леди Киера, расхаживая по комнате из одного угла в другой, шелестя тканью своего платья.       — Боишься, что нас оставят без мяса, — скорее утверждал Джейсон, чем спрашивал.       — Нас всегда пытались загнать в клетку. Но я не допущу этого. Мы должны выбить что-то для себя, пока другие не урвали все лакомые кусочки.       — Я лучше попробую что-то более лакомое, — ответил ей Джейсон низким голосом. — Перестань переживать из-за этого.       — Не могу! Говорю тебе, эта мерзавка предпримет против нас меры, как только выпадет удобный момент. Мы должны действовать на опережение. Думается мне, король не просто так дал своё согласие на этот брак. Что-то за этим скрывается.       — Что может за этим скрываться? Если бы Таргариены хотели нас уничтожить, то уже сделали бы это. Сейчас мы одни из самых верных их союзников и значительно восполняем их казну. Они жадны до золота, от того мы им и нужны. Что же касается Вэйнис… Ты прекрасно знаешь, что про неё говорят. Если знать, что сказать, кому больше поверят: нам или ей?       — Я бы не была так уверена в том, что она слабоумная дурочка. Ты видишь, как она ведёт себя и как разговаривает. Боги, должно быть, перебросили монету!       Подобные слова звучали почти как комплимент из её ядовитых уст.       — Пусть ведёт себя, как хочет, но народ всегда был охотен до сплетен и слухов. Сейчас она связана обязанностями, которые ей диктует её кровь и статус. Чего бы она не стремилась добиться, на данный момент это не осуществить.       — Просто чудо, что короля здесь нет и он не казнит нас за такие разговоры о его дочери.       — Ты слишком ворчлива в последнее время. Да и король уже не тот, что прежде. Поговаривают о плохом состоянии его здоровья. Кашель с кровью всегда был скверным признаком.       — Но он всё ещё носит корону на голове. Когда увижу, что он слёг в постель, тогда смогу спать чуть спокойнее. — Я заскрежетала зубами от гнева. Как она посмела так говорить об отце! Это измена! — Впрочем, даже после его смерти нас не ожидает ничего хорошего. Подрастают юные беловолосые наследники, которые могут составить серьёзную конкуренцию своей сестре.       — Кажется, королева беременна в очередной раз? — Джейсон издал короткий смешок. — Король не так уж слеп, если разглядел такую дойную корову. Дети вылезают из неё быстрее, чем я успеваю моргнуть.       — Это был бы повод для смеха, если бы они рождались мёртвыми. Но они растут здоровыми. И королева вскоре поймёт, что безопасность её отпрысков находится под угрозой. На одной стороне принцесса Рейнира, названная законной наследницей Железного трона, которая может скоро понести, а на другой — её братья. Не думаешь, что это выльется в большой кровопролитный конфликт?       — Ох уж эти матери! — воскликнул Джейсон, простонав. — Готовы ради своих детей даже убить. Пожалуй, это вызывает у меня восхищение. Но королева недостаточно смелая, чтобы решиться на подобное. Пусть наберётся смелости для начала.       — Ты думаешь, что в таком случае нас не коснётся? Я с детства тебя учила, что всегда нужно выбирать ту сторону, что сильнее. Нам нужно лишь наблюдать за событиями и посмотреть, на чьей стороне будет преимущество. Пойми, Джейсон, что пост десницы при любом раскладе будет выгоден.       Джейсон молчал, и леди Киера со злостью бросила:       — Ты точно идиот, если не можешь этого понять!       — Сейчас я вижу красивую и любящую сестру, которая скорее умрёт, чем предаст своих братьев мечу.       — Это лишь пока, — ответила она ему напряженно. — Не забывай, что с ней Веларионы. А они, не церемонясь, могут объявить войну, если увидят хоть малейший признак угрозы своему дому.       Я хотела только одного — вернуться домой и рассказать обо всём, что услышала. Не смотря на мою неприязнь к леди Ланнистер, она была права. Не я единственная видела и думала о том, что назревает что-то зловещее и тёмное. Рейнира не способна причинить боль никому из своей семьи, но Алисента… После того, через что ей пришлось пройти, вся накопленная злость может вылиться в страх.       Снова раздался мужской голос:       — Давай хотя бы сегодня не думать ни о чём, — произнёс Джейсон, его голос звучал устало и с ноткой раздражения. — Обсуждать эти королевские распри мне надоело. Я устал от твоих вечных планов и расчётов.       — Ах, перестань, Джейсон! — голос леди Киеры задрожал, в нём слышались и гнев, и что-то ещё, что заставило меня насторожиться.       Послышался шелест ткани, а затем резкий шлепок по коже, словно она ударила его по руке или плечу. Я оцепенела, задрожав от осознания, что происходило за этими дверями. Сердце заколотилось так громко, что я боялась, будто они услышат его стук. Но, несмотря на отвращение, я заставила себя повернуться и одним глазом заглянуть в комнату.       — Твой сын нуждается в ласке, матушка, — проговорил Джейсон, его голос звучал низко и нагло.       Он стоял спиной ко мне, но я видела, как его рука скользила по ноге леди Киеры, которая полулежала на столе. Её золотые волосы, тронутые сединой, были распущены и рассыпались по плечам, как золотая река. Она протянула к нему руки, притягивая его к себе, и раздались мягкие влажные звуки. Они целовались. Их губы слились в поцелуе, который был полон страсти и чего-то запретного, чего-то, что не должно было существовать. Пока их губы терзали друг друга, рука Джейсона приподняла подол её платья и коснулась сморщенного места между ног. Леди Киера застонала, её глаза закатились от удовольствия, и она откинула голову назад, обнажив шею.       Мне было противно. Противно до глубины души. Этот стол, за которым они всего пару минут назад сидели, выпивая вино и ужиная жареной уткой, запах которой всё ещё витал в воздухе, теперь стал местом их греха. Неужели они делали это не только здесь? Неужели каждый уголок этого замка был осквернён их мерзостью? Как теперь прикасаться к чему-то в этих стенах, зная, что они могли быть свидетелями их грязных игр?       — Ох, вот так, мальчик мой, — говорила леди Киера сладким, протяжным голосом, её руки скользили по плечам и спине Джейсона. — Доставь мне удовольствие. Возьми меня! — её голос звучал как змеиное шипение, полный желания и власти.       Её руки переместились на его золотую голову и направили к своей груди, которая уже была обнажена. Её рот беззвучно раскрылся, когда губы её родного сына стали посасывать твёрдые соски. Она застонала, её пальцы впились в его волосы, прижимая его ближе.       Должно быть, я издала какой-то звук, выдав себя, так как глаза леди Киеры приоткрылись, и она посмотрела прямо на меня. Но вместо того, чтобы закричать, будучи застуканной, её губы растянулись в довольной улыбке. Она не остановилась. Наоборот, она лишь ближе прижала к себе сына, который спускал штаны, готовясь продолжить их греховный акт. Они оба задрожали и застонали, словно наслаждаясь тем, что их увидели. Их стоны, смешанные с шелестом ткани и тяжёлым дыханием, наполнили комнату, превратив её в место, где царила лишь тьма и разврат.       Я отшатнулась, чувствуя, как волна тошноты подкатывает к горлу. Мои ноги дрожали, и я едва могла устоять на месте. Я должна была уйти. Дальше на это я не могла смотреть. Но прежде чем я смогла сделать шаг, леди Киера произнесла, не отрываясь от сына:       — Наслаждайся зрелищем, принцесса. Может, ты чему-то научишься, — её слова прозвучали как удар кнута.       Моё сердце бешено колотилось, а в ушах звенело. Я не могла выбросить из головы то, что увидела. Это было отвратительно. Это было неправильно. Но больше всего меня пугало то, что они даже не пытались скрываться. Они хотели, чтобы я увидела. Они хотели, чтобы я знала. Даже будучи посвящённой, меня это всё равно парализовало. Их наглость, их бесстыдство — всё это было словно удар по лицу, от которого я не могла опомниться.       Отпрянув от двери, я на ватных ногах прошла в свою комнату. Оставшись одна, я не сдержала рвотного позыва, и меня стошнило на пол. Кривясь, я вытерла губы о рукав платья, чувствуя, как горечь желчи разъедает мою гортань. Опустив взгляд вниз, на небольшую лужу желчи, я почувствовала, как внутри меня поднимается волна самоотвращения.       В мыслях раздался противный голос: «Почему ты испытываешь отвращение? Разве ты не такая же, как они? Испытываешь к собственному дяде запретные чувства…». — Я помотала головой, пытаясь прогнать эти сжирающие меня изнутри терзания. Но это была жестокая правда.       Я закрыла глаза, пытаясь заглушить этот голос, но он лишь становился громче:       «Ты осуждаешь их, но сама не лучше. Ты тоже грешница. Ты тоже мечтаешь о том, что запретно. Ты тоже жаждешь того, что никогда не должно было принадлежать тебе».       Слёзы покатились по моим щекам, горячие и горькие. Я схватилась за край стола, чтобы удержаться на ногах. Мои пальцы сжали дерево так сильно, что суставы побелели. Я хотела кричать, хотела вырвать из себя эту грязь, это отчаяние, но вместо этого лишь прошептала:       — Нет… Я не такая, как они… Не такая…       Но голос в моей голове не умолкал:       «Ты лжёшь себе. Ты знаешь, что это правда. Ты знаешь, что твои мысли, твои желания — такие же грязные, как и их поступки. Ты ничем не лучше».       Я опустилась на колени, чувствуя, как холодный камень пола проникает сквозь ткань платья. Мои руки дрожали, а сердце продолжало биться так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Я хотела убежать, спрятаться, исчезнуть, но куда? От себя не убежишь.       — Боги, — прошептала я, глядя в потолок, словно ища там спасения. — Что со мной происходит?       Но ответа не было. Лишь тишина, прерываемая моим тяжёлым дыханием и отголосками тех мерзких звуков, что я слышала за дверью. Я знала, что никогда не смогу забыть этого. Никогда не смогу стереть из памяти то, что увидела. И самое ужасное — что теперь они будут смотреть на меня иначе. Они будут знать, что я знаю, и воспользуются этим, как ещё одним шансом унизить и насмехаться надо мной.

***

      Год прошёл как во сне. Дни в Утёсе Кастерли слились в бесконечный монотонный поток, подобный медленно текущей реке, что неспешно несет свои воды к морю, не оставляя в памяти никаких заметных отметин. Каждый день был похож на предыдущий: холодные каменные стены, бесконечные коридоры, освещённые тусклым светом факелов, и тишина, нарушаемая лишь редкими шагами слуг. Коридоры напоминали жилы каменного исполина — холодные, сырые, пронизанные сквозняками, что свистели в щелях, как потерянные души.       Я чувствовала себя птицей в золотой клетке, где даже воздух казался тяжёлым и спёртым. По утрам я просыпалась под ропот прибоя, бьющегося о подножие утёса, и каждый раз ловила себя на мысли, что даже море здесь звучало иначе: не вольным гимном, а глухим стоном, загнанным в каменные тиски. Но сегодня всё изменилось. Свиток с печатью Веларионов дрожал в моих руках, будто живой. Чернила ещё пахли дымом — Рейнира всегда запечатывала письма воском, растопленным в пламени Сиракс.

«Прилечу около полудня. Жди у главных ворот».

      Я прижала пергамент к груди, чувствуя, как дрожь пробегает от кончиков пальцев до самых пяток. Запах моря, ворвавшийся в комнату через распахнутое окно, вдруг показался сладким, как нектар. Новость о прилёте Рейниры взбудоражила меня. Внезапно жизнь снова заиграла яркими красками. Я так давно не видела свою сестру! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы вместе летали на драконах над Королевской Гаванью. Она смеялась своим заразительным смехом, а я завидовала её свободному духу.       Пару часов назад Рейнира отправила мне сообщение, сообщив, что прилетит. Я не могла поверить своим глазам, перечитывая строчки, написанные знакомым почерком. Мой самый верный друг, моя сестра. Я бросилась к окну и распахнула его. Ветер ворвался в комнату, развевая мои волосы и наполняя мои легкие запахом моря. Я посмотрела на горизонт, где на фоне серого неба рисовался силуэт золотого дракона. Это была Сиракс.       Мое сердце забилось ещё быстрее. Рейнира здесь. Она уже близко.       Я побежала к лестнице, придерживая юбку платья, пока спускалась вниз. Я не могла дождаться встречи с ней. Я так по ней соскучилась! Когда я вышла из замка, то увидела Сиракс, приземлившуюся недалеко. Рейнира спрыгнула с дракона, и я побежала к ней, не обращая внимания на то, что мои туфли вязнут в мягкой земле. Мы крепко обнялись, и слезы радости потекли по нашим щекам. Она пахла дымом и солёным ветром — совсем не так, как в детстве, когда от неё веяло лимонными пирогами и лавандовым маслом.       — Вэйнис, — произнесла Нира, смеясь, — ты так сильно сжимаешь вокруг меня руки, что я начинаю задыхаться!       — Прости. — Я порывисто отстраняюсь, беря её руки в свои и рассматривая. — Ты сильно изменилась. Стала настоящей леди Дрифтмарка! — заключила я, увидев, что она больше не была той беззаботной девочкой, которую я когда-то знала. Она стала зрелой и ответственной. Это читалось в её взгляде, прямой и гордой осанке.       — А ты… — Её улыбка вдруг померкла. Тёплые пальцы коснулись моих щёк, где за год сильнее проступили скулы. — Ты похожа на кость. Белая, хрупкая, выбеленная солнцем.       — Брак изменил тебя к лучшему, и я очень рада, — улыбнулась я, стараясь не расплакаться от её слов, чтобы не расстраивать ещё больше. — Расскажи мне всё, — потребовала я, беря её под локоть и предлагая прогуляться. — Лейнор, как я вижу, хороший муж!       — Лучше и представить нельзя, — счастливо вздыхает Нира, её щёки покрываются румянцем. — Он каждое утро осыпает меня поцелуями и говорит комплименты. Он даже подарил мне жемчужину величиной с голубиное яйцо, представляешь? Говорит, ныряльщики рисковали жизнями, добывая её с глубин. Мы также часто летаем на Сиракс и Морском Дыме. Как-нибудь я приглашу тебя, и ты увидишь, как сильно Дрифтмарк напоминает Драконий Камень!       Дрифтмарк. Остров, чьё имя звучало как шепот волн, целующих песчаные берега. Его назвали так из-за плавникового леса, что морские течения столетиями складывали на отмелях — груды серебристых коряг, отполированных водой до блеска слоновой кости, сплетались в причудливые арки, будто руины подводного царства. Ландшафт там был плоским, как ладонь морского бога: бескрайние равнины, поросшие колышущейся на ветру осокой, болота, где кваканье лягушек сливалось с криками чаек, и верфи, откуда доносился стук топоров, запах смолы и звонкие песни корабелов. На горизонте высились замки — Высокий Прилив, чьи башни отражались в водах залива, словно хрустальные иглы, и сам Дрифтмарк. А между ними теснились города: Халл, где в тавернах пахло жареным крабом и ромом, и Спайстаун, чьи узкие улочки кишели контрабандистами с татуировками в виде морских змеев.       — Я бы очень этого хотела, — прошептала я, подняв глаза к небу. Ветер трепал мои волосы, смешивая их с солёными брызгами.       Мечта увидеть родовое гнездо Веларионов жила во мне, как жемчужина в раковине — скрытая, но неотрывная. Закрыв глаза, я вдыхала полной грудью, представляя, как паруса кораблей шумят над головой, а волны бьются о доки, усыпанные ракушками. Мы с Мираксом уже несколько дней не летали, так как я всё время практически проводила в своей комнате, раздавленная. Мой дракон издавал тоскливый рёв, который слышали, кажется, все в замке и за его пределами.       — Я уверена, что ты это сделаешь, — сказала Рейнира, обнимая меня за плечи. — И когда ты это сделаешь, ты поймёшь, почему я так полюбила это место.       Но даже сделав визит на Дрифтмарк, я не смогла бы там остаться надолго. Всё равно придётся вернуться в Утёс Кастерли к ненавистным Ланнистерам. Моё подавленное состояние не укрылось от сестры, которая внимательно на меня смотрела.       — Скажи, как ты здесь поживаешь, — попросила Нира.       — Сносно. — Я закусила губу, сглатывая горечь. — Мне разрешают читать в библиотеке. Гулять по восточному саду. Никто не ограничивает меня и не запрещает заниматься тем, что нравится.       Рейнира наклонила голову, всматриваясь в моё невозмутимое лицо. Наконец, она тяжело вздыхает, а её губы начинают подрагивать.       — Ты говоришь одно, но я вижу совсем другое. Как бы к тебе здесь не относились, ты несчастлива. В этом браке ты увядаешь, как роза в вазе без воды. Почему отец этого не понимает?!       Да. Мы спим в разных комнатах. Ужинаем в молчании. Иногда он швыряет в меня кости от дичи, словно я дворовая собака. Но слёз не было — они давно высохли.       — Ему сейчас не до меня. У него полно своих забот. Не удивлюсь, что он навестит меня лишь по поводу того, чтобы обсудить с лордом Джейсоном королевские дела!       — Лорд Джейсон… — горько скривилась Нира. — Мне так жаль, Вэй, что ваш брак всего лишь формальный. Вы не испытываете друг к другу никаких чувств, и это ужасно. Ты напоминаешь мне Деймона… Та же пустота в глазах, что и у него. То же…       Я на миг останавливаюсь при упоминании его имени, но затем снова заставляю себя идти.       — Не спросишь про него? — спрашивает Нира.       — Если он не интересуется мной, то какое мне дело до его жизни, — ответила я бесцветным голосом.       — Он не забыл! Отец заставил его жениться на Лейне! Он метался как зверь в клетке, Вэй! Ломал мебель, грозился сжечь Красный замок! А она… — Рейнира сглотнула, поправляя плащ, — она пыталась принести ему утренний чай, чтобы успокоить. Он швырнул чашку в камин.       Я стиснула зубы до боли, представляя, как фарфор разлетается о камни. Лейна… Прекрасная и молодая сестра Лейнора. Как она, наверное, краснела, протягивая ему вышитые платки. Как плакала в подушку, когда он уходил в ночь, хлопнув дверью.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — прошипела я, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Чтобы я представила, как он целует её? Как срывает с неё платье?       Рейнира схватила меня за плечи, встряхнув с силой:       — Знаешь, почему? Потому что ты небезразлична дяде! Чтобы ты знала, он пьёт до рассвета. Дерётся в тавернах. В прошлом месяце чуть не утонул, споря, кто дольше продержится под водой! — её голос сорвался. — Он ищет смерти, Вэй. Потому что ты здесь, а он…       — Довольно! — Я вцепилась пальцами в виски, будто пытаясь вырвать из головы её слова, но они всё равно пробивались сквозь пальцы:       — …он любит тебя! Даже сейчас! Даже…       — Ты думаешь, это помогает?! — я взревела, и где-то в ответ завыл Миракс. — Знать, что он страдает? Что мы оба… — голос сломался, однако я заставила себя договорить: — Не иметь возможности быть рядом — подобно ножу в сердце. Но для нас лучше, если мы будем порознь.       — Сомневаюсь, — скептически ответила сестра. — Я вижу дядю не так часто в Дрифтмарке после того, как он женился на Лейне, и мне это не нравится. Он стал ещё более безрассудным, чем был. В любой день он может зайти слишком далеко в своём стремлении забыть о тебе, и его, охмелевшего от вина, заколят в каком-нибудь грязном борделе.       — Высокого же ты мнения о нём.       Я фальшиво засмеялась, но в груди что-то сжалось — представила его, пьяного, с окровавленными костяшками, бредущего по грязным улочкам… На самом деле её слова меня всерьёз взволновали. Неужели Деймон действительно тосковал по мне и не может забыть, даже имея новую красавицу жену?       — Не знаю, чем дядя разгневал отца в тот день, когда он приказал ему жениться на Лейне. Слуги шептались, что отец так кричал, что от его гнева дрожали стены Красного замка…       — Деймон одним взглядом может вывести отца из себя, — проговорила я, слабо улыбнувшись. — Как шторм, ломающий дамбы.       — Да, — Нира кивнула, поправляя перекрученную цепь на своём поясе. — Но ты… ты была якорем, что удерживал его от безумия.       Как и он — моим. Деймон всегда был бунтарем, но передо мной он становился мягким. Именно я была той, перед кем он проявлял слабость. Именно я была его укрытием от бурь, тенью при жгучем солнце.       — Вэй, о чём ты думаешь? — перебила мои раздумья Нира, коснувшись моего запястья. Её глаза, цвета штормового неба, искали правду в моих.       Я отрываю свой взгляд от мрачного горизонта и смотрю прямо в её серьёзные глаза.       — Я только пытаюсь понять своё место здесь, — призналась я. — И знаешь, боги, как мне хочется верить, что Деймон действительно думает обо мне! Что он не забыл меня…       Эмоции затопили меня, словно буря, и я поняла, что не могу больше сдерживать слёзы. Нира обняла меня крепко, позволяя им выплеснуться. Она вряд ли до конца понимала, что терзает моё сердце и душу. Моя любимая сестра не знала, что я совершенно другой человек в новом теле и новом мире. Смогу ли я поделиться этим с ней? Столкнусь ли с холодностью и осуждением?       — Ты не одна, Вэй, — шептала она. — Я с тобой. Ты всегда можешь вернуться домой, к нам.       Сердце моё болело, но вместе с тем оно исступленно забилось от теплоты, что дарила мне сестра. Мы обнимаемся ещё крепче, делясь всей поддержкой и утешением, что у нас были. Когда пришло время Рейнире улетать, мое сердце снова наполнилось тоской. Но я знала, что мы скоро увидимся снова. Рейнира пообещала навещать меня как можно чаще, и я верила ей.       Нира взобралась в седло. Откинув распущенные белоснежные волосы назад, она взяла поводья и Сиракс взлетела в небо, оставляя после себя примятую влажную траву и глубокие грязные следы на сырой земле. Я смотрела, как золотая драконица уносила мою сестру всё дальше и дальше. Провожая её до тех пор, пока они не исчезли на горизонте. Связь между нами была нерушима. Мы сестры, и ничто не могло нас разлучить. Год в Утёсе Кастерли научил меня терпению и стойкости. Он также научил меня ценить важность семьи и силу любви. Я никогда не буду одинокой.

***

      Сон отступал медленно, словно туман, цепляющийся за сознание. Я потёрла глаза, ощущая, как веки слипаются от остатков ночной дрёмы, и сползла с кровати, ступив босыми ступнями на пол. Холод пронзил кожу острыми иглами, заставив вздрогнуть. Мурашки побежали по спине, а я, обхватив себя за плечи, постояла так пару секунд, слушая, как за окном ветер перебирает листья плюща, растущего по стене замка. Шторы из тяжёлого бордового бархата, расшитые золотыми нитями в виде виноградных лоз, колыхались в такт сквозняку, пропуская щели алого рассветного света. Я рванула шнур — ткань с шелестом раздвинулась, и комната залилась теплом. Солнце, ещё низкое и робкое, бросало блики на резные ножки комода, выхватывало из полумрака позолоту рам. Окна моей комнаты выходили на восток, и я почти каждое утро любовалась рассветом, за исключением тех дней, когда погода бушевала.       Раздалось три чётких стука в дверь.       — Войдите, — бросила я, не оборачиваясь, следя, как за окном стая ворон поднимается с зубцов крепостной стены.       Дверь скрипнула, впуская Айрис с двумя юными служанками. Девушки, опустив глаза, разошлись по комнате. Одна принялась растапливать камин, швыряя в огонь смолистые поленья, другая — наполнять медный таз горячей водой. Пар поднимался клубами, растворяясь в прохладе.       — Моя принцесса, — Айрис склонила голову в знак приветствия и уважения. — Лорд Джейсон велел подготовить вас к охоте. Прикажете выбрать платье?       Ему нужно было продемонстрировать, что мы с ним крепкая супружеская пара, сопровождающая друг друга где бы то ни было. Ведь любящая жена должна поддерживать увлечения мужа.       — Нет, — я повернулась, поймав в зеркале своё отражение: бледное лицо, спутанные волосы, тени под глазами. — Костюм для верховой езды. Тот, что сшили в прошлом месяце.       Одна из служанок замерла, держа в руках голубое шелковое платье с жемчужной вышивкой.       — Но милорд упоминал… элегантность…       Мой муж хотел, чтобы я выглядела красиво и на меня могли с удовольствием смотреть другие лорды, которые к нам присоединятся. И я послала его желания подальше, в самое пекло.       — Мне всё равно, что он там упоминал. Вы меня слышали.       Айрис одобрительно хмыкнула.       Ванна оказалась короткой пыткой. Я сидела, сжимая края медного таза, пока служанки скребли мою кожу розовой солью, словно стараясь стереть её с меня заживо. Их пальцы, грубые от работы, дергали пряди волос при расчёсывании, но я стиснула зубы. Боль помогала проснуться. Затем Айрис расчесала и заплела мои волосы в самую обыкновенную длинную косу, чтобы не мешали.       Костюм лежал на кровати — вызов, брошенный всему Утёсу Кастерли. Рубаха из плотного льна, выбеленного до молочного оттенка, штаны из мягкой кожи, повторяющие изгиб ног, и стёганка — не броский наряд придворной дамы, а почти доспех воина. Каждый шов на ней был прошит вручную, между слоями грубой хлопчатой ткани спрятана прослойка конского волоса — чтобы смягчать удары. Я провела ладонью по выпуклым ромбам стёжки, вспоминая, как мастер-оружейник ворчал, принимая заказ.       — Позвольте помочь. — Айрис потянулась к шнуровке на спине, но я отстранилась.       — Я сама.       Спрятав на поясе кинжал в ножны, я натянула на ноги сапоги. Когда последний ремень был затянут, я повернулась к зеркалу, не без удовольствия оценивая свой внешний вид.       В главном зале пахло дымом, мёдом и мужским потом. Лорды столпились вокруг дубового стола, уставленного картами охотничьих угодий. Их смех оборвался, когда мои сапоги гулко ударили по каменным плитам.       — А, вот и наша леди-рыцарь! — Джейсон обернулся, опёршись ладонями о стол. Его камзол из алого бархата сливался с вином в кубке. — Надеюсь, сегодня ты поднимешь наше настроение. — Он протянул руку, словно ожидая, что я подойду для поцелуя.       Я прошла мимо лордов, чувствуя, как их взгляды следят за мной. Но сейчас меня больше волновало то, как я собираюсь поехать с ними. Повозка для меня не была предусмотрена. Неужели Джейсон рассчитывал, что я буду сидеть с ним в одном седле?       Я остановилась в трёх шагах, положив ладонь на рукоять кинжала.       — Не сомневайтесь. Постараюсь не затмить ваши подвиги.       В углу кто-то фыркнул. Один из молодых лордов, с лицом, покрытым веснушками, быстро поднёс кубок к губам, скрывая улыбку. Джейсон нахмурился, его пальцы сжали край карты, смяв пергамент.       — Ты едешь со мной в седле, — он выдержал паузу, подчёркивая приказ, — чтобы все видели наше… единство.       — Ваш конь едва выдержит такой груз, — я кивнула на его брюхо, оттягивающее золотой пояс. — Я возьму Вихря.       Тишина стала густой, как смола. Даже слуги замерли с кувшинами в руках. Джейсон покраснел так, будто его ошпарили кипятком. Жила на виске забилась, как пойманная в сети рыба.       — Не волнуйся, муж мой. Я умею держаться в седле без ваших… рук. Ведь ваша храбрая супруга должна вам соответствовать, не так ли? — Бровь приподнялась едва заметно, но этого хватило.       Улыбка Джейсона стала более заигрывающей, и я поняла, что мои слова его лишь больше развлекли. Он привык к женщинам, трепещущим под его взглядом, но моя дерзость будто щекотала ему нутро. Я была не такая, как большинство дам высшего круга, и это, пожалуй, раздражало его неимоверно.       Собравшись на охоту, мы отправились на лошадях в сопровождении небольшого отряда рыцарей. День обещал быть чудесным. Разумеется, в плане погоды. Лазурное чистое небо с редко проплывающими кучевыми облаками, которые гнал быстрый ветер. Он же трепал небольшие выбившиеся из незатейливо заплетённой косы мои пряди серебристых волос. Я чувствовала себя свободной и сильной, наравне с мужчинами, которые вели лошадей. Мы медленно двигались по лесу, стараясь следовать за рыжими гончими и подбираясь к месту, где была замечена дичь. Я втянула воздух полной грудью — пахло мхом и грибами.       Лес был живописным, с лучами солнца, проникающими сквозь густой свод тёмно-зелёных деревьев. Звуки природы были музыкой для моих ушей, и я наслаждалась каждым мгновением, забыв о своих проблемах и обязанностях. Наконец, гончие засекли дичь, громко залаяв, и мы бросились в погоню. Лошадь подо мной была быстра и сильна, и я впервые почувствовала, что охота может быть мне по плечу. Лошадиные копыта взрывали лесную подстилку, разбрасывая листву и шишки. Ветер свистел в ушах, а пейзаж мелькал перед глазами, создавая ощущение полёта. Я была свободна, я была жива, и никто не мог меня остановить.       Волнение, бурлившее внутри меня, достигло своего пика, когда мой лук, послушно откликнувшись на легкое нажатие, метко уложил дичь, которая, привлеченная запахом приманки, подошла к установленной ловушке. Тонкая стрела, выпущенная с тетивы с поразительной точностью, пробила сердце куропатки, мгновенно оборвав её жизнь. В тот краткий миг, когда дичь упала безжизненной на землю, меня охватило чувство необъяснимой знакомости. Мои руки, казалось, не просто держали лук, а двигались в ритме давно забытых инстинктов, как будто я уже делала это бесчисленное множество раз в прошлом. Пульс участился, а кровь прилила к лицу, когда я поняла, что это уже было не в первый раз. Я была лучницей в своей прошлой жизни? Эта мысль наполнила меня неожиданным восторгом, влив в меня энергию, подобную удару молнии, и я позволила себе улыбнуться, ощущая себя полной сил, как никогда прежде.       Однако, как оказалось, я одна радовалась своей победе. Джейсон Ланнистер и его лизоблюды не были впечатлены моим скромным трофеем. Для них куропатка была легкой добычей, лишь незначительным развлечением на их пути к более достойной цели — благородному оленю. Я не сомневалась, что они жаждали убить белого королевского оленя, чтобы уподобиться правителям и возвыситься над простыми смертными.       Рыцари и лорды, друзья Джейсона, не преминули воспользоваться случаем, чтобы потешиться надо мной, бросая язвительные взгляды и шепчась за моей спиной. Они глумились над моим недостатком опыта и отсутствием боевых навыков, издеваясь, что я была не более чем девочкой, играющей в игры мужчин, и только кровь дома Таргариенов, к которой я принадлежала, заставляла их относиться ко мне хоть с каким-то подобием уважения. Джейсон, который был свидетелем этих издевок, не предпринимал никаких попыток пресечь их. Он словно отстранился, оставив это на усмотрение своих приятелей.       Видя в моих глазах терпение, они лишь подливали масла в огонь, чувствуя свою безнаказанность. Они считали меня слабой и легкомысленной, недостойной их общества. Но я не позволила их оскорблениям сломить меня. Я знала, кто я есть, и это было всё, что имело значение. Я не стремилась получить их одобрение и не искала признания среди этих людей, которые ценили лишь грубую силу и родословную.       В конце концов, удача улыбнулась им. Мы наткнулись на свежий след оленя, и лорд Джейсон несказанно этому обрадовался. Он был уверен, что это благородное животное станет достойным трофеем для его коллекции. Мы двинулись по следу, и вскоре он привел нас к небольшой роще, укрывавшей не только оленя, но и целое семейство, включая двух маленьких оленят. Джейсон и остальные, включая меня, замерли, наблюдая за ними. Я бы не смогла испортить красоту этого момента. Однако Джейсон, ослепленный жаждой крови и желанием показать свою силу, выстрелил из арбалета, убив одного из детёнышей.       Мать оленёнка, а это была именно она, издала сдавленный, протяжный стон. Её глаза расширились, в них отчётливо заплескалась боль. Но не успела она сделать хоть шаг к своему детёнышу, как в её череп, прямо между глаз, вошла стрела. Остальные олени успели разбежаться. Охота была закончена.       Я была в ярости, до побеления костяшек сжав поводья. Джейсон продемонстрировал не только свою жестокость, но и своё презрение к живой природе, убив беззащитное животное на глазах у его матери, а затем её саму. Он был охотником, который не проявлял уважения к своей добыче, и я ничего не могла с этим поделать. Я знала, что он никогда не поймет истинного значения охоты, которое заключалось не в убийстве, а в единении с природой, умении быть благодарным за её дары.       Солнце начало клониться к горизонту, озаряя окрестности теплым, золотистым светом. Мы разбили лагерь в густом лесу, укрывшись от надвигающейся темноты. Джейсон и его спутники, рассевшись на шкурах вокруг костра, весело разговаривали и рассказывали пошлые истории, заедая их кусками жареной оленины. Дым от мяса смешивался с их грубым смехом.       — А помнишь, Джейсон, ту девчонку из борделя в Ланиспорте? — хрипло захихикал лорд Бейнфорт, облизывая жир с пальцев. — Говорила, что ты «слишком благороден» для неё! Ха! Зато как визжала, когда ты…       — О, это ещё цветочки! — перебил Джейсон, подмигнув окружению. Он откинулся на локти, и огонь костра отразился в его глазах, как в масляных лужах. — А в прошлом месяце я встретил одну вдовушку из дома Клифтон. Молила меня «утешить» её горе. — Он фривольно двинул бёдрами, изображая толчки, и мужчины загрохотали, хлопая друг друга по спинам. — Пришлось «утешать» трижды. На третий раз она уже рыдала от счастья!       Их смех, хриплый и придушенный, будто сжимал мне горло. Оруженосец с лицом подростка, сидевший рядом, добавил:       — А моя сестра говорила, что у лорда Джейсона… э-э-э… «копьё» как у рыцаря Золотого ордена! — Он залился визгливым смешком, но тут же замолк, когда Джейсон швырнул в него обглоданной костью.       — Не смей сравнивать меня с этими нищими наёмниками! — проревел он, но через мгновение уже хохотал вместе со всеми.       Я сидела чуть поодаль, вцепившись ладонями в колени, чтобы руки не дрожали. Каждый их хохот бил по вискам, как молот. Казалось, я задыхалась от чистого воздуха, пропитанного теперь их похабщиной. Я не могла присоединиться к их веселью. Меня тошнило при мысли о том, как безжалостно Джейсон убил олениху и её детёныша. Я не могла проглотить ни кусочка даже той куропатки, которую сама подстрелила. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела окровавленные тела животных, и моё сердце сжималось от боли.       Джейсон не заметил моего самочувствия. Он был слишком увлечён своими рассказами и смехом своих товарищей, и, думаю, вообще вряд ли помнил о моём присутствии. Охваченная отвращением к окружающим меня людям, я молила богов, чтобы эта ночь прошла как можно скорее.       Луна, словно сочувствуя моему состоянию, медленно поднялась, озаряя тёмное небо своим бледным светом.       — Дайте мне сил, чтобы пройти через это, — прошептала я, подняв взгляд вверх.       Просидев у костра ещё некоторое время, я больше не могла выносить общество Джейсона и его спутников. Это было невыносимо для меня. Я решила развеяться и, подойдя к Вихрю, оседлала его. Не говоря ни слова, поскакала в темноту леса, охватившую со всех сторон.       Я скакала долго, пока листва передо мной не расступилась, открывая путь к скалистому обрыву. Я поднялась на самый верх и заставила лошадь остановиться. У меня захватило дух от открывшегося вида. С такой высоты передо мной раскинулся весь лес, который уходил далеко-далеко за горизонт. Его густые кроны, освещённые лунным светом, напоминали изумрудное море, волнующееся под порывами ветра. Скалистые вершины гор, окружавших долину, казались спящими великанами, охраняющими эту первозданную красоту.       Я спешилась и, привязав лошадь к ближайшему дереву, подошла к самому краю обрыва. Ветер трепал мои длинные серебристые волосы, которые расплелись в пути, а лунный свет заливал моё лицо, как будто сама природа хотела утешить меня. Я часто дышала, впитывая свежий, прохладный воздух.       Но внезапно я застыла, услышав резкий стук копыт, приближающийся ко мне сзади. Я повернула голову и моё сердце учащённо забилось в груди, когда я увидела всадника, выехавшего из леса. Это был Джейсон. Его пьяная фигура покачивалась в седле. За несколько футов меня обдало резким запахом вина. Я быстро отвернулась от него, надеясь, что он не заметил меня, но было поздно. Он уже подъехал ближе и остановился рядом со мной.       — М-моя дорогая л-леди жена, — пробормотал он заплетающимся языком, слезая с лошади. Его походка была нетвёрдой, и он едва мог стоять на ногах. — Что вы здесь д-делаете в одиночестве? П-похоже, вы пытаетесь сбежать от меня.       — Вы не можете оставить меня даже на минуту? — Я попыталась уйти от него, но он схватил меня за руку. Его хватка оказалась крепкой, как тиски, не смотря на замутнённость сознания.       — П-пришло время, — произнёс он, его лицо было слишком близко к моему. — Пришло время завершить наш б-брак, жена. К чёрту ж-ждать! Надоело! Ты и так позволила себе с-слишком много.       Он потянулся ко мне, его губы готовились коснуться моих, но я резко оттолкнула его с такой силой, что Джейсон отшатнулся назад. Ярость вспыхнула в моих глазах, я была вне себя от отвращения и гнева.       — Не смей прикасаться ко мне, пьяный ублюдок! — прошипела я, отступая от него.       Он рассмеялся, его смех звучал как гогот в ночной тишине.       — О, пр-ринцесса, — сказал он, вытирая выступившие слёзы с глаз. — Вы такая стр-растная, когда сердитесь. Эт-то возбуждает меня. — Он снова потянулся ко мне, но я увернулась от него и отступила ещё на шаг.       — Убирайся прочь! — потребовала я, мой голос дрожал. — Оставь меня в покое!       Он не слушал. Он продолжал приближаться, его взгляд был похож на взгляд хищника, выслеживающего свою добычу. Я попятилась назад, пока не почувствовала, что дальше отступать некуда. Его лицо было раскрасневшимся от выпитого вина, а глаза блестели непристойным желанием. Дальше обрыв, падение с которого можно не пережить.       Он бросился на меня, его движения были быстрыми и неожиданными. Его рука обвилась вокруг моей талии, а другая зажала мне рот, заглушая мой крик. Он повалил меня на землю, его тяжёлое тело навалилось на меня, лишая всякой возможности двигаться. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из его хватки, но мои усилия лишь раззадоривали его. Он смеялся надо мной, его дыхание было горячим на моем лице. Всё мое тело было напряжено, каждая мышца горела от отчаяния.       Он удерживал меня своим весом сверху и начал спускать с меня штаны. Я замерла, парализованная ужасом и отвращением. Но затем инстинкт самосохранения пробудился во мне, я вспомнила, что у меня есть кинжал. Просунув руку к поясу, незаметно обхватила холодную рукоять и изо всех сил воткнула ему в живот, не раздумывая ни секунды. Джейсон издал сдавленный хрип, его глаза расширились от удивления и боли. Не веря, он опустил взгляд и увидел алую кровь, сочившуюся из раны.       Воспользовавшись моментом, я перекатилась в сторону и оттолкнула его от себя. Гнев так сильно воспылал во мне, буквально туманя разум, что я ударом ноги пнула его в спину. Он начал падать вперед и покатился вниз по склону. Я смотрела, как он падает с обрыва, его крик был заглушён шумом леса внизу. Тело исчезло в темноте так быстро, будто его и не было. Я стояла, дрожа и задыхаясь. Мой разум отказывался воспринимать произошедшее. Я убила человека.       Я убила Джейсона Ланнистера.       Головокружение охватило меня, и я рухнула на землю коленями, не обращая внимания на впивающиеся мелкие камни. Моё тело сотрясали рыдания, а слёзы текли по моим щекам. Заставив себя дёргано подползти ближе, я посмотрела вниз, словно в дикой лихорадке пытаясь хоть что-то разглядеть, но ничего. Лес внизу был так далеко. Крутой обрыв с острыми камнями не оставлял никаких шансов. С такой высоты можно выжить лишь чудом. В голове звенело, все звуки заглушились. Кровь обагрила костяшки моих дрожащих пальцев. Я глядела вниз отрешённым взглядом до тех пор, пока вместе с горечью и пустотой, во мне не начало расти странное чувство освобождения, смесь ужаса и триумфа.       В жизни побеждают чудовища. Стала ли я теперь одним из них?