Глава 1. Боги и монстры

Портленд, настоящее время (2019)

Ванесса

      Когда-то я услышала в песне одной популярной рок-группы* интересную цитату — времена года меняются, а люди — нет. Она настолько сильно запала мне в память, что я стала использовать её везде: в повседневных разговорах, творчестве, учебных проектах. Какое-то время я была уверена, что это выражение станет цитатой в моём выпускном альбоме. В тот период своей жизни я еще не подозревала, что уже через месяц всё пойдёт наперекосяк, а поменяюсь, в конечном итоге, я. Забегая наперёд, уточню: виной этому стала магия.       А...кстати об этом.       Верите ли вы в магию: в зельеварение, заклинания, артефакты, ясновидение и тому подобное? Нет? Тогда вы просто не знаете, как устроен мир. Магия реальна, она помогает поддерживать порядок и гармонию, подталкивать людей на принятие нужных решений, менять природные циклы. Колдунов даже принято называть «хранителями баланса» — если бы не маги, в мире, по версии оккультоведов, давно возник бы настоящий хаос из-за человеческой неосторожности. Когда-то давно ведьм сжигали, над ними издевались, они подвергались насилию любого характера со стороны людей. Однако, времена меняются. Сейчас кто-то восхищается ведьмами, их историей и оккультными науками, кто-то — побаивается, а есть те, кто не воспринимает истории о магах всерьёз, считая их не более, чем обычной выдумкой.       Сколько себя помню, я всегда верила в существование потустороннего, более того, я мечтала стать одной из ведьм — самой сильной колдуньей, которая поработит весь город. Все же дети мечтали о подобном, не так ли? Я была уверена, что я переполнена магией, ведь как еще можно объяснить мои вещие сны и мигрени, которым ничего не помогает и научно объяснить которые нельзя? Моей радости не было предела, когда я узнала, что семья, которая удочерила меня 7 лет назад — ведьмы одного из известнейших ковенов штата. Хочешь или нет — от магии не убежишь: ею пропитан воздух, ею наполнено сердце, ею был переполнен мой новый дом.       Если кратко, то после того, как меня забрали из интерната, я обрела всё: крышу над головой, тепло, уют, любящих родителей и даже родного младшего брата. Чета Уокеров всегда мечтали о 2 детях — мальчике и девочке, которые бы стали друг для друга лучшими друзьями и опорой во всём. Вы спросите: зачем семье, у которой есть ребёнок, ещё 1 приёмный? Я отвечу: когда живешь в семье, которая круглосуточно занимается любого рода благотворительностью — познаешь и не такое. Решение удочерения далось паре достаточно просто — помогать людям у них в приоритете, главная жизненная ценность и мотивация, о чем они никогда не жалели.       Женщина, служившая мне матерью все эти годы — потомственная ведьма, представительница так званного Ковена Хранителей Леса, известного своими выдающимися лекарями, знахарями и зельеварами. Именно поэтому, соблюдая традиции рода — она стала врачом. Мама помогала людям не только традиционной медициной, но и авторскими магическими настойками. Сара была мастером своего дела и могла помочь почти всем людям справиться со своими проблемами. Так, например, она благодаря своей коричной настойке избавила меня от мигреней, плохого сна и ночных кошмаров, которые почти с самого детства мучали меня. После этого сны я стала видеть редко, а если и видеть — не запоминать. Голову больше не ломило, тело не казалось ватным из-за очередной мигрени, а боли и вовсе прошли. И хоть, как показали всевозможные энергодиагностики, я не оказалась ведьмой, я всё равно радовалась как никто другой, что попала именно в такую семью — к людям, которые не осуждали меня даже за самые необдуманные поступки. Здоровые отношения с семьёй — такая редкость этого века, но она меня стороной не обошла. С обоими родителями, Сарой и Брендоном Уокерами, у меня были тёплые отношения, а Коди, брат, хоть и был младше на 5 лет, стал для меня верным союзником — в любой ситуации прикроем, подшутим, своеобразно заботясь друг о друге.       Не семейная жизнь, а сказка, не так ли? Вот только...       У каждого человека случаются переломные моменты в жизни, которые делят её на «до» и «после». Со мной случился май прошлого года.        10 мая 2018 года родители при загадочных обстоятельствах пропали без вести. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно и ни у кого нет и малейших предположений на этот счет. Я не люблю вспоминать, как это было. Мне неприятно от воспоминаний, как мы с Коди сбегали по ночам в разные части города, чтобы найти хотя бы малейшие признаки перебывания родителей здесь. Мне жутко от слов полицейских, которые утверждали, что родителей в городе больше нет — ведь ничего не указывает на обратное. Мне противно постоянно поправлять всех неприятных личностей, которые мимолетно называют Сару и Брендона мёртвыми. Они не мертвые. Они. Пропали. Без вести. И это, между прочим, официально.       В мае того же года в моей жизни произошло ещё одно переломное событие, чуть менее значимое, чем пропажа родителей, но такое же неприятное для меня. Точка невозврата, после которой ты не замечаешь света в конце тоннеля, а соблазн так и шепчет тебе с левого плеча, заманивая ступить на кривую дорожку. Любую ситуацию можно поменять, главное, чтобы она сперва не поменяла тебя, как это случилось со мной. С момента того инцидента прошёл почти год, и с тех пор я ненавижу всё, что хоть как-то связано с магией. Потому что в большинстве случаев она убивает, а не спасает. Разрушает, подставляет, уничтожает, разбивает сердца.              Я не любила вспоминать тот май и старалась избегать любых малейших флэшбеков, но чем ближе была «годовщина» произошедшего — тем больше было навязчивых, непрошенных мыслей, которые чертовски мешали сконцентрироваться на чем-либо. Мне кажется, я начинаю сходить с ума. И виной этому стала ни сколько приближающаяся дата, сколько мой новый образ жизни.       Сразу же после известия о пропаже четы Уокеров меня с Коди взяло под опеку семейство Боуи — непосредственно, сам Ковен Хранителей Леса, из которого родом моя мама. Уже почти год мы с братом живём в небольшой резиденции на окраине города со всеми своими родственниками. Стены здесь ещё более пропитаны магией, чем были дома. Но если в особняке Уокеров волшебство было с привкусом корицы и ванили, тут оно с привкусом крови.       Ковен Хранителей Леса — ковен ведьмаков, специализирующихся на очень необычной форме зельеварения. Для них создание собственных настоек — не только ремесло, традиции, дело всех-всех-всех поколений, но и возможность лишний раз заработать, чем они и пользуются. Правда, зелья, которые варят в ковене, не направлены на улучшение качества жизни, как это было у мамы. Все их настойки настроены на привороты, проклятия, возможность манипулировать человеком, одурманивать его разум, отравливать, контролировать личность... Иными словами — управлять жизнями. И я в шоке, что кто-то на полном серьёзе такими услугами пользуется.       Почему все так резко стали перекладывать свою жизнь на магию? Неужели самому конструктивно решить проблему сложнее и затратней, чем...купить зелье? Неужели игнорировать своего врага сложнее, чем заказать ему услугу «порчи»? Во всяком случае, его можно просто время от времени смешно разыгрывать — можно посмеяться с идиота. Неужели постепенно развивать отношения с объектом своего обожания менее приятнее, чем заказать для него приворотное зелье? Я не знаю, как можно так сильно фанатеть по человеку, чтобы идти на такую крайность, как приворот. Но ещё больше я не понимаю, почему для ковена так важно этим всем заниматься? Разве нет других вариантов «продолжения зельеварских традиций рода» без подавления воли людей и прочего абсурда?       Уже год как магия для меня — не более, чем синоним власти: у кого сила, тот и выше в социальной лестнице, тот и прав и у того в рукаве все козыри. Именно поэтому я и дала себе обещание — держаться от волшебства куда-подальше, добиться всего в жизни без него. Иного варианта у меня и нет — я же, в конце концов, не ведьма.       С моим мировозрением жить в доме с пятью ведьмаками не просто. Как же хорошо, что из-за работы меня большую часть времени нет дома — что-то из разряда развлечений, когда тебе за 18. Но, между прочим, очень полезных развлечений, рациональных и чётких. Это вам не экстрасенсы, зарабатывающие на своих наземных талантах.       Хоть пока я и не могу уйти из этого дома, и какое-то время нам с Коди еще придется пожить с четверкой таких разных, но по своему странных родственников, это — ненадолго. Скоро всё изменится, а сейчас мне нужно просто потерпеть.       — Бу! — раздаётся за моей спиной звонкий голос Джаспера — 22-летнего кузена Коди, — Спишь?       Я раздражённо открываю глаза и оцениваю ситуацию. Сегодня у меня единственный выходной, и всё что я делаю — это сплю. Мало того, что из-за моей повседневной жизни я почти не высыпаюсь, так еще и ко мне спустя 7 лет вернулись эти чертовы мигрени!       Где-то 2 недели назад меня снова стали мучать ночные кошмары и периодические головные боли, от которых едва ли спасало обезболивающее. Боль всегда застаёт меня именно в те моменты, когда та ну-вообще-не-в-тему: на работе, учёбе, во время разговоров с кем-либо. Голову обычно ломит так, будто по ней несколько раз проехались тележкой. Из-за снов я не высыпаюсь, из-за чего могу буквально где-угодно неосознанно задремать, как сейчас: оперевшись локтем о барную стойку, которая объединяет кухню с гостиной.       — Нет, просто лежит с закрытыми глазами и каменным лицом. — всё также за моей спиной, вздохнула Джуди — сестра-близнец Джаспера. — Во Вселенной Ванессы Уокер всё стабильно.       Почти всеми делами шабаша занимались двойняшки — главная рабочая сила, мечтающая получить звание главы ковена, которая пока что принадлежит Виктории — бабушке Коди. Никогда не понимала эти стычки за власть, особенно, черт возьми, в ковене. Разве это даёт какие-то преимущества? Помимо двойняшек и Виктории, в ковене состоит и их мать, по совместительству старшая сестра моей мамы — Мелисса.       — Что вы тут делаете? — раздражённо выпрямляю спину и убираю ладонь от лица. На щеке, скорее всего, осталось маленькое красное пятнышко от моей руки.       — Живём, едим, моемся, любовников приводим, а ты? — отрезал Джаспер.       С Джаспером у нас всегда была взаимная неприязнь, которая в последствии переросла в постоянный обмен колкими фразами.       Весь ковен объединяла почти идентичная внешность, по которой его членов можно было с лёгкостью распознать: густые, кудрявые волосы карамельной окраски, высокий рост под 2 метра, зелено-карие глаза и нежные, округлые черты лица. Джасперу ещё, по каким-то причинам, достался лишний вес. Клянусь, если я надену любую его футболку, она будет смотреться на мне так, будто я надела платье! Я на фоне моей новой семьи очень выделялась: невысокий, но и не низкий рост, голубые глаза, шоколадный цвет волос. Отличительной моей чертой ещё была ровная, ухоженная чёлка, которая по-хозяйственному прикрывает лоб.       — Ты не забыла, какой сегодня день? — воодушевилась Джуди, подходя к кухонному шкафу. Там хранились колбы с зельями.       — Единственный мой выходной? — лениво спросила я.       — К нам сегодня приезжает легенда оккультизма, сам Доминик Беннет. Ба устраивает ему ужин.       Чуть не забыла — к нам должен прийти сегодня некий Доминик Беннет — какой-то там ведьмак-историк, писарь, который собирает информацию про все ковены в округе и вносит их в один меморандум. Нам нужно просто передать ему документы с фиксацией деятельности ковена за последние 4 года, но это была бы не Виктория, если бы не устроила целое застолье этому Беннету. Я никогда не видела смысла в таких застольях. Можно подумать, они могут кого-то сблизить, или же заставить хорошо о вас написать в книге.       — Было бы так интересно, если бы не так всё-ё-ё-ё равно. — зевнула я.       — Ты, главное, на ужин приди. — ухмыльнулся Джаспер, подходя к Джуди. — И лицо попроще сделай. Увидит тебя — испугается нас и сбежит.       — Иди к черту, Джаспер.       Нехотя, я встаю из-за стола и еле сдерживаюсь, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Оперевшись об стену, я старалась придать себе самое непринужденное и легкое выражение лица, которое только возможно. К горлу подступил огромный ком, перед глазами стали мигать разноцветные блики, а голова стала такой тяжёлой, словно вот-вот отвалится.       Джуди c Джаспером, кажется, меня и мою специфическую позу совсем не замечают. Уткнулись в тот шкаф, перебирают свои баночки с разными узварами... Вероятнее всего, скоро придут заказчики. Двойняшки живут своим ремеслом, чертовски обожают его, пока я хочу разорвать себе глотку каждый раз, когда в мою жизнь врывается хоть что-то потустороннее.       Спустя несколько секунд моё состояние чуть улучшилось: по крайней мере, голова уже болела не так сильно. Тяжесть в теле сменила странная вибрация в области лба и я, прекрасно понимая, что это означает, прикрываю нос руками, срываюсь с места и бегу в ванную. Добравшись до неё, первое, что я сделала — заперла комнату на замок. Если меня увидят в таком виде, начнут задавать много лишних вопросов, строить гипотезы и проверять их достоверность — мне это не нужно.       Смотрю на себя в зеркало: струйка алой крови медленно стекает из левой ноздри, приостанавливаясь на губе и настойчиво держа свой путь к моей шее. Это уже четвёртое кровотечение за неделю.       В шкафчике над стиральной машинкой лежит заготовленный мною набор первой помощи: таблетки, бинты, абсорбент... Уже на автомате хватаю баночку со спиртом и еле сдерживаюсь, чтобы всю её не вылить на микроскопический ватный диск. Чтобы остановить кровотечения такого типа — его нужно очень много.       Почему именно я? Почему это происходит со мной?       Голова снова начала неприятно пульсировать, отдавать жаром и покалываниями в районе лба. Я хватаю пачку первого попавшегося обезболивающего и так же быстро принимаю его. Маленькая жёлтая таблетка не убирает боль полностью, но хотя бы понижает шанс того, что до конца дня у меня ещё раз пойдёт кровь из носа, я потеряю координацию или у меня будет колотить сердце так, будто его бьют молотком.       — Она тебе не поможет. — насмешливо шепчет странный, внутренний голос, который появился 2 недели назад — с момента, как ко мне вернулись мигрени. — Ты больше не сможешь обманывать их. Что было однажды — будет и дважды.       Чем чаще я слышу этот голос – тем больше я считаю себя психованной. Хотя чокнутые в этом доме все остальные, но только не я.       — З-а-т-к-н-и-сь. — раздражённо процедила я, сдерживая себя, чтобы не закричать.       Приложив вату со спиртом к носу, я тянусь в карман своих джинс за телефоном. В этой истории (помимо меня-любимой, конечно же) должен же быть ещё 1 нормальный человек, верно? Одри Боуи — самый младший член ковена, не считая Коди. Роднее неё и брата, на данный момент, у меня никого нет. История нашей дружбы зародилась задолго до событий мая 2018-го, и за годы общения успела несколько раз проверить себя на прочность. Она единственная, кто знает о моих мигренях и кому я могу рассказать что-то подобное. Единственная, кто помогал нам с Коди искать родителей и кому было не всё равно. Она старше меня на год и, соответственно, сейчас в другом штате познает в колледже искусство журналистики. Общение приходится поддерживать на расстоянии, хоть её учёба часто нам в этом мешает.       Я включаю запись голосового сообщения и почти шёпотом начинаю монолог.       — Со мной опять произошло... — тактично сделала паузу я. — Это! Вот это! Ну, то самое! Каждый раз, когда я думаю, что это был последний раз — я ошибаюсь. В этот раз меня почти что увидели остальные в ковене.       Одри была спокойной, начитанной, понимающей — за это я её и ценила. Она не только знает о моем состоянии, но и пытается узнать его первопричину. Есть предположение, что мигрени и головные боли — реакция моего организма на небесное событие, которое должно произойти на днях в Портленде — красное полнолуние. По легенде Одри, это мощнейший процесс в атмосфере, который несёт за собой ряд магнитных бурь.        Как жаль, что метеочувствительной я не была никогда.       — А если это не закончится в красное в полнолуние, что будет? — с надеждой спрашиваю я. — А если мой самый страшный кошмар сбудется? Что мне делать? Пожалуйста, давай созвонимся в ближайшее время. Чем чаще это происходит, тем меньше мне кажется, что виной этому стало какое-то там небесное событие. У меня очень странные мысли на этот счет, но я могу их тебе аргументировать. — вздохнула я. — Учти, когда ты вернёшься в Портленд — твоя футболка с Linkin Park станет моей навсегда! Как компенсация за моральный ущерб — трёхдневный игнор моих голосовых из-за учебы.       Кровь перестала течь. В глазах больше нет той усталости, которая последние полгода всегда сопровождает меня. Страх взбодрил меня, придал глазам какой-то новый оттенок. А возможно, искра у меня в глазах появилась из-за осознания того, что произойдёт в моей жизни в ближайшее время. Я настойчиво жду чудо, хоть и знаю — ответов на главные свои вопросы я не дождусь.

***

      Я не хотела идти на ужин, но особого выбора у меня не было — я чертовски голодна. Последние полгода из-за напряжённого графика я почти не ем, готовить себе у меня нет ни времени, ни сил, ни желания. За сытную еду несколько минут с семьёй можно и потерпеть.       На моё возвращение в гостиную, никто не обратил и малейшего внимания. Такое чувство, словно к нам приезжает не историк, а император. Виктория тщательно осматривает скатерть, лишь бы там, не дай Вселенная, не было ни одного помятого уголка. Я медленно сажусь на самый ближайший стул, стараясь не издавать лишних звуков и движений, да бы не потревожить излишний перфекционизм хозяйки дома. Напротив меня сидят скучающие двойняшки, раздражённо постукивая обувью о холодный паркет. Коди дома нет — последний год он то и делает, что проводит с друзьями. Мелисса, мать двойняшек, тоже почти что не бывает дома — работает. И в этом я её очень понимаю.       — Ба, ну не драматизируй ты так. — окликнул бабушку Джаспер, — Ему просто нужны сведения о нашей деятельности. Зачем всё это устраивать?       — Потому что он — единственный историк, а уж тем более писарь, специализирующийся на оккультизме ближайших штатов. Ты хоть знаешь из какого он знатного рода? — нахмурилась Виктория.       Главой ковена была Виктория — бабушка Коди. Темпераментая, шестидесятилетняя женщина выглядела слишком молодо для своих лет: стройное тело, длинные кудрявые волосы, официальный стиль в одежде. Говорят, ведьмы умеют замедлять процесс старения, и я в этом нисколько не сомневалась — для своих лет она выглядит как модель популярного глянца.       — Если бы не предстоящее небесное событие, он бы и не вспомнил о какой-то там семье ведьм из Портленда. — пожал плечами Джаспер.       — Не умничай. Он уже вот-вот…       Прервал Викторию резкий звонок в дверь — уверена, это пришёл Беннет. Виктория быстрым шагом направилась встречать гостя, нервно бормоча что-то себе под нос.        Выглядел Доминик Беннет немного не так, как я себе изначально представляла: высокий чернокожий мужчина с вьющимися чёрными волосами по плечи, небольшой щетиной и острыми чертами лица. Пахнет от него хвоей и кардамоном, которые чувствуются за несколько метров. Если бы я захотела нарисовать Беннета, доминирующим цветом композиции был бы камуфляжный зелёный — такой же непонятный, как и сам Доминик.       — Доминик! Рады Вас видеть! — фамильярно, во все 32 зуба улыбнулась гостью Виктория. Она бы в жизни так не сделала, если бы перед ней не стоял Беннет — мужчина, из-за которого зависит её ведьминская репутация. — Проходите, пожалуйста. У нас всё готово к ужину.       — Узнаю гостеприимство Ковена Хранителей Леса — в духе ваших семейных традиций. — искренне улыбнулся мужчина. В голосе крылась такая пушистая нежность, которая едва ли соответствует его внешности. — Правда, я не планировал задерживаться.       — Мы настаиваем. Разве Вы так часто приезжаете в Портленд?       — Нет, не часто. Раз в несколько лет из-за небесных событий и написания своих материалов. Раньше в городе жила моя дальняя родственница, но сейчас из Беннетов тут никого нет. — констатировал Дом. — Думаю, время посидеть с вами у меня найдется. Кстати, вы подготовили, что я просил?       Вместо ответа, Виктория протянула ему папку с мемуарами ковена, которую она держала под плечом всё это время, и пропустила Доминика в дом. Мы с двойняшками сдержанно поздоровались с ним.       — Мы с Домом давно знаем друг друга, — воодушевилась Виктория, выбирая место за столом рядом с гостем. — Он представитель великой семьи. Единственный мужчина-колдун рода, да еще и историк.       — На самом деле, Беннеты живут сейчас в разных уголках штатов. — перебил женщину Доминик, расслаблено расположившись за столом. —  Кто-то во всю ценит традиции рода, а кто-то почти не использует магию в повседневной жизни, к сожалению. Тем не менее, фамилия Беннет всё ещё является неотъемлемой частью культурной жизни ковенов не только США, но и мира...       Не обращая ни на кого внимания, мужчина продолжил рассказывать про свой род: его историю и популярнейших ведьм. Мужчина влюблён в своё ремесло, у него светятся глаза, а желание вести разговор про свою нишу не угасает. Я еще не видела, чтобы кто-то рассказывал что-то с таким удовольствием так, как Беннет о ковенах и логике оккультизма. Виктория время от времени задавала ему уточняющие вопросы, а он всё говорил, говорил, говорил... мусолил тему своего рода как школьник, который не выучил заданный на дом материал, и ему доводится придумывать речь на ходу.       Он уже минут 5 ведёт свой скучнейший монолог, которым заинтересована была только одна Виктория — двойняшки, как и я, старались сосредоточиться на еде. Тонкий голос историка был для меня как колыбельная.       — Прошу прощения, что занял время своим рассказом. Недавно перебирал свои архивы, нашёл много интересных материалов. — он сказал это так лениво, словно не рассказывал 10 минут нам о своей жизни и своём знатном ведьминском роде.       Беннет перевёл взгляд на меня — я нахмурилась. В комнате все знали мужчину, а для меня он был загадкой. Правда, личность-тайна мужчины в моих глазах превратилась в личность-душнилу.       — Вы не знакомы? — заметила жест мужчины Виктория. — Это Ванесса..       — Вы так и не узнали, как Сара и Брендон погибли? — холодно спросил историк, не отводя от меня взгляд.       Опять. Опять это «погибли». Какой черт их всех кусает за микроскопический мозг? Как же хорошо, что здесь нет Коди. Такие слова о родителях раздражают его не меньше, чем меня. Так или иначе, еда с его тарелки была бы уже давно на лице Беннета.       — Они пропали без вести, вы хотите сказать. — исправила я. — Их никто в ковене не смог найти по магическому следу и в этом мире, и в потустороннем.       Потусторонний мир — как же фантастически абсурдно это звучит, но такое...вполне реально.             — Прошу прощения, — развёл руки в сторону Доминик. — Был уверен, что за столько времени вы уже успели узнать причину...— запнулся Беннет, — их пропажи.       Доминик хотел ещё что-то сказать, но передумал — возможно, ему стало не по себе от моего хищного, как у кошки, взгляда. Который раз убеждаюсь, какая же магия всё таки противная. Насильно влюбить, поколечить — может. Узнать, что случилось с пропавшими людьми — нет. Я старалась меньше слушать, о чем говорят родственники, но некоторые обрывки разговора всё же мимо моего внимания не уходят.       — А у Коди проявлялись какие-то способности матери? — воодушевился Доминик.       — Как мне известно, да, но он не особо хочет ими пользоваться. — ответила Виктория. — В силу возраста он не понимает всю свою силу, особенность. Проводит всё свое время с друзьями — обычными людьми, а мог бы учиться у нас зельеварению.       — Просто Коди хочет прожить нормальное, беззаботное детство, а не быть, как вы. — ухмыльнулась я. — Оставьте его в покое, пожалуйста.       — А ты развиваешь свои силы? — как-то странно покосился Доминик, глядя на меня.       — Вообще-то я здесь самая нормальная. — нахмурилась я. — Вернее, самая обычная девушка, которая никак не связана с магией.       Историк посмотрел на меня так, словно я сказала что-то по-детски наивное. В низу живота начинает неприятно печь — я не знаю, в какую сторону он направит вектор разговора, но мне это точно не понравится.       — Я почти всё время обращал внимание на тебя. — уточнил Беннет. — За годы работы с разной информацией я научился чувствовать людей, видеть ауры и общий уровень их энергии. У тебя энергополе красное, яркое и темпераментое — не такое, как у остальных в ковене. Хоть Боуи и известны сильными женщинами своего рода, их цвет — тёмно-зеленый, как лес. Больше всего меня смущает странная вибрация, которая идёт от тебя, Ванесса, весь вечер — у людей без способностей такого не бывает.       Последняя фраза холодными осколками прошлась прямо по моему горлу, оставив после себя неприятные шрамы и колючую вибрацию. В моих глазах начали бегать красные чертики — я не знаю, кого мне хотелось убить больше: себя, ковен или Беннета?       Джуди и Джаспер сразу же оторвались от еды, с удивлением уставившись на меня. Все ждали от меня какой-то реакции, а я продолжала сидеть, как выжидающий жертву убийца, и молча наблюдать за всем. Только Виктория оставалась по-прежнему спокойной.         — Глупости, не ведьма она. — возразила Виктория. — У неё иногда бывают вещие сны, но в них нет ничего особенного. Сара когда-то думала, что Ванесса ведьма, но ничего так и не смогло подтвердить наличие магических сил у неё. Моя дочь в принципе была очень добрым, наивным и доверчивым человеком, раз решилась взять кого-то под опеку.       — Спешу вас обрадовать — воодушевился мужчина, — у неё силы есть, я это вижу. Как вы это не чувствуете?       — Опа-а-а, — почти что рассмеялся Джаспер, — У Мисс-Каменное-Лицо есть какие-то особенности?       Пожалуйста, ну хотя бы ты сегодня тихо сиди и не открывай лишний раз рот. Мне мерзко слушать свою "потустороннюю" семью, а ещё противнее — слушать Беннета. Я хочу чтобы этот историк с эго императора закрыл рот.       — А моё мнение Вам знать не надо? — грубо отвечаю, смотря Беннету прямо в глаза. — Была бы я ведьмой, мои способности давно бы дали о себе знать. — нервно процедила я. — Так или иначе, я не хочу совмещать свою жизнь с магией.       Как раз так и из-за традиций и никому не нужных обязанности перед родом магия больше не кажется такой прекрасной, а Вы, Беннет, кажетесь всё более занудней. Поражаюсь своей сдержанности — я до сих пор ему не врезала.       — Что значит не хочешь? У тебя есть выбор? — рассмеялся мужчина мне в ответ. Голос перестал казаться таким уж и нежным. — Очень важно сохранять семейные традиции ковена, следовать обычаям и ритуалам. Я по образованию историк. В душе — тоже. Моя задача — фиксировать на листах древнейших ковенов североамериканских штатов. Я хочу не просто творить историю, а ещё и проводить расследования...         — Этого хотите Вы — не я. — раздражённо перебиваю его. — Я не особенная, я обычная.       — Послушай, девочка, — чуть тише сказал Беннет, — я умею читать ауры людей, чувствовать их биоритмы. Они у тебя такие же, как у любого, в ком есть магия. Я бы мог провести исследование, которое точно покажет, кто ты есть. Разве тебе не интересно узнать про свою настоящую семью? Род? Традиции? — удивился Беннет.       Приёмных родителей мне сначала найди, а потом уже о кровных говори.       — Не интересно. — я почти перехожу на шёпот, лишь бы не лишний раз не закричать.       — Почему?       — Потому что Вы ошиблись.       — Хватит вам уже. —  отрезала Виктория. Она стала на мою защиту, и у меня со спину будто спала ноша. —  Давайте лучше обсудим вот что... — сменила тему женщина, начав расспрашивать гостя о логике проведения некоторых ритуалов.       Я, тем временем, попрощалась со всеми и вернулась в свою комнату. Присутствующие окинули меня усталым от болтовни историка взглядом, но мешать не стали. Слушать разговоры о магии, а особенно теории о своей причастности к ней мне было больше, чем просто противно.       Мне не хотелось ни о чем думать, мне хотелось только спать. За окном виднелся поздний, майский вечер. Тьма окутала Портленд, словно мать своего единственного ребёнка. Приближалось полнолуние, а от луны на небе не было и малейших следов — возможно, она тоже услышала болтовню Беннета и спряталась за облаками. Устало перевожу взгляд на свой письменный стол, на котором так одиноко лежал мой блокнот — и как давно я не рисовала?

***

      Тем временем, приём гостя подошёл к концу — ковен уже прощался с Беннетом. Виктория вела на крыльце с Домиником светскую беседу, не имея никакого желания отпускать такого гостя.       — Очень попрошу тебя отказаться от идеи доставать Ванессу своими исследованиями, — подчеркнула Виктория. — Эта информация не даст ничего важного и полезного, ты просто зря потратишь время. Она не ведьма, и это понятно каждому.       — Я всё понял, Виктория. Я никогда не нарушаю личные границы людей даже ради такого важного дела, как наука. — улыбнулся историк.       Доминик скрестил за спиной пальцы. А ведь никто даже не заметил маленький пучок волос девушки в его левой ладони...