1

Алетейя, тяжело дыша, прислонилась к колонне. Вокруг стояла непроглядная тьма, но ведьма боялась сотворить шар света. Вдруг монстры слетятся на него, как мотыльки? Глаз у них вроде как особо и не было, хотя рассматривать физиономии чудовищ, когда убегаешь от них со всех ног — не самое удобное занятие. В общем, проверять эмпирическим путем наличие у тварей органов зрения совершенно не хотелось. Девушка слышала, как вода чавкает под их перепончатыми лапами и как шелестят кожаные крылья... Хотя, может, ей это казалось — у страха, как говорится, все велико. Чувствовала себя Аля просто ужасно. Она вся промокла и продрогла, волосы растрепались, а одна когтистая лапа преследователя успела проехаться ей по боку, оставив три жгучих царапины. И где, спрашивается, Пэлор? Дал деру, как только запахло жареным? Очень на него похоже. Нашел-таки способ ей отомстить. Аля устало съехала по колонне вниз. В таком положении она буквально уселась в лужу, но это ее уже не волновало. Как она вообще оказалась в этой ситуации? Ах да. Пошла на психотерапию. *** Учителя в магической школе часто повторяли: «Берегите источник вдохновения! Если с ним что-то случится, вашей магии конец!» Аля берегла свой источник аж до тридцати трех лет, но потом в ней все-таки что-то поломалось. Слова учителей крутились в голове Алетейи, как заезженная пластинка. Гул голосов, скрип стульев и мерное жужжание принтера, выплевывающего очередной бланк — согласие на обработку персональных данных — никак не могли заглушить этот внутренний шум. Это было ее первое посещение группы анонимных недомагов или, как гласила глянцевая брошюра: «Службы психологической поддержки энергопрактиков, испытывающих трудности с психорезервом». Честно говоря, она не верила, что это ей как-то поможет. Еще со школы им вдолбили в головы, что потеря магии — необратимый процесс. Алетейя опустила глаза на буклет и усмехнулась. На дорогой бумаге красовался традиционный список категорий волшебников: Целители, Творцы и Энтузиасты. Классика. Никто и никогда не упоминал в подобных брошюрках Убийц. Хотя представить, что на группу психологической помощи придет Маг-убийца, было сложно. Аля вспомнила, как им объясняли всю эту классификацию еще в младшей школе. Целители — это люди со светлой энергией, их вдохновляют добрые поступки, они любят все живое, мыслят позитивно и всегда готовы помочь. У таких магов хорошо получается лечить людей и животных, выращивать растения, варить целебные зелья, наводить вокруг красоту и создавать позитивную атмосферу. Творцы — люди творческие. Они могут играть на инструментах, писать картины, снимать фильмы, устраивать перформансы… Не важно, какой вид искусства они выбрали, важно, что любое их произведение вызывает у людей очень яркие переживания. Настолько яркие, что все работы Творцов должны быть одобрены особой комиссией перед тем, как будут выставлены на всеобщее обозрение. Энтузиасты — это самая большая группа магов с разнообразными способностями. К ним относятся волшебники, которые не могут назвать себя стопроцентными добряками или творческими гениями, типичные «нормисы» и «середнячки», но только среди магов. Обычно такие волшебники трудятся над бытовыми задачами, могут сварить простенькое зелье исцеления, навести лоск на рекламные брошюры, заколдовать инструменты для более эффективной работы и многое другое. Убийц — магов, способных наводить порчу, сглаз и даже убивать своих жертв — по умолчанию причисляли к группе энтузиастов. Честно говоря, наверное, многие из них действительно были энтузиастами своего дела. Вот только соседство такое менее кровожадных магов не радовало. Из-за того, что последняя группа была такой неоднородной, простые люди относились к магам-Энтузиастам с подозрением. Энтузиаст — это, конечно, похвально, но кто тебя знает? А ну как порчу наведешь или вовсе со свету сживешь? Именно поэтому Алетейя, которая как раз получила диплом с пометкой «Энтузиаст», со времен выпуска старалась скрывать свой магический профиль и часто представлялась то Творцом, то Целителем средней руки. А то и просто человеком без магических способностей. Впрочем, больше притворяться ей не придется. Способности Алетейи еще подавали признаки жизни, но она знала, что ее ждет впереди. Статистика в таких случаях была неумолима: скоро ее дар исчезнет насовсем. Не она первая, не она последняя. Сохранить способности до тридцати трех лет уже считалось подвигом. Конечно, наставница убеждала Алетейю в обратном. Твердила, что это все из-за стресса, что ей нужно просто пережить сложный период, что новый источник обязательно найдется и магия вернется сторицей. Но зачем обманывать себя? Алетейя согласилась на групповую терапию только из уважения к мисс Элиот. Как только курс закончится, она возьмет отпуск, сменит обстановку, приведет мысли в порядок и начнет искать свое место в обычном, «немагическом» сообществе, хоть ей было страшно о таком думать. По крайней мере, за эти годы она смогла отбить стоимость своего обучения. Мысли невольно уносили Алетейю в прошлое. Наверное, стоило покориться этому импульсу и уплыть по волнам памяти — это было куда приятнее, чем в сотый раз прокручивать в голове мрачные предостережения профессоров. *** Отдать ребенка в школу магии считалось большой авантюрой. И чертовски дорогой, к тому же. Дети могли проявлять способности в ранние годы, но никто не мог предсказать заранее, как именно сформируется тело и разум потенциального волшебника в период взросления. Многие теряли дар в раннем пубертате, кто-то — чуть позже. Причиной могла стать неподходящая физиология, недостаточный энергетический резерв или пережитый стресс. Ребенка могли отчислить из школы на любом курсе без какой-либо компенсации, хотя обучение на волшебника стоило немало. В такую лотерею хотелось играть немногим, поэтому большинство семей предпочитало не связываться с капризными энергиями. Дети шли в обычные школы, оканчивали университеты и становились вполне успешными людьми. Но некоторые все-таки предпочитали рисковать. Обычно это были состоятельные семьи, либо те, в чьем роду уже рождались полноценные маги. В этом случае семья полагалась на генетику. В случае Алетейи сошлись оба фактора: ее семья была относительно обеспеченной, хоть и не сорила деньгами, а по обеим линиям — и материнской, и отцовской — имелись дальние родственники, остававшиеся «в колдовской силе» до самого конца своей жизни. И немаловажно — еще у нее была тетя Марта, которая не смогла стать ведьмой сама, но решила воплотить мечту через племянницу. Маленькая Аля с детства видела вещие сны и приманивала к семье удачу. Она заваривала чай, от которого простуда у домочадцев улетучивалась за час, заставляла кусты малины плодоносить даже в заморозки, но при этом решительно останавливала рост кабачков, вкус которых ненавидела. Девочка могла призвать дождь, когда ей было грустно, или наслать легкое невезение на обидчика. Мальчишки, которые катались по их району на великах и при этом успевали дразнить Алю и ее подруг, нередко наезжали на таинственно оказавшийся на дороге камень и сваливались вместе со своим транспортным средством в колючие заросли крапивы. — Маргарет, ты должна признать: Аля — ведьма! — заявила как-то тетушка Марта за семейным обедом. Любимая тетя сидела рядом, и Алетейя наслаждалась густым ароматом ее фруктово-ягодных духов. После этих слов девочка затаила дыхание, забыв донести ложку с мороженым до рта. Лакомство таяло, тетя Марта хитро улыбалась, а мама лишь трагически вздохнула. — Марта, вспомни, что мы творили в детстве! Ты вообще левитировала во сне — сколько раз лбом об люстру билась, пока отец ее не снял? Тетушка с недовольным видом потерла лоб, будто воспоминания о полетах отозвались старой болью. Мама тем временем продолжала: — У меня круглый год на подоконнике цвели кактусы, в саду стояло вечное лето, и птицы не улетали на юг. И что в итоге? В двенадцать лет от наших способностей остался один пшик. Алетейя приуныла. К своей магии она привыкла как к дыханию, и мысль о том, что однажды она проснется «обычной», внушала ей тихий ужас. Тетя легко поддела костяшкой пальца опустившийся нос племянницы, заставляя ту улыбнуться. — А наша прабабушка была ведьмой до последнего вздоха, — парировала Марта. — И от нашей Али сила никуда не уйдет. — Мы ничего толком не знаем о прабабушке, кроме семейных легенд, — мама недовольно цыкнула и отвернулась к раковине. — Она могла выдавать желаемое за действительное. Туманные сны, простые лечебные настойки, которые называла «зельями». Тетя Марта раздраженно тряхнула головой, отчего ее рыжие кудри весело подпрыгнули. — Нет, я больше не могу это слушать! Тетя звонко стукнула ладонью по столу, отчего креманка перед Алитейей подпрыгнула, а ложка, которую девочка успела в нее опустить, звякнула. Мама обернулась. — Можете не возвращать мне деньги, которые я вам заняла для дела Стивена, — твердо произнесла тетя. — Но потратьте дивиденды за этот год на подготовительные курсы для Али. Пусть поучится в младшей школе, а если магия останется с ней и в тринадцать — отдадите ее в школу Линдон. Это самый безопасный путь. Маргарет не нашлась с ответом, тетя Марта довольно скрестила руки на груди, а Алетейя сияла, как стоваттная лампочка. — Аля, иди-ка к себе в комнату, делай уроки, — наконец-то ожила и скомандовала мама. Лампочка-Алетейя заметно сбавила в яркости. — А что я сделала? — проканючила она. — Я по тете соскучилась, не хочу уходить! — Иди, иди, — повторила мама уже мягче. — Боюсь, у нас сейчас вся техника перегорит от твоего «сияния». Тетя зайдет к тебе позже.