IV. В клетке

      На стенах промелькнули высокие тени. В комнату ворвались двое мужчин, пламя свечей блеснуло на лезвии их кинжалов. — Ни звука! Иначе вы отсюда не выйдете живыми.       Низенький из них метал взгляд от одной к другой и остановился на Хелейне. Он в два быстрых шага схватил её и приставил нож к горлу. — Это она королева? — прохрипел здоровяк. — А по волосам не видно? — вспылил второй и ухмыльнулся, разглядывая девушку. — Покажи нам своих сынишек. — Кто вы такие?.. — Сборщики долгов.       Страх сковал тело, а разум пытался молниеносно придумать, как поступить правильнее. То ли грабители, то ли наемники застали их в тот момент, когда дети уже мирно сопели в кроватках, а девушки собирались прощаться. Серана стояла у стены рядом с выходом и боялась даже дышать.       «Зачем им дети? Именно мальчики… Я бы могла попробовать вступиться, но вероятность спастись будет больше, если я постараюсь незаметно выйти и позвать на помощь… Одни мы против двух мужчин с оружием ничего не сможем поделать. Я так близко к двери!»       Колени подкашивались, сердце будто подпрыгнуло к горлу и бешено билось. Хелейна мотала головой, ее глаза были стеклянными. Тогда щуплый мужчина пригрозил еще раз и приказал поторапливаться. Дрожащими пальцами она указала на детские колыбели в дальней стороне покоев. В этот момент Серана почувствовала ранее неведомое ей чувство — чувство неотвратимости чего-то ужасного. — Чего стоишь? Хватай! Кровь!       Здоровяк невероятно высокого роста пересек комнату и бесцеремонно вытащил спящих детей из кроваток как маленьких щенят. «Кровь?! Это что, его имя? А ведь он не выглядит, как простолюдин, в отличие от второго. Слишком сильный и самоуверенный…». Второй мужчина, держащий Хелейну, повернулся вместе с ней к мальчикам. О Серане быстро забыли, вероятно приняв за служанку. В другой ситуации это могло бы задеть, но точно не сейчас. Она сделала маленький шажок в сторону выхода, боясь шуметь тяжелой юбкой. Ей стоило сделать всего четыре, чтобы скрыться и позвать на помощь.       Одного ребёнка, что была девочкой, мужчина сразу толкнул к матери. Двоих же мальчиков он выставил перед ней. Серана сделала еще один маленькой шаг к выходу, и с другого конца комнаты послышалось: — Зачем вам мои мальчики? — Око за око. Сын за сына. Не больше и не меньше, все будет честно, других мы не тронем. Выбирай, кто это будет, королева.       Голос Хелейны задрожал от подступающих слез и истерики: — Нет, нет, нет, прошу вас! Не надо, пожалуйста! Возьмите мою жизнь! Вы… Вы можете убить меня, но пощадите их, молю…       Серана сжала рот ладонью, и ее ноги подкосились, словно ее ударили под колени. Если бежать, то сейчас, пока еще есть шанс успеть их остановить. «Я должна что-то сделать, они не могут так просто кого-то убить!..» — подумала Аррен и рванула в коридор. За спиной послышались разъяренные голоса, и Серана, подхватив подол юбки, побежала так быстро, насколько могла. Почти сразу в тишине коридора раздались тяжелые шаги, отчего сердце едва не разрывалось в клочья, в глазах начало темнеть.       «Почему нигде нет стражи?! На этом этаже они должны быть на каждом шагу!»       Не успела она подумать об этом, как за поворотом нога упёрлась во что-то металлическое, и Серана рухнула на пол. Судорожно поднимаясь, она поняла обо что споткнулась — о руку гвардейца королевской стражи, лежавшего в луже крови. Ее вскрик заткнула чужая грубая ладонь и нож у горла. — Далеко собиралась? Нужно было смотреть себе под ноги, девчонка. Мне следует убить тебя так же, как этого сосунка.       Девушка дергано замотала головой, она слышала его плохо, будто из глубины воды. Ее бледная рука схватилась за мужское широкое запястье, но сил едва ли хватило бы отодвинуть нож подальше от горла. От страха она перестала чувствовать свое тело, кроме сердца, больно колотящегося в груди.       «Неужели это конец?.. Умереть здесь так грубо и грязно… не успев совершенно ничего».       Взгляд здоровяка изменился, когда он увидел дорогие кольца на девичьих пальцах, что так отчаянно цеплялись за его руку. Он воровато огляделся и раздраженно рыкнул. — Твою мать, за смерть знатной девки мне не доплачивали, — он грубо завалил ее к себе на плечо и ринулся по коридору. — Будешь орать, передумаю и прошибу тебе башку, поняла?       Как Серана оказалась снова с детьми и Хелейной, она не помнила, осознание пришло уже позже, когда она увидела плачущую королеву и ее двух мальчиков. — Какого хера?! — зашипел похожий на крысолова. — У нас времени в обрез, берем за чем пришли и сматываемся! Эй ты, мамаша, выбирай скорее, иначе мой друг захочет развлечься с твоей дочуркой. Ну же, кого убиваем, кого оставляем?       Было невыносимо смотреть на Хелейну, ее безумные глаза и слезы, а также ощущать свою абсолютную беспомощность. Она сжалась от ужаса и все же дрожащими пальцами показала на Мейлора. Серана не верящими глазами уставилась на незнакомцев, ее крик застрял в горле, когда Кровь с жуткой ухмылкой приставил нож и воткнул его в шею не младшего сына, а Джейхейриса. Вопль Хелейны заставил двоих головорезов быстрее расправиться с телом принца и сбежать. Вдруг здоровяк обернулся и схватил Аррен. Она сама упала к нему в руки, потеряв сознание.       Эймонд вернулся поздно, когда луна уже была высоко в небе. Сначала он не придал значения суматохе в центре столицы и по пути к замку — мало ли что новому королю взбрело в голову. Но когда он оказался внутри, то понял, что произошло нечто серьезное в его отсутствии. Он ускорил шаг и первым делом, сам не ведая почему, поднялся в свои покои. Там принца встретила лишь пустота и прохлада. Его цепкий взгляд пробежался по сторонам и изучил комнату. Ему показалось странным, что с карты пропали монеты, заменявшие фигуры двух фракций. Их прислуга не стала бы брать что-то настолько броское и очевидное. В принципе кражи в замке были редкостью, по крайней мере воровать у столь внимательного принца было слишком рискованно. Взгляд пал на кровать: пуста и аккуратно заправлена. Все было на своих местах, кроме монет и появившейся мышеловки у стола.       Нахмурившись, Эймонд вышел в коридор и направился на поиски своей семьи. Чем ближе он подходил к залу малого совета, тем громче слышал истерические выкрики короля. — Лорд командующий спал, пока моего наследника убивали прямо у нас под носом?! Ваш долг — отвечать за сохранность моей семьи и всего замка, Коль. А врагам даже не составило труда проникнуть в мой дом и отнять у меня сына!       Эймонд остановился, не успев сделать и пары шагов. Его глаз округлился, а челюсти сжались. Пронзительный взгляд опустел, когда он подумал о сестре, и что с ней сейчас происходит, если даже Эйгон рвет и мечет. — Все говорит о том, что в нашем окружении появился предатель, мой король, — заявил из советников, пальцем давя на стол. — Не зная ничего о замке невозможно пройти и сбежать незамеченными! — Сколько их было? — подал голос Эймонд.       Лорд не успел ответить, в зал вошел стражник с объявлением: — Мы нашли их, мой король. Поймали мужчину у ворот с головой в мешке и… вместе с ним была ваша жена, мой принц.       Серану грубо бросили в камеру и громко захлопнули тяжелую дверь, позвенев в конце тяжелыми ключами. Она неуклюже поднялась и вцепилась в пыльные прутья. — Постойте!.. Это правда ошибка, я жена принца, мне здесь не место! — Где же ещё быть предательнице? Расскажете все на допросе или палачу, миле-еди, — протянул стражник с гадкой ухмылкой.       «Это все сон, это неправда!.. Я не могла здесь оказаться, не могла!»       Ногти больно впились в ладони, сжатые в кулак. В панике Серана бродила от одного угла в другой, перед глазами начало темнеть, в груди беспокойно ныть. Она и правда не должна была оказаться в темнице, но убийца со странным прозвищем решил ее украсть. В тот момент, когда Кровь чуть не убил ее, он узнал по отличительным чертам сбежавшую наследницу Долины. «Зачем я вам нужна?» — тихо спросила Серана, сидя в каком-то грязном переулке. «Ты девчонка Аррен? Нам сказали, если встретим тебя, то заберем домой. Что уставилась? Не рада вернуться?». Девушка опустила взгляд, пока здоровяк оборачивал ее в старую накидку, неизвестно с кого снятую, грубо дергая. «Не отвечай, мне насрать. За тебя меня озолотят, так что вставай и иди впереди, чтобы я видел».       Выбора не было, так что Серана покорно шла по темным грязным улочкам, лавируя между бедняками и мрачного вида горожанами. Ее сердце сжалось, когда она замечала корзины с полусгнившими овощами, и ей сразу вспомнился роскошный пир на свадьбе. Стало тошно от чувства вины. В спину то и дело толкал убийца, подгоняя вперед. И пусть этот побег не был ее инициативой, она точно не знала, как к нему относиться. Хотелось ли ей домой? Бесспорно. Но хотелось ли сбегать в компании жестокого мясника и врага короны? Так, будто она сама к этому причастна? Конечно, нет. Только мысль о том, что мать хочет ее возвращения и не отреклась от Сераны, дарило маленькое тепло в эту холодную ночь.       Стоило этому проблеску надежды согреться внутри, как впереди у ворот возникли городские стражники. Она опустила лицо под капюшоном, в голове витали мысли как рой пчел: «Если нас ни в чем не заподозрят, я правда могу вернуться к маме… Но если нет? Они слишком подозрительны, седьмое пекло. Если узнают, с кем я, то окажусь впутана в их грязное преступление. И чем я докажу свою невиновность? Только если… не сдам убийцу сейчас». Один из стражников вдруг обратил внимание на с виду обычный мешок в руках мужчины. Но девушка знала, что внутри лежала детская голова. Время перед глазами словно замедлилось, пока Серана думала, как поступить. С одной стороны, смерть невинного ребенка не сойдет с рук преступника, и Серана хорошо покажет себя в новой роли, где она теперь часть королевской семьи. С другой — такого же шанса у нее больше никогда не будет, и мама ждет ее, несмотря ни на что.       Она промолчала, больно кусая губы. Стражник выхватил мешок и заглянул внутрь…       Серана сидела на скамье, опустив голову и сжимая пальцами пряди растрепанных волос. От ранее изысканной прически не осталось и следа, кромка платья потемнела от уличной и тюремной грязи. Колени и ладони болели после падения на каменную кладку пола, ухудшая и так паршивое состояние девушки.       В темнице пахло чем-то затхлым, и казалось, что с каждым вздохом тело наполняется здешней пакостью. Иногда звучали шорох крыс и звон цепей. Издалека раздавались крики. Даже думать о том, откуда этот звук и для чего здесь используют цепи, было страшно. Раньше Серана даже не задумывалась, каково находиться в заточении, быть пленницей буквально. Оказалось, это довольно унизительно и отвратно, даже в темноте, не видя и половины грязи и разных следов от предыдущих заключенных. По сравнению с этим небесные камеры Орлиного Гнезда показались девушке намного привлекательнее. Там она бы смогла отвлечься на величественные горы с заснеженными пиками, пока другие решают ее судьбу.       Время в заточении текло невыносимо долго, достаточно, чтобы подумать о своих поступках и возможных исходах.       «Глупо было надеяться. Я уже здесь и сделала свой выбор, я вышла замуж, и теперь мне нужно научиться жить в Гавани. Если уж и выбрала этот путь, то иди до конца! Надо было сообщить Золотым плащам, меня бы не записали в соучастницы. Какой позор… Я и так здесь живу на птичьих правах, а после этой фатальной ошибки боюсь, что репутацию мне ничем не отмыть. Что думает Хелейна? Решила, что я ее предала? А… Эймонд? ».       Помимо прочих звуков, в коридорах раздалось эхо приближающихся шагов. Серана не обратила на это внимания, пока не послышался скрежет в замочной скважине. Она выпрямилась на скамье, затаив дыхание. В сопровождении тюремщика к ней зашел лорд Стронг, постукивая тростью и шаркая ногой. Узница напряглась — Ларис ей совсем не нравился. И дело было вовсе не в его ноге. Она чувствовала за его красивыми и красноречивыми словами нечто зловещее и пугающее, что начала избегать его взгляда. — Неожиданный поворот, надо сказать. Расскажите же, миледи, что вы делали с убийцей наследника нашего короля за пределами замка? И прежде чем вы начнете отвечать, хочу попросить вас быть откровенной. Никому бы из нас не хотелось прибегать к другим способам добычи информации, не так ли?       Мрачный мужчина позади лорда вальяжно оперся плечом о входной проем, позвякивая металлическими приспособлениями. Одни только его ладони были достаточно большими, чтобы обхватить голову девушки и расколоть ее, как скорлупу ореха. Серана сглотнула, понимая, как шатко ее положение. Но довольно неприкрытая угроза вынудила губу дернуться: «Неужели обязательно намекать на пытки, я ведь уже у вас в темнице и загнана в угол. Одному зайти не хватило мужества?» — Я оказалась с ним не по своей воле… Меня утащили насильно, когда я потеряла сознание. Днем я была приглашена к королеве Хелейне, и когда мы проводили время с детьми, в покои ворвались двое мужчин… — Они вам знакомы? Быть может, были с ними в сговоре? Выходит довольно логично: вы дочь Джейн Аррен — верной узурпаторше Рейнире, вошли в доверие к королевской семье, чтобы эффективно шпионить и доносить все Черным. В роковую ночь решаетесь на побег, но увы, неудачный. — Какая глупость, — выпалила Серана с почти истеричным смешком. — Будь я действительно шпионкой, не стала бы «сбегать», а скрывалась здесь до последнего.       Рот Лариса вытянулся в улыбке, но его глубоко посаженные голубые глаза похолодели. Кажется, именно так выглядит лорд, когда теряет терпение. — Мне начинает казаться, что вы слишком хорошо разбираетесь в поведении информаторов для невинной леди. Если не получится найти с вами общий язык, поверьте, у меня найдется человек, с которым любой окажется сговорчивее. Сделайте разумный выбор. — Вам не на меня нужно тратить свое время, милорд, а на того, кто неоспоримо виновен! — О, не сомневайтесь, мы его уже навестили.       Было тяжело не замечать пристальный взгляд тюремщика, пробирающийся под кожу. В их присутствии ей стало страшно просто моргать, чтобы не упустить из виду ни одно их движение. «Неужели те крики были от того наемника? Не верится, что такой великан умеет чего-то бояться и вопить… Покончили с ним, теперь хотят взяться за меня? Двое мужчин наедине со мной, под землей, где меня никто не услышит. Идеальные обстоятельства для любой формы насилия… Хуже и быть не может».       Девушка сглотнула, с ее щек и губ пропал всякий цвет. Хотелось истерично закричать, отчаянно молить, но стоило до последнего попытаться вытянуть более удачный расклад. Она напрягла все оставшиеся силы, чтобы звучать хоть сколько-то резонно. — Раз его вы уже допрашивали… вернее, пытали, почему я все еще здесь? Я могу предположить, как это могло выглядеть со стороны, но это заблуждение! Ее Величество может подтвердить, я не виновна! — У нашей королевы доброе сердце, возможно это и послужило вам на руку. Как бы хорошо она к вам не относилась, факт в том, что вы все же покинули свою королеву, не так ли? — Да, я попыталась убежать, чтобы позвать на помощь. Но один из накмников меня догнал и приволок обратно. А потом я потеряла сознание и очнулась уже где-то на улице… — Почему же вас не убили как свидетельницу сразу? Они уже убили стражников по пути.       От волнения Серана закусила изнутри щеку. Если она прямо скажет, что знала, почему ее украли, и не призналась в этом золотым плащам у ворот — это сыграет не в ее пользу. — От-откуда мне знать? Их поведение было довольно сумбурным. Честно говоря, мне даже показалось, что они поменяли свой план в последний момент и действовали исходя из ситуации…       «Почти не соврала». — Я же просил отвечать честно, — в серых глазах Лариса поселилась мрачная тень, от которой хотелось поежиться. — Вы все меньше кажетесь мне убедительной. — Лорд Стронг. — За спинами мужчин раздался негромкий голос. — Почему вы не довели до моего сведения о допросе жены?       Тюремщик пропустил внутрь принца, неловко переминаясь с ноги на ногу. Лицо лорда вмиг изменилось, когда он натянул почтительную улыбку, и сердце Серены пропустило удар. Ей все еще было страшно и беспокойно, но отчего-то появление мужа избавило от накатившего отчаяния. Даже не зная наверняка, чем это обернется. — О, мой принц, вы уже вернулись. Вас не было в замке, да и к тому же, первым делом о новостях мне следует докладывать малому совету и королю.       Эймонд прищурился, на его скулах заиграли желваки. Его не приглашали на заседания, даже на пороге войны, будто специально отрезая от какой-либо власти. Не говоря ни слова, он кивнул на выход, и все трое вышли из камеры. Немного погодя, Серана на цыпочках прокралась к двери и прислушалась к голосам в глубине коридора: — Я слышал, что поймали не всех. Эта сука ведь послала двоих мужчин, верно? — Второго еще ищут псы. Он крысолов, поэтому хорошо знает подземные ходы. — С первым что? — Его называют Кровь. Носил золотой плащ, начал службу во время правления вашего отца. Все причастные к убийству маленького принца — те, кому мы доверяли и от кого не ожидали предательства. Как я и предполагал, за дело взялся ваш дядя. И одним только богам известно, сколько еще «черных» шпионов прячутся у нас перед глазами… Мы как раз приступали к девчонке Аррен, мой принц.       Девушка напряглась, теребя запутавшийся локон. Может она рано радовалась появлению мужа? Измена, пожалуй, самое страшное преступление для любого знатного человека, оно перечеркнет всю его жизнь в один миг, оставит пятно на репутации дома. И кто бы встал потом на сторону Сераны и отстоял ее честь? Все знают, что в Гавани у людей нет друзей, только временные союзники, когда это выгодно.       Тишина затянулась, но девушка не могла увидеть, почему. От тревоги скрутило живот, зубы начали покусывать сухие, шершавые губы. Наконец послышался голос принца: — Вот как. Значит, лорду-командующему и вам, Стронг, стоит лучше выполнять свои обязанности. Это позор, что мы оказались настолько уязвимы в собственном замке. Пропустите меня внутрь. — Хотите провести дознание лично? Не стоит тратить на это время, мой принц. Могу заверить, что в первую очередь доложу о результатах вам. — Все, что касается Сераны, касается меня лично. Лучше займитесь поисками пропавшего крысолова. Все виновные должны быть наказаны. Вы свободны.       Серана отпрянула от двери, но не успела отойти обратно к скамье — в проеме уже стоял Эймонд. Она обняла себя за предплечья, благодаря богов, что избежала пыток от лорда Стронга, по крайней мере пока. Сделав глубокий вдох, она приготовилась воспользоваться шансом и убедить единственного человека в замке, который смог бы за нее заступиться. Нужно только верно подобрать слова… — Мне повезло, ты прибыл вовремя... Это все просто недоразумение, ты же знаешь, королева для меня стала доброй подругой. Я бы никогда… я пыталась что-то сделать, клянусь!       Голос девушки задрожал, но Эймонд стоял неподвижно. — Лорд Стронг грозит обвинить меня в измене короне, но проблема в том, что я даже сомневаюсь, не считает ли моя собственная мать меня предательницей. Потому что я приняла решение ее бросить, сбежала к врагам ее кузины. Вот почему я так не хотела писать то письмо… Как Аррен у меня есть долг перед народом, и мое решение обусловлено им в первую очередь. Но как дочери мне ужасно стыдно до сих пор… Будь я шпионкой, меня бы так не мучило почти каждый день!.. Я бы точно знала, что поступаю правильно.       Слова вылетали на одном дыхании, Серана рассказала все, что произошло в этот злополучный вечер. При упоминании смерти маленького Джекейриса, к горлу подступила тошнота. В ушах сам собой прозвучал хруст детского позвоночника, крики ужаса Хелейны и плач детей. Девушка сглотнула, собираясь с мыслями. — Тот наемник в начале собирался тебя убить? Мне об этом не докладывали. — А?.. Да… Я убежала позвать на помощь, но он догнал меня и приставил нож к горлу, — когда Серана об этом вспомнила, ее руки похолодели. — А потом понял, что я благородная, и быстро утащил обратно в комнату. Если бы не мои кольца и серьги, то… я бы лежала рядом с тем стражником, как убийца и хотел. Вы можете спросить об этом у него лично, если он еще жив. — Ларис об этом не упоминал… Зато сказал, что вы вдвоем покинули замок и держали путь на Драконий камень, полагаю. — Этот… Кровь. Он говорил, что ему заплатят за меня. Я очнулась слишком поздно, и мне повезло, что нас остановили золотые плащи.       Серана опустила лицо, пряча печаль в глазах, противоречащую ее словам. Все это время Эймонд слушал ее с непроницаемым лицом, стоя на одном месте. Она испугалась, что вот-вот потеряет его расположение и решила пойти на риск: шагнула навстречу и уткнулась носом в грудь мужа, обнимая себя дрожащими руками. Ее сердце замерло в ожидании ответной реакции. Серана уже решила, что все тщетно, что он вот-вот оттолкнет, как вдруг ее что-то коснулось. Руки принца деликатно легли на ее спину, и до этого момента девушка даже не подозревала, как сильно нуждается в таких объятиях. Она едва слышно всхлипнула, все чувства, что ей так хотелось держать в узде, слились воедино и вышли из-под контроля. Страх настолько впитался в кожу, что Серану отчаянно тянуло найти безопасный уголок хоть где-нибудь. Даже в руках вечно холодного мужа. — Ты мне веришь? Прошу, забери меня отсюда, это какой-то кошмар!.. — Не нужно было мне уходить сегодня. Все это можно было предотвратить, будь я дома… — Мы не знали, что так будет. Почему винишь себя? — Ты не понимаешь.       Он продолжал держать ее в своих руках, но его пальцы вдруг слишком сильно сжали беспорядочные пряди. Серана замерла, чувствуя как Эймонд задумчиво перебирал ее волосы. Она не решалась пошевелиться, боясь нарушить эту хрупкую связь. — Мы недооценивали беспринципность наших врагов. Я с детства был наслышан о репутации Деймона-Порочного Принца, для него это неудивительно. А Рейнира… Мать с детства предупреждала о том, что она захочет нас убить. И все же… именно так сестрица решила отомстить за смерть ее мерзкого бастарда. — А кто… кто его убил?..       Серана кротко взглянула на мужа. Он стоял спиной к единственному факелу, и его лицо поглощала тьма камеры. — Я. Я погнался за ним из Штормового предела и позволил Вхагар сожрать Люцериса на его крошечном драконе. Слух еще не разлетелся? Мне казалось, уже каждая крыса об этом знает.       Девушка оцепенела, неподвижно стоя в объятиях мужа. Она не видела его эмоций, а голос принца звучал сухо, но сдавленно. «Что он пытается сдержать? Злость дается ему легко. А вот вина или боль… — Н-нет, я не знала. Когда это произошло? — За пару дней до твоего прибытия в столицу. Я должен был жениться на дочери лорда Баратеона.       На языке крутилось слишком много вопросов, но потребовалось немало усилий, чтоб его прикусить и молчать. Серана решила, что добудет ответы, но не сейчас. Сейчас самое главное — выбраться из гадкой камеры. Несмотря на страх, она нашла в себе силы прильнуть снова, так, как сделала бы это с самым близким ей человеком.       Эймонд сам вывел жену из подземных темниц, держа под руку. Серана не поднимала глаз на лица слуг и стражников, стыдясь своего вида и недавних подозрений, и все же старалась держаться стойко. Войдя в темные покои, освещенные лишь парой свеч, девушка не могла расслабиться, хоть и была уже на свободе. Она поежилась, искоса глядя на дверь — было все еще страшно от мысли, что к ним могут ворваться в любой момент. Серана впервые поймала себя на тяге быть ближе к мужу, искать его присутствия. Она не отстранилась от него и первая прервала молчание: — Значит, это правда? Неужели Рейнира пошла на убийство невинного дитя? Мне казалось, она не тот человек, который пойдет на настолько изощренную месть…       Эймонд выглядел отстраненным, погруженным в свои мысли. Серана уже подумала, что зря подняла вновь эту болезненную тему, однако принц заговорил: — Думала, она святая? — Муж злобно усмехнулся. — Сестра всегда считала, что ей можно больше, чем остальным. Никто за пределами семьи даже не подозревает, какие темные стороны скрывает их любимица. Сейчас я более чем уверен, что план мести придумал и воплотил дядя Деймон, и Рейнира имела возможность запретить ему. Но не стала. — Я так не считала. Просто… не ожидала. Любое убийство ужасно, но смерть детей — самое жестокое. Я просто не могу это оправдать. — О, значит, я жесток в твоих глазах? — Он приблизился, вглядываясь в лицо жены с каким-то странным огоньком во взгляде. — Вот только один заслужил свою смерть, а второй только недавно научился ходить! Они должны были бросить вызов мне, в таком случае. Но как подлые мерзкие трусы обезглавили невинного ребенка, несправедливо заставив страдать Хелейну. Вот что такое жестокость, Серана. — «Заслужил смерть»? — Она растерянно повторила, стойко выдерживая его давление. — О чем ты?       Эймонд рывком снял с лица повязку. Серана много раз пыталась представить, что скрывается под кожаной накладкой: пугающая пустота, затянувшаяся кожа, что-то ужасающее, что приходится прятать? Но, на удивление, зрелище оказалось неожиданным — в глазнице покоился круглый самоцвет, наверняка стоивший целое состояние с такой величиной и огранкой. Пальцы принца сжимали повязку до белых костяшек, а голос стал вкрадчивым и резким. — Этот сукин сын рассек мне лицо, оставил без глаза и вышел сухим из воды! Он, его брат-бастард и Эйгон годами изводили меня, им было приятно унижать сопляка, который не мог дать сдачи. Они отлично дали понять, что важнее всего сила, и если у тебя ее нет — ты пустое место. Что ж, я взрастил в себе эту силу назло и вопреки! К тому же, Люцерис пал на драконе, а не в люльке, так что его смерть даже благородна.       В синем каменном «глазу», казалось, отражалась сама тьма. Там, где глубоко скрываются все секреты, чувства, желания и слабости принца. Серана хотела отвести взгляд, поморщиться, представив, как ее так же полоснули по лицу и оставили глубокий шрам. Но вместо этого она продолжала смотреть безотрывно. Ей хотелось нырнуть в этот омут, стать той, кому удалось узнать Эдмонда целиком, со всеми его пороками и уязвимостью. Страх утонуть в мрачных водах его разума отчего-то совсем не пугал, вместо этого ее манила эта глубина. Чтобы стать особенной, первой, важной, нужной. Ее кровь еще бурлила после череды убийств, покушения, побега и заключения в шаге от пыток. Холодные пальцы беспокойно теребили края рукавов. — Мне жаль…       Эймонд пренебрежительно хмыкнул, бросив колкий взгляд на жену. — О, умоляю, последнее, что мне нужно — чья-то жалость. Я рассказываю это не для того, чтоб выжать из тебя слезы, а чтобы открыть глаза на людей, чью сторону ты могла бы по ошибке принять. Все эти воспоминания я храню, чтобы не забывать настоящую натуру всех моих врагов. Время всегда притупляет твои эмоции, сглаживает углы, вынуждая забывать всю боль от пережитых лишений, несправедливости, предательств… В какой-то момент закрадывается мысль о прощении, как у всех слабых, униженных и жалких людей. И если в этом мире существует лишь две стороны, то пусть лучше меня запомнят жестоким, но неуязвимым, чем милосердным и бесхребетным трусом. — Значит ли это, что Эйгон тоже твой враг?..       Серана ожидала, что застанет принца врасплох, но к ее удивлению он широко улыбнулся. Кажется, впервые на ее памяти. — Ты действительно никогда до этого не была в Гавани. Здесь не задают таких вопросов. — Мы ведь теперь в браке, мне можно доверять.       Эймонд криво усмехнулся и отошел, устало снимая с себя дублет из черной кожи. Только тогда девушка обратила внимание, что он был не до конца застегнут. Вдруг раздался стук, и в дверях появилась Мина, желая приготовить леди ко сну. От неожиданности Серана дернулась и побелела, но не стала ничего говорить. Служанка помогла снять платье, а когда дошло до чулок, ее глаза округлились. — Миледи, ваши колени!.. Их нужно обработать, а эти синяки…       Серана безучастно опустила взгляд, глядя на содранную кожу и темные пятна. Мина быстро разыскала в покоях склянку с прозрачной жидкостью и лоскуток, чтобы осторожно промочить раны. Казалось, ее они беспокоили гораздо больше, чем их обладательницу. Девушка не сразу заметила внезапно появившегося рядом мужа и вздрогнула. Он молча наблюдал за работой Мины, изучая каждый след от падений и ударов. Его руки без предупреждения задрали рукава сорочки, обнажив ссадины на локтях и зреющие синяки от грубой хватки. Велев служанке уйти, принц начал сам осторожно проходиться по раненой коже. Девушка не без удивления уставилась на мужа, склонившемся перед ней и одетым лишь в тонкую рубашку и штаны. На ее немой вопрос он спокойно ответил: — Там, в темнице, у меня были сомнения. Может, ты и правда шпионка, которая ловко одурачила своей невинностью? Но теперь вижу, что это не так. Кажется, тебе здорово досталось, либо у тебя очень нежная кожа…       Серана смущенно поерзала на стуле от непривычки к такому особенному вниманию. Когда она хотела взглянуть на него еще раз, то не увидела на прошлом месте. Вдруг ее затылка коснулись, и чужие руки начали медленно распускать прическу. Эймонд взял со столика гребень и стал расчесывать спутанные пряди. Ведомая порывом оглянуться, Серана уже собиралась повернуть голову, но ее вынудили смотреть прямо, аккуратно, но настойчиво держа за подбородок. Чтобы принц лично расчесывал кому-то перед сном волосы? Это было похоже на глупую фантазию. — Не мешай. Сиди прямо. — Это необязательно… — Выпалила Серана и в тот же момент пожалела. Ей совсем не хотелось, чтоб он перестал и ушел. Она обратила внимание, с какой осторожностью и даже, быть может, нежностью двигается гребень. Стало быть, ему не все равно? Неужели между ними появилась связь?       Но Эймонд не отстранился. Этот момент тишины и молчаливого уединения подарило спокойствие, укрыло на какое-то мгновение от всех пережитых бед и размолвок. Тихо проронив «благодарю», Серана поднялась с места, но побоялась повернуться, словно тогда бы их связь тут же оборвалась. Только услышав отдаляющиеся шаги, она набралась смелости и посмотрела назад. Сократив между ними расстояние, девушка коснулась его руки. Не понимая, чего именно хочет, только молча сжимая изящную ладонь и краснея. Эймонд смотрел на их сцепленные руки, его лицо выглядело задумчивым, пока он не увидел этот смущенный румянец на некогда бледных щеках. Серана тихо ахнула, когда он сгреб ее в объятия, бережно прижимая голову к своей груди. Она стеснительно обняла в ответ, не веря, что он сделал это первым. Тут же хотелось найти этому оправдание: из вежливости, чтобы привязать к себе, воспользоваться уязвимостью, так положено… Но эти предположения противоречили тому, как необычайно мягко лежала его ладонь на ее затылке, как успокаивающе он гладил по спине, как ощущалось его такое же неровное дыхание. Подумав, как должно быть ему тяжело переживать потерю члена семьи, Серана приникла к мужу еще ближе, обнимая крепче и прикрывая глаза.       От него пахло так нежно, сладко, чем-то… приторно-цветочным? Она бесшумно вдыхала этот аромат, пытаясь определить, что это было, пока не осенило — так пахло розовое масло. «Почему он пахнет розой? Я не замечала ничего подобного раньше, только что-то терпкое, дымчатое, но… сладкое? И где он был сам, когда на нас напали? Его дублет выглядел так, будто он застегивал его наспех». Поначалу едва уловимый аромат теперь стал забиваться в нос и душить. Слишком дешевый и простой для члена королевской семьи, которая могла позволить себе нечто более утонченное. Сомнений не было, этот запах на нем оставила другая женщина. От этого вывода начало жечь в груди, как от предательства.