Глава 1. Предложение, от которого невозможно отказаться

***

Заполярный Дворец

Чайлд и его товарищи Предвестники сидели за большим круглым столом, а Царица на большом троне. Царица созвала всех десятерых Предвестников, чтобы обсудить недавнюю ситуацию в Инадзуме. Первоначально их было одиннадцать, но Синьоры больше не было. Пустое кресло красноречиво говорило само за себя. Однако Царица заметила пропажу еще одного Предвестника. И вот у этого человека нет абсолютно никаких причин отсутствовать, особенно учитывая приз, который он получил. — Где. Скарамуш? — потребовала ответов Царица. От ее Предвестников не последовало ни слова, они внезапно оглянулись и зашептались друг с другом. И тогда Пьеро ответил. — Мы понятия не имеем, Ваше Величество. Мы не получали вестей от Балладира с момента рейда Сопротивления Сангономии на фабрику Глаз Порчи в Инадзуме. — По словам моих агентов, все еще находящихся в Инадзуме, Гнозис был передан Скарамушу, — добавила Арлекино. — Да, что не помешало ему не появиться здесь с обещанным призом! — Пульчинелла был в ярости. — Это действительно такой уж сюрприз? — с неприкрытой иронией сказала Сандроне, — Эта марионетка не была верна даже своему собственному создателю, так с чего бы ему вдруг испытывать лояльность к нам, особенно учитывая, что он завладел Сердцем Бога? Шут был раздражен этим замечанием. Как тот, кто лично завербовал Скарамуша, он знает, что Балладир не был по-настоящему предан своему долгу Предвестника и присоединился к нему только потому, что Фатуи были «интересны». — Хватит причитать! — Царица выпустила на волю свою промораживающую ауру, которая заставило замолчать шепот ее Предвестников и охладила комнату. — Мы потеряли не одного, а, возможно, двух Предвестников в наших операциях в Инадзуме. Шут, я одобрила твою операцию по захвату Гнозиса, которым обладала сёгун, но ты не только потерпел неудачу, мы еще и потеряли одну из Предвестников убитой, а другой так вообще решил помахать нам всем рукой?! Пьеро заерзал на своем месте, слушая брань Криоархонта. — Прошу прощения, Ваше Величество, — Чайлд наконец заговорил, — Возможно, нам следует немедленно найти Балладира. Прямо сейчас он обладает силой, которой когда-то обладала его создательница, и станет более опасным, чем раньше. Чем дольше мы ждем, тем могущественнее он становится. — Я согласен с Тартальей, — сказал Капитано, — Мы пробудили его скрытую силу как творения Архонта и помогли ему стать еще лучше. Неизвестно, насколько могущественным он станет, имея под рукой Гнозис. Пульчинелла лишь усмехнулся всей этой ситуации. — Я всегда был против вербовки этой куклы. Он вообще не имел никакого понятия о субординации и уважении. Я всегда знал, что однажды он предаст нас. О чем, черт возьми, ты думал, Пьеро? — Ты смеешь тыкать мне этим в лицо?! — рявкнул на него Пьеро, — Я первый из Предвестников Фатуи, избранный самой Ее Величеством Царицей! Ни у кого из вас нет права подвергать сомнению мои решения! — Ага, и вот куда нас все это привело, о наш непогрешимый лидер, — саркастично фыркнула Арлекино, — Синьора мертва. Мне она никогда не нравилась, но по крайней мере она приносила пользу. Два полученных ею Гнозиса говорят сами за себя. — Пф, отнять один у какого-то нищего барда, а ради второго и пальцем не пошевелить… Тож мне блин, добытчица, — прошипел про себя Тарталья. — У Балладира было очень мало причин быть лояльным Фатуи. Его мотивы всегда были, в лучшем случае, туманными. Не говоря о том, что он своих подчиненных за людей то не считал, — Арлекино продолжила свою тираду. — Вот уж кому бы точно стоило молчать на этот счет, — подумал Чайлд. — Он не единственный среди нас, кто плохо обращается со своими подчиненными, — возразил Панталоне. Арлекино проигнорировала это и продолжил. — Я пытаюсь указать на то, что если уж мы его завербовали, то ни к чему было давать столько свободы столь мутному типу. Уж явно не делать его равным нам… Пьеро молчал. — Пьеро, как тот, кто первым завербовал его, не изволишь изложить свои мотивы? — спросила Царица. Последовала долгая пауза, прежде чем Шут наконец ответил. — Куникудзуши изначально был творением сёгуна Райден. Он был «дефектным» творением, поскольку проливал слезы, когда был создан. И остался позади после того, как его создательница запечатал свою силу, чтобы найти свой путь. Где-то в своем путешествии он подружился с воином в Инадзуме. Воин был убит за неправомерное поведение инспектором и кузнецом Микоши Нагамасой. Чтобы отомстить за смерть воина, Куникудзуши задумал падение Райдена Гокадена. Ему удалось уничтожить три из пяти искусств меча, один вскоре канул в небытие, а последний, Искусство Аменомы, остается невредимым. Благодаря этому я понял, что он стал бы неплохим активом против Инадзумы с таким талантом к махинациям. Потому я и решил завербовать его. — Я не ожидал, что он всадит нам нож в спину после того, как я назначил его на должность, которая принесла бы пользу и ему, и Ее Величеству. У него могут быть проблемы с товарищами Предвестниками и Фатуи, но он, по крайней мере, давал результаты. Балладир никогда не давал мне повод подозревать его в измене. — Предательство всегда неожиданно, потому и столь дорого обходится. — сказала Арлекино, — Кроме того, предатель однажды — предатель на всю жизнь. Чайльд лишь фыркнул в ответ на ее прокламацию. Пьеро пристально посмотрел на Валет. — Ты меня вообще сейчас слушала? Скарамуш был предан Инадзумой, а не наоборот. Он не восстал против своего создателя, это она бросила его! Он был похож на один из неудавшихся экспериментов Дотторе, который не выполнил свою задачу! — Жаль, что этот «неудавшийся эксперимент» не был утилизирован должным образом, — сказал Чайлд, — По крайней мере, Док знает, как убираться за собой. Данный Предвестник грязно улыбнулся, от чего Тарталья почувствовал жгучее желание отрезать ему губы. Внезапно послышался грохот. Предвестники обернулись и вздрогнули, увидев на столе ладонь своего Архонта. — Его невероятно трогательную и, без сомнения, драматичную историю мы обсудим как-нибудь в другой раз! А пока, вам лучше задуматься над тем, как вы планируете исправить это колоссальное упущение и вернуть то, что уже давно должно было быть в наших руках! Предвестники покорно склонили головы. — Чайлд, ты должен отправиться в Инадзуму, чтобы выяснить местонахождение этого двуличного умника. Большинство Предвестников ахнули на приказ своего Архонта. — Ваше Величество, разве это разумно? — заговорил Пьеро. Она пристально посмотрела на Первого. — У тебя еще хватает наглости ставить под сомнение мои приказы… Шут низко склонил голову. — Ваше Величество, Тарталья известен как сорвиголова, который бросается в битву с головой, не думая о последствиях! Я не ставлю под сомнение его боевые навыки, но они совершенно не подходят для подобных миссий. Не говоря уже о том, что он самый младший из нас, Предвестников. Наверняка тот, у кого есть многолетний опыт и проницательность, больше подойдет для поисков этого отступника. — Я вообще-то здесь и все прекрасно слышу, — проворчал Тарталья, — Я знаю, как залечь на дно, большое спасибо. Как бы я ни любил острые ощущения от битвы, я не собираюсь создавать проблемы, куда бы я ни пошел. В отличие от некоторых… Остальные Предвестники пристально посмотрели на Одиннадцатого. — Да неужели?! Ваши с Розалин действия в Лиюэ привели к тому, что мы потеряли Девятую роту в Пропасти! — Пульчинелла буквально взревел от негодования, — Некоторые из моих лучших людей заблудились в этих чертовых глубинах из-за тебя! Мало нам было потерять наши позиция в Лиюэ?! — Ой, давай обойдемся без этого, ладно? Не надо тут строить из себя святошу, для которого идеалы и принципы всегда важнее результата, — возразил Тарталья, — Кроме того, Моракс и покойная Синьора обманули меня, чтобы развязать там хаос. В отличие от некоторых из вас, я не люблю причинять вред невиновным и отношусь к своим подчиненным справедливо. Царица, уже некоторое нетерпеливо постукивавшая пальцем по подлокотнику, решила подавить этот диспут, пока они совсем не забылись. — ХВАТИТ. Температура в помещении внезапно упала, а одежда Предвестников покрылась слоем инея. Она не выкрикнула это слово. Она вообще едва повысила голос. Всё, что потребовалось этой женщине — звучавший в ее интонации абсолютный авторитет. — Аякс, — она намеренно использовала его настоящее имя, чтобы подчеркнуть всю серьезность момента, — Я верю, что ты проявишь должную осмотрительность и решишь вопрос с Электро Гнозисом. Имей в виду, наши позиции в Инадзуме и без того шаткие… Не усугубляй и без того непростую ситуацию. Нам не нужна еще одна война. — Как будто его интересует что-то помимо этого… — пробормотал Панталоне. Царица бросила на него резкий взгляд, из-за которого тот мгновенно стушевался. По правде говоря, ее никогда не волновало, как другие народы относятся к ней и Фатуи. Все, что ее заботило, это забрать шесть Гнозисов у Архонтов других наций любыми необходимыми средствами. У нее нет желания видеть мир, контролируемый Селестией. Особенно после того, что случилось с Каэн’риа… Она покачала головой. — Теперь… вернемся к более насущному вопросу. Восьмая позиция опустела, и пока мы не решим вопрос со Скарамушем, Шестое место останется в подвешенном состоянии. Посему… у кого-нибудь из вас есть достойные предложения касательно замены? Повисла напряженная тишина. Дотторе, хоть и имевший парочку вариантов, явно не намеревался расставаться с кем-либо из своих подчиненных, поскольку предпочитает оставить себе некоторое количество «подопытных кроликов». У остальных не было достойных кандидатов на эту должность. Ну, почти… У Тартальи было одно… предложение. Пока что никто из его подчиненных не был достоин звания Предвестника. Но он знает одного человека, который мог бы стать достойной заменой Синьоре, даже достойнее ее самой. — Думаю, у меня есть… неортодоксальное предложение по данному вопросу, — сказал Тарталья с улыбкой. Остальные Предвестники посмотрели на него, приподняв бровь. — Неортодоксальное предложение, Чайлд? У тебя есть подходящие рекруты? — с удивлением спросил Дотторе. Чайльд ухмыльнулся. — Ну, не совсем. Но точно так же, как Пьеро завербовал нескольких из нас (с переменным успехом), я, возможно, смогу привлечь человека со стороны. Шут дернулся от намека младшего Предвестника. — Как первый из Предвестников, я один имел право выбирать в наши ряды любых достойных аутсайдеров. Он также любил прибавлять, что это, очевидно, требует прямого одобрения царицы. Только она имеет последнее слово в том, разрешено ли посторонним быть ее Предвестниками. Конечно, до сих пор ни один его выбор не был отвергнут. — Тем не менее, именно Ее Величество в конечном итоге решит, достоин ли он быть одним из нас, Шут, — возразил Чайльд. — Тогда просвети меня, кто же, по твоему мнению, этот безусловно достойный и интригующий кандидат?» — спросила Царица. — Никто иной, как загадочный и печально известный в наших кругах… Путешественник. Среди Предвестников снова поднялся шум. Но в тоже мгновение Царица заставила их умолкнуть. — Это безусловно интересный вариант, но разумно ли это, Тарталья? — спросила Царица, не скрывая крайнего скептического настроя касательно его идеи, — До сих пор он был той еще головной болью во многих наших операциях. С чего ты вообще решил, что он захочет даже выслушать подобное предложение? — В этом то и кроется вся подоплека моего предложения, Ваше Превосходительство, — осторожно отвечал ей Тарталья, — Осмелюсь предположить, что лишь вам будет под силу справиться с подобной задачей. — У тебя еще хватает наглости просить Ее Величество об одолжениях?!.. — Я не давала тебе слова, Пьеро, — моментально осадила его Царица, — Крайне претенциозное заявление, Чайлд… Не желаешь объясниться? — Путешественник поделился со мной кое-чем интересным, что, возможно, подтолкнет его к тому, чтобы присоединиться к нашему делу. Конечно, он никогда не захочет служить под началом кого-либо из нас. Он может терпеть меня, но последнее, что он когда-либо сделает, это будет слушать хоть чьи-либо приказы… Да я и не особо то желаю ему подобного. — Не стану скрывать, ты нас заинтриговал… Что такого мы можем ему предложить, раз он готов закрыть глаза на все перепитии наших с них встреч? — спросил Панталоне. Улыбка Чайлда стала шире. — Я рад, что ты спросил, Делец. Скажите, кто-нибудь знает зачем вообще он скитается из одной страны в другую? Остальные Предвестники перешептывались между собой. Пьеро решил ответить. — Я знаю только то, что он искал у Архонтов ответы о местонахождении своей сестры. Но зачем ему задавать им такой понятный, но при этом столь тривиальный вопрос? Имел ли кто-то из них какое-то отношение к исчезновению его сестры? Какой-то смелый Предвестник вопросительно посмотрел на Криоархонта, но она ничего не прокомментировала и по-прежнему сохраняла пустое выражение лица. — Это так, но твоя информация, как сказала бы наша дорогая Валет, морально устарела, — Чайльд лишь усмехнулся, явно наслаждаясь этой ситуацией, — Единственная константа заключается в том, что он все еще ищет ответы у Архонтов. Правда… в этот раз тема его расспросов гораздо менее… невинна и проста. На этих словах его лицо потемнело, а улыбка сменилась хмурым выражением. — Что ты имеешь в виду? — спросил Пульчинелла. — Прежде чем держать путь в Инадзуму, Путешественник ненадолго воссоединился со своей потерянной сестрой, — сказал Чайлд крайне мрачным тоном, — Ее имя Люмин… Принцесса Ордена Бездны. Некоторые из Предвестников ахнули. — Судя по всему, его сестра была на стороне наших и его врагов, потому что Орден Бездны когда-то был народом Каэн’риа, которые превратились в монстров и алчут мести Семи Народам и их Архонтам за гибель их родины. Всей правды я, разумеется, не знаю, но что бы Итэр там не узнал… Скажем так, это не сделало его жизнь проще. Собственно, этим он сейчас и озабочен… Среди других Предвестников послышался ропот, на этот раз он был менее враждебным, чем раньше. Чайлд посмотрел на своего Архонта, у которой теперь был крайне тревожный вид. Возможно, даже больше, чем у ее Предвестников. — Раз уж он был в Лиюэ… Я так понимаю, Моракс ничего ему не рассказал? — с тяжелым вздохом спросила Царица. Чайлд недоумевал, откуда она об этом узнала, но решил не задавать опасных вопросов. — Судя по тому, что я узнал от Путешественника, нет. По какой-то причине Чжун Ли был обязан хранить это в секрете. Меня не было там во время этого разговора, но судя по тому, что я узнал от Эфира, это разрушило его дружбу с Богом Контрактов… Последнее, что я слышал, он намеренно избегает Лиюэ. Тамошний филиал Гильдии Авантюристов утверждал, что он не выполнил там ни единого заказа. Так что я думаю, это объясняет почему. — Ну и ну, Лиюэ сами же лишились союзника, которого сперва хотели казнить… Если это не ирония, то я видимо чего-то не понимаю в этой жизни, — усмехнулся Панталоне, — Это может дать нам возможность вернуть себе некоторые позиции там… За которые нам стоит поблагодарить Тарталью и Синьору. Не обращая внимания на последний выпад, Чайлд продолжил. — Собственно… это я имел в виду, когда говорил, что лишь Вам под силу привлечь его в наши ряды, Ваше Превосходительство. Если кто-то из нас попробует провернуть этот ход, то лучшее что он сделает, так это рассмеется нам в лицо. Только кто-то Вашего уровня способен повлиять на Итэра… — Я, например, возражаю против этого предложения, — сказала Арлекино, — От него с момента нашей первой встречи была лишь сплошная головная боль. Так с какой радости он про все забудет и решить примкнуть к нам сейчас? — Успокойся, Валет. Да, не спорю, у него действительно нет ни единой причины помогать нам. Но, посмотрите на другую сторону вопроса… Раз уж у него нет личных мотивов и заинтересованности в данной позиции, то мы можем быть уверены, что ситуация со Скарамушем не повторится… По крайней мере его действия будут направлены на то, чтобы помогать делу Ее Величества, что едва ли можно сказать про большинство из вас. Царица размышляла о том, о чем думали ее самые верные Предвестники. Хотя она знает о действиях Путешественника по саботажу операций Фатуи и Предвестников… Иметь могущественного Путешественника на ее стороне было безумно заманчивой перспективой. Не говоря уже о том, что до нее дошла крайне занятная информация, касательно его происхождения… — Похоже… Он начинает понимать, как устроен этот порочный мир… Моракс, никогда бы не подумала, что буду так рада твоей близорукости.

***

Чайник Безмятежности Несколько дней спустя…

Разочарование. Именно это чувствовал Итэр после более чем года своего путешествия по Тейвату. — Этот мир просто ополчился против меня… Все, чего он хотел, это воссоединиться со своей сестрой. Но когда они наконец встретились спустя более пяти столетий, она холодно отмахнулась от него. Как только ты достигнешь конца своего путешествия, как это сделала я, ты сам увидишь истинную природу этого мира… Он помнил слова Люмин. — Истина, какая к черту истина? Что этот мир меня ненавидит? После этого краткого воссоединения Итэр уже не был прежним человеком. Ситуация стала еще хуже после того, как он помог решить проблему Аждахи. Чем больше он думал об этом, тем больше это наполняло его разум яростью. — Герой блин, без страха и упрека… Он никогда не хотел быть героем. Он не хотел решать проблему Ужаса Бури…. Он не хотел, чтобы его обвиняли как убийцу за, что он оказался не в том месте и не в то время…. И уж точно он не хотел присоединяться к революции против бога-тирана… Но судьба решила иначе. — Виновата ли судьба в моем «героизме» или этот мир пытается заклеймить меня как такового? Возможно оба… В последнее время он изолирован от остального мира. Некоторые из его друзей по всему Тейвату радели его о благополучии, но он всем им отказал. Он даже лишил их разрешения войти в свой Горшок Безмятежности. В глубине души он знал, что они просто пытаются помочь, но он был слишком расстроен, чтобы принять кого-либо. И кроме того, никто из них не может по-настоящему помочь ему в его поисках, особенно Чжун Ли.

Небесные принципы…

«Законы», установленные Селестией. То, о чем ни один из встреченных им Архонтов не сообщил никаких реальных подробностей, но, судя по их тону, они не осмеливались противостоять этому, даже будучи богами. В лучшем случае Эй лишь разорвала с ними связь. — Эй, Путешественник? Мысли Итэра были прерваны, когда он вернулся в реальность. Он увидел, как его летающая спутница смотрит на него с беспокойством. Она была единственным человеком, которому разрешалось находиться в его доме. — Да, Пеймон? — Ты в порядке? Эфир глубоко вздохнул. — А что, похоже? Итэр лежал на травянистом утесе и смотрел на пляж из своего чайника. Солнце садилось, но у него было сил, чтобы насладиться зрелищем. — Все это бессмысленно… — Что именно, Путешественник? — Да все! — Эфир раздраженно повысил голос, — Спасение Мондштадта от Фатуи и Бездны. Спасение Лиюэ от Осиала. И, наконец, спасение Инадзумы и ее Архонта от Фатуи! Эфир встал и заходил взад и вперед. — Все, чего я когда-либо хотел, это найти ту дрянь, которая забрала у меня сестру, и воссоединиться с ней. И что я в итоге получил за свои мытарства?! Моя сестра каким-то образом оказалась на свободе и возглавляет Орден Бездны, организации, с которой я боролся все это время, и она велит мне продолжать это бессмысленное путешествие, чтобы найти «истину этого мира» и узнать, что случилось с Каэнриа. И мой единственный источник о последнем сказал мне, что ни черта он не может мне сказать этого из-за чертового контракта. Итэр посмотрел на закат. — Да что этот гребанный мир вообще от меня хочет??! Он тяжело дышал после того, как выплеснул свое разочарование. Он оглянулся и увидел, что его спутница смотрит на него с растущим беспокойством и страхом. Итэр успокоился и извинился за свою вспышку. — Все в порядке, Эфир, — Паймон подлетела к нему и обняла, — Я понимаю, как это расстраивает, но нам нужно продолжать наше путешествие. Кто знает, может быть, у Малой Властительницы Кусанали есть ответ, который ты ищешь. Она, в конце концов, Бог Мудрости. Хотя он и видел логику ее словах, в глубине души росло негодование по поводу его и без того бессмысленного путешествия ради пары слов от Архонтов. Он осторожно оттолкнул Пеймон и отвернулся. — Тц, ага, и это произойдет до или после того, как меня опять чуть не убьют и мне не придется перетряхнуть весь регион ради одного разговора? Буквально ради пары фраз?! Честно говоря, Пеймон, мне уже до смерти надоело все это. Я даже молчу про всю эту идиотскую и нелепейшую работу, которую мне подкидывает Гильдия… Паймон грустно посмотрела на него. Хотя она расстроена его растущей апатией, она также понимает, почему он так себя ведет. Это путешествие утомило его как физически, так и морально, мало кто мог сделать что-либо, чтобы помочь облегчить ему эту ношу. — Но что нам делать, Итэр? — спросила Паймон, — Мы же не можем просто сидеть тут и ничего не делать? Каким бы заманчивым это ни было, Итэр был достаточно сознателен, чтобы понять, что альтернатива это… так себе.

***

Собор Фавония, Мондштадт.

Барбара. Она была одним из первых друзей Итэра, которых он завел в Мондштадте. Впервые он встретил ее, когда она пряталась от Альберта. Он всегда находил ее милой, а ее отзывчивый характер успокаивал его израненную душу. Иногда она была с ним, выполняя поручения гильдии и помогая проблемам нации как внутри, так и за пределами Мондштадта. Можно с уверенностью сказать, что она была с ним всегда, несмотря ни на что. Телепортировавшись к точке телепортации штаба рыцаря, он скользнул в собор, чтобы встретиться со своей любимицей (второй после Паймон). — Селестия, как я скучал по ней… Ему было неприятно отталкивать всех остальных, но отталкивать Барбару было еще хуже. Но никто из них ничем не мог помочь. Никто из них не может рассказать ему ни о Каэнриа, ни о Бездне. Двое из трех Архонтов, которых он встретил до сих пор, не знают, каким был катаклизм 500 летней давности. И единственный человек, который знал, отказался об этом говорить из-за контракта. Отбросив свои мысли, он сосредоточился на встрече со своим дорогим другом. Даже после того, как он изолировался от остальных своих друзей и союзников, был один человек, которую. он видит почти каждый день. Барбара, Мондштадтский «Сияющий идол». Из-за его частых визитов некоторые предположили, что эти двое были парой, что они оба отрицали. В настоящее время фан-клуб Барбары и жители города не были едины по этому вопросу. С одной стороны, Почетный Рыцарь и Сияющий Идол составили бы хорошую пару. В конце концов, Идол и ее Рыцарь… это звучало крайне романтично. С другой стороны… против этого тоже было немало человек, все же девушка была и остается крайне популярной. Но эти двое просто игнорировали слухи. — Итэр! — Барбара приветливо помахала ему рукой, пока он шел в ее сторону. Улыбаясь, он приземлился рядом с ней, а монахини наблюдали за ним и продолжили заниматься своими делами. Церковь в целом была в порядке с их отношениями, поскольку ее дьяконисса была близка к Почетному рыцарю, в отличие от неоднозначной реакции фан-клуба Барбары. Заметив его лицо, обеспокоенная Барбара спросила Путешественника, в порядке ли он. Выражение лица Итэра изменилось, и он сказал ей: — Не здесь, — и указал вверх. Это был их сигнал подняться на вершину собора, чтобы встретиться и поговорить без всякого внимания.

Спустя несколько мгновений на вершине собора Фавония…

— Итак, все в порядке? — спросила Барбара. Пеймон ответила: — Путешественник в последнее время расстроен. Похоже, ни один из Архонтов, с которыми мы до сих пор встречались, не знает, кто похитил его сестру. Конечно, дело было не только в этом, но им приходится скрывать некоторую информацию от Барбары. Особенно по поводу оскверненной статуи Барбатоса. — Я понимаю… — ответила Барбара, сложив руки на коленях. — На самом деле, Барб, это нечто большее, — сказал Итэр. Пеймон потрясенно посмотрела на своего спутника. — Я о многом не могу говорить, — добавил Итэр, что облегчило Пеймон, — Но моя цель… изменилась. Барбара посмотрела на Путешественника. Глубоко вздохнув, Итэр заговорил. — Прежде чем я посетил Инадзуму, я встретил свою сестру… Барбара собиралась поздравить его, но, глядя на его лицо, поняла что радостным это событие не назовешь… — Она была частью Ордена Бездны, их… Принцессой. Почему она является их частью, на это она не дала мне четкого ответа. Она хочет, чтобы я нашел «истину этого мира» в конце моего путешествия по Тейвату… — «Истина этого мира»? Что это вообще значит? — Не имею представления, — ответил Итэр, — Но кроме этого, она присоединилась к Бездне из-за того, что произошло пятьсот лет назад в Каэнриа. — Каэнриа? Эфир нахмурился. — Нация без богов, была уничтожена около пятиста лет назад, а ее жители превратились в чудовищ, которых мы лицезреем почти каждый день… Барбара в ужасе прикрыла рот рукой. — Есть еще кое-что, но я не могу… нет, я не хочу тебе это говорить, потому что это для тебя будет слишком много. Тем более, что ты часть Церкви. Барбара прищурилась и хотела возразить, что она не наивный ребенок, но не была уверена, как она воспримет его ответ. — Владыка Барбатос делал что-то подобное в прошлом? — нерешительно спросила Барбара. — Насколько мне известно… нет, — ответил он, к ее немалому облегчению, — Я могу сказать тебе следующее: этот мир, его система и Архонты, которые им правили, вероятно, построены на крови и смертях народа, у которого никогда не было бога. Это всего лишь предположение, но это может быть причиной того, что Каэнриа была уничтожена. Последнее откровение не успокоило ее, хотя она и утешалась тем, что ее Архонт не виновен во всем этом. Итэр потер затылок. — Извини, это максимум того, что я могу выложить… Как я уже сказал, это может быть слишком много для тебя, особенно с твоим положением. Поскольку она была молода и была мондштадтцем, она выросла, почитая Архонта Анемо. Ее отец, будучи кардиналом Рассвета, воспитал из нее ярую поклонницу Барбатоса. Не то чтобы она совсем не знала о негативных отзывах о нем (любезно предоставленных дипломатом Фатуи Виктором), но в лучшем случае она относилась к этому скептически. Теперь, когда она задумалась об этом, хотя в Церкви существуют десятки учений о Барбатосе, они почти не говорят об Архонтах других народов. Она знала их имена и страны, которыми они управляют соответственно, но о том, как все это произошло, почти не упоминалось. — Все, что я помню, это то, что они говорили, что после «Войн Архонтов» родились семь наций с именами семи Архонтов, включая Владыку Барбатоса. Хранила ли Церковь тайны?

***

Час спустя…

После первоначально тяжелого разговора все трое провели время, рассказывая о различных приключениях Эфира в Тейвате. Пеймон улыбнулась, ее спутник однозначно повеселел после разговора с Барбарой. Попрощавшись с диаконисой, Итэр телепортировался обратно к своему чайнику. Решив немного подразнить его, чтобы подбодрить, Паймон ухмыльнулась. — Итак, Путешественник, когда ты ей исповедуешься? — О-о чем, черт возьми, Селестия, ты говоришь, Пай? — пробормотал он, сильно краснея. — Да ладно, Путешественник, Паймон заметила, что ты проводишь с ней слишком много времени. Кроме того, после Инадзумы она чуть ли не единственная, с кем ты вообще проводишь время. — Я встретил Куки на прошлой неделе, — сказал Итэр. Паймон помахала указательным пальцем, цокая. — Да ладно, Путешественник, мы оба знаем, что ты просто столкнулся с ней, когда гулял по Инадзуме, -поправила она его, — Кроме того, ты, кажется, чаще улыбаешься, из всех девушек видя именно ее. Ты никогда не улыбаешься так, как когда ты с Барбарой, даже когда ты был на свидании с Аякой. Итэр раздраженно помассировал переносицу. — Какое еще блин свидание, Паймон? Мы просто тусовались как друзья, — вздыхая, ответил Итэр, — Раньше у Аяки не было так уж много друзей, ты знаешь, что из-за того, что она была Ширасаги Химегими, другим было трудно подружиться с ней, и наоборот. Поэтому все, что я делал, это проводил с ней некоторое время, чтобы она не чувствовала себя одиноко. Выражение его лица стало грустным. — Кроме того, у меня есть более серьезные проблемы, о которых стоит беспокоиться. Пеймон мысленно ударила себя, когда ее спутник вернулся к своей задумчивой мине. — Извини, Путешественник, Паймон пыталась подбодрить тебя, немного подразнив… Он грустно улыбнулся ей и погладил ее по голове. — Неужели это никогда не закончится? После чего они оба просто сидели молча, глядя на искусственный закат.

***

Восход ветра, закат.

Глядя на огромный дуб, Путешественник размышлял о своих мыслях в одиночестве, и никого вокруг не было. Он слышал легенду о том, что именно здесь мондштадтский герой Венесса вознеслась на Селестию и стала богом, наблюдающим за нацией. Любопытно, почему Церковь не упоминала этого героя, бог он там или нет, но она наверняка важна. — Эй, Венесса, как думаешь, сможешь показать мне, как добраться до Селестии? — задал вопрос Итэр, толком ни к кому не обращаясь. — Это невозможно, камраде. Сначала тебе нужен Глаз Бога, чтобы хотя бы попытаться совершить такой подвиг. Повернувшись спиной, он узнал в этом голосе единственного Фатуи, которого он когда-либо мог назвать другом. Чайльд. — Ну надо же, какие люди… — сказал он, подняв бровь, — Наслаждаешься видами? Предвестник рассмеялся. — Ну, я впервые здесь, в Стране Свободы. Поэтому надеялся осмотреть местные достопримечательности». Это была очевидная ложь. — Даже я могу сказать, что это была жалкая попытка… Зачем ты здесь на самом деле? — спросил Итэр с нажимом в голосе. — Ох, как грубо, твоя паранойя ранит мое сердце! — Чайлд попытался выглядеть обиженным, на что Итэр только закатил глаза, — Ладно-ладно, намек понят. На самом деле я тут ради тебя. — Меня? Залезая в карман, Одиннадцатый Предвестник вытащил элегантное письмо. — Передаю послание от Ее Величества Царицы, — сказал он, передавая ему письмо, — Приглашение на аудиенцию к ней, прямо в Заполярный Дворец. Скептически восприняв письмо, Итер еще скептически посмотрел на Чайлда. — С чего бы это Архонту требовать моего присутствия? Особенно ей? Чайлд улыбнулся ему. — Скажем так, у нас есть для тебя предложение… Касательно твоих изысканий относительно судьбы Каэнриа… Глаза Итэра расширились на этих словах. — У тебя, друг мой сердешный, есть уникальная возможность услышать правду от Ее Превосходительства, и, уж не сочти за оскорбление, наконец закончить свое бессмысленное скитание по Тейвату…