III. Печать сокола

      После того рокового дня настроение Рейниры изменилось, а ее сердце ожесточилось. Вместе с сыном в ней умерла вся та тяга к милосердию, которую старалась беречь из последних сил. Слез больше не осталось, только горькая боль в груди и разрывающая изнутри ярость. Будь рядом Харвин, он возможно лучше прочих утешил свою любимую, но его душа давно покинула этот мир. Деймон не был похож ни на ее отца, ни на всех тех, кто оставил Рейниру, и тем не менее он стал ее опорой. Муж превратил горе в жгучую жажду мести, и только этот гнев не давал огню ее жизни погаснуть. Ей нравилось, как Деймон безжалостно расправлялся с врагами, и если понадобится, он готов залить всю Королевскую Гавань их кровью ради улыбки своей королевы. Кто еще в этом мире будет готов совершать безумства в ее честь? Ради мальчика, который был даже не от него? В тот вечер Деймон твердо произнес жене глядя в глаза: «Сын за сына. Люцерис будет отомщен». Рейниру не напугала эта жестокость, ведь братья и мачеха обошлись с ней гораздо хуже. Порочный принц же, получив полную свободу действий, приступил к выполнению плана. Еще со времен службы в королевской гвардии у Деймона остались связи в столице, и он знал, к кому обратиться.       На следующем совете Рейнира объявила: — Убийством моего сына враги дали нам понять, что более не заслуживают дипломатического решения конфликта. Не будем медлить и начнем активные наступления, а именно захват территорий. — Харренхол сейчас самое уязвимое место, там практически никого нет, — тут же подхватил Деймон, а в его глазах заплескался пугающий азарт. — Мне не составит труда захватить замок, как это в свое время сделал Эйгон Завоеватель. Там мы займем выгодное положение в речных землях. Лорды склонят колено, моя королева. — Хорошо, не будем затягивать, отправляйтесь как можно скорее. Еще что-нибудь? — Моя королева, — сир Эррик почтительно склонился. — Есть новости из столицы. Ваш брат, принц Эймонд, женился на дочери Джейн Аррен… Серана также пообещала Эйгону союз с Долиной. — Леди Джейн первая преклонила колено мне. Она вдруг поменяла свое мнение и нарушила клятву у меня за спиной? Предала нашу кровь? — Выходит, честь Аррены не так уж высоко ценят, — зло ухмыльнулся Деймон. — Двуличная дрянь. — Может, стоит снова отправить драконьего всадника в Орлиное Гнездо?.. — предложил лорд Стонтон. — Позвольте мне, — Бейла шагнула вперед. — Я хочу быть полезной, отправьте меня к леди Джейн. Пока все будут заняты делами гораздо важнее, я возьму это на себя. — Нет, — в один голос отрезали Деймон и Рейнис. — Я полечу, — Джейхейрис сделал порывистый шаг вперед. — Не хочу больше рисковать детьми, — тихо произнесла Рейнира и опустила взгляд вниз, на карту семи королевств. — Я ценю ваше участие, но Лунная Плясунья еще мала для перелетов, а принц… Вам лучше остаться здесь.       Рейнис повернулась к окну, и от размышлений между ее бровей пролегла глубокая складка. — Визит в Гнездо нанесу я лично. Королеве не пристало самой решать подобные вопросы, а принцу Деймону в Долине не рады. Вероятнее, она прислушается больше к женщине, равной ей по статусу. Боюсь, я единственная подходящая кандидатура.       Рейнира согласно покачала головой, и принцесса покинула зал, не теряя времени.       Джейн не находила себе места весь день, то и дело срываясь на всех, кто попал под горячую руку. Стоило чему-то выйти из-под контроля, как надоедливые советчики тут же спешили вставить непрошенное мнение. Казалось, что эти мужчины только и рады были попричитать над упущением Девы Долины, которая редко с ними соглашалась.       Шум распахивающихся дверей отвлек от навязчивых мыслей, в зал вошел слуга с вестью: над Кровавыми воротами пролетел дракон. Джейн кивнула и велела гостя сопроводить к ней в Великий чертог. Когда двери раскрылись снова, Аррен уже сидела на ветвистом троне из чардрева, крепко сцепив пальцы в замок. К ее удивлению, в зал вошла сама Рейнис Таргариен, облаченная в доспехи. — Принцесса, какой неожиданный визит. Что привело вас в наши края? — Приветствую вас, миледи. Слухи разлетаются быстро: ваша дочь обручилась с Эймондом Таргариеном. У королевы Рейниры возникли серьезные вопросы к вашей лояльности. Разве мой внук не убедил вас поддержать сторону кооролевы? — Уверяю вас, наша договоренность была в силе, пока зеленые не украли мою дочь. Сейчас мы в затруднительном положении…       Таргариен задумчиво хмыкнула, и бросила косой взгляд на остальных присутствующих в зале. — Могу я попросить оставить нас с леди наедине?       Коротким движением ладони Дева Долины распустила всех слуг и рыцарей. — Вы говорите, что вашу дочь украли. Почему вы уверены, что она не сбежала сама? — У Сераны не было причин для побега, она предана своему дому. И уж тем более я не верю, что она могла влюбиться в человека, которого никогда в жизни не видела. — В любом случае, ей либо помогли, либо принудили покинуть дом кто-то из вашего окружения. Предлагаю продолжить разговор в более безопасном месте.       Аррен заметно помрачнела, но пригласила гостью следовать за ней. Пока они пересекали коридоры и поднимались по ступенькам башни, Рейнис успела полюбоваться убранством неприступного замка. Светлый мрамор, небесно-голубые гобелены, утонченная мебель внушали спокойствие, но гуляющий гул ветра подчеркивал и суровость дома. Аррены выгодно используют свое высокое расположение не только в защите, но и в наказаниях. Здесь любой неугодный может быть сброшен со смертельной высоты, либо заперт в Небесных камерах. Там заключенный может и не дожить суда — в них было всего три стены, а пол имел наклон в сторону пропасти. Каждому гостю Гнезда следовало это помнить.       В покоях хозяйки пахло свежим горным воздухом, а с балкона открывался вид на внутренний сад. Недолго насладившись его живописностью, Рейнис села на предложенное кресло перед письменным столом. Дева Долины села на свое место напротив. — Девиз моего дома славит нашу честь, и я помню, что дала клятву верности королеве. Но поймите меня как мать, мое единственное дитя во вражеском замке. Это только вопрос времени, когда зеленые начнут шантажировать ее жизнью. Серана у меня одна, и других детей уже не будет… — Похоже, за вашей спиной плетутся интриги. Предатели знали наверняка, что у Сераны не будет конкурентов в наследовании. Ведь все могло пойти прахом, если бы позже у вас родился сын.       Джейн облокотилась на свой письменный стол и молча слушала принцессу, но в мыслях была совсем не здесь. Оказывается, быть в неведении и в дали от единственного ребенка — слишком страшно для матери. Этот страх не был сравним ни с чем, его нельзя было успокоить и победить, от него невозможно спрятаться. Чем дольше Джейн размышляла о ситуации, тем ужаснее возникали мысли. — Я пережила столько заговоров против себя, меня несколько раз предавала родная кровь, желая сместить с трона. И вот, снова где-то рядом затаился предатель… Только на этот раз посмевший нанести удар по моему слабому месту. Как низко, манипулировать моей дочерью!.. — Враги не побрезгуют пойти на крайние меры. Ваша дочь все равно что заложница в Красном замке, — принцесса придвинулась ближе, сокращая между ними расстояние. — Королева может помочь Серане вернуться домой, если она и вправду лишь жертва политических игр. Докажите свою верность, и люди королевы распорядятся, чтобы девочка в безопасности покинула Гавань в скором времени. — Я сдержу клятву. Некоторые дома Долины наверняка поддержат Эйгона, но верных мне будет большинство. — Хорошо. Рада, что мы пришли к некоторому соглашению. С вашей поддержкой наша королева добьется смерти принца Эймонда, и тогда Серана станет свободной. Однако… — Таргариен взглянула с прищуром, и в этот момент ее лицо потеряло всякую доброжелательность. — Если ваша дочь окажет сопротивление при побеге, это посчитают изменой. Не только по отношению к королеве, но и к вам. — Это немыслимо! Серана не предательница, я же ее знаю!.. — Не хочу делать поспешных выводов. Но мы, на самом деле, никого не знаем.

***

      Фигуристая девушка в зеленом платье аккуратно массировала кожу головы девушки, распределяя мыльную пену с ароматом трав. Серана прикрыла глаза, расслабившись в теплой ванне, слушала всплеск воды и представляла себя дома. Мина, теперь ее личная служанка, омыла волосы своей леди из ковша и первая прервала тишину: — Миледи, со дня свадьбы я меняла ваши простыни и… — она замолкла, стесняясь высказать прямо свои опасения. — Боюсь, если кто-то узнает, то… — Я понимаю, — Серана прервала ее на полуслове и распахнула глаза. — Это… не так то просто. Дурацкая традиция…       Откровенничать с человеком, приставленным Алисентой, было равно тому, чтобы рассказать ей все прямо на ушко. Серана догадывалась, что Ее Величество будет следить за каждым шагом, и даже в таких деликатных вопросах королеве станет известно первой. Девушка обняла себя за колени, по влажной коже плеч прошел холодок. С той ночи муж даже не касался ее, дни в основном они проводили порознь. Принц мог допоздна сидеть над свечой с книгами и свитками, где-то пропадать по ночам, и ни утром, ни вечером молодая жена не успевала его застать. Почти все свободное время Серана либо приручала беркута, либо была с Миной или Хелейной. Юная королева как луч в царстве тьмы, возможно, даже подругой. По крайней мере Серане этого очень хотелось — найти человека, с кем можно поговорить по душам, поделиться хотя бы частью своих мыслей. Им понравилось быть вместе: в покоях с детьми, на прогулках во дворе замка или в саду. Королевский сад впечатлял красотой и южной растительностью, которую девушке из Долины приходилось видеть впервые. Аккуратно подстриженные кустарники вдоль аллей, высокие кипарисы, статуи и цветы… Больше всего Серане нравилось в глубине сада, потому как там было так спокойно, что даже дышать становилось легче. Там не слышно голосов придворных, только мелодичное пение птиц и шум ветра в кронах деревьев.       Ванна начала остывать, и в комнату вошел Эймонд. Серана сразу прикрылась руками, глубже погружаясь в воду, хоть она и была слишком прозрачна, чтобы что-то скрыть. Мина подскочила и склонила голову. — Мой принц, извините, я еще не закончила умывание миледи… — И что? Ты прогоняешь меня из моих же покоев?       Эймонд уставился немигающим взглядом на служанку, и она рассыпалась в извинениях, в страхе навлечь на себя гнев принца. Он потерял к ней интерес, его внимание перешло на жену. Серана смотрела вниз, стесненная своей наготой. Она чувствовала кожей, как ее изучают, и будто чего-то ждут. Растерянно проронила: — Х-Хотите поговорить или просто ждете, когда я закончу и уйду? — Уйдете? — Эймонд оперся поясницей о стол, даже не думая отворачиваться. — Куда?       «Прозвучало так, будто мне некуда деваться. Что же, практически так и есть». — Королева пригласила навестить ее и детей сегодня, ближе к вечеру. — Вижу, идете на сближение. Ради чего? Думаете, вышли замуж, и теперь стали частью моей семьи? Не обязательно коротать вечера с ними из вежливости.       Серана нахмурилась, слова так и лезли наружу, но она выбрала сдержаться, особенно при посторонних. Отстраненно произнесла: — Мина, нам пора заканчивать. Вода уже остыла.       Затем красноречиво глянула на Эймонда, но тот так и не сдвинулся. «У них что, нормально так смотреть?». Тогда она сама повернулась к нему спиной и начала осторожно подниматься. Мокрые русые волосы скрывали лопатки, тянулись вниз, достигая поясницы. Служанка сорвалась с места и поспешила накинуть на ее леди халат, помешав принцу увидеть тело целиком. Мина затянула завязки на талии и помогла убрать лишнюю влагу с волос и кожи. Получив знак, она скрылась за дверью, и Серана выждала какое-то мгновение, прежде чем заговорить: — Королева Хелейна очень добра ко мне. Кажется, она единственная в замке, кому приятна моя компания, даже обещала меня научить вышивать. Будет чем коротать здесь время, занятий у меня не так уж много. — Женщины в вашем возрасте обычно не сидят без дела, они заняты материнством, — Эймонд потянулся за кувшином и плеснул в подвернувшийся кубок воды. — Значит, сестра сама приглашает? Ясно. Только не злоупотребляйте ее добротой. Хелейна может быть наивной, но я сразу замечу, если решите с ней хитрить. — «Сразу»? Вы почти не ночуете дома, вряд ли успеете застать заговор вовремя.       Эймонд вскинул брови, удивленный такой дерзости. Серана едва удержалась от самодовольной улыбки, все же она не знала, сколько принц готов ей стерпеть. — Это забавно — наблюдать за щенком, верящим, что сможет зацепить хозяина своими маленькими клыками. Но если собака постоянно кусается, от нее следует избавиться. — Не понимаю, к чему здесь эта грубая аналогия. Я не просто жена, я происхожу из благородного и великого дома. И не заслуживаю, чтобы со мной обращались ниже моего достоинства.       Принц сделал несколько уверенных шагов и оказался прямо перед ней. Он коснулся ее ключицы, размазывая одинокую каплю воды, и его пальцы двинулись дальше. Серана задержала дыхание, когда рука мужа легла на шею ниже затылка. Эймонд притянул к себе так близко, что можно было разглядеть свое отражение в его зрачке. — Правильно, вы моя жена. Но с чего вы решили, что смеете мне язвить? Я даю вам ту свободу, какую не позволит любой другой мужчина. Вы живете при королевском дворе и не обременены заботами, а отличие от любой другой женщины в этом замке. Моя мать посвящает себя королевству и защите семьи, моя сестра не просто королева, но и мать троих детей. Кухарки готовят, служанки бегают и работают не покладая рук… Все здесь чем-то заняты кроме вас. И тем не менее, остаетесь недовольны?       Его хватка была крепкой, пальцы на коже ощущались твердыми как кузнечные клещи. «Возьми он меня так за горло, то задушил бы быстрее, чем я успею досчитать до десяти. Сейчас он просто раздражен, но я не знаю, какой будет в гневе. Нужно как можно скорее найти правильный подход, только я даже не представляю, какой ключ подобрать… У каждого есть слабости, даже у такого строптивого принца. Где же твои, Эймонд?». — Я ценю ваш подход и не хотела жаловаться на это. Но вы начали подозревать меня без причин в том, что я захочу воспользоваться доверием королевы. Простите, но я не привыкла принимать обвинения в том, к чему не причастна. — А я не привык доверять вслепую, — Эймонд сузил глаз и хмыкнул своей мысли. — Считайте это просто предупреждением о том, чего делать не стоит. И почему мы снова перешли на «вы»?       Вопрос застал врасплох. Серана опустила взгляд, думая над ответом. В размышлениях она не сразу почувствовала, как пальцы Эймонда расслабились. — Просто… Мы едва виделись после свадьбы и… не знаю. — Раз уж мы теперь в браке, я согласен не соблюдать формальности друг с другом. Наедине.       Серана молча кивнула, все слова вдруг застыли на языке. В один миг показалось, что между ними возникло напряжение, и совсем не от недавней словесной схватки, а от того, что осталось после нее. Когда накал спал, они так же стояли близко друг к другу, и Эймонду уже не нужно было прилагать усилий, чтоб удерживать ее лицо перед собой. Серана не стала отворачиваться и отстраняться, даже помня о том, что на ней из одежды один халат. «Приличной даме нельзя так стоять рядом с мужчиной. Но можно ли рядом с мужем? С любимым, наверное, можно… О чем я только думаю?». — Мне нужно одеться, позволишь? Становится холодно…       Но вместо того, чтобы отпустить, Эймонд наклонился ближе. — Что это за запах? — Какой? А… возможно розмарин и мята. Я попросила добавить в воду. — Интересно. Но больше не проси.       «Что? Еще и ухмыляется. Я никогда его не пойму».       Серана первая отстранилась от мужа и позвала Мину. Странное напряжение рассеялось с приходом служанки. Девушки отошли за ширму, пройдя мимо принца. Эймонд, в свою очередь, сел в кресло напротив столика, где была развернута карта Вестероса. Серана наблюдала за ним через прорези в ширме. Сначала ей было неловко одеваться в присутствии юноши, пусть и не на виду. Но когда стало ясно, что ничего кроме содержимого карты принца не интересует, причин волноваться не осталось. Закончив с платьем, Мина усадила свою леди возле зеркала неподалеку и принялась расчесывать волосы. В комнате было тихо, пока первым молчание не прервал Эймонд. — Тебе нужно послать воронов домам Долины. Впереди предстоит много битв, а наша армия не бесконечна. Мне нужно знать точное количество воинов, которых нам подготовят.       Они сидели на расстоянии, повернутые спиной друг к другу. В отражении зеркала Серана могла наблюдать только за тем, как скользят белоснежные локоны на его напряженных плечах. Среди знатных особ красивые волосы далеко не редкость, но его выделялись среди прочих. Принц вставал очень рано, намного раньше жены, и однажды она спросонья застала его с гребнем в руках. Серана не шевелилась, сделала вид, что спит, тайком наблюдая за юношей. Он сидел за тем же зеркалом и аккуратно расчесывал каждую прядь, с такой же сосредоточенностью, как полируют меч. Собирал часть волос и завязывал сзади, а затем осторожно надевал повязку на глаз. По выверенности движений стало понятно, что этот ритуал выполняется каждое утро. Она ни разу не видела его неопрятным, даже у короля было меньше порядка во внешнем виде.       Серана перевела взгляд с принца и взглянула обратно в отражение. Мина успела заплести ей тугие косы и закрутила их сзади в круг. Ее леди не делала никаких замечаний, только задумчиво смотрела перед собой, а затем произнесла: — Я думала, корона уже обо всем договорилась. Ведь за этим королева пожелала поговорить с сиром Ройсом, когда ты увлекал меня разговором… — Я не буду повторять дважды. У тебя, как моей жены и союзницы короны, есть обязательства. И пока этот брак не приносит мне обещанной пользы. — Как и мне. Я рассчитывала на защиту нашего короля для своих людей, а в итоге буду отправлять их на смерть?.. — Ваш король нуждается в помощи в грядущей войне, твой дом присягнул на верность, а неповиновение равняется измене. Что еще здесь объяснять? — Я напишу, — Серана опустила взгляд, зная, что он прав. — Утром пошлю воронов… — Сейчас же, — перебил муж и повернулся, но не к жене, а к служанке. — Подай перо и бумагу. И оставь нас.       Мина тут же двинулась к шкафам за всем необходимым. Серана поднялась и ступала медленно, будто оттягивая этот момент настолько, насколько можно. И все же она дошла до обеденного стола, где девушка все старательно подготовила, перед тем, как уйти. Эймонд отодвинул жене стул, и когда она уселась, остался стоять сзади. Пальцами вцепился в деревянную резьбу на спинке и не собирался отпускать. От давления дерево скрипнуло. Сдерживая дрожь, девушка взяла в руку перо и окунула в чернильницу. — Кхм… и что мне следует написать?       Молчание затянулось, и Серана почувствовала себя самой бестолковой ученицей на занятии с самым грозным мейстером. За спиной раздался вздох, и ей даже почудилось дыхание на коже. — Начни с лорда Графтона. Напомни о верности своему дому и истинному королю. Сообщи, что ты верна Эйгону, а ему требуется войско. Пусть ответит, сколько выделит людей, а если ответа не будет, корона сочтет это изменой. — Нет, нельзя писать так грубо. В таком тоне не просят… — Правители не просят, а требуют. Я сказал тебе писать, а не давать мне советы. Поторопись, у нас впереди много работы.       Серана сделала глубокий вдох и опустила перо на бумагу. Аккуратно выводя каждую букву, оно излагало чужую волю лордам Долины. Все вокруг внушали ей, что она поступает правильно, находится на верной стороне, не то что ее мать. И все же липкое чувство вины и предательства заставляло сомневаться в своем решении. Раньше она никогда не задумывалась о престолонаследии, лишь о благополучии своей семьи и сохранности их положения. Джейн уже пытались сместить с трона, и не раз, когда Серана была еще мала. Она запомнила этот страх и отчаянное желание быть под защитой. И пока в твоем доме беда, мало думаешь о том, какие беды в другом.       Когда последнее письмо оказалось подписанным ее именем, Серана отложила перо и размяла напряженные пальцы, устав терпеть боль. Все это время принц не сводил с нее глаза, нависая над ней со спины и делая замечания. Пару раз даже приходилось переписывать заново из-за глупых ошибок от рассеянности и усталости. К пятому письму и почерк начал подводить, что тоже не устраивало Эймонда. После него все мучительно долгие занятия с мейстером в Гнезде показались девушке сказкой. — Даже конь с пером в зубах напишет лучше. Образование в Долине совсем хромает?       Юная леди громко вздохнула, борясь с желанием кинуть чернильницу мужу в лицо. Воображение быстро нарисовало, как его белоснежные волосы пачкаются, покрываются черным так стойко, что больше не отмоются никогда. — Не нравится — пиши сам. Мы закончили? — Нет, — он приблизился к ней с левой стороны, опираясь одной рукой о стол. — Осталось еще одно послание. Для леди Аррен.       Серана резко повернулась и вдруг застыла, когда увидела его лицо снова так близко. И все же чувства быстро вернули ей дар речи. — Я не буду писать ей под твою диктовку! Только не ей. — А я не стану церемониться, если не напишешь. И это даже не угроза, — его рука со спинки стула переместилась на правое плечо девушки и усилила хватку. — Лишь даю понять, что тебя ждет. — Что именно вы хотите? — Рыцарей Долины, Орлиное Гнездо и ее верность, что же ещё? И вместо пустых обещаний моей сестры прямо сейчас мы предлагаем ей намного больше и реальнее. Дай угадаю, Рейнира предложила брак со своим отпрыском и еще какую-нибудь несбыточную мечту? — Дракона. — Дракона?       Уголки его губ поползли вверх, и Серана впервые увидела, как Эймонд смеется. Только этот смех ей совсем не понравился.       «Разве я сказала что-то глупое?». — Что смешного? — Вряд ли она пообещала его одного. И кто бы стал всадником? Малолетний бастард, то есть твой жених? Или в Долине не знают, что дракон без Таргариена не будет никому служить? Пока этот сопляк научится внятно говорить и сможет оседлать дракона, пройдет по меньшей мере лет десять. Десять лет ожиданий того, чего может и не случиться в обмен на клятву верности. Очень интересно. Если леди Аррен не глупа, то поймет, что ты выбрала более выгодное предложение.       Серана молча отвернулась от него, обдумывая эти слова. Только сейчас она заметила на себе руку мужа. Второй рукой Эймонд повернул ее лицом к себе и негромко продолжил: — Твоя мать хотела дракона, верно? Она его уже получила, самого большого из ныне живущих. Никто не посмеет напасть на дом моей жены, если не захочет умереть. Наш ребенок станет драконьим всадником, в нем будет течь валирийская кровь, а не кровь бастарда. И затем у Долины появится второй дракон. Расскажи об этом матери, и пусть она отплатит нам не меньшей щедростью взамен.       Аррен поджала губы и вновь взялась за перо. Это письмо давалось сложнее прочих. С большим трепетом и громко бьющимся сердцем она выводила каждую букву в имени матери. С трудом подбирая слова, она писала, зачеркивала и сминала письма, начинала заново, пока не оставила одно, решив, что лучше уже не сможет. Все это время Эймонд не говорил ни слова, только внимательно наблюдал за ней. В других обстоятельствах он бы потерял терпение и сорвался, но сейчас не чувствовал злости. Читал каждое неудачное послание и подмечал, на каком моменте девушка начинала беспокоиться, комкать бумагу. Когда принца учили мастерству меча, одним из первых правил было таким: оценивать того, кто перед тобой, искать его слабые и сильные стороны. И сейчас вместе с письмами Сераны он хотел прочесть и ее саму.       Вскоре вернулась Мина и принесла сургуч. — Я попросила сварить синего цвета, миледи.       Серана благодарно, но вымученно улыбнулась и нашла на столе свою фамильную печать. «Раньше такими печатями мои предки скрепляли судьбоносные послания. А теперь эта сила, нет, ответственность досталась мне…». Пока сургуч таял над свечой, Аррен лихорадочно размышляла: «И какая будет у матушки реакция? Она разозлится на меня, возненавидит? Кинет письмо в камин? Лишит титула и имени? Даже не знаю, что бы делала на ее месте…».       На печати появился четкий рисунок полумесяца и парящего сокола. Добившись своего, Эймонд выпрямился и отвлекся на кувшин у другого края стола. — Оставь это, самое главное ты уже сделала. Я сам распоряжусь, чтобы послания запечатали и отправили воронов сегодня же. Можешь быть свободна.       Служанка подхватила: — О, миледи, уже пора распускать косы и заканчивать прическу. Ее Величество наверняка уже ждет вас.       Серана оглядела их обоих и, вздохнув, встала и прошла к зеркалу. Когда с волосами было покончено, она так же поднялась и покинула покои, молча пройдя мимо мужа и не удостоив его даже взглядом.       В этот день Хелейна была беспокойнее обычного. Пока она искусно вышивала золотого дракона на изумрудной ткани, Серана мучилась со своей вышивкой. Ее умение во многом уступало таланту королевы, но она старалась учиться, хоть и получалось медленно. На самом деле в детстве она терпеть не могла это занятие, делала спустя рукава, и септа перестала мучать их обоих. Юная леди предпочитала больше читать и ездить верхом, да даже стрелять из лука, чем заниматься кропотливой работой. А сейчас пришлось согласиться даже на нелюбимую вышивку, лишь бы не сидеть одной.       Пытаясь войти иглой в ткань, Серана случайно кольнула себя под пяльцами. Она охнула и взглянула на руку: на пальце выросла красная капля. Увидев это, Хелейна вздрогнула. — О нет… — Пустяки, всего лишь слегка укололась… — Кровь в нашем доме. Я ее вижу!       Серана растерянно наблюдала, как служанки наперебой захлопотали над маленькой ранкой, пока королева немигающим взглядом смотрела сквозь них. «Наверное, просто испугалась? Для знатных дам бояться вида крови — обычное дело».       В этот момент в покои вошел взбудораженный чем-то король. Серана встала и заметила, как все девушки вокруг опустили взгляды, кто-то постаралась отвернуться и даже не шевелиться. Она не знала, догадывается ли королева о «любвеобильности» супруга, но сама ни за что бы не стала поднимать эту тему. — Где мой сын? — Какой именно? — Меланхолично спросила Хелейна, не поднимаясь с подушек на полу. — Старший, конечно, — Эйгон впопыхах оглядел двоих малышей, играющих неподалеку. Только потом он заметил жену брата. — О, миледи. Не ожидал вас здесь увидеть. — Мой король, — Серана приветственно кивнула, сцепив руки в замок. — Я была приглашена на совместное занятие вышиванием. Королева многому меня научила. — Рукоделие — дело благородное. Моя жена просто кладезь талантов и загадок, не так ли? — Джейхейрис в библиотеке, — перебила его Хелейна, вновь взяв в руки иглу с золотой нитью. — Он всегда в это время занимается с мейстером. — Ох, да. Конечно, и как я мог забыть? — Эйгон всплеснул руками и усмехнулся. — Эти пыльные книжки не принесут ему реальной пользы в будущем. Наследника нужно готовить к правлению с малых лет. Сегодня он будет присутствовать на малом совете. — Тебе за него не страшно? — Внезапный вопрос жены сбил короля с толку, его улыбка начала угасать. — Я не хочу, чтобы он тоже стал королем. — Он мой наследник, ему придется занять после меня трон, как старшему сыну. — Ты не понимаешь, я боюсь, что… — Чего нам здесь бояться? — Эйгон огляделся в недоумении, взмахнув ладонью. — Мы в замке, повсюду стража, а рядом драконы. Что может случиться? — … что в замке появятся крысы, — продолжила королева. — Я уже видела сегодня кровь.       Король было раскрыл рот, но не нашел, что ответить. Серана молча наблюдала за ними и не понимала, что он хочет больше: успокоить сестру или выставить сумасшедшей. С натянутой улыбкой Эйгон все же ответил: — Стало быть, начнем нанимать крысоловов почаще.       «Это я перестала улавливать суть, или этот разговор — сплошная нелепица? До прибытия сюда у меня не было возможности попрактиковаться в искусстве светских бесед… Я могла бы набраться опыта у придворных дам, сейчас они не станут смотреть так же пренебрежительно, как раньше. Но мне все еще претит их общество». — К слову о детях… — протянул Эйгон, зацепившись взглядом за гостью, — … как скоро вы порадуете нас новостью о племяннице? Ну или племяннике, если повезет.       Аррен сжалась под его напором, судорожно думая над ответом. «Сегодня все решили напомнить мне о долгах?» — На все воля богов, мой король. Пока не чувствую никаких… изменений.       Серана осторожно улыбнулась, надеясь, что на этом вопросов больше не будет, и ей не придется прямо врать. Эйгон ухмыльнулся. — Плохо стараетесь. Что ж, оставлю вас. Долг зовет.       К удивлению Сераны, Хелейна не захотела прервать на этом ее визит. Вскоре королева вернулась к своему обычному настроению и научила различным узорам и рисункам. Оказалось, многие личные вещи королевской семьи украшены именно ее ручной работой, даже детские одеяла. Королева рассказывала, как ей приходилось рожать и показывала, как ухаживает за детьми. Серане показалось милым, как она делилась советами и обращала внимание на каждую деталь. Совсем молодая, но она уже так много знала о материнстве…       Девушки совсем не заметили, как за окнами стемнело. Ужинать решили здесь же, потому как Эйгон и королева-мать к вечеру пропали где-то в замке и не появлялись на глазах, а про Эймонда с полудня и вовсе никто не слышал. Обе жены, оставленные своими мужьями, даже не подозревали, что их покой могут жестоко отнять.