II. Лебедь и дракон

      Не попрощавшись, принц покинул комнату. И как только двери за ним закрылись, Серана громко выдохнула. Расхаживая по комнате, как зверь в клетке, она постаралась уложить в голове все, что испытала за эти несколько часов.       «И о чем, интересно, договаривался Ройс с королевой? Может она пообещала ему голову Деймона в качестве мести за Рею? В целом, многие бы обрадовались его смерти. У Порочного принца много не только друзей, но и врагов, которые готовы рискнуть чем угодно, лишь бы прикончить его. Мотивы Ройсов мне понятны. Не удивлюсь, если поддержка нового короля лордами Долины была их инициативой! И ведь большинство домов одобрило ее… Поверить не могу, что маму могут вот так предать собственные вассалы. Начнут шантажировать мной? Если я, как единственная наследница Гнезда, погибну, эти коршуны раздерут Долину на части в борьбе за власть! Мне нельзя умирать».       Первая ночь в чужом месте и на чужой земле далась с трудом. Пусть ей и выделили весьма комфортную комнату, девушка долго не могла заснуть. Лежа в мягкой постели, на пышных подушках и со всеми удобствами вокруг, Серана тосковала по родному и неповторимому уюту дома. Несмотря на красоту и богатство, все вокруг ощущалось холодным и наполовину враждебным. Обострившиеся к ночи чувства тяготили разум, от чего разные тревожные мысли не давали сну подступиться дольше обычного.

***

      Под цокот каблуков на кожаных сапогах принц вошел в зал малого совета. С губ слетел тихий уставший вздох, когда он увидел, что помимо Алисенты его ждал и король с десницей. Никого, кроме членов семьи рядом уже не было, и в такой обстановке они могли разговаривать вольно. — А, вот и ты, — Эйгон развалился на стуле во главе стола, где некогда сидел их покойный отец. — Ну что, сегодня пойдёшь прощаться с холостяцкой жизнью? Могу подсказать парочку уголков на Шелковой улице, а то ходишь к одной и той же… — Оставьте свои непристойности, — цыкнула королева, а после обратилась к младшему сыну: — ну что, каковы твои впечатления о леди Серане? — Впечатления? — Эймонд приподнял подбородок, не сводя с матери глаза. — Если бы ее не объявили, я даже и не подумал, что она из знатного рода. А так, политически выгодная партия. Остальное не столь важно. — М-да, кроме благородного происхождения зацепиться не за что, — Эйгон громко зевнул, не то от сонливости, не то от скуки. — Тем лучше, не будет поводов тебе завидовать. — Благодарите Семерых, что нам вообще подвернулась такая удача, — скривилась Алисента. — Кстати, Баратеон уже дал знать о своем решении?       Она повернулась к стоявшему в стороне Отто. Как тень, он тихо наблюдал и слушал, размышляя о своих, известных ему одному, планах. — Я лично отправил гонца в Штормовой предел, чтобы уладить этот вопрос. Не буду пересказывать всю беседу, она была сумбурна и непроста. Мы сошлись на брачной договоренности, и кроме того подарим драконье яйцо. — Что ж, это сносная цена за его поддержку, — кивнула королева. — Раз уж мы закончили на сегодня торговать членами нашей семьи, я могу идти? — Эймонд живо потерял интерес к беседе и шагнул назад к выходу. — Подожди, женишок! — Король наспех отхлебнул из кубка, прежде чем продолжить. — Мы ведь ещё не обсудили твою свадьбу. Не смущайся, я велю организовать пышное торжество, все-таки это твоими стараниями Баратеон первым отказался поддержать Рейниру. А теперь обеспечишь нам союз со вторым великим домом Вестероса. Такое стоит отметить с размахом, и это не обсуждается. Не будем тянуть, начнем приготовления уже завтра. — Мы не можем на пороге войны тратить казну на пирушки! — От возмущения голос Алисенты был похож на шипения дикой кошки. — Будем считать это наградой за нанесенный урон нашим врагам. Вы забыли разницу между сыном и королем? Хотели меня на троне? Теперь терпите.       Пошатываясь, Эйгон вальяжно прошел мимо брата на выход, а за ним потянулся стойкий шлейф перегара. Эймонд сразу понял, что он пьет еще с того момента, когда узнал о смерти Люцериса. В прочем, не удивительно: если юный король вдруг научится по-другому справляться с волнениями — встанет вся винная торговля в королевстве.       Серебристые узоры сияли от бликов на белом платье невесты. Их извилистые линии тянулись от груди, стекали по воздушной ткани на бедра и ниже. Пока служанки разбирались с застежками и шнуровкой на спине, Серана не сводила взгляда с зеркала. В этом платье ее отражение походило на сон, навеянный кем-то морок. Только невеста в зеркале выглядела совсем печально, как умирающий лебедь. — Не помешаю? — в комнату осторожно вошла беловолосая девушка. — У меня не было возможности познакомиться раньше… — Ваше Величество! — Служанки наспех поклонились и поспешили выйти из комнаты.       Не долго думая, Серана также поспешила поклониться, но гостья замахала ладонью. — Не стоит, я не очень люблю такие формальности, — она неловко улыбнулась, но эта улыбка была самой искренней и настоящей. — Тем более мы скоро станем одной семьей. Меня зовут Хелейна, а твое имя мне давно известно.       Лицо юной королевы показалось Серане самым добродушным и лучезарным из всех, что ей повстречались в столице. Она улыбнулась ей в ответ и почувствовала, как расслабляются плечи. — Очень рада знакомству! Нисколько не помешаете, мое платье уже готово. Осталось только заплести волосы и… — Можно я это сделаю? — Хелейна неторопливо подошла, так, как будто перед ней не невеста, а пугливый птенец. — Можете не переживать, я многому научилась у служанок, пока они с детства заплетали меня, а потом Джехейру. — Что вы, я переживаю только из-за того, что стану отвлекать вас подобным.       Одна мысль, что сама королева будет возиться с ее прической, перепугала Серану. Принять такое предложение сочли бы наглостью. — Как же вы отвлечете меня, если я сама вам это предложила? Вы согласны?       «Отказать королеве я тоже не могу…»       Получив согласие, Хелейна разобрала на столике причудливые приспособления, шпильки и завязки для волос. Серана же устроилась в деревянном кресле с обитым сидением напротив дамского столика с зеркалом. С воодушевлением королева принялась расчесывать волосы девушки, негромко расспрашивая о жизни. Касания королевы были очень осторожными и мягкими, напоминая руки леди Джейн. От далеких детских воспоминаний в уголках глаз защипало. Перемену настроения на лице Сераны Хелейна восприняла по-своему. — Брак — это всегда не просто. Мой и подавно. Но тебе повезло обручиться в восемнадцать. Я вот была младше тебя на пять лет…       Серана представила себя в тринадцать и едва сдерживалась, чтоб не ужаснуться вслух: «Это слишком рано! Она была совсем ребенком, а вскоре стала женой собственного брата и матерью их детей… Дикость!» — Мне трудно понять… традиции вашей семьи. Есть ли что-то, что мне нужно будет знать? — Дракону не ведом страх, он не боится темных вод и коварных рек, — слух едва уловил шепот Таргариен. — Его манит собственное отражение. Пташке нужно быть умнее.       Растерянная Серана сидела смирно, не решаясь снова задавать вопросы. Она повторяла про себя тихо произнесенные слова королевы, решив, что это какая-то часть детской сказки или баллады. Смутные мысли отвлекли девушку, и она не успела заметить, как королева закончила с волосами. Голос Хелейны вновь стал прежним. — Не знаю, как собирают волосы в твоих землях, но я подумала, что такая прическа подойдет тебе сегодня.       Серана наклонилась к зеркалу, рассматривая свое отражение. Ей пришлось покрутить головой, чтобы попытаться рассмотреть собранную композицию из косичек и прядей, скрученных жгутом. Все волосы были разделены на прямой пробор и высоко собраны, на макушке складываясь в узор на подобии венка. Серана некоторое время не могла оторваться от зеркала, изумленная результатом стараний королевы. — Мне еще не доводилось видеть на себе такую искусную прическу. Благодарю вас, моя королева!       Хелейна ответила скромной улыбкой. Она отошла от зеркала и вернулась с витиеватыми заколками. «И как мастера и швеи все успели подготовить? Наверное, не спали ночами ради срочного королевского заказа…» — Совсем скоро ты возьмешь фамилию моего брата. Но не забывай, кто ты и откуда, — королева закрепила ювелирные украшения, вписывая изящные серебристые ветви в косички.       Вскоре Хелейна покинула комнату, чтобы вернуться к материнским обязанностям. Невеста осталась в тишине, наедине со своим отражением. Смешанные чувства, которые она старалась подавлять и сглатывать, начали душить. Глаза наполнились влагой, и Серана поджала губы, чтоб не проронить ни звука, похожего на плачь. Если она услышит сама себя, то точно не сможет остановиться, пока не заболит голова и не начнет тошнить. Дрожащими руками невеста открыла шкатулку и надела мамины серьги — когда то их подарил отец, задолго до своей смерти. Затем на шею легло ожерелье с серебряной луной и россыпью кристаллов. Хотелось почувствовать родительскую поддержку, представить, что они рядом и оберегут от всех бед.       «Не этот жених, так другой… Пора смириться, что каждой дочери моего положения просто суждено выйти замуж по расчету. Так холодно жить в чужом доме, в чужой семье… Королева мила со мной, но я ей не родня. Я никогда не буду своей здесь, это точно. Таргариены, Хайтауэры… все они опасны, как только встанет вопрос о выживании. Здесь больше не будет мамы, которая защитит в любой момент, у меня есть только я сама… И даже на моей первой и последней свадьбе не будет ни одного родного лица. Прости, мама, пожалуйста, не возненавидь меня!.. Это должно быть во благо. А когда закончится война, мы снова увидимся, все будет хорошо!.. Нет, я не буду плакать, не сейчас. Уже пора выходить».       Серана наспех смахнула с щек капли и, бросив напоследок оценивающий взгляд в зеркало, вышла за двери. Поджидающие за дверьми слуги, как рой надоедливых насекомых, обступили со всех сторон и повели по многочисленным коридорам и лестницам, попутно забивая невесте голову о предстоящем обряде бракосочетания. Что за чем следует, что нужно сказать и сделать, и чего делать категорически не стоит.              В расписной тесноватой карете, предназначенной для передвижения по улочкам города, ожидал некий юноша. Серана сощурилась. Как только глаза после яркого солнца привыкли к полумраку, она смогла разглядеть перед собой молодого короля. Кажется Эйгона позабавило вытянувшееся в испуге лицо невесты, и у него вырвался смешок. — И вам добрый день. Миледи, я был глупцом, не замечая такой удивительной красоты. Ваше платье… — его Величество бесстыдно прошелся взглядом по всему телу. — Вам очень идет. — Б-благодарю, мой король. Меня не предупреждали о вас, я вовсе не хотела… — Я все понимаю, свадебный мандраж. Прощаю на сей раз, — подобные любезности из уст короля все равно казались не серьезными.       Серана постаралась улыбнуться. Не было сил произнести и слова, тело начало потряхивать как от холода. Взгляд короля ощущался липким на коже, от него хотелось отмыться. Он ничего не касался, но это странное внимание вызывало тревогу и… стыд? — Так уж вышло, что провести к алтарю вас некому, и мы могли бы привлечь сира Ройса, как представителя Долины, но увы. Ему нужно было срочно ехать, так что остаться до свадьбы он бы не смог. Но я, уже не столько король, сколько заботливый старший брат, решил прийти на помощь. Представляете, какая честь идти под венец бок о бок с королем? Не каждая невеста может таким похвастаться.       От волнения вспотели ладони, а маленькое пространство давило так, что хотелось поскорее вырваться наружу. Вдруг король нагнулся вперед, их колени коснулись друг друга. Он оказался так близко, что Серана чувствовала его теплое дыхание на шее. — Ах, да, если мой брат разочарует вас, — Эйгон заговорил тихо, наклоняя голову к уху невесты, — то можете смело обращаться ко мне. Вы ведь совсем невинны, боюсь, принц окажется грубоват для вас. Все-таки, вы будете у него первой благородной девой.       Последние слова Эйгон выплюнул вместе со смешком. Сердце бешено билось, Серана не верила своим ушам: «Ч-что он мне предложил?.. Это должно быть шутка! Как можно говорить такое невесте своего брата перед свадьбой?! Вызвался проводить меня только ради непристойных издевок… О боги. Мне же правда придется разделить постель этой ночью. Я слышала, это больно…». Хотелось оттолкнуть, убежать, дать хоть какой-то отпор. Но открыто дерзить королю было бы глупейшей ошибкой, и Серана выбрала промолчать, не поднимая глаз. Благо король, не увидев интересной ему реакции, откинулся обратно на спинку сиденья. Они проехали в тяжелой тишине еще какое-то время, пока карета не остановилась.       Юноша вышел первым, с улицы раздались голоса взбудораженных горожан. Серана вышла следом, послушно взяла Эйгона под локоть. И снова приходится выходить в свет, но уже не только перед знатью, но и народом. Люди собрался у Великой Септы, где совсем скоро начнется бракосочетание. Король повел невесту вверх по многочисленным ступеням. Слух уловил обрывки разговоров:       «А я все гадала, когда принц женится…»       «А кто это? Что за девица?»       «Вроде Баратеон, хер его знает. Че-то такое слыхал».       «Болван, глаза разуй, герба не видишь?»       «Когда-то Таргариен тоже женился на Аррен… бедная девушка. Да сохранят ее Семеро».       По спине пробежали мурашки, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы не обернуться на голоса. «О ком они?.. Неужто об Эймме, сестре моего дедушки? Говорили, она скончалась при родах. Кажется, король Визерис хотел сохранить сына ценой жизни жены… Со мной могут поступить так же?..». Разум предательски подкинул очередное воспоминание, на этот раз о Лейне Веларион, второй жене Деймона. Вспомнились перешептывания служанок, когда до Вестероса дошли слухи о ее смерти: «Мейстер сказал: либо ребенок, либо она. Жуткий выбор для матери… А она возьми, да прыгни дракону в пасть! Оба и сгорели. Безумие!». Серана нервно сглотнула. Несмотря на тревожные мысли она старалась держать лицо. В этот день за ней будут наблюдать все: от простых горожан до знати при дворе. Хоть и выдерживать их взгляды было сложнее, чем могло показаться сначала.       Гул голосов постепенно стихал, как только они ступили за порог Септы. В этот момент она слышала только сердце, будто оно бьется не в груди, а у самих ушей. «Буду ли я потом жалеть, вспоминая этот день?»       У алтаря, рядом с верховным септоном ожидал жених. Он был облачен в черную кожу и зеленую парчу с золотистым узором, а с его согнутой в локте руки свисала богато украшенная ткань. Как и прежде, его облик почти мистический и зловещий. При других обстоятельствах, Серана предпочла бы избегать его присутствия, несущего опасность. Но с каждым шагом становилась ближе и ближе.       Король оставил невесту рядом с братом, на этот раз обойдясь без комментария. «Хватило совести воздержаться от непотребств в церкви». — Можете покрыть невесту своим плащом в знак своего над ней покровительства.       Вокруг было так тихо, что слова верховного септона можно было расслышать даже в самом конце толпы. Серана повернулась к жениху спиной, на ее плечи лег изумрудный бархат. Воротник плаща отсылал к геральдике Таргариенов: два драконьих крыла, прилегающие к шее. Слово «покровительство» как нельзя точно описывало суть брака в Вестеросе. Где мужчина должен оберегать честь и жизнь жены, их семьи, быть опорой и лидером. За ним остается последнее слово, тем более, когда речь идет о представителе великого дома в семи королевствах.       Серана повернулась, и оказалась плечом к плечу с принцем. Они вдвоем протянули руку Септону, чтобы тот обвил их ладони лентой, связывая их судьбы перед богами. Это стало их первым прикосновением, и от него по телу пробежались мурашки. Она мельком взглянула на Эймонда, но на его лице не было ни толики волнения. — Да будет известно, что Серана из дома Аррен и Эймонд из дома Таргариен отныне одно сердце, одна плоть и одна душа. И будь проклят тот, кто желает разлучить их.       От переживаний, Серана не сразу вспомнила о традиционном поцелуе, застыв на месте. Принц взял инициативу и потянул на себя невесту. Она вздрогнула от скорой близости, когда ощутила его губы на своих. В миг все внутри перевернулось. Поцелуй продлился недолго, всего мгновение. Для Эймонда это была формальность, так же просто, как сделать короткий глоток воды. Публика зааплодировала, звук хлопков отскакивал от высоких сводов септы и обрушивался на головы. Серана потеряла на мгновение связь с окружающим миром, пока на губах оставался гореть ее первый поцелуй.       Король и в правду выделил приличное количество золота на празднество, столы ломились от обилия роскошных блюд. Казалось, вся знать города собралась на свадьбе, в том числе и некоторые прибывшие союзные лорды. И гуляли они так, как в последний день своей жизни. Не зная, переживут ли эту войну, отчаянно и неистово. Даже знатные дамы за столами прикладывались к кубкам чаще приличного.       За главным столом, с которого открывался вид на весь зал, в самом центре восседал Эйгон с Хелейной. Возле нее располагалась вдовствующая королева, все еще недовольная решением сына устраивать столь роскошное торжество. Справа от короля сидели жених и невеста, не так давно закончившие учтиво принимать подарки: различные украшения, дорогие ткани из Эссоса и прочие предметы роскоши. Но один необычный подарок ярко выделился среди прочих — это была большая клетка с юным беркутом. Глаза хищной птицы были закрыты клобучком, поэтому она вела себя удивительно спокойно. Серана давно мечтала стать сокольничей, но мать считала, что это бесполезное занятие для леди, так что приходилось наблюдать за приручением птиц со стороны. Счастливо улыбаясь, невеста поблагодарила неизвестного ей лорда, стараясь запомнить имя и позже узнать, кто он такой. Даже с виду скучающий Эймонд при виде беркута не скрыл своего изумления.       Тем временем молодой государь пил и забавлялся, словно женился сегодня он, а не его брат. Последний же наоборот все время сидел смирно и выглядел так, будто вообще не имеет отношения к происходящему. — Ну что вы такие ску-учные, сходите потанцуйте! — Эйгон отобрал кувшин у виночерпия и небрежно плеснул себе в кубок вина. — Вы на свадьбе ил-ли похоронах, а? Мы еще не видели вашего танца, выходите-выходите, приказ короля! — Терпеть не могу эти пляски, — фыркнул Эймонд. — Эйгон, ты перебрал, — шептала Хелейна. — Оставь их.       Но пьяные выкрики не остались без внимания, и порядком захмелевшие гости охотно подхватили: «Да! Где танец? Это же традиция!». Их искрящиеся и раззадоренные от выпитого взгляды ощущались на коже. Музыка прекратилась, Серана нерешительно повернулась к Эймонду. Каждая секунда их ожидания давалась ей с трудом: «Он не хочет, потому что не умеет, или потому что будет со мной?». Она изумилась, как эта мысль больно кольнула. И почему ей стало обидно от того, что он может не захотеть танцевать? Возможно ли, что дело не только в девичей гордости? Серана даже не могла понять, как он к ней относится. Снаружи принц выглядел абсолютно бесстрастным. Даже король сделал хоть и сальный, но все же комплимент. Взгляд Эдмонда же не выражал ничего, будто он видит таких же невест каждый день.       Вдруг принц резко поднялся и протянул руку невесте. Серана помедлила, но взялась за его ладонь, и они прошли к центру зала. Музыканты тут же вернулись к инструментам, начиная знакомый размеренный мотив. Тело по памяти задвигалось в такт мелодии — перед сном она заучивала движения, чтоб не ударить в грязь лицом. Им не нужно было касаться друг друга, их руки подобно крыльям поднимались вверх, плавно рассекая воздух. Они кружились вокруг друг друга, приближались и отступали. Подол воздушного платья скользил по полу и метался от каждого шага, а рядом мелькала мужская черная тень. И каждый раз, когда их взгляды встречались, у Сераны перехватывало дыхание. Рядом с ним она чувствовала себя уязвимой, такой, какой быть совсем не привыкла. Натренированная боями фигура принца точно и легко двигалась под музыку. В их танце не было страсти или нежности, он скорее был похож на знакомство двух разных стихий, которым только предстоит узнать друг друга.       «У него хорошо получается, почему сказал, что не любит?»       Под конец жених и невеста низко поклонились друг другу, и музыканты затихли. Повсюду раздались хлопки, а затем зал вновь наполнился музыкой, пьяным смехом и звоном посуды. Торжество сопровождалось танцами и песнями, а кубки и тарелки не оставались надолго пустыми. Серана точно не помнила, сколько выпила вина, но этого хватило на какое-то время забыть о тревогах и пробудить внутри кое-что другое. Когда люди в центре зала собрались на следующий танец, Серана поднялась с места и вышла из-за стола. — Ваше Величество, не желаете потанцевать?       Королевская семья в изумлении уставилась на девушку. Даже лицо Эймонда изменилось. Эйгон усмехнулся. — Ах, разве я могу отка… — Он замолк на полуслове, когда увидел, на кого именно был направлен взгляд Сераны. — …зать жене в таком удовольствии.       На удивленном лице Хелейны расцвела улыбка. — О… Вы обращались ко мне? С радостью соглашусь!..       До этого момента молодая королева проводила время за столом весьма меланхолично, витая в облаках, и предложение невесты пришлось ей по душе. Приподняв подол платья, девушки поспешили присоединиться к танцующим. Бросив взгляд назад через плечо, Серане показалось, что на лице Эймонда заиграла легкая ухмылка.       В центре зала собралась небольшая толпа, разделившаяся по парам. Серана встала рядом с королевой, напротив них появились двое мужчин. Терпкий напиток еще ощущался на языке, глаза блестели, а на щеках расветал румянец. Хихикая, в танце они переглядывались с Хелейной, кружась и подпрыгивая. Спутники сменялись один за другим, и вот Серана потеряла из виду королеву, за людьми не было видно и королевского стола. Мужчины вели себя учтиво, никто даже не разводил болтовню, как это делали с остальными женщинами. После нового оборота ее подхватили другие руки. — Ты поставила меня в неловкое положение, голубка.       Голос короля Серана узнала сразу. Вино развязало ей язык. — Какая жалость. В следующий раз я выражусь яснее и скажу «моя королева», чтобы никто не запутался.       И пусть это было сказано без злобы и с расплывшейся улыбкой, смешливые нотки в голосе девушки не понравились Эйгону. Он заставил ее остановиться и сжал запястье. — Следи за своим тоном, девчонка. Ты разговариваешь с королем! Забыла свое место? Если я захочу, ты… — Эйгон.       На плечо короля легла рука. Позади него возник брат, на пол головы выше. Он загородил спиной невесту, и Эйгон нехотя отпустил ее руку. Из-за музыки и шума вокруг Серана не услышала, что именно ее жених сказал брату: голос был слишком тихий и вкрадчивый. Но эти слова помогли избавиться от компании короля, он ушел с внезапно появившейся рядом Хелейной. Эймонд задумчивым взглядом проводил их удаляющиеся фигуры. — Спасибо, — проронила девушка, стоя за его спиной.       Услышав ее голос, он глянул через плечо, не оборачиваясь всем телом. — Не за что. Больше не лезь в неприятности. — Я лишь хотела потанцевать, только и всего. Когда еще выдастся возможность повеселиться на собственной свадьбе? — Глупости. — На один вечер можно себе позволить сглупить.       Принц открыл рот, чтобы ответить, но их прервал нарастающий гул голосов. Затем отчетливо стал различим возглас короля. — Скажите мне, этот праздник достоин называться королевским? Богаты ли наши столы? Льется ли вино рекой? — Когда Эйгон услышал громкие довольные голоса и хлопки, он продолжил, слегка покачиваясь. — Верно! Потому что мы празднуем свадьбу моего дорогого брата. Наша пара предстала перед богами, отпраздновала с роскошью! Осталась только одно дело, чтобы брак считался состоявшимся, верно?       «Он имеет в виду… Какая же ты сволочь, Эйгон! Говорить о таком вслух при дворе дурной тон, но никто ведь не станет делать замечаний королю».       Речь Эйгона взбудоражила толпу, их голоса стали громче, но Серана слышала только свое сердцебиение. Толпа расступилась, оставив жениха и невесту стоять в центре не только зала, но и всеобщего внимания. Из ступора вывела крепкая рука Эймонда: он сжал узкую ладонь невесты и повел ее к высоким резным дверям. Юноша шагал гораздо быстрее, и девушка плялась за ним следом, не различая ни лиц, ни голосов вокруг. На нее будто вылили ушат ледяной воды, и все опьянение вмиг испарилось.       Когда они оказались в просторной спальне, Эймонд отпустил руку, закрыл двери и прошел к окну. Серана неуверенно приблизилась. И вот они снова остались наедине. Шум застолья и музыки был едва слышен в этой части замка, за закрытыми дверьми и вовсе был почти не различим. Тишину комнаты нарушали только отдаленные звуки ночного города и шорох юбки. С неба за ними наблюдала луна, выглядывая из облаков. Под ее светом волосы Таргариена сияли, как хрусталь, несколько прядей подхватил прохладный ветерок. Сердце усиленно отбивало удары от волнения перед тем, что вот-вот должно произойти в первый раз. — Ты боишься меня, — на этот раз Эймонд обернулся к ней целиком. Он не спрашивал, а утверждал. Был уверен, глядя в лицо невесте. — Нет, — она сцепила ладони в замок, стараясь успокоиться. — Не лги. Я же вижу, — его пальцы приподняли ее подбородок, подставляя лицо девушки под свет луны. — Пекло, ты даже младше любой, с кем у меня что-то было. Можешь не переживать. У меня нет слабости к испуганным девицам, в отличие от моего брата.       Его слова вовсе не избавили от переживаний, и Серана дернула подбородком, освобождаясь от его руки. — Твой брат… то есть, король предлагал мне непристойные вещи прямо на пути к Великой Септе! Я не давала ему и повода помыслить о чем-то…       «В какой момент мы перешли на «ты»? Ну, раз уж мы теперь супруги…» — Это в его манере. Ты тут не при чем, — как и всегда его голос бархатный, вкрадчивый, ему не нужно кричать, чтоб показать свою силу. — Он может пожелать любую, даже служанку. — И это должно меня успокоить?       Конечно, она не ждала какой-то защиты, но такое безразличие, даже циничность уколола. Серана порывисто развернулась, чтобы уйти. Она не знала дороги до своей гостевой комнаты, но ей не было до этого дела, лишь бы поскорее скрыться и забрать остатки гордости. Так она бы и ушла, не ухвати ее Эймонд за локоть. — Тебя не тронут. Я не позволю. Останься, в коридоре наверняка найдутся любопытные.       «По крайней мере здесь меня король не достанет, если ему взбредёт в голову. Может он и шутил, запугивал себе на потеху, но я не знаю его истинных намерений. Просто заночевать звучит гораздо лучше и уже не так страшно, наверное… Хочется хоть где-то быть в безопасности… Он сказал, что меня не тронут. За весь вечер со мной не разговаривал ни один мужчина, кроме принца и короля. То есть этому была причина? Не думаю, что здесь играет роль благоразумие этих мужчин, скорее… страх? Но разве король испугается своего брата? Правда, я не знаю их отношений».       Пока Серана отстранённо стояла у окна в размышлениях, Эймонд аккуратно снял пояс и начал расстегивать пуговицы своего кафтана. Резкий ветерок с улицы заставил поежиться, и невеста сильнее укрылась в мягкой ткани супружеского плаща. Она завороженно наблюдала за городом внизу, стесняясь повернуться. Краем уха было слышно, как звенит металл пряжек, на пол падает одежда, а после затишья мягкие шаги прямо за спиной. Мужские руки легли на узкие плечи, и бархат соскользнул к ногам, обнажая кожу. Затем пальцы опустились ниже мимо лопаток, и Серана почувствовала, как слабеет шнуровка на спине. Она тихо сглотнула от пробежавших по телу мурашек. Эти ощущения ей были совсем не знакомы, а пока она прислушивалась к ним, Эймонд оттягивал каждый промежуток шнуровки острием кинжала. Вскоре лямки упали на предплечья, а корсет отлип от груди, и Серана тут же прикрылась руками. В страхе, что ее увидят в окне, она попятилась назад, но уперлась в принца. — На мне же нет сорочки, что ты творишь?       Свадебный наряд не предполагал исподнего, о чем невеста вспомнила лишь сейчас. — Сомневаюсь, что ты бы сняла этот корсет сама.       Не услышав ответа, Эймонд тихо хмыкнул. Он не стал отходить назад и отдаляться от девушки, и ее голая спина была плотно прижата к нему. Серана чувствовала позади его жилистое, рельефное тело сквозь тонкую рубашку, а потом и руки на своей талии, где еще держалась юбка. Остальное платье спало вниз к бедрам. — Сегодня я помогаю подготовиться ко сну, не более. Однако, ты должна понимать, что ты теперь моя жена. А мне нужен будет наследник и очень скоро.       Серана только кивнула, получив некую отсрочку от неизбежного. В подтверждение своих слов Эймонд снял с себя последнюю одежду и протянул девушке. С горящими щеками, она выхватила ее, не смея обернуться к нагому принцу. Просунув руки внутрь, нырнула в большую для нее рубашку. Она достаточно прикрывала низ, так что Серана позволила платью спуститься по ногам и упасть на пол. «Он… приятно удивил. Иной на его месте не стал бы церемониться, а взял силой. А еще от него пахнет чем-то… что-то вроде перца и только что потухшей свечи».       Когда Серана отошла от окна, Эймонд уже был в постели. Она осторожно подошла: принц оставил повязку, уцелевший глаз был прикрыт, а волосы свободно рассыпались по подушке и плечам. «Уже лег спать? И мне, пожалуй, стоит». Помедлив, она присела на самый край с противоположной стороны — Эймонд не реагировал. Тогда Серана медленно забралась под одеяло. Когда голова коснулась подушки, она кротко глянула вбок — принц не шевелился. Ее взгляд блуждал по умиротворенному лицу валирийца, цепляясь за благородные черты, грозный шрам и выраженный профиль.       «Так быстро заснул. Когда спит, он кажется таким мягким, нежным… и уязвимым. И он совсем не боится, что я могу его убить?»