Episode 5: The Red Dragon and the Gold

Рейнис Таргариен

      Утро на Дрифтмарке было спокойным, влажный морской воздух пропитывал всё вокруг солёным привкусом и запахом водорослей. Рейнис стояла на холме, глядя вниз на верфь, что раскинулась у подножия замка Высокий Прилив. Деревянные настилы, усеянные канатами и инструментами, гудели от работы — стук молотков о гвозди, скрип пил, голоса корабельщиков, перекрикивающиеся над шумом волн. Корабли, от небольших рыбацких лодок до массивных галер, покачивались у причалов, их корпуса блестели свежей смолой, а паруса, ещё не поднятые, лежали сложенными, как крылья спящих птиц. Небо над Узким морем было затянуто серыми облаками, и ветер, дувший с востока, трепал её тёмный плащ.       Она спустилась по тропе к верфи, её сапоги оставляли следы на влажной земле, а подол костюма цеплялся за колючие кусты, что росли вдоль пути. Ей нужно было найти Корлиса, её мужа, Морского Змея, чьё сердце, казалось, всё больше принадлежало этим кораблям, чем их семье. После смерти Люцеры, их внучки, он стал пропадать здесь чаще, уходя в дела, как в убежище. Она видела в его глазах пустоту, что осталась после её потери, и знала, что он прячет свою боль за бесконечными приказами и чертежами новых судов. Но ей он был нужен — не как лорд, не как адмирал, а как её Корлис, её якорь в этом море горя. Им дали время на скорбь, но пора было жить дальше.       Она заметила его у одного из причалов, где строился новый корабль — длинный, с изящным носом, вырезанным в виде змея, чьи чешуйки уже начали покрывать краской. Он стоял, скрестив руки на груди, его белые волосы развевались на ветру, а борода обрамляла лицо, что всё ещё хранило следы былой силы несмотря на прошедшие годы. Его тёмно-синий плащ, отороченный серебром, был застёгнут брошью в форме морского конька, а в руках он держал свёрнутый пергамент — вероятно, очередной план для флота. Он отдавал указания мастеру, его голос был низким и твёрдым, но она уловила в нём усталость, что он так тщательно скрывал.       — Корлис, — позвала она, подойдя ближе, и её голос перекрыл шум верфи.       Он обернулся, его тёмные глаза встретились с её, и на мгновение она увидела в них тень удивления, сменившуюся мягкостью, что он приберегал только для неё.       — Рейнис, — ответил он, кивнув мастеру, чтобы тот отошёл. — Что привело тебя сюда? Ты редко спускаешься к верфи.       Она остановилась перед ним и внимательно посмотрела ему в глаза, стараясь найти в них того мужчину, что когда-то обещал ей весь мир.       — Ты, — сказала она. — Ты всё чаще пропадаешь здесь, Корлис. Я понимаю, почему. Люцера… её смерть оставила нас обоих в пустоте. Но ты нужен мне. Нашей семье. Как никогда раньше. Ты не должен отсиживаться среди этих досок и парусов, прячась от того, что осталось.       Он опустил взгляд, его пальцы сжали пергамент сильнее, и она заметила, как его плечи слегка опустились. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь плеском волн и криками чаек над головой. Наконец, он поднял глаза, и в них мелькнула боль, что он так долго держал внутри.       — Ты права, — сказал он тихо, его голос был хриплым, как будто слова царапали горло. — Я… я благодарен тебе, Рейнис. Ты моя опора, всегда была. Без тебя я бы давно ушёл в море — не на корабле, а в бездну, что зовёт меня с тех пор, как мы потеряли её. — Он сделал паузу, его губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты держишь меня на плаву, даже когда я сам хочу утонуть.       Рейнис тихо засмеялась, звук вырвался из неё неожиданно, мягкий и лёгкий, как морская пена. Она шагнула ближе, чувствуя запах соли и дерева, исходящий от него, и положила руку на его грудь, туда, где билось его сердце.       — Что с тобой произошло, Корлис Веларион? — спросила она, улыбаясь. — Морской Змей, гроза морей, признаётся, что я его спасение? Я думала, ты скажешь, что тебе достаточно твоих кораблей и ветра в парусах.       Он усмехнулся, его рука накрыла её, и его пальцы, загрубевшие от лет на море, сжали её с неожиданной нежностью. Он наклонился к ней, и их лбы соприкоснулись — тёплые, несмотря на холод утра. Рейнис закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своей коже, и они замерли так, словно время остановилось. Его присутствие, его запах, его тепло — всё это было её якорем так же, как она была его. Волны бились о причал, чайки кричали где-то вдали, но в этот момент существовали только они двое, связанные горем и любовью, что пережила столько бурь.       Они стояли так какое-то время, не говоря ни слова, позволяя тишине сказать всё за них. Но затем Рейнис отстранилась, открыв глаза, и посмотрела на него, чувствуя, как решимость возвращается к ней. Её пальцы всё ещё лежали на его груди.       — Нам нужно лететь на Драконий Камень, — сказала она со вздохом. — Вэйнис прислала ворона, она просила нас явиться срочно. Я не знаю, что случилось, но… у меня дурное предчувствие. Что-то не так, Корлис. Она не стала бы звать нас без причины.       Он нахмурился, его рука опустилась, покинув её, и он выпрямился, бросив взгляд на море, словно ища там ответы. Его лицо стало суровее, черты, высеченные годами и потерями, напряглись.       — Вэйнис… — пробормотал он, затем кивнул. — Если она зовёт, значит, дело серьёзное. Ты права, мы не можем медлить.       Рейнис кивнула, чувствуя, как ветер усиливается, принося с собой запах надвигающегося дождя. Они повернулись и пошли обратно к Высокому Приливу, оставляя верфь позади. Корлис шёл рядом, его трость стучала по земле в ритм с её шагами. В тайне она молилась, чтобы её зов не означал новую беду. Люцеры больше нет, но у них оставалась семья, и она не позволит ей развалиться, даже если придётся сражаться с самими богами.       Мелеис ждала её у замка, красная чешуя драконицы блестела даже под серым небом. Она лежала, свернувшись, её длинная шея изгибалась грациозно, а золотые глаза смотрели с тихой мудростью, что всегда успокаивала сердце. Ветер с моря трепал её крылья, тонкие, как паруса, и она слышала, как драконица тихо рычит, приветствуя её. Рейнис протянула руку и коснулась её морды, пальцы скользнули по тёплой, гладкой чешуе, что была твёрдой, как сталь, но живой под её прикосновением. Этот жест — такой привычный, такой родной — унёс в прошлое, к тому дню, когда она впервые оседлала её, будучи дерзкой девчонкой, полной огня и непокорности.       Ей было едва тринадцать, когда она выбрала Мелеис, дракона Алиссы Таргариен, тёти, чья кровь текла в её жилах. Она была уже взрослой, её чешуя сияла ярче заката, а нрав был таким же неукротимым, как её собственное сердце. Она помнила, как стояла перед ней в драконьих загонах в Драконьем Логове, чувствуя запах серы и жара, что исходил от её тела. Её серебряные длинные волосы тогда были распущены, а платье — простое, из грубой шерсти — цеплялось за камни под ногами. Все говорили, что она слишком молода, слишком безрассудна, чтобы взять такого дракона, но она не слушала. Рейнис смотрела в её глаза, видела в них вызов, и знала, что она её.       Первый полёт был хаосом. Она забралась в седло, её руки дрожали от возбуждения, а голос срывался, когда она выкрикнула первое слово на валирийском — «Лети». Мелеис взмыла в небо так резко, что она едва не вылетела из седла, цепляясь за ремни, пока ветер бил ей в лицо. Они поднимались выше и выше над Королевской Гаванью, и она смеялась — громко, дико. Деймон, её двоюродный брат, потом затаил на неё обиду. Мелеис была драконом его матери, и он считал, что она должна принадлежать ему, но он смотрел, как она летает, как укрощает её, и со временем смирился. Позже он сказал ей, что лучше наездницы для Мелеис не найти, и в его голосе не было горечи — только признание.       Рейнис улыбнулась этим воспоминаниям, гладя её по морде, и прошептала:       — Мы с тобой прошли долгий путь, старушка.       Мелеис фыркнула, её дыхание обдало теплом, и она повернулась к Корлису, что стоял рядом, глядя на них с лёгкой улыбкой. Он подошёл ближе, его плащ развевался на ветру, и она указала на седло.       — Садись позади меня, — сказала она. — Нам пора.       Он кивнул, и она помогла ему забраться — его движения были не такими ловкими, как раньше, но всё ещё уверенными. Когда он устроился, она крепко сжала поводья, и Мелеис расправила крылья. С мощным толчком драконица взлетела, земля ушла из-под ног, и они поднялись над Дрифтмарком, оставляя верфь и море позади. Ветер хлестал их, холодный и резкий, но Рейнис чувствовала тепло Корлиса за спиной, его руки, обхватившие её талию, и это придавало ей сил. Они направились к Драконьему Камню, чьи чёрные башни уже виднелись на горизонте, окутанные дымом вулканов.       Полёт был быстрым — Мелеис несла их с лёгкостью, её крылья рассекали облака, а она шептала ей слова на валирийском, чтобы держать курс. Когда они приземлились во дворе Драконьего Камня, Рейнис спрыгнула первой, помогая Корлису слезть. Его лицо было серьёзным, но в глазах плескалось удовольствие — он всегда любил полёты, даже если не признавался в этом. Они направились к Палате Расписного стола, чьи массивные двери были приоткрыты, и изнутри доносились голоса — громкие, напряжённые, полные гнева.       Рейнис вошла первой, Корлис следовал за ней. В центре зала, у огромного стола, вырезанного в форме Вестероса, стояла Рейнира, её лицо пылало от ярости, а рядом — Вэйнис, чьё выражение лица было точно таким же, если не страшнее. Перед ними стояла Джекейра, её внучка, с гордо вскинутым подбородком, несмотря на то, что её, судя по всему, отчитывали. Огонь в камине трещал, отбрасывая тени на стены, и воздух был пропитан запахом дыма и напряжением.       — Что здесь происходит? — спросила Рейнис, её голос разрезал шум, и все повернулись к ней. Её шаги эхом отдавались по каменному полу, пока она подходила ближе.       Рейнира повернулась, её глаза сверкнули, и она шагнула к ней, её платье цвета полуночи шуршало при движении.       — Джекейра, — начала она, её голос дрожал от гнева и страха, — никому ничего не сказав, улетела в Долину. С Дейроном! Она не понимает, как это опасно, что с ней могло случиться! Она могла погибнуть, а я бы даже не знала, где её искать!       Рейнис посмотрела на Джекейру, чувствуя, как в ней смешиваются одновременно тревога и гордость. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью — той же, что она видела в себе в её возрасте. Внучка шагнула вперёд, её голос был твёрдым, несмотря на обвинения матери:       — Я в порядке, — сказала она, глядя на Рейниру, затем на Вэйнис. — Я улетела в Долину, да, но я сделала это ради нас. Я заручилась поддержкой леди Джейн Аррен. Она обещала встать под наши знамёна, если мы дадим ей драконьих всадников. Я сделала то, что должна была, и вернулась живой.       Рейнира замерла, её губы сжались, а Вэйнис нахмурилась, её пальцы постучали по столу. Рейнис подошла к Джекейре, положив руку ей на плечо, и почувствовала, как она напряглась под её прикосновением.       — Ты поступила смело, — сказала она негромко, но твёрдо, затем посмотрела на Рейниру. — Но твоя мать права, это было опасно. Ты должна была сказать нам. Мы потеряли Люцеру… я не вынесу, если потеряю ещё и тебя.       Джекейра опустила взгляд, но не отступила.       — Я хотела доказать, что могу, — произнесла она. — И я сделала это. Аррены теперь с нами.       Вэйнис задумчиво обвела взглядом присутствующих, прежде чем говорить:       — Это правда, — сказала она. — Долина сильный союзник. Но Дейрон… почему он полетел с тобой? Мы не можем до конца ему верить.       — Я не думала, что он полетит со мной. Так получилось. Когда леди Джейн назвала свои условия, я хотела отдать ей себя в услужение, но… Дейрон не дал мне этого сделать. Он предложил себя и Хелейну, — ответила Джекейра. — Они ищут убежища для себя и детей. Он не хочет воевать — ни за нас, ни за них. Я считаю, это лучшее решение. Они будут вдали отсюда и не станут представлять никакой опасности.       Рейнис посмотрела на Корлиса, что стоял молча у стены, и увидела, как он кивнул, соглашаясь. Они знали, что это значит — война становилась сложнее, но союз с Долиной был маленькой победой. Она ободряюще сжала плечо Джекейры и повернулась к Рейнире.       — Она вернулась, — сказала Рейнис. — И принесла нам хорошие вести. Давайте решим, что делать дальше, а отчитывать её за это будем потом.       Рейнира вздохнула, её гнев начал угасать, и они все повернулись к карте на столе. Едва они собрались, чтобы обсудить свой следующий шаг, как тяжёлые двери Палаты с грохотом распахнулись. Вошёл Деймон, его шаги были быстрыми и резкими, а за ним следовал Лейнор, чьё лицо было мрачнее обычного. Деймон был в своём чёрном камзоле, его светлые волосы падали на плечи, слегка растрёпанные ветром. Тёмная Сестра висела у него на поясе, её рукоять поблёскивала в свете камина. Взгляд Лейнора выдавал тревогу. Все взгляды обратились к ним, и Рейнис ощутила, как её сердце сжалось.       Деймон остановился у края стола, и он заговорил, его голос был низким и резким, как удар клинка:       — Армия Хайтауэров напала на Грачиный Приют, — доложил он, глядя на Вэйнис. — Лорд Стонтон прислал ворона — он просит одного из нас прийти на помощь с драконом. Их силы растут: Росби и Стокворт переметнулись к Эйгону, а теперь к ним добавились люди из Сумеречного Дола. Они идут с огнём и сталью, и Стонтон не продержится без подкрепления.       Зал замер, слова Деймона повисли в воздухе, как дым от угасающего костра. Рейнис посмотрела на Джекейру, стоявшую рядом, её лицо побледнело, но глаза всё ещё горели решимостью. Рейнира сжала кулаки, её ногти впились в ладони, а Корлис нахмурился, его рука невольно сжала край стола. Вэйнис, чьё лицо оставалось непроницаемым, шагнула вперёд, её тёмное платье шуршало по каменному полу. Её голос был спокойным, но Рейнис уловила в нём волнение, что она пыталась скрыть:       — А что с лордом Дарклином? — спросила она, её глаза встретили взгляд Деймона, и Рейнис поняла, что она уже знала ответ, но хотела услышать его вслух.       Деймон стиснул челюсть, его пальцы сжались на рукояти меча.       — Обезглавлен, — ответил он коротко, его голос был холодным, как сталь. — Эйгон и Кристон Коль разграбили Сумеречный Дол, сожгли гавань, а Дарклину отрубили голову. Те, кто выжил, присягнули Зелёным или умерли.       Вэйнис закрыла глаза на мгновение, её грудь тяжело поднялась, но она быстро взяла себя в руки. Рейнира выдохнула, её взгляд взволнованно метнулся к Джекейре и Лейнору.       Зал ожил — голоса зазвучали громче, споры вспыхнули, как искры от кремня.       — Я полечу! — Джекейра шагнула вперёд, её голос был твёрдым, несмотря на хаос вокруг. — Я уже доказала, что могу. Вермакс готов, и я могу помочь лорду Стонтону.       Рейнира резко повернулась к ней, её глаза вспыхнули.       — Нет! — крикнула она. — Ты только что вернулась из Долины, Джекейра! Ты не понимаешь, что там творится? Это не переговоры — это война, и я не потеряю ещё одну дочь! Ты остаёшься здесь.       — Джекейра, ты никуда не полетишь, — непреклонным тоном поддержала сестру Вэйнис. — Ты сделала достаточно, но это слишком опасно. Мы не можем рисковать тобой.       Корлис кивнул, его голос был низким и твёрдым:       — Согласен, — сказал он, глядя на внучку. — Ты нужна нам здесь, живая. Пусть кто-то другой летит.       Джекейра сжала кулаки, её лицо покраснело от гнева, но она промолчала, бросив взгляд на Рейнис, ища у неё поддержки. Она чувствовала её разочарование, её жажду показать себя, но их страх за неё был сильнее. Вэйнис выпрямилась, её подбородок поднялся, и она заговорила снова:       — Я полечу, — сказала она, её голос был ровным и полным решимости. — Как королева, я должна показать, что мы не отступим. Я могу остановить их.       Деймон покачал головой, шагнув к ней. Его глаза сузились, а голос стал резче:       — Нет, — произнёс он. — Ты никуда не полетишь. Я полечу сам. Караксес рвётся в бой, и я знаю, как сражаться.       Спор разгорелся с новой силой. Вэйнис начала возражать Деймону, утверждая, что он слишком важен для их планов в Речных землях, Корлис предлагал послать Лейнора на Морском Дыме, а Джекейра снова попыталась вставить слово, но её голос утонул в шуме. Рейнис стояла молча, слушая их, чувствуя, как хаос нарастает, как пламя, что вот-вот охватит сухую траву. Она поняла, что пора положить этому конец.       — Довольно! — её голос прогремел в зале, перекрывая все остальные. Её руки легли на резной край стола. Все замолчали, повернувшись к ней, и она поочерёдно посмотрела на них — на сына, внучку, мужа, королеву, двоюродного брата. — Я полечу в Грачиный Приют. И я не желаю слышать никаких возражений.       Деймон открыл было рот, чтобы возразить ей в своей привычной дерзкой манере, но одним взмахом руки она останавливает его порыв.       — Мелеис побывала во многих битвах, — продолжила Рейнис. — Она крупнее и умнее Караксеса. Я сражалась на ней, когда вы все ещё учились ходить. У меня больше опыта, чем у любого из вас, и я не позволю Хайтауэрам думать, что они могут топтать нас безнаказанно. Это моё решение.       Тишина опустилась на зал, тяжёлая и густая. Их взгляды были прикованы к ней — в глазах Рейниры была тревога, Джекейра смотрела с восхищением, Корлис нахмурился, но промолчал, а Деймон стиснул зубы, его рука сжала рукоять меча.       — Это твоё окончательное решение, Рейнис? — спросила Вэйнис. — Потому что, если нет, я полечу сама. Я королева, и это мой долг.       Рейнис улыбнулась, лёгкая усмешка тронула её губы, и посмотрела на неё с теплотой, что редко показывала другим.       — Позволь Почти Королеве снова показать себя во всей красе, — сказала она, её голос смягчился, но в нём всё ещё звенела сталь. — Я полечу, Вэйнис. И я вернусь.       Вэйнис молчала мгновение, затем кивнула.       — Будь осторожна, — попросила она. — Мы не можем потерять тебя.       — Обсуждение закрыто, — громко сказала Рейнис. — Я вылечу немедленно. Мне нужно только надеть доспехи и подготовить Мелеис. Ждите вестей от меня.       Не дожидаясь ответа, она повернулась и направилась к выходу. Она чувствовала их взгляды, но не обернулась — её слово было сказано, и она не собиралась отступать. Дверь зала закрылась за ней с глухим стуком, и она вышла во двор, где ветер с моря ударил ей в лицо, холодный и солёный. Небо над Драконьим Камнем было затянуто тучами, чёрными и тяжёлыми, как предвестие бури, но она не боялась — Мелеис и она видели и худшую погоду.       Она направилась к своим покоям, где оставила доспехи. Они были старыми, но надёжными — из стали и меди, что отливала кровью при свете. Она молчала, пока слуги помогали ей облачиться — сначала кольчуга, лёгкая, но прочная, затем нагрудник, наплечники, наручи. Каждый кусок металла ложился, как вторая кожа, и она чувствовала, как вес доспехов придаёт ей силы. Когда они застегнули последнюю пряжку, она направилась к загонам, где её ждала Мелеис.       Загоны Драконьего Камня были высечены в скале, их тёмные своды уходили вглубь горы, а воздух был пропитан запахом серы и жара. Она слышала рёв драконов — низкий, гулкий, как далёкий гром, — и шаги драконоблюстителей, что патрулировала проходы. Мелеис лежала в своём углу, её алая чешуя сияла в полумраке, а длинный хвост лениво постукивал по камню. Она подняла голову, золотые глаза встретились с её, и Рейнис улыбнулась, чувствуя, как их связь оживает, как всегда перед полётом.       Но они не были одни. У входа в загон стоял Деймон, скрестив руки, его фигура в чёрных доспехах казалась тенью на фоне тусклого света факелов. Его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию, а глаза — серые и острые, как лезвие Тёмной Сестры, — смотрели на неё с едва скрытым раздражением.       Рейнис бросила ему, не скрывая резкости:       — Если ты пришёл отговаривать меня, Деймон, то проваливай. Я своё слово сказала, и ты это знаешь.       Он хмыкнул, его губы изогнулись в усмешке, но в голосе не было веселья:       — Ты глупа, если думаешь лететь одна, — сказал он, шагнув ближе. — Армия Хайтауэров не шутка, а что, если появится Эймонд? Вхагар не какая-то молодая ящерица, с которой ты играла в детстве.       Рейнис выпрямилась, не отводя глаз.       — Тогда мне будет жаль Эймонда, — ответила она, пожав плечами. — Мелеис разорвёт Вхагар на куски, если придётся. Я не боюсь ни его, ни его старухи-драконихи.       Деймон фыркнул, но его взгляд стал серьёзнее, и он шагнул ещё ближе, его рука легла на рукоять меча.       — Ты слишком самоуверенна, Рейнис, — сказал он, понизив голос. — Нам надо лететь вдвоём. Караксес и Мелеис — вместе мы раздавим их, как мух. Один дракон — это риск, даже для тебя.       Рейнис покачала головой, намереваясь пройти мимо него к Мелеис, но он схватил её за руку, его пальцы сжали запястье через металл наруча. Она остановилась, бросив на него взгляд, полный предупреждения, но он не отпустил.       — Полетим в Королевскую Гавань, — предложил он. — Убить Вхагар. Мы и наши драконы сможем прикончить эту старую суку и её всадника. За Люцеру.       Она замерла, чувствуя, как его слова бьют в неё, как волны о скалы. Люцера. Её имя резануло сердце, как нож, и она увидела в его глазах ту же боль, что так же жгла её изнутри. Но она выдернула руку из его хватки, отступив на шаг.       — Зачем? — спросила она. — Это приказ королевы? Вэйнис ясно сказала, где я нужна сейчас — в Грачином Приюте. Стонтон ждёт помощи.       Деймон скривился, его лицо исказилось от гнева и разочарования, но он не ответил сразу. Его молчание сказало ей всё — это был не приказ, а его собственное желание, его жажда крови и отмщения. Она шагнула ближе, глядя ему в глаза.       — Я понимаю, что ты боишься, — её голос смягчился, но оставался твёрдым, — за Вэйнис, за всех нас. Но нельзя действовать быстро и необдуманно, Деймон. Ты думаешь, я не хочу разорвать Эймонда за Люцеру? Хочу. Но каждый наш шаг должен приближать нас к победе, а не к могиле. Если я полечу в Королевскую Гавань, кто поможет Стонтону? Кто остановит Хайтауэров там, где они наступают сейчас?       Он стиснул зубы, его рука сжалась в кулак, и она видела, как он борется с собой. Его гнев, его боль, его жажда мести — всё это было ей знакомо, но она не могла позволить ему увести её с пути. Она повернулась к Мелеис, что поднялась на лапы, её крылья слегка дрожали от нетерпения, и начала проверять ремни седла.       — Ты упряма, — бросил он ей в спину, его голос был хриплым. — Но если ты погибнешь, не жди, что я буду оплакивать твою смерть.       Рейнис усмехнулась, не оборачиваясь.       — Не придётся, — ответила она. — Мелеис и я вернёмся. А ты держи Караксеса наготове — твоя очередь ещё придёт.       Она забралась в седло, чувствуя, как дракон напрягается под ней, готовая к полёту. Деймон отступил, его тень осталась у входа, и она кинула на него последний взгляд. В его глазах всё ещё тлел гнев, но она видела и уважение — он знал, что её не переубедить. Рейнис сжала поводья, бросив Мелеис команду. Её алая красавица отозвалась мгновенно. Огромные крылья, перепончатые и тонкие, но крепкие, как паруса боевого корабля, расправились с оглушительным хлопком, разорвавшим влажный воздух.       Земля дрогнула, когда она оттолкнулась мощными лапами, когти оставили глубокие борозды в чёрном камне, и они взмыли в небо, поднимая за собой вихрь пыли. Ветер ударил Рейнис в лицо, холодный и яростный, несущий с собой солёный привкус Узкого моря и едкий запах вулканического дыма. Мелеис набирала высоту, её крылья рассекали облака, оставляя за собой длинные белые полосы, а под ними открывался вид на чёрные стены Драконьего Камня, окутанные серым туманом. Рейнис бросила последний взгляд на замок, на его зубчатые башни, похожие на когти древнего зверя, и направила дракона на запад, к Грачиному Приюту.       Полёт был стремительным. Небо над Королевскими землями было затянуто тучами, тёмными и низкими, что цеплялись за вершины холмов, как дым от горящих деревень. Мелеис летела ровно, её дыхание вырывалось из ноздрей горячими клубами, а длинный хвост извивался в воздухе, как змея. Рейнис чувствовала её силу — каждый взмах крыльев, каждое напряжение мускулов под чешуёй, что сияла, как расплавленная медь. Она и Мелеис были едины, как огонь и кровь, и ничто не могло их остановить.       Когда они приблизились к Грачиному Приюту, Рейнис увидела дым, поднимавшийся над равниной, и услышала далёкий гул битвы — звон стали, крики людей, ржание лошадей. Она направила Мелеис вниз, её взгляд пробежал по полю: войско Хайтауэров, усиленное людьми Росби, Стокворта и Сумеречного Дола, двигалось к замку — длинные ряды рыцарей в зелёных плащах, ратники с копьями, наёмники с потёртыми щитами. Во главе стоял Кристон Коль на белоснежном жеребце. Он поднял взгляд к небу, и Рейнис увидела, как его лицо остаётся непроницаемым — он ждал её, рассчитывал на её появление.       Внезапно воздух наполнился барабанной дробью — ритмичным, зловещим звуком, что предвещал смерть. Стрелы взлетели вверх, их наконечники сверкали в тусклом свете, как стая хищных птиц. Длинные луки, арбалеты, а затем и скорпионы — огромные машины, чьи болты были длиннее копий, — выпустили свой смертоносный груз. Она вспомнила рассказы о Дорне, о том, как скорпион сбил Мераксес, дракона Рейнис, сестры Завоевателя, и как они обе погибли от этого оружия. Она стиснула зубы, наклоняясь ниже к шее Мелеис, и драконица взревела, её рёв был полон ярости и вызова.       Стрелы ударили в чешую Мелеис, некоторые отскакивали, звеня, как град о металл, но другие впивались в мягкие места между пластинами — мелкие, но болезненные раны. Кровь, тёмная и горячая, брызнула на крылья, но это лишь разъярило её. Мелеис сложила крылья и ринулась вниз, как ястреб на добычу, её пасть раскрылась, обнажая ряды зубов, острых, как кинжалы. Она изрыгнула пламя — ревущий поток огня, что осветил поле ярче солнца, и Рейнис почувствовала жар даже сквозь доспехи. Лошади заржали в панике, их шкуры, гривы и сбруя вспыхнули, превращаясь в факелы. Рыцари, закованные в латы, горели прямо в сёдлах, их крики тонули в рёве пламени, а латники бросали копья и бежали, их доспехи плавились на телах. Некоторые пытались закрыться щитами, но дуб трещал, железо гнулось, и огонь пожирал всё, не оставляя шансов.       — Целься во всадницу! — прокричал Кристон Коль, его голос пробился сквозь дым и хаос.       Он указывал мечом вверх, на Рейнис. Его лицо было чёрным от сажи, а глаза горели решимостью.       Мелеис взревела снова, её ноздри выпустили клубы дыма, а в зубах бился охваченный пламенем жеребец, чьи копыта бессильно молотили воздух. Она швырнула его вниз, и тело рухнуло на ряды наёмников, раздавливая их под собой. Рейнис крепче сжала поводья, её взгляд пробежал по полю, оценивая силы врага. Кристон был опасен, но не непобедим — его люди гибли под огнём, и она знала, что победа близка.       Но тут небо разорвал новый рёв. Рейнис подняла взгляд, её сердце пропустило удар, когда она увидела золотую тень, что спускалась с облаков. Солнечный Огонь. Его чешуя сияла, как расплавленное золото. В седле сидел Эйгон, облачённый в чёрные доспехи. Рейнис удивилась: она не ожидала, что он покинет Красный замок, оставит вино и фрейлин ради битвы. Но его присутствие не пугало её. Солнечный Огонь был молод, как и его всадник, — меньше Мелеис, менее опытен, менее смертоносен.       — Ты решил вылезти из своей норы, мальчик? Очень опрометчиво, — пробормотала она себе под нос, её губы изогнулись в лёгкой усмешке.       Она направила Мелеис вверх, навстречу новому врагу, чувствуя, как дракон дрожит от предвкушения. Поле боя внизу горело — чёрный дым поднимался к небу, усеянному пятнами огня, а крики умирающих смешивались с треском горящего дерева. Кристон Коль всё ещё выкрикивал приказы, но его голос терялся в хаосе, а его войско таяло под пламенем.       Солнечный Огонь спикировал, его пасть раскрылась, выпуская струю огня, но Мелеис уклонилась, её крылья сложились с ловкостью, что приходила с годами. Рейнис чувствовала каждый её манёвр, каждое движение, как продолжение собственного тела. Она знала, что Эйгон не проблема. Его дракон был быстр, но слаб, а сам он — неопытен, движимый лишь гневом и гордыней. Она направила Мелеис в атаку, её голос прогремел над полем:       — Атакуй, Мелеис!       Мелеис изрыгнула пламя, яркое и яростное, нацеленное на золотого дракона. Битва только начиналась, и Рейнис была готова показать Хайтауэрам, что их огонь — ничто перед её гневом. Грачиный Приют не падёт, пока она жива, и она докажет это — даже если придётся сжечь самого Эйгона и его жалкого зверя!       Они столкнулись в тысяче футов над полем битвы, где воздух был холодным и разрежённым, а облака клубились вокруг них, как дым от горящих равнин внизу. Золотые крылья Солнечного Огня сверкали, отражая отблески пламени, что вырывались из его пасти, но Мелеис была быстрее, её алая чешуя сияла, как кровавый закат. Их рёв слился в оглушительный гром, что прокатился над Грачиным Приютом, заставляя людей внизу закрывать уши и падать на колени. Клубы огня, ослепительно яркие, взрывались в небе, и те, кто осмеливался поднять взгляд, позже мог бы поклясться, что видели не просто драконов, а небо, полное солнц — пылающих, яростных, готовых пожрать друг друга.       Мелеис ринулась вперёд, её когти вытянулись, как кинжалы, а пасть раскрылась, обнажая ряды зубов, острых и длинных, как мечи. Рейнис направила её прямо на Солнечного Огня. Их столкновение было жестоким — красные челюсти Мелеис сомкнулись на золотой шее молодого дракона, её зубы вонзились в чешую, пробивая её с хрустом, что эхом разнёсся в воздухе. Кровь, тёмная и горячая, брызнула вниз, падая на поле, как огненный дождь, и Солнечный Огонь взревел от боли, его крылья бились в панике, пытаясь вырваться. Рейнис стиснула зубы, её глаза сузились, и она выкрикнула Мелеис:       — Держи его!       Но их схватка была прервана новым рёвом — низким, глубоким, как раскат грома, что сотряс само небо. Рейнис подняла взгляд, и её сердце замерло, когда она увидела огромную тень, что обрушилась сверху. Вхагар. Её бронзовая чешуя, покрытая шрамами веков, казалась непробиваемой, а широкие крылья закрыли собой небо. Огонь вырвался из её пасти — поток яростного пламени, что ударил в Мелеис с такой силой, что Рейнис пришлось прикрыть глаза рукой, защищаясь от слепящего жара. Этот манёвр стал неожиданностью — она не ждала Эймонда здесь, не думала, что он осмелится покинуть Королевскую Гавань. Удар Вхагар дал Солнечному Огню шанс — он вырвался из хватки Мелеис, его шея кровоточила, но он отлетел в сторону, тяжело дыша и готовясь к новой атаке.       Рейнис выругалась про себя, её дыхание стало прерывистым, но она не дрогнула. Одна Вхагар, старая, опытная, но медлительная, была бы ей по силам: Мелеис могла одолеть её, используя скорость и ловкость. Но два дракона — молодой и быстрый Солнечный Огонь и огромная, смертоносная Вхагар — сулили ей верную гибель. Она знала это, чувствовала это в каждом ударе сердца, что отдавался в её груди под нагрудником. И всё же Рейнис не привыкла бежать. Не сбежала, когда её лишили трона. Не сбежала, когда потеряла дочь и внучку. И сейчас не сбежит. Ради Люцеры, ради её семьи, ради всех, кто верил в неё. Она сжала поводья сильнее, её голос прогремел:       — Огонь!       Мелеис ответила мгновенно, её пасть раскрылась, и поток огня ударил в Вхагар, осветив бронзовую чешую алым светом. Но Вхагар была готова — она повернулась, её крыло приняло удар, и пламя скользнуло по шрамам, не причинив ей серьёзного вреда. Солнечный Огонь, оправившись, ринулся с другой стороны, его когти нацелились на бок Мелеис. Рейнис направила дракона в резкий разворот, уклоняясь, но когти всё же задели её крыло, разрывая перепонку с влажным треском. Кровь брызнула в воздух, и Мелеис взревела, её рёв был полон боли и гнева.       Схватка стала жестокой и кровавой. Два дракона атаковали Мелеис безжалостно, их движения были хаотичными, но смертоносными. Вхагар обрушивала сверху тяжёлые удары — её когти рвали чешую на спине Мелеис, оставляя глубокие борозды, из которых текла тёмная кровь, а пасть изрыгала огонь, что опалял воздух вокруг. Солнечный Огонь, быстрее и легче, кружил сбоку, его зубы вцеплялись в шею и крылья Мелеис, пытаясь ослабить её. Рейнис чувствовала каждый удар, каждый рывок — её тело напрягалось в седле, а голос хрипел, выкрикивая команды. Она направляла Мелеис в атаки, её дракон отвечала с яростью, что могла бы сжечь целые города. Один раз её когти вонзились в бок Солнечного Огня, разрывая золотую чешую, и молодой дракон отшатнулся, его рёв стал выше от боли. Но Вхагар тут же ударила снова, её хвост хлестнул по голове Мелеис, заставив её пошатнуться в воздухе.       Небо превратилось в ад — клубы огня, дыма и крови смешивались, создавая вихрь, что ослеплял и душил. Рейнис видела Эйгона сквозь дым — его лицо было искажено яростью. Эймонд, выше, управлял Вхагар с холодной точностью, а его единственный глаз сверкал от удовольствия. Они хотели её смерти, хотели сломить её, но она не сдавалась. Мелеис изрыгнула ещё один поток пламени, нацеленный на Вхагар, и старая дракониха взревела, её крыло загорелось, но она быстро погасила огонь, нырнув в облако.       Битва длилась, и силы Мелеис начали иссякать. Её крылья, изодранные когтями и опалённые огнём, дрожали, а кровь текла рекой, оставляя за собой тёмный след в небе. Солнечный Огонь вцепился в её шею, его зубы пробили чешую, и Мелеис дёрнулась, пытаясь сбросить его, но Вхагар ударила сверху, её когти вонзились в спину, разрывая мышцы. Рейнис почувствовала, как дракон под ней ослабла, как её дыхание стало прерывистым, и ужас сжал её сердце. Она крикнула, её голос сорвался от отчаяния:       — Держись, моя девочка!       Но Мелеис не могла больше. Её крылья замедлились, одно из них повисло, разорванное почти до кости, и она начала падать. Рейнис прижалась к ней изо всех сил, её руки обхватили шею дракона, а лицо прижалось к горячей чешуе. Слёзы жгли её глаза, текли по щекам, оставляя солёные дорожки на коже. Она чувствовала, как жизнь покидает её Красную Королеву — каждый удар сердца становился слабее, каждый вздох — тише. Мелеис издала последний рёв, слабый и полный боли, и её тело начало крениться к земле, падая сквозь дым и огонь.       Рейнис не отпустила. Она держалась за неё, шепча слова на валирийском. Поле боя приближалось, горящее и усеянное телами, и она знала, что это конец. Её слёзы смешались с кровью Мелеис, её сердце разрывалось от горя, но она не боялась. Они сражались до последнего, как и обещала. Вхагар и Солнечный Огонь кружили выше, их рёв был победным, но Рейнис не смотрела на них. Её мир сузился до Мелеис, до её Красной Королевы, что умирала в её объятиях, унося с собой часть её души.       Тело Мелеис рухнуло на землю с оглушительным грохотом, что сотряс равнину у Грачиного Приюта, словно удар молота богов. Её огромное алое тело, израненное и окровавленное, врезалось в поле, вздымая облако пыли, смешанное с дымом и пеплом. Удар был таким мощным, что земля задрожала и волна силы прокатилась по полю, сбивая с ног людей — рыцарей в зелёных плащах Хайтауэров, ратников с копьями, наёмников с окровавленными мечами. Лошади в панике вставали на дыбы, сбрасывая седоков, а крики ужаса и боли смешались с треском горящих обломков, что всё ещё тлели вокруг. Тяжёлое дыхание умирающей Мелеис затихло, её золотые глаза, некогда пылающие жизнью, потускнели, и её длинная шея безвольно упала на землю, оставив глубокую борозду в чёрной почве.       Рейнис, отброшенная падением, лежала в нескольких шагах от своей Красной Королевы, её тело было прижато к земле, а доспехи — помяты и покрыты грязью. Она едва дышала, её грудь поднималась с хрипом, каждый вдох был борьбой с болью, что разрывала её изнутри. Её серебряные волосы, спутанные и пропитанные кровью, разметались по земле. Она кашляла, выплёвывая сгустки крови, что оставляли тёмные пятна на её губах и подбородке, и медленно перевернулась на живот, цепляясь пальцами за землю. Её взгляд, затуманенный, но всё ещё острый, был прикован к Мелеис — к её дракону, что даже в смерти спасла её, приняв на себя всю силу удара.       С усилием, что отозвалось болью в каждом суставе, Рейнис начала ползти к ней. Её руки, обтянутые латными перчатками, дрожали, цепляясь за камни и комья земли, а колени оставляли следы в грязи. Она хотела коснуться Мелеис ещё раз, почувствовать тепло её чешуи, сказать ей последнее прощай. Но её движение было прервано резкой болью — чья-то нога в тяжёлом сапоге наступила ей на пальцы, и раздался хруст ломающихся костей. Рейнис хрипло вскрикнула, её голос сорвался, полный боли и ярости, и она рухнула лицом вниз, её щека прижалась к холодной земле, пропитанной кровью её дракона.       Над ней раздался голос — низкий, насмешливый, пропитанный ядом. Она подняла голову, её глаза, полные слёз и гнева, встретили взгляд Эймонда Таргариена. Он стоял над ней, его единственный глаз сверкал холодом, а второй, скрытый повязкой, казался чёрной бездной. Его костюм был покрыт сажей и кровью, а меч в его руке всё ещё дымился от жара битвы. Вхагар, огромная и грозная, приземлилась неподалёку, её бронзовая чешуя блестела, как металл, а из ноздрей вырывались клубы дыма. Эймонд скрестил руки, глядя на неё сверху вниз, и его губы изогнулись в презрительной усмешке.       — Вот она, Почти Королева, — сказал он. — Одна из лучших всадников лежит на земле, поверженная. Какое жалкое зрелище. Я думал, ты будешь достойнее.       Рейнис смотрела на него с безразличием, её лицо, покрытое грязью и кровью, оставалось неподвижным. Боль в сломанных пальцах пульсировала, но она не дала ему увидеть свою слабость. Она медленно подняла голову выше, её глаза встретили его взгляд, и в них не было страха — только холодное презрение, что жгло сильнее огня Мелеис.       Он продолжал, его голос стал громче, полным высокомерия:       — Было глупо с их стороны посылать тебя сюда, — сказал он, шагнув ближе, его сапоги оставляли глубокие следы в грязи. — Я ожидал противника поинтереснее — может, Деймона с его Караксесом или даже саму Вэйнис. Но ты? Хотя это даже лучше. Теперь у меня будет шанс встретиться с твоей королевой лицом к лицу. Только сперва я убью Деймона, за которым она трусливо прячется. Его голова станет отличным украшением для Красного замка.       Рейнис кашлянула, её горло сжалось от боли, но она заставила себя заговорить. Её голос был хриплым, слабым, но полным силы, что не сломить ни мечом, ни огнём:       — Ты ничего не понимаешь. Ты всего лишь обиженный злой мальчишка, играющий в войну. Беги, пока можешь. Вэйнис сама найдёт тебя, и она тебя убьёт. Не я, не Деймон — она. И ты будешь молить о пощаде, которой не получишь. Вот он, твой конец.       Эймонд оскалился, его лицо исказилось от гнева и насмешки. Он наклонился к ней, его дыхание было горячим на её окровавленном лице, и схватил её за волосы, рванув голову назад. Её шея напряглась, боль пронзила позвоночник, но она не закричала — только смотрела на него, её взгляд был острым, как кинжал, даже в этот последний момент. Его пальцы сжали её волосы сильнее, вырывая пряди, и он поднёс меч к её горлу.       — Ты слишком много болтаешь, — прошипел он, его голос дрожал от ярости. — Прощай, Почти Королева.       Меч полоснул по её горлу одним быстрым движением, и кровь хлынула наружу, тёмная и горячая, заливая землю под ней. Рейнис не издала ни звука — её глаза оставались открытыми, пока жизнь покидала её тело. Она рухнула вперёд, её лицо упало в грязь рядом с Мелеис, её рука, всё ещё дрожащая, коснулась чешуи дракона в последнем, безмолвном прощании. Эймонд отступил, вытирая меч о свой плащ, и фыркнул, глядя на её тело с презрением.       Вокруг поле боя затихало — крики умирающих становились тише, огонь догорал, оставляя лишь дым и пепел. Вхагар издала низкий рёв, её огромные крылья подняли ветер, что разнёс запах крови и смерти по равнине. Солнечный Огонь, всё ещё хромая в небе, кружил выше, его золотая чешуя была покрыта ранами, но он выжил. Кристон Коль подъехал ближе, его белый конь ступал осторожно среди тел, и посмотрел на Эймонда.       — Она мертва, — сказал ему Эймонд.       Кристон кивнул, но его взгляд задержался на телах Рейнис и Мелеис, лежавших вместе в грязи. Даже в смерти они были величественны — дракон и всадница, связанные кровью и огнём. Поле усеивали тела — зелёные плащи смешались с чёрной землёй, копья валялись сломанными, щиты тлели в огне. Грачиный Приют всё ещё стоял вдали, его стены почернели от дыма и битва была выиграна для Хайтауэров.       Эймонд повернулся и направился к Вхагар. Рейнис осталась лежать рядом с Мелеис, её кровь смешалась с кровью дракона, и ветер унёс её последние слова в пустоту. Она не победила, но и не сдалась — и в этом была её последняя сила.