41

Коридор казался каким-то непропорционально длинным. Але казалось, что чем дольше они по нему шли, тем более затхлым становился воздух. Еще и пахло чем-то сладковатым, наводящим на мысли о разложении. Тем временем портреты корчили рожи в своих рамах все меньше и меньше, пока ведьма не заметила, что рамы и вовсе опустели — словно изображенные на них странные люди покинули полотна и теперь бродят где-то по дому. Вдруг тусклый свет в дальнем конце коридора погас. Алетейе стало настолько страшно, что у нее от стресса заложило уши — чего раньше с ней никогда не случалось. А ведь по долгу службы она бывала и в куда более мрачных местах. Темнота внезапно приобрела очертания. Словно это не светильники погасли, а что-то огромное и жирное просто заслонило их своей плотью. Тень пульсировала. На краю сознания промелькнула догадка: она ищет подходящую форму. Форму, чтобы напугать Алю до безумия. Наплевав на гордость, девушка вцепилась в прохладную узкую ладонь Пэлора. Этот жест был продиктован не только инстинктивным желанием найти поддержку, но и жалкой попыткой показать тени, что она не одна в этом коридоре. У змея наверняка тоже найдется какой-нибудь страх. Вот, посмотри на этого красавчика! Покопайся-ка лучше в его голове! Зачем пугать меня?! Но магия страха всегда цеплялась к самой легкой добыче — а ею был явно не змей. Наконец тень определилась. По сравнению с той тучей, которой она была секунду назад, теперь она стала чем-то маленьким и хрупким. Шатающаяся фигурка начала приближаться. Аля уже знала, что это — вернее, кто. В тусклом свете она различала клочки рыжих волос и обрывки платья, в котором видела тетю Марту в последний раз. Самым же ужасным были куски серой склизкой кожи, проглядывающие сквозь прорехи в ткани. Существо приближалось, и голова у Али закружилась от гнилостного запаха, который оно источало. Ведьма никогда в жизни не падала в обмороки — но вот пол качнулся под ее ногами… Пэлор резко развернул Алю к себе и уткнул лицом в свою грудь. Заклепки на кожаной куртке больно задели нос, но эта боль даже слегка отрезвила. Маг поднял руку и погладил ведьму по волосам — полы куртки разошлись, и девушка смогла прижаться щекой к мягкой ткани рубашки. Пытаясь перебить чудовищный запах призрака, Алетейя постаралась сконцентрировать на металлически-древесном аромате, который исходил от Пэлора. Она уловила его еще при первой встрече, — только теперь этот запах казался ей не тревожным, а спасительным. Да, с магом нужно было держать ухо востро. Но пока Аля была ему нужна: зелье цели привело его именно к ней. А Пэлор почему-то готов был рисковать всем ради этой дурацкой чаши дурацкой Морганы… В глазах защипало — но не от мерзкого запаха, который теперь почти не ощущался, а от избытка переживаний. — Ланкастер, — мягко сказал маг. — Давай, соберись. Последний рывок. Иллюзии стали сильнее — значит, амулет где-то рядом. — Почему я все это вижу? — приглушенно сказала Аля, не отрываясь от его груди. — Это же явно не кошмары Моники. Змей продолжал гладить ее по волосам. Сердце ведьмы понемногу успокаивалось. — Думаю, — произнес наконец маг, — не так-то просто обмануть чары Морганы. Она поняла, что в паломничество отправились мы, а не Питер с Моникой. Я заставил Питера рыдать, чтобы открыть портал, — и сам в итоге корчился от боли. Ты подкинула амулет Монике — и теперь сама страдаешь от кошмаров. — Значит, мы зря втянули их в это, — сделала невеселый вывод Аля. — Помимо нас страдают ни в чем не повинные люди. Она почувствовала, как Пэлор пожал плечами. — Зелье цели почему-то привело меня ко всем вам. — Да ты зелья-то варить никогда не умел, — не удержалась Алетейя. Грудь змея завибрировала от смеха. — Ланкастер, прошло тринадцать лет. Тринадцать! Сколько можно вспоминать про экзамены? — Просто признайся, что зарабатывал баллы нечестно, — постаралась подловить змея Алетейя, раз уж он так внезапно размяк. — А я смотрю, ты у нас мисс честность… — резонно парировал маг. Аля наконец оторвалась от его груди и с опаской огляделась. Коридор стал совершенно обычным. В реальности они прошли всего пару шагов от лестницы, хотя ей казалось, что они блуждали по этому нескончаемому лабиринту примерно вечность. На стенах по-прежнему висели бутафорские картины — и сейчас они выглядели даже забавно: напыщенные лорды и леди в жабо и париках. Свет в коридоре горел исправно. Неподалеку была приоткрыта дверь в какую-то комнату. Решив, что власть иллюзий над ней ослабла, Аля шагнула вслед за Пэлором в это помещение — и ахнула. За дверью обнаружился целый тронный зал. Пространство такой площади никак не могло поместиться в обычном доме. Аля засомневалась, что видит декорации, а не перенеслась в настоящий средневековый замок: высокие своды уходили в полутьму, а факелы в кованых держателях отбрасывали дрожащие оранжевые тени на каменные стены. Она вновь вспомнила свои сны о Моргане — это был уже второй раз, когда мотивы сна повторялись в реальности. Вместо Морганы на троне, до которого им с Пэлором пришлось идти какое-то время, сидела Моника. Одета она была точь-в-точь как волшебница из прошлого: пышное платье из черного шелка с серебряным шитьем и высоким воротником-стойкой, длинные рыжие локоны свободно струились по груди, достигая талии, а на голове сияла золотая корона с кроваво-красными камнями. Голова Моники была опущена, грудь поднималась редко и едва заметно. На коже в вырезе платья лежал амулет с огромным зеленым камнем, который сиял мистическим болотным светом. — Моника, — тихо позвала Аля. Та никак не отреагировала. Они переглянулись с Пэлором. Змей заговорщически кивнул и начал подниматься по мраморным ступеням, ведущим на небольшой помост, где стоял трон. Маг достал из кармана перчатки, натянул их и попытался прикоснуться к амулету. В этот миг Моника подняла голову и посмотрела Але прямо в глаза. Радужки ее мерцали зеленым — точно так же, как сиял амулет. Тонкие губы медленно растянулись в улыбке, а потом из груди вырвался резкий сухой смех. Пол ушел у Али из-под ног. Она летела куда-то в темноту — как Алиса, провалившаяся в кроличью нору.