Часть 1

Я с трудом открыла глаза, тело все еще ломило, но я уже не чувствовала дикой пронизывающей боли. Мне было страшно сделать резкое движение, будто это станет рубильником к возврату пытки. С нахлынувшими воспоминаниями мое дыхание начало сбиваться, поэтому потребовалось какое-то время, что бы успокоиться. Наконец, я была готова вернуться к реальности. Зрение частично восстановилось, но не фокусировалось. Первым я увидела поплывший потолок больничного крыла. Тишину палаты нарушал какой-то странный свист и только свеча, стоявшая на прикроватном шкафчике, оттанцовывала свой ритм, еле-еле освещая пространство. Но даже этого было достаточно для неприятного жжения в глазах. Вероятно время за полночь. Продолжая исследовать пространство, взглядом я зацепилась за люстры, но они странным образом двоились. «Мерлинова борода, я будто катаюсь на бешенной метле.» Последнее, что я помню — это нападение банды «Пепламбы» и неудачно отскочившее в меня заклинание «Круциатус», произведенное Себастьяном Сэллоу. Меня пронзила дикая боль, и я упала со склона. Похоже, приземление было не совсем удачным, голова сильно гудела. «Интересно, сколько я тут лежу?» Ко мне вернулись остатки смелости, и я медленно попробовала пошевелить ногами. Сначала я почувствовала, как покалывают пальцы, затем это чувство начало подниматься вверх, растекаясь по телу, закручиваясь в вихри на местах, где скорее всего были синяки и ссадины. И какого было мое удивление, когда я наконец обратила внимание на тепло исходящее от кого-то, устроившегося на моих ногах, будто я подушка. Оказывается, все это время я была не одна. А этот странный свист исходил от загадочного гостя. «Может это мой жмыр? Однако тяжеловат будет. Неужели я тут лежу на столько долго, что Оминис и Себастьян откормили Ульра до состояния украинского железнобрюхого дракона.» Я представила своего пушистого друга, который еле передвигается от своей тяжести и невольно улыбнулась. Чуть приподнявшись, я увидела склонившегося на мою кушетку Оминиса Гонта, и мне не нужно иметь сто процентное зрение, чтобы понять – это он. Его лицо я узнаю из тысячи. Мой пульс участился, а на щеках мгновенно появился румянец, которого не заметит лишь слепой в темноте. Но юный слизеринец никогда его не увидит. От этого я выдохнула со спокойствием, но стало стыдно за мое облегчение и грустно за судьбу Оминиса. - Оминис? – прошептала я. Но парень глубоко спал. Тогда я позволила себе вольность, о которой только мечтала. Рука сама потянулась к родинкам, разбросанным на щеке Гонта, похожим на созвездие. Пальцами я почти коснулась каждой «звезды», пересчитывая их. Я любовалась его платиновыми волосами, бледной кожей, сочными губами. Как бы мне хотелось сейчас видеть и его особенные глаза. Сейчас мой однокурсник выглядел беззащитным и настоящим, не строившим вокруг себя каменные стены. В повседневной жизни он боялся боли, поэтому держал всех на расстоянии, что бы никто не узнал его душу и не мог ранить. Не давал привязаться окружающим к себе и не привязывался в ответ сам. «Если семья не принимает меня таким, какой я есть. То разве могут другие?» - так говорил Оминис по словам Анны Сэллоу. Она одна из немногих была вхожа в близкий круг Гонта. Я даже, кажется, ревновала. И была рада, что Анна теперь находится дома у дяди, а не в школе, хотя мне и было ее жаль. А мне хотелось поделиться своей нежностью, показать Оминису, что он не прав. Но то ли он не позволял, то ли мне было страшно быть отвергнутой. Поэтому я молчала. Была рядом, но всегда на расстоянии. Не скрывая, наблюдала за ним, ведь он все равно никогда не узнает. Не увидит этого. - Змеи тоже слепы. Красивые и опасные создания. Только от тебя я не чувствую опасности. Неужели я заблуждаюсь? Все же мне кажется, ты другой, – шептала я. Разглядывая аристократичные черты древнего семейства, отраженные в таком необычном продолжателе наследия Салазара Слизерина, я попыталась поправить выбившуюся прядь его волос. Но мою руку резко перехватили. В испуге я начала извиняться. - Оминис, прости. Я хотела тебя разбудить, в такой поздний час нельзя находится вне своих спален, – тараторила я. Он прильнул щекой к моей руке и поцеловал основание ладони, губами ловя мой бешенный пульс. Только в этот момент он понял, что сон закончился. Несколько раз судорожно моргнул, нахмурился и отпустил мою руку, почти что бросил. -Прости. И правда, мне пора, – буркнул Оминис. Схватил свою палочку и ушел, не обращая внимание на мои оклики.