40

От города они ехали минут сорок. На душе у Алетейи скребли кошки, поэтому она предпочла больше не вступать с Пэлором в разговор — по крайней мере до тех пор, пока они не доберутся до особняка, где проходили съемки клипа Адды. Неладное Аля почувствовала сразу же, как только они свернули с главной дороги: все чувства ведьмы заострились, а внутри завыла сирена. Тьма вокруг машина сгустилась и стала непроницаемой. Высокие кованые ворота при въезде на частную территорию оказались распахнутыми настежь. Алетейя задумалась: может, кому-то удалось сбежать отсюда на машине? Следом пришла более страшная мысль: а вдруг этот кто-то оказался одержим опасными иллюзиями и сейчас мчит в город, чтобы натворить там бед? Пэлор тем временем уже ехал вдоль аллеи старых деревьев по направлению к особняку. Голые ветви кинематографично смыкались над прямой дорогой темными сводами. Обогнув центральную клумбу с классическим многоярусным фонтаном, маг припарковался возле крыльца дома. Неподалеку стоял фургончик киношников. Рядом с машиной громоздилась аппаратура, повсюду стояли осветительные приборы и штативы. Людей в округе не наблюдалось — ни живых, ни мертвых. Аля попыталась окинуть особняк взглядом, но теперь, когда машина стояла прямо у его стен, это было непросто. Открывать дверь ведьма не торопилась. В голову лезли постыдные, трусливые мысли: ну что они смогут сделать вдвоем с Пэлором в доме, заполненном кошмарами? Они оба сейчас были не в лучшей форме. Это работа для службы магической безопасности, а не для... — Дыши, Ланкастер, — спокойно посоветовал змей, глуша мотор. Аля посмотрела на мужчину, словно не ожидала когда-либо снова услышать человеческий голос. Пэлор иронично улыбнулся. — Углубленный курс материализации нейрообразов за авторством Лаванды Рид, пятый курс, — продекламировал он учительским тоном. — Ментальное единение и сопричастность к нейрообразам создает резонанс, который наделяет иллюзию материальной формой. Аля пару раз моргнула. — Давай, зубрилка, вспоминай, — хмыкнул Пэлор. — Если ты веришь в кошмар, он становится реальным. Все, что ты ощущаешь, — иллюзия. Это не твой страх, и все, что мы увидим в доме, — лишь фантомы чужого сознания. Алетейя глубоко вздохнула. Маг был прав. Она допустила грубую ошибку — и как отличница Линдона, и как опытный маг-проводник: позволила эмоциям взять верх над логикой. Но признавать свою слабость при самодовольном Пэлоре ей не хотелось. — А ты прям весь такой смелый и ничего не чувствуешь? — немного по-детски огрызнулась Аля. Пэлор отстегнул ремень безопасности, а потом театральным жестом взъерошил темные волосы. — У меня проблем хватает и без чужих кошмаров, — устало сказал он. — Пошли, Ланкастер. Загоним джинна в бутылку и приблизимся еще на один шаг к чаше Морганы. Алетейя сосредоточилась на мысли о Моргане и постаралась успокоиться. На улице оказалось ужасно холодно: словно внезапно наступил декабрь. Ведьма зябко поежилась, выбравшись из машины, — неожиданный мороз сразу же впился в лицо и руки. Пэлор обошел съемочный хлам и уже поднимался по ступенькам. Алетейя очнулась, прибавила шаг и последовала за ним. Не раздумывая, маг толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Ведьма замерла на пороге, сердце ее часто и гулко стучало. В груди созрел яркий порыв — бежать, и к черту все! Но ведьма подавила постыдный импульс и, зажмурившись на секунду, вошла в дом. За особняком явно следили: он производил впечатление обжитого пространства, хоть и помпезно украшенного. Здесь либо обитали сами владельцы, либо дом регулярно сдавали под разные мероприятия. В главном зале работали осветительные лампы, мерцая и бросая дрожащие тени на стены, как в классических хоррорах. Аля едва сдержала крик: ослепленная яркой вспышкой ближайшего прожектора, девушка шагнула вперед, не разбирая дороги, и врезалась во что-то огромное и мохнатое. Подняв голову, ведьма увидела раззявленную зубастую пасть оборотня. В ее ладони тут же вспыхнул огненный шар, но змей вовремя подхватил Алю под локоть. — Спокойно, Ланкастер, это просто чучело. Реквизит, — прошептал Пэлор ей на ухо. Он провел горячей рукой по предплечью ведьмы до самой кисти и осторожно сжал запястье. — Не спали тут все, потом не расплатимся, — пошутил змей, заглядывая ей в лицо. Аля выдохнула. Было неловко признавать, но тепло руки мага ее успокоило. Огненный шар погас. Нужно было лучше контролировать себя: случайная искра могла попасть на что угодно. — Где съемочная команда? — спросила Алетейя, стараясь перевести разговор на другую тему. — Может, нам нужно первым делом вывести отсюда людей? Пэлор отпустил ее руку и кивнул в сторону лестницы. — Мне кажется, они заперлись где-нибудь на втором этаже. Найдем Монику, заберем у нее амулет, и все закончится. Лестница была крепкой и добротной, устланной ковровой дорожкой — и все же при каждом шаге Але слышался протяжный скрип, словно они шли по заброшенному дому. Видимо, у нее начались аудиальные галлюцинации, но визуальных вроде еще не было. Весь дом был заставлен “страшным” реквизитом для съемок: чучелами, пластиковыми пауками, искусственными лианами, свисающими с балок и создававшими иллюзию запустения. Моника говорила, что по сюжету клипа она должна была играть злую ведьму, которая жила в этом особняке. Люди, далекие от магии, как всегда воплощали образ ведьм на экране через банальные атрибуты. И зачем какой-нибудь волшебнице понадобилось жить в доме, набитом пауками, змеями и прочей живностью? Нормальные ведьмы растили цветы в горшках на подоконниках, а не в крыше собственного дома. С лестницы Пэлор и Аля сразу же попали в длинный темный коридор, стены которого были увешаны огромными портретами в тяжелых рамах. С полотен смотрели люди в нарядах прошлых веков. Наверное, эти картины были тоже частью декораций. Вдруг дама на ближайшей к Але картине, хищно усмехнулась, растянув алые губы и обнажив острые клыки. В эту же минуту мужчина на соседнем портрете слегка выглянул из полотна и потянул горбатым носом воздух, словно учуял добычу. — Ты это видишь? — прошептала Аля, невольно придвигаясь к Пэлору. Ей хотелось уточнить: посылал ли амулет на всех одинаковые мороки, или каждая жертва видела что-то свое? — Да, — спокойно ответил змей. — Женщины на картинах со мной заигрывают. Аля закатила глаза. — Твое тщеславие, Пэлор, не знает границ.