Глава 8 «Станцуем вместе»

      Всё погрузилось в тёмный и мрачный мир, где единственным светом была тусклая лампочка в конце коридора, до которой дойти Лене ещё предстояло, перед этим окунувшись в воду с головой, после чего сгореть заживо в огне, а потом и вовсе упасть лицом в иглы, что будут выкалывать глаза. За всем этим последует и стыд, который охватил её голову ровно в тот момент, когда Ахмерова прорезала своим голос весь вакуум Лебедевой, которой не хватало только захохотать в полный голос, поддаваясь этому безумству. Она поддалась этому потоку отчаянья и боли.

***

      Миша, что ни на секунду не терял сознания с тех самых пор, как только отлетел к стене, услышал рядом с собой глухой стук, который ударил его хуже, чем удар кулаком. Это кидали его Лену. Его Лебедеву Лену, которая просто попала под руку, пытаясь защитить подругу. Так ведь нельзя с ней — она девчонка, а не пацан!       Парень едва осилил поднятие своей головы, пытаясь скоординироваться после удара, после чего увидел её. Такую неживую, лежавшую недалеко от него, словно кукла Маша из Детского Мира, в котором он ещё мальчишкой любил смотреть на разные машинки. — Лен... — прошептал Тилькин, с силой впиваясь ногтями в ладони и подымаясь на колени, пока шатенка даже не шелохнулась на его голос, который для неё стал молитвой в самые тяжёлые минуты. «Она точно жива?», — едва ли пролетело в голове у блондина, как он рывком преодолел расстояние между ними, поворачивая её голову к себе и осторожно щупая её за почти что фарфоровые щёчки, что казались на ощупь мягкими, но ледяными как могильная плита. Сердце ушло прямиком в пятки, как только парень оторвал её голову от пола, осторожно перекладывая к себе на колени: весь её затылок был в крови, что казалась Мише прямо сейчас просто кошмаром. Может быть он так сильно приложился головой, что теперь ему мерещатся кровавые пятна, что тянутся за волосами Лебедевой, а после остаются на его пальцах. — Лебедева! — прорезал его внутреннюю тишину Турбо, едва было оклемавшийся и выбравшийся обратно в здание, пока Лампа пытался объяснить продавщицам из комиссионки, что всё будет хорошо и не надо ни в какую милицию звонить. Посетителей совсем не осталось: они ретировались сразу же во время нападения на салон. Айгуль тоже пропала с радаров, только вот всем на это почему-то всё равно.       Кучерявый бросился к "Ромео", падая на колени и отбивая их до ссадин, желая поскорее прикоснуться к шатенке, что сейчас выглядела спящей куколкой, нежели мертвецом. Ну не может быть так, чтобы люди умирали так красиво. Это же не книги. — Её по голове хорошо приложили... — прошептал ему в ответ Ералаш, показывая свои кровавые ладони, отчего старшака просто затошнило, и он осторожно отвернулся прочь. — Дыхание слушал? Пульс мерил? — начал допрос Туркин, быстро придя в себя. Не до раскисания ему сейчас. — Не сообразил особо, — лишь промямлил ему в ответ блондин, осторожно наклоняясь над почти что белой Еленой. — Идиот, — сразу же зашипел на него Валера, хватаясь за кисть девушки и осторожно щупая там пульс, как его учили в школе. «Пульса нет, но ведь так происходит всегда, когда пытаясь по руке определить», — истерично рассудил он, быстро отводя все наваждения прочь и осторожно прикасаясь пальцами к аорте или вене (Валера вам анатомик что ли?) у шеи, пытаясь уловить хотя бы слабый пульс. — Ну что там? — спросил блондин, едва ли не подпрыгнув на месте, на что старшак злобной зыркнул на него, одним только взглядом повелев заткнуть рот. Пульс был. — Пульс есть, — лишь кивнул ему в ответ Турбо, наблюдая за тем, как Тилькин со всей силы подхватил ослабшее тело своей девчонки, прижимая его прямиком к груди. Выбрала значит другого. А боль Валера в этот момент совсем не чувствовал, разве что только предательский удар прямиком в сердце, пока его голова продолжала истекать кровью от другого удара.

***

      Зима пришёл в салон спустя пару минут, удивлённо моргая и оглядывая всех покалеченных, которые только могли бы быть целы. Одно стало ясно — надо идти к Адидасу. Он точно рассудит, что и как им делать, а также объявит стрелку соседней группировки, что на их святыню посягнула.       Лена в сознание так и не пришла, пытаясь хотя бы в другом сне успокоить эту боль от затылка, что так и не давала ей добраться до выхода из тёмного коридора. Тащить её сейчас куда-то было опасно для здоровья, а оставлять здесь просто бесчеловечно, учитывая тот факт, что комиссионка вскоре должна была закрыться (после таких потрясений уж тем-более).       Решение парням далось очень тяжело, учитывая тот факт, что донести её до куда-нибудь мог лишь один Зима, ведь он был не ранен. Спорили они долго, но в итоге всё же решили, что надо Лебедеву возвращать обратно домой, ведь там ей было и безопасно, и тепло, и уютно. Лампу самым первым отправили домой, в то время как Валера с Тилькиным попёрлись до их базы, попросив Вахида быть быстрее скорости звука, иначе бы с их видаком (ну и ч Айгуль само собой разумеющееся) что-то бы случилось.       Лысый на это лишь фыркнул, подхватывая уже приодетую девчонку на руки и отправляясь по адресу указанному Тилькиным прямиком до квартиры и записанным Зиме на ладошку, лишь бы тот не забыл. Да и как тут забудешь, если у тебя на плече едва ли живая девчонка лежит.

***

      Подъезд встретил его очень радушно, не то что старые хрущёвки, в одной из которых жил и сам парень, каждый раз прикуривая в лестничных пролётах, пока старые бабки кудахтали хуже кур. Ну и дуры они.       Вахид пробирался по ступеням, не желая шуметь на лифте, прекрасно понимая, что это внимания родителей ещё более привлечёт, нежели спокойный ход по лестнице. Да и плевать, что там соседи подумают, всё равно лица не видно виновницы.       Парень осторожно остановился на нужном этаже, проверяя на ладони точный адрес и медленно опуская бедную девчонку на пол, лишь бы не пересекаться с её родителями, который и на него могли заяву запросто накатать. Он же хулиганьё дворовое, а значит вор и убийца.       Зима вновь убедился в верном написании цифр квартиры и быстро нажал на дверной звонок после этого ещё постучав в дверь, после чего сиганул со всех сил по лестнице вниз, не желая дожидаться лифта. Его же иначе прямо за шкирку схватят и всё. Милиция и очередная комната допроса, как это было в случае с ножом. Главное, чтобы родители её не спали, а то совсем Лена там помрёт.

***

      Для Лебедевой лабиринт не заканчивался ни в момент, когда она лежала рядом с Мишей, когда её со всех сил пытались привести в себя, когда её тащил Вахид и когда она оказалась на ледяном подъездном полу около своей квартиры. Всё это ощущалось каким-то странным мелким пятном, которое замывала тьма, не давая прийти в себя и наконец-то адекватно задышать, ведь воздуха ей предательски не хватало, ведь шатенка уже начала задыхаться. — Лена, Господи! — голос матери, что пробился из-под пелены всё равно не дал никакого эффекта, ведь девчонка всё продолжала пытаться вдохнуть в свои легкие как можно больше свежего воздуха, даже не ощущая никаких прикосновений отца или матери, что сразу же бросились обратно в квартиру, таща дочку в кровать и хватаясь за телефонную трубку, набирая знакомые цифры. — Это всё Миша, — холодно бросил мужчина, как только Анастасия Викторовна услышала первые гудки в трубке. Её муж явно прав.

***

      У пацанов тем временем было всё по-другому и более эпично. Адидас сразу же сообразил что и к чему, набирая номер кафе «Снежинка», желая поскорее разобраться с таким недоразумением.       После этого все молча разбрелись кто на махич с Жёлтым, кто в качалку, а кто домой, передвигая костылями по снегу. Валера медленно возвращался к своим пацанам, достав из кармана упаковку сигарет и прикурив. Его ждёт ещё долгое копание в себе, до тех пор, пока Лебедева вновь не появиться рядом с ним, делая ещё больнее, чем это было ранее. Она ведь умирала почти у него на руках, едва отстукивая ритм сердца. Только вот не умерла ли она и вправду? Вопрос останется загадкой до тех пор, пока Ленка вновь не появится рядом. Пока что остаётся ждать.

***

      Весь этот чёрный коридор и вакуум закончился ровно в тот момент, как только в девчонку начал поступать воздух, и в неё вставили капельницу. Знакомые родителей на это недовольно качали головами, но всё же провели домашнюю госпитализацию, лишь бы не заставлять семейство Лебедевых трястись над единственным ребёнком, что прямо сейчас мог умереть, не получив достаточной медицинской помощи. Никто из взрослых не мог указать пальцем, кто же истинный виновник всея торжества, но каждый из них понимал, что это группировки, которые нужно наказать. — Ладно, как только останется немного совсем, тогда закрутите винтик, — кивнул им Анатолий Афанасьевич Курагин, главврач больницы номер 11, пожав руку главе семейства и обменявшись кивками с его женой. Жена Курагина в этот самый момент натягивала на себя пальто, желая поскорее вернуться к своим маленьким детям, которые остались в квартире совсем одни. — Проснётся она где-нибудь к утру. Пускай дома посидит пару дней — по самочувствию посмотрите. — Спасибо вам, — быстро вытерла остатки слёз Анастасия Викторовна, ощущая, что её сердце скоро совсем разорвётся от переживаний о дочери. И что этот Миша с ней наделал вообще? Именно из-за него вся жизнь её пошла под откос. — Да не за что, главное заявление напишите, — спокойно выдохнула Элеонора Евгеньевна, жена главврача, открывая входную дверь, чтобы поскорее выпорхнуть из их дома. — Обязательно, — дёрнул губой Александр Аркадьевич, ощущая как всё у него начало закипать изнутри. Каждый из этих уродов заплатит за всё.

***

      У парней всё проходило как в тумане: сначала Адидас с Зимой решили ехать на стрелку к Жёлтому, что обещал быть лишь с парочкой близких парней, после вернулись они уже втроём, все побитые кровавые, будто их в мясорубку два раза отправили (Зиму избили так что мама не горюй, Марату едва ухо не отрезали, АДидас же в сейфе пистолет с патронами нащупал и ушёл восвояси). На вопросы Турбо никто из парней не отвечал, пялясь в стену и просто не слушая его. Предатели хреновы.       Не прошло и часу, как вернулся Вова, волоча за собой Айгуль, что напоминала сейчас им всем фарфоровую разбитую куколку, которая просто по наитию качала головой и плакала на все их слова. У Туркина из-за этого возникло до жути странное ощущение, будто что-то не так с этой девчонкой: платье всё мятое едва ли не рваное, волосы растрёпаны в разные стороны, а сама она тихая тихая, на вопросы не отвечала, а просто плакала.       Уволокли её точно так же быстро, как и приволокли сюда, оставляя всю толпу парней с множеством вопросов и ещё большим множеством ответов. Адидас на всех их почти что рявкнул, разрешая отбыть по домам, и они все поспешили прочь, но не старшаки, которые озирались по сторонам, желая поскорее остаться и переговорить обо всём (так хотел именно Валера). — Слушай, а чё там с ней было то по итогу? С Айгуль этой, — спросил он, как только Валера с Зимой наконец-то вышли за пределы качалки и закурили. Приятель Турбо всё ещё держался за голову, потирая отшибленную её часть. — Да хрен его знает, — лишь пожал плечами Вахид, сжав губы в тонкую линию и выдохнув сигаретный пар почти что из носа. — А если её там расчехвостили? — нахмурился парень. — Я так считаю, если младший с ней ходить будет — я и руки не подам. За такое вышивают вообще-то, — подметил он, выводя что-то по воздуху сигаретой. — Брат не брат, пофиг вообще, а то потом про всех наших скажут, что помазки, про всю улицу. Ты понимаешь? Нормальные пацаны с чистыми должны ходить. — Понятно, — лишь протянул ему в ответ Зима, выпуская пар. «Педант», — пронеслось в голове, но в ответ тот ничего не решился говорить. Слова уж больно умные.

***

      Вся ночь у Лены прошла безмятежно, ведь она уснула ровно в тот момент, когда дверь хлопнула, и гости ушли. Родители ещё долго шушукались на кухне, решая, что же им делать далее и как лучше поступить: не каждый день увидишь своего ребёнка в таком состоянии, а особенно после простой прогулки с мальчиком.       Больше всего сокрушался, конечно, Александр Аркадьевич, который готов был каждого этого группировщика перестрелять своими руками да за решётку отправить, потому что это его единственная дочь! «У этих псов дворовых совсем ничего нет ни за душой, ни в голове», — ворчал он, закурив (он не курил с того самого момента, как родилась Лена, сигарет в их доме не было совсем), его жена же просто стояла едва живая, глядя в окно за падающими снежинками, что напоминали ей сейчас то самое время, когда её дочь впервые сделал шаги в её сторону, пока её муж фотографировал эти моменты, улыбаясь не хуже неё. Сейчас же всё изменилось, а в особенности Ленка, которая просто превратилась в приведение в их семье, которое хочет поскорее убежать от лишних людей. Ранее она постоянно рассказывала каждое своё движение в красках, а теперь же просто молчала и говорила, что пока что не время. А когда вообще наступит это время? Видимо, что сейчас. Только вот вряд ли Елена так просто сдастся и не будет им врать.       Солнечный свет пробил её сон ровно в восемь утра, пока часы на кухне остановились, а сама девушка вздрогнула, резко открывая глаза и вскакивая. Резкая боль пронзила её тело, и шатенка сразу же повалилась на пол, пытаясь подняться. Её совсем не интересовало как же она вообще оказалась в своей комнате, хотя ранее она находилась в салоне с Мишей и другими мальчишками с их группировки, глядя в экран телевизора. Единственной важной вещью для Лебедевой в этот самый фрагмент была Айгуль, которая оставалась с ней в червоточине сна, пытаясь вытащить её из этого тяжёлого кошмара. Что с ней? Где она? Тронул ли кто-то её? Все вопросы просто смешались в нечто, похожее на кашу и разместились на стенках головной коробки. Ей нужно срочно помочь.       После её фееричных попыток подняться на ноги, а не завалиться обратно на пол, в комнату почти что влетели очень обеспокоенные родители, что сразу же сжали её в крепких объятьях, едва ли не выливая из себя все слёзы, пока их Леночка просто тихо дрожит от обиды и злобы на саму себя. Она не спасла Айгуль.

***

      Горячий кофе сразу же привёл комсомолку в себя, заставляя ёжиться от резкого перепада температуры в теле, пока вся семья стояла над её душой, печально наблюдая за пострадавшей, что с тех самых пор как очнулась не проронила ни единого слова, кроме как «Кофе». Родители не хотели давить на неё, а сама Ленка не хотела никого сдавать с потрохами: она же уже своя, а свои так не поступают, хоть их убить обещают. Дворовой закон, который девушка вбила в свою черепную коробку, с ех пор, как они всей группировкой искали Тилькина.       Тишину комнаты разрезал тихий и серьёзный голос отца, которому так и хотелось докопаться до сути, а также наказать виновных в этом жутком преступлении, чтобы все и сразу поняли кто прав, а кто виноват. — Что с тобой случилось? Кто тебя так ударил? — попытался начать издалека Лебедев старший, пока его жена тихо сложила руки на груди, переводя взгляд с мужа на дочь, которая даже не шелохнулась и не перевела взгляда в сторону собственного отца. Это просто дерзость. — Милая, не бойся, никто не узнает из обидчиков, что ты про них рассказала, — перебила его Анастасия Викторовна, делая шаги в сторону шатенки, которая и глазом на всё это не повела, отставив чашку с напитком в сторону. — Говори клички их, если имена не знаешь, или хотя бы внешность опиши, — кивнул ей Александр Аркадьевич, пока в ответ получил лишь скучающий взгляд, после чего его дочь дрогнула губой, глядя на них серьёзными и ледяными глазами. — Никто меня не трогал, я сама упала, — сорвалось с её губ, и это было не жалкое неуверенное оправдание, а истинная ложь искусных мастеров, которые учились этому всю свою жизнь. — Ну как же?.. — едва было хотела подойти к ней снова мать, но мужчина быстро перегнул расстояние в пару метров и провёл ладонью по её макушке, от чего девчонка зашипела от боли, не желая ощущать этих неприятных прикосновений на себе. — С такой силой сама ударилась? Упасть так смогла? — нахмурился он, вновь проводя ладонью по её волосам, на которых всё ещё были остатки крови. Дочка на это лишь нахмурилась, не желая сдавать своих и складывая руки на груди. — Смогла, — съязвила ему в ответ Лена, пока её мать присела на стул, прикрывая своё лицо ладонью, не желая плакать, но не в силах сделать по-другому. Отец на это лишь отшагнул взад, разворачиваясь. Она больше не его дочь. Она с этими монстрами. — Ты на домашнем аресте, — холодно произнёс он, пока дочь лишь успела один раз хлопнуть глазами и открыть рот, желая выразить недовольство, но не вышло. Мужчина лишь продолжил говорить, не обращая внимания на желание своего отпрыска. Всё же она ему более не отпрыск.

***

      В качалке тишина несусветная, никого нет кроме Валеры и Зимы, которые должны были мелочь строить ещё с утра, но из-за вчерашней суматохи парни отменили разбор полётов до лучших времен (точнее до двух часов дня), чтобы уж точно все могли прийти в себя, а после тихо кивали болванчиками, готовясь получить в нос от своих выкидонов.       Туркин бессмысленно бил грушу, пока его друг прикурил, закидывая ногу на ногу. Вчера они оба получили за всё хорошее, едва было оставаясь в сознании, по сравнению с Лебедевой, от которой ни слуху ни духу нельзя было слышать. На связь она не выходила, прямиком как и Ералаш, которому сказали сразу же сказать, как только девчонка ему ответит, иначе бы группировка пошла мстить. Прямо как и за него тогда, когда он едва было жив остался. Только он же мальчишка, уже приучен к такой природе, постоянно получает по голове и носу, а тут девчонка... Как вата сахарная, не так глянешь уже рассыпается. А вот Валера Ленку сахарной ватой не считал, она для него была теми самыми тянучими ирисками, которые к зубам прилипают, готовые выдернуть их с корнем. Было в ней что-то такое отвратительное, но в то же время притягательное, что хотелось снова и снова кусаться за неё, зная, что к зубам она будет так и прилипать.       Вахид же этого невзаимного схождения с ума по комсомолке вообще не понимал. Да, возможно, в этом и есть свой особенный шарм (особенно, когда на твои правила плюют четырежды), но это же совсем ненормально. Нормальные пацаны с паиньками ходят, а тут эта язва на ножках — съест и не подавиться, растопчет и вытрет подошву, а кучерявому только этого и надо будто. Ни Маша ему не нужна, ни другие девчонки, с которыми поиграть можно да бросить. Только эта Елена.       А вот Елене такие конфеты горькие и забытые совсем не нужны, ей подавай вкусные новые и совсем неумелые, как Миша. Такие нежные-нежные, что так и хочется ими всю жизнь питаться. Хотя, кто такой Зима, чтобы судить об этих трёх.

***

      Время тянулось медленно, пока Лена слушала недовольное бурчание за дверью. Её только что заперли на ключ, и теперь ей приходиться пялиться в потолок, лишь бы не умереть со скуки. Хотя, так наверное, умереть можно будет быстрее, чем просто лежать и думать о своём. Её считают предательницей (отец в особенности), раз поступают таким образом. А она что? Она своих просто так не сдаёт. Да и свои ли это? Если так хорошенько подумать, то да. Они же для неё всё делают, раз она с ними ходит. «А если бы ходить не стала с ними, то была бы своей? Наверное, нет», — лишь пожимает плечами шатенка, переворачиваясь на бок и глядя на стол, где осторожно составлены все учебники и тетради. Она же готовилась к новому школьному дню, а не к тому, что станет врагом народа. Да и какой она враг народа? Смешно просто.       Вновь выдохнув, Лена прикрыла глаза, вслушиваясь в собственное биение сердца, что застыло и очень тихо стучало у неё в ушах, прямо тогда, когда на неё голову пришёлся первый удар, а там уж и до темноты не далеко.       Наконец-то тишину разбавили тяжёлые шаги, что остановились около её двери. Тишина могла бы тянуться долго, но незваный гость просто взял и развернулся, уходя восвояси. Он задержался в прихожей (скорее всего одевался), а после хлопнула дверь. Теперь точно тишина. Лишь она и ещё один человек в квартире, который боится нарушить их новую атмосферу в семье. Болезненную.

***

      Миша молчал, стоя рядом с Маратом, который только что выпрыгнул из дверей дома Ахмеровой как ошпаренный. Видимо, встретил её родителей, а может она сама погнала его. Кто его знает.       Адидас младший закурил, протягивая блондину ещё одну сигарету. Вот теперь они и новые друзья. Андрей не захотел заниматься такой (как он сказал) ерундой, закрывая перед приятелем дверь. Тут и так всё было ясно, когда только приятель всё ему рассказал, Ералаш же не захотел ничего на это говорить. Пока никто из старшаков ничего про это не сказал (или же сам Марат), лучше уж будет помолчать, а то после вчерашнего у них самый настоящий ураган в группировке. — Ну че там? — всё же решает разрушить их тишину Тилькин, как только парень начинает уходить прочь. Нельзя оставлять приятеля, он же за него готов был жизнь отдать. — Нормально всё, — лишь отрезал он, не глядя в глаза, но улыбаясь. Соврала ли ему Айгуль? Вопрос всё ещё оставался открытым, но говорить о таком не принято у друзей. Это будет неправильно. — Понятно, — бормочет он, вышагивая хвостиком за Маратом, который язык запер в какую-то потаенную шкатулку и запер на десять замков, лишь бы ничего не проболтать. — Че понятного? Мы к Ленке твоей идём или нет? — резко затормозил он, на что Миша врезался в него, едва ли не выронив сигарету из рук. Он настолько задумался о Марате и Айгуль, что позабыл про Лену. Про его любимую Лену, которая от него, наверное, весточки и ждёт. Он просто идиот.       В ответ на довольный чеширский взгляд Марата, группировщик просто кивнул, собираясь с силами. Сейчас он и познакомиться с её родителями.

***

      Часы на кухне отбивают свой ритм, пока мама тихо плачет за столом, постоянно шоркая обувью и высмаркиваясь в платок. «Бесит», — единственное о чём думает Ленка, которая уже десять раз перевернулась и все книжки изучила на полках и не только. Она и вправду узница, только вот узникам обычно дозволено какое-то развлечение, пока она валяется в кровати, словно её ремнями привязали и она буйствует. Да, наверное, она и вправду буйствует, раз её закрыли здесь, потому что обычно вся семья закрывала на все её истерики и прочее глаза, лелея любимую доченьку, которая для них была самым настоящим ангелочком (возможно падшим).       Дверная трель разрезала тишину, и шатенка сама не зная почему вскочила, ощущая очередной прилив боли, но некую надежду, что это пришли за ней. «Это Миша», — говорит её внутренний голос, пока сама она ёрзает на месте, не в силах подняться после капельницы.       Шаги с кухни становятся слышнее, пока дверная трель повторяется. Голос матери такой уставший почти болезненный, пока сама она наверняка выглядит ещё хуже. В ответ же ей отвечает добрый мальчишечий голос, который точно принадлежит Тилькину. Это точно он! Он пришёл её спасти! — Уходите отсюда! Я щас милицию вызову! — голос Анастасии Викторовны приезжает тишину так скрипуче и злобно, что шатенка её не узнает, пытаясь подняться на ноги. Это же Миша, почему же она кричит на него! Он пришёл за ней! — Мама, это ко мне! — кричит она, подымаясь на дрожащие ноги и опираясь на кровать в попытке доползти до двери. Только вот её ноги совсем её не слушаются, а сама Ленка с грохотом падает на пол, продолжая уверенный путь. — Мама, открой. Это Миша. — Уходите отсюда, вы её убиваете! — она не слышит её, а со всей силы бьёт по двери, на что мальчишки должны будут разбежаться как кегли. — Мама, это ко мне! Мама! — вновь пытается дозваться до неё дочь, ощущая предательские влажные дорожки по щекам. Она плачет? На это же всё Елена слышит очередной глухой стук о дверь ладонями, а после шоркающие шаги. Мама ушла.

***

      Тишина вновь обволокла комнату и Лену, которая так и осталась лежать на полу, изредка всхлипывая от обиды. Её совсем не слышат, а она просит совсем немного: лишь чтобы рядом был Миша, и время вернулось вспять. Лебедева просто хочет гулять с ним как и прежде. не думая о такой чепухе как вина и обида на родителей, но как же жаль, что это сейчас с ней. Теперь это её новая реальность.       Всё это отчаяние и очередные слёзы боли перебил удар по окну, будто маленький воробушек мо всей силы ударился своим телом о стекло. Так часто бывает в деревне, когда птенчики только учатся летать и спасаться от котов-охотников.       Удар снова повторится, и комсомолка с трудом поднялась на локти, пытаясь понять что же сейчас происходит. Неужели это галлюцинации или же кто-то кидает ей снежки в окно? Скорее всего...       Удар!       Это точно снежок! Может быть дети балуются, а может быть и Миша. Только он мог бы додуматься до такой чепухи, но зато до какой же милой чепухи.       Шатенка осторожно попыталась подняться на ноги, ощущая новую волну дрожи в ногах, после чего сразу же схватилась за тумбу, пытаясь как можно быстрее дойти до окна и открыть его. Как бы то не было удивительно, но у Лебедевой на этаже всё же были открыты окна и никто не боялся, что она случайно может выпасть из них по незнанию. Когда наступала весна, девушка самостоятельно вымывала все рамы и окна, едва ли не подвисая на них, но это ей очень нравилось во всей этой ситуации.       Парочка неловких шагов, и вот девушка уже стоит у штор, резко хватаясь за них и сдёргивая их в стороны, едва ли не ломая карниз. Белый пейзаж за окном бьёт ей в глаза, заставляя морщиться, ещё крепче хватаясь за штору, а Елена в это время прислушивается к посторонним звукам, пытаясь понять, кто и что говорит (и говорит ли вообще?). В ответ тишина и слабые разговоры знакомых голосов. Марат и Миша. Это точно они.       Девушка открывает глаза ровно в тот момент, как ей вновь прилетает снежок в стекло, едва ли не разбив его в области её лба. Так целиться может только Суворов. Больше ведь некому. — Ой! — раздаётся почти глухой звук со стороны улицы, а девушка наконец-то открывает глаза, фокусируя внимание на источнике шума. Чуть поодаль от дома стоит Адидас младший, пряча улики за спину и удивлённо хлопая глазами, пока Миша всё ещё держится за костыли, радостно улыбаясь. Лена вышла к нему.

***

      Девчонке не составило труда открыть окно, высовываясь на улицу и ощущая на себе ледяной порыв ветра, продувающий её пижаму, которая сейчас смотрелась глупо. Ну и пусть! — Вы как тут оказались? — улыбается она, влюблённо осматривая Ералаша, который неловко чешет затылок и закусывает губу. Его приятель остается стоять поодаль, всё ещё пряча ладони. — Решили тебя навестить, — отвечает за блондина Марат, ухмыльнувшись. — А что, ментовские дочки против уже? — И ничего она не ментовская, — шикает на него Тилькин, злобно оборачиваясь. Лебедева на это сильнее впивается в раму, ощущая какой-то отток своих сил. На будто вот-вот грохнется с окна. — Она же своя, ты сам так говорил. — Своя-своя, — косо улыбается парень, пытаясь подобрать правильные слова под эту ситуацию. — Я же не говорю, что она крыса. — Это ещё лучше было бы, — лишь слабо улыбается ему Ленка, стреляя глазками в его сторону. Адидас младший на это лишь кивает, а после откашливается, намекая на первоначальную суть их встречи. — Ты сегодня на дискач идёшь? — уточняет он, переводя взгляд на Мишу, который, видимо, эти слова и должен был сказать (но как-то не срослось). — Миша тебя пригласить хотел очень сильно, — едва ли не мурлычет молодой Леопольд, коварно глядя на совсем уж растерявшегося приятеля, который вновь потерял дар речи. — Не получится, — печально изрекает она, услышав шум со стороны кухни. Это мама. — Мне пора уже! — после чего захлопывает форточку. Миша кричит ей что-то вслед, но девушка уже не слышит, желая как может скорее вернуться в постель, укрываясь одеялом с головой. Никто не должен знать, что рядом находится Миша.

***

      Вечер тлеет так же, как и сигарета в руках парня, что гордо вышагивает без костылей в сторону дома Лебедевых. Во многих окнах уже зажжён свет, а внутри квартир суетятся люди по своим делам, но не Миша. В этот вечер парень собирается украсть Ленку, которую ни в какую из комнаты не выпускают, словно бояться, будто она сделает два шага и на неё нападут обязательно (так могли сделать, но ведь Миша рядом с ней). Украсть девушку это была давняя традиция, которая зародилась у кавказских стран и пришла в Казань, только вот у Тилькиных в роду не было никаких дагестанцев или азербайджанцев, все были чистокровно русскими. Увы и ах, значит традиции не сбыться? Блондин считал, что это не так.       Он осторожно затушил сигарету кроссовком, хватаясь за снег и вылепливая из него шар, который по итогу полетел в окно комсомолки, которая в этот самый момент обязательно не спала (кто вообще станет спать в шесть вечера?). Первый снежок комом, а значит Ералаш делает ещё и ещё, до тех пор, пока девчонка не появляется и не открывает ему окно, удивлённо хлопая глазами. — Ты чего тут делаешь? — злобно шипит ему девчонка, ощущая на душе радость. — У меня папа скоро придёт! — Давай на дискач со мной! — лишь лыбиться ей в ответ парень, открывая руки, чтобы ловить её. Данный героический акт Елена совсем не оценила. — Головой ударился? А если ты сломаешь себе что-то? — вновь хмурится ему в ответ Лебедева, ощущая как щёки предательски горят у них обоих. Это вам не просто через дверь выйти, а совершить настоящий побег из башни. — Да тут сугробы, ты тем-более невысоко, — оправдывается он, на что шатенка замирает, закусывая губу и что-то там бубня себе под нос, после чего уходит прочь, закрывая окно. «Вот и рухнул твой гениальный план, Миша», — смеётся над Тилькиным внутренний голос, пока вскоре вновь не отрывается окно и оттуда не выглядывает уже готовая Лена, что за эту минуту успела натянуть на себя свитер, юбку и даже колготки, но только не сапожки (они у неё в прихожей стоят). Вместо них на ногах нарядные туфельки, в которых ноги будут предательски мёрзнуть, если не шерстяные носки. Но ведь, чего не сделаешь ради любви. — Ты точно поймаешь? — вновь уточняет она, перекидывая одну ногу через окно, а за ней и вторую, становясь на какую-то там трубу, чтобы хотя бы чуть-чуть прикрыть окно. Если в квартире станет холодно, то к ней будет куча вопросов (в особенности куда же Ленка делась). — Точнее некуда. Я же Фантика обычно на своих плечах таскал, — героически хвастается мальчишка, пробираясь сквозь заборчик и заснеженные клумбы, пока Лебедева всё ещё возюкается с окном, начиная ругаться себе под нос. Не хватало ещё, чтобы их побег был так глупо раскрыт.       Миша растопыривает руки и ноги, желая в случае чего не рухнуть вместе с Леной в сугроб, после чего наблюдает за Лебедевой, которая героически пытается спуститься ниже, чтобы им было легче, но не может, постоянно перебирая свои ноги в туфлях и вертя головой. В конечном итоге она решает прыгать, кивая головой блондину, который дождаться её никак не может уже. переступая с ноги на ногу. И пусть он всё ещё не может адекватно бегать без костылей, зато сейчас он будет вместе с Лебедевой ползти до Дома Культуры, обсуждая что было и что будет дальше в группировке.       Девчонка прыгает неуверенно и почти испуганно, падая прямиком в цель, от чего ребята удивлённо поворачиваются друг на друга хлопая глазами и цепляясь в объятия. Крепче всего держится шатенка, которая подрагивает то ли от холода, то ли от страха и разлуки. Их губы сами находят друг друга, осторожно качаясь в танце и дрожи от холода, который пропитывает кости. Его шершавые губы осторожно бороздят по её, которые ему напоминают самое мягкое море, о котором только можно мечтать. Её же губы поддаются его порывам любви, изредка расплываясь в улыбке и перехватывая инициативу. Наконец-то они снова вместе.

***

      Музыка из дома культуры уже готова выбивать окна, когда Лена и Миша наконец-то подходят к нему. Свои пацаны уже наверняка в круг встали и танцуют с девчонками, пока эта парочка всё ещё топчет снег (дошли они довольно быстро). Миша болтал всю дорогу без умолку, перед этим вручив куртку Лебедевой и застегнув её на замок, чтобы та не мёрзла. Ему-то что. Он закалённый вообще-то, а она нет. Девчонка ведь.       Елена мило улыбается ему, когда блондин ей на руках начинает показывать что же было за все их часы разлуки. Он говорит ей о её спасении и о лицах, что там участвовали, едва ли не подпрыгивая от радости за своих пацанов. Они за них готовы были рвать и метать! А как спасли её! Это самый настоящий подвиг, который только в сказках бывает! Турбо в особенности.       Его кличка неприятно режет по ушам, от чего девчонка морщится, скидывая всё на холод, а потом отворачивается в сторону, прикрывая глаза. И снова Валера, который хочет ей в голову залезть, а шатенка ему не даётся.       Не прошло и минуты, как к ребятам подошёл Зима, который прикурил около входа, наблюдая за чужими пацанами, которые туда-сюда ходили. Марат уже был в здании с Айгуль — сообщил им он, пожимая руку Ералашу и кивая Лебедевой, которая постаралась ему улыбнуться и поблагодарила за чудесное спасение (парень лишь отмахнулся, мол, пустяки). Только после этого они и смогли зайти внутрь.

***

      Туркин давно так не веселился как сегодня, учитывая все те события, которые произошли за эти дни (с Адидасом в особенности) да и настроение тем-более сегодня хорошее и день тоже. Маша под боком у него тоже танцевала, смеясь со своими подружками (это были девушки их пацанов, так что всё было нормально). Хотя, какой день у кучерявого происходит обычно, правильно? Никакой. Именно поэтому вскоре в зал зашла Лебедева, что на фоне остальных девчонок была просто бельмом в глазу: такая улыбчивая, красивая, в одежде такой уютной, так ещё и глаза рядом с Тилькиным светятся как не в себя. Он её точно счастливым делает. А Туркин нет разве? Он ведь ради неё умереть готов, а она... Сука неблагодарная. — Это была группа «Мираж», — объявил парень за диджейской стойкой, переключая музыку, — а теперь для пацанов с Разъезда — Наутилус: «Я хочу быть с тобой», — улыбнулся он, делая свет тусклее и включая пластинку. Из колонок полилась приятная музыка, которая проникала под кожу, впитываясь во все клеточки тела.       Маша по привычке своей потянула Валеру за собой, приобнимая его в вальсе, пока парень всё ещё стоял истуканом, пялясь в сторону комсомолки, которая нежно обняла Ералаша, кружась с ним под темп музыки. Они выглядели так счастливо, словно семейная пара, которая уже десять лет в браке. Такие глаза просто невозможно передать словами, но также невозможно передать то, что чувствовал Турбо, понимая, что она такими глазами на него никогда не смотрела и смотреть не будет.

***

      Ребята молча смотрели друг на друга, пока их глаза говорили сами за себя. Они явно без ума друг от друга. Такие эмоции просто так испытать не получится, даже если человека опоить чем-то. Это явно любовь.       У Марата и Айгуль тоже, например. Они сейчас нежно кружатся рядом, не глядя друг но друга, но люди же другие чувствуют. Такое даже разглядывать не надо — всё видно и так.

***

      Песня закончилась ровно в тот момент, когда Лена уже едва ли не рыдала, осторожно прижимаясь к Мише ещё ближе, словно он мог пропасть или же она проснуться. Но ведь это всё их реальность, которую они строили вдвоём. Если бы не блондин, она бы сейчас сжалась под одеялом в комочек, оставляя на подушке влажные дорожки.       Слезы едва ли не стекали по её щекам, поэтому девчонка поспешила в уборную, предупреждая об этом Мишу, который не хотел бы, чтобы его девчонка стала Золушкой, которой к полуночи нужно домой, иначе все чары спадут.       Шатенка крутилась у зеркала, осторожно умывая лицо, чтобы дать тому освежиться, пока стоящие недалеко от неё девушки шушукались и смеялись, затягиваясь сигаретой. Они обсуждали какую-то девчонку, явно выделяя, что она та ещё шлюха (по крайней мере, это слово вылетало из их уст чаще чем все остальные). Лебедевой этот расклад, конечно, не понравился, но что она может против толпы? Даже пискнуть не может, они её затопчут и сигаретой, и сапогом.       Поэтому шатенка быстро провела всё ещё влажными пальцами по волосам, желая выпрямить их, а после вновь глянула на своё отражение в зеркало, которое просто светилась от осознания того, что это был её первый медляк. Ещё и с парнем, которого она действительно любит. Это ли не счастье?

***

      За всё то время, пока девчонка любовалась собой настроение зала резко изменилось. Словно кто-то подменил их, заставляя озлобиться на самих себя. Этого Ленка не понимала, выискивая глазами хотя бы одну знакомую фигуру, которой оказалась Айгуль, запертая в углу среди злобных глаз.       Едва было девушка хотела окликнуть её, как их общая знакомая с громким криком отвращения вылила лимонад в сторону девчонки, заставляя ту пытаться скрыться прочь от этих насмешливых глаз, которые так и проедали в ней дыру. — Знаешь, тебе, наверное, идти надо. Люди злые, мало ли что, — ухмыльнулась Маша, сложив руки на груди, пока Айгуль со всех ног бросилась вниз, на что шатенка сразу же подскочила следом за ней, перед этим остановившись около пассии Турбо и смерив её злобным взглядом. — Пошла ты, кошка подзаборная, — прорычала ей в ответ Лебедева, оттолкнув её в сторону и бросившись прямиком за подругой, что уже преодолела всю лестницу и отправилась прямиком в ад незнакомых людей их смешков и снежков. Лена вновь не может спасти её, но она же пытается! Неужели её сил недостаточно?       Каблук туфли резко обламывается, подворачивая ногу девушки, и Лена падает с лестницы со всей силы ударяясь о ледяную стену, как и тогда. Всё почти так же. Айгуль снова забирают ао тьму, а она беспомощно лежит на полу, ощущая предательские слёзы. Айгуль же тоже живая как и они все.       Её дыхание вновь сбивается хрипом, а глаза опять плачут, пока сама девушка вытирает всю эту жидкость ладонями, которые уже полностью в её истерике. Ей просто хочется раствориться в небытие, медленно наблюдая за всеми и не делая всего того, от чего всем только хуже. Это она во всём виновата.       Кто-то нежно обхватывает её за плечи, помогая натянуть на них её полушубок. Ей давно пора домой.