Эпилог

ЛОРЕН

Я заглянула на кухню, пока Декстер ползал по полу и что-то искал под столом и столешницей – наклонялся, заглядывал в узкие щели, будто от этой вещи зависела вся его жизнь. Карпер пожал плечами, с лёгкой усмешкой изучая своего друга – будто наблюдал за чем-то одновременно нелепым и до боли знакомым. Мы с Карпером поставили пакеты на столешницу и подошли к Декстеру, который вполголоса выругался. — Что ты потерял? — спросила я, смотря на своего парня. Он поднял на меня взгляд, и в нём мелькнуло что-то такое – не просто растерянность, а будто он балансировал на грани чего-то огромного. — Совесть, — пробормотал Карпер, и я не смогла сдержать смешок: нервный, тёплый, тот самый, что появляется, когда напряжение вдруг даёт трещину. Я опустилась на пол рядом с Декстером, подпёрла подбородок ладонью и улыбнулась: — Давай помогу. Что ищем? Он замер на секунду, будто только сейчас по-настоящему меня увидел. А потом вдруг выдохнул, словно сбросил с плеч невидимый груз, и тихо произнёс: — Тебя. Всегда тебя. Карпер тихо усмехнулся и, подмигнув мне, направился прочь с кухни: — Мне пора. Тут моя помощь не нужна. Я вернула своё внимание на Декстера. — Так что мы всё-таки ищем? — повторила я, глядя ему прямо в глаза. Он не ответил. Вместо этого он медленно, будто боясь спугнуть момент, встал на одно колено. И в этом движении было столько напряжения, столько надежды, что у меня вдруг перехватило дыхание. — Ты шутишь… — прошептала я, не в силах оторвать от него взгляд. Сердце забилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. — Выходи за меня, перчик, — сказал Декстер, глядя на меня так, будто от моего ответа зависела вся его жизнь. — Не в Париже, не в ресторане. Просто здесь, сейчас, когда вокруг бардак, а я такой нелепый… но это всё – моё. И я хочу разделить это с тобой. — Да, — выдохнула я, даже не пытаясь сдержать слёзы, которые вдруг покатились по щекам. Не от грусти, нет – от того, как сильно и внезапно стало светло внутри. Декстер дрожащими руками надел мне кольцо. Оно было прохладным, но казался самым тёплым прикосновением на свете. Он поднялся с колен, подхватил меня и усадил на столешницу, будто хотел убедиться, что я действительно здесь, рядом. — Это самый лучший день, — прошептал Декстер, прижимаясь лбом к моему лбу, будто боялся, что я исчезну, если он на секунду отстранится. — А я надеялась, что лучший день будет в день свадьбы, — усмехнулась я, чувствуя, как смех смешивается со слезами, и поцеловала его в шею. Он тут же сжал мою талию, притянул чуть ближе, приподнимая край моей футболки – не для страсти, а просто чтобы чувствовать больше, касаться больше, убедиться, что это не сон. — Поздравляю! — вдруг кричит Карпер, врываясь на кухню. Я вздрогнула, поспешно убирая руки Декстера со своей талии, и обернулась к друзьям. Сепаро усмехнулся, но тут же получил толчок в бок от Майкла. Из меня вырвался смех – легкий, звенящий, такой, какой бывает только в моменты, когда счастье становится слишком большим, чтобы держать его в себе. Декстер выдохнул, упираясь лбом мне в плечо, и я почувствовала, как его плечи подрагивают от сдерживаемого смеха. — Кажется, выходя за тебя замуж, я получаю в подарок и твоих друзей, которые понятия не имеют о личных границах, — проговорила я, качая головой, но не в силах стереть улыбку с лица. Декстер усмехнулся, кивнул, а потом положил ладонь мне на щёку – так бережно, будто я была чем-то невероятно хрупким и бесконечно дорогим. Он наклонился и поцеловал меня – не жадно, не торопливо, а так, словно хотел вложить в этот поцелуй всё, что не успел сказать словами. — Я хотел сделать предложение в ресторане или в Париже, — тихо признался он, чуть отстранившись, но продолжая держать ладонь на моей щеке. — Когда сказал об этом Дейзи, она только фыркнула и заявила, что ты меня убьёшь за такой пафос. — И она была права, — рассмеялась я, перелетая свои пальцы с его. — Мне не нуден Париж. Мне нужен ты. Декстер снова притянул меня к себе, обнял так крепко, что на мгновение мне показалось, будто весь остальной мир просто перестал существовать. И в этой тишине, среди смеха друзей и обычного кухонного беспорядка, я вдруг поняла: вот оно – моё самое настоящее «навсегда».