Часть 2

Больше Гонт не навещал меня. Следующие две недели прошли очень быстро. Большую часть времени я спала. Ко мне приходили Гаррет, Поппи и Себастьян с Имельдой, поэтому я не чувствовала себя одинокой. Все это время меня будоражил только один вопрос – что произошло в больничном крыле и происходило ли оно вообще. Все-таки я сильно ударилась о скалы, и мой мозг мог нафантазировать все, что угодно. Я быстро шла на поправку и все функции организма были восстановлены, поэтому меня выписали. Первым делом я отправилась поговорить с Оминисом, но я не хотела сразу затрагивать в разговоре тот ночной инцидент, поэтому при встрече несла какую-то чушь. Он начал избегать моего общества, уходить, ссылаясь на занятость, а иногда и вовсе молча. Во мне кипел вулкан любопытства, смешанный с раздражением и негодованием. Я чувствовала, либо я утону в лаве своих переживаний, либо расставлю все точки над и. Хоть я и была трусихой, но приняла единственное верное решение. Я знала, где найти Оминиса, чтобы остаться с ним наедине. Поэтому после занятий я решила отправиться в крипту. Я долго стояла у входа в его тайное место. Меня била мелкая дрожь, я хотела выяснить, что же произошло тогда. В то же время я все равно боялась этого разговора, боялась, что все это было сном, мечтой, которую я нафантазировала в бреду. Да, мне хотелось, чтобы та маленькая нежность Гонта оказалась правдой. Хотя его нынешнее поведение буквально исключает эту возможность. От волнения я раскусила губу до крови. Было больно, но железный привкус во рту немого отрезвил меня. «Может ему что-то приснилось, и он целовал не меня, а свою музу, может Анну?», - мысли сбивались в моей голове. - А что вообще он делал у моей кушетки? Не мог же он перепутать больную. Или мог. Кто вообще в эту ночь был там, кроме нас? – я начала разговаривать вслух сама с собой. Это позволяло справиться со стрессом. – Наверное, ему стыдно, что я не так все поняла и он боится расстроить меня. Тогда он знает, что мне нравится? Неужели он не спал и слышал, что я говорила, чувствовал мои изучающие пальцы у лица? Тогда его поведение становится понятно, ведь я ему противна. «Нет, он не просыпался. Свистящее равномерное сопение прекратилось, только когда я попыталась поправить его волосы». Мои мысли не могли дать четкий ответ, только Оминис. Поэтому мне ничего не оставалось, как направиться к нему. Я понимала, что вторгаюсь в его пространство и была готова на любую реакцию, но мне это было нужно. Мне нужно было знать ответ, каким бы он ни был. Либо он мне даст надежду, либо я буду любить его со стороны, пока могу. «Возможно, узнав о его холодности я смогу обратить внимание на кого-то другого. И буду вспоминать с улыбкой свою первую влюбленность.» - успокаивала я себя. - Оминис? – громко позвала я, открывая двери. - Разорви меня горгулья! Мне нигде не найти от тебя покоя, – дерзко ответил он. - Ты делаешь мне больно такими словами, – я начала говорить откровенно, упорно сокращая расстояние, между нами. - А ты причиняешь мне боль своим появлением, – голос Оминиса сорвался на крик. Тут я все поняла. Не выдержав такого обращения, я развернулась к выходу, по моих щекам начали скатываться слезы. Никто и никогда не поступал так со мной. За что? Не зря шляпа распределила его в Слизерин, а я сомневалась в этом выборе. «И на что я надеялась?» Я замерла в дверном проеме, судорожно перебирая, какую колкость выпалить ему напоследок. Обида клокотала во мне, но я не могла вымолвить и слова. Сейчас сильнее всего мне хотелось ударить его. Боль поглотила меня, и я ушла. Не такого разговора я добивалась. И разве можно назвать это разговором? «Влюбленная дура.» ___ Оминис остался в одиночестве, которого так жаждал и так ненавидел. - А своим отсутствием в моей жизни ты причиняешь еще большую боль. – он ударил кулаком по столу. – Зачем ты пришла? Я не хочу этой жалости…