Выстрел четвёртый. Скажи «привет» новой реальности

Минул месяц с тех событий, доктор Гласс продолжал общаться с агентом Диогеном как ни в чём не бывало, и даже доктор Брайт не пытался вставлять им палки в колеса, что весьма радовало молодого психолога. И, возможно, эта идиллия длилась бы и дальше, но в один из дней куда-то пропали Диоген. Сначала Гласс не придал этому особого значения, но уже на второй день он забил тревогу. Саймон всячески старался писать и звонить агенту, но всё тщетно, телефон был вне зоны действия. Неужели что-то случилось? Но они бы предупредили Гласса, дабы тот лишний раз не беспокоился. Поручили какое-то задание? Опять-таки, зная Диогена, они бы оповестили психолога о чем-то подобном. Да что же случилось?! Сидеть на месте и спокойно ждать Диогена, как загулявшегося кота, просто бессмысленно, − надо действовать! Первому к кому Гласс решил обратиться был Джек Брайт, он должен что-то знать о том, куда могли пропасть Диоген. В дверь доктора Брайта настойчиво постучали. − Входите! − Джек, есть минутка? – Гласс немного выглянул из двери, а затем уже и высунулся из-за неё полностью. − Солнце, у меня всегда найдется для тебя минутка, − усмехнулся мужчина, откладывая бумаги немного в сторону. – И чем же я могу быть обязан тебе? – Джек вопросительно наклонил голову вбок. − Джек, ты не знаешь, где может быть Диоген? Я пытался звонить им, но они не берут трубку, на сообщения также не отвечают, − Саймон рассчитывал услышать от директора хоть что-то путное, но увидев какую недовольную гримасу тот скорчил, он задумался о том, что обращаться к нему за помощью было не такой уж и хорошей идеей; если он хотел найти своего близкого, придётся немного потерпеть. − А я так надеялся на то, что ты хочешь спросить меня не занят ли я, и могу ли составить тебе компанию за обедом. Досадно, − Брайт недовольно фыркнул и ровно с таким же недовольством отвёл взгляд в сторону. Подобное поведение у Джека не редкость и кривляния, обиженные физиономии несколько раздражали Гласса, поскольку в такие моменты мужчина больше походил не на взрослого человека, а на маленького капризного мальчишку, которому не купили его любимую сладость. − Джек, у меня нет времени на твои кривляния, поэтому, пожалуйста, скажи мне, знаешь ли ты, где сейчас может быть Диоген? Если нет, то я пойду искать дальше, – обычно спокойный и мягкий голос Саймона в мгновении ока стал строже и даже грубее, а во взгляде его светлых глаз читалась абсолютная серьёзность без намека на какое-либо баловство. Джек немного удивленно выгнул бровь. Не часто увидишь Гласса таким серьёзным, а если и увидишь, то значит либо что-то случилось, либо дело конкретно пахнет керосином. − Боже, как же ты обеспокоен, мне даже несколько завидно от этого, − Джек тихо буркнул, и видя, что Саймон был готов опять вставить свои пять копеек, он демонстративно вздохнул и посмотрел на молодого психолога таким же серьёзным взглядом, которым тот ранее одарил мужчину. – Хотел бы я тебе чем-нибудь помочь, Гласси, да вот только я и сам не знаю, куда пропал Дио, − услышав ответ, все надежды психолога разбились в дребезги и он поник. Глядя на него Брайт немного смягчился; он чутка наклонился вперёд, улыбнулся уголком рта, и стал говорить ласковым, утешающим голосом: – эй, не отчаивайся ты так раньше времени. Я попрошу знающих людей разыскать его, и если они что-то узнают, то я сообщу тебе об этом, даю слово! – с горделивой улыбочкой ответил Джек, кладя руку на сердце. Однако эти слова не заставили Саймона светиться от счастья, они лишь вызвали у него горькую усмешку. Брайт встал со своего места, и подойдя к психологу немного поближе, дотронулся до его щеки, мягко проведя по ней большим пальцем. – Саймон, разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться во мне? − Нет, − тихо и с легким смущением ответил молодой психолог. − Вот и умница, − полушепотом и с улыбкой сказал Джек, трясь кончиком носа о нос Саймона. Гласс немного отстранился от доктора Брайта, и глянув в его карие глаза он легонько взял его за рукав халата. − Джек, я рассчитываю на тебя, − с толикой надежды в голосе сказал молодой человек, отпуская чужой рукав. − И я не подведу тебя, Солнце, − всё так же улыбаясь ответил Брайт. После этих слов Саймон, ничего не говоря, покинул кабинет доктора Брайта. Что ж, остается только надеяться на то, что помощники Джека всё же смогут найти агента, и что он будет здоров и невредим. А пока что Гласс был вынужден вернуться к своей работе и закончить заполнять некоторые бумаги, которым он предпочёл поиск пропавшего агента. День незаметно добегал к своему концу, рабочий день уже окончен, вот только молодой психолог не спешил возвращаться в свои апартаменты; он всё ещё заполнял бумаги, проверял экспертизы и просто сидел в своём кабинете, с тоской на сердце вспоминая о своём близком друге. И когда он пришёл к себе в квартиру, сел на мягкую кровать, он просто начал молить Бога о том, чтоб Диоген были живы. За всю его относительно долгую работу в организации это был второй раз, когда психолог молился, и он нисколько не был верующим человеком, просто это придавало ему какой-то веры в то, что всё обойдётся, и всё будет как раньше. Но прошло несколько недель, а агент так и не нашёлся. Гласс часто приходил к Брайту и спрашивал его о Диогене, но мужчина ничем не мог утешить молодого человека. Всё что он мог сделать для Гласса, так это просто разговаривать с ним и стараться быть рядом. Весь этот переполох с агентом Диогеном лишь больше сплотил мужчин, поэтому в моменты когда Саймон чувствовал себя особо одиноко он мог прийти к Джеку и просто побеседовать с ним. Неделя была напряженная, даже как-то чересчур. Все планы Гласса летели коту под хвост, менялись как погода за окном, а работы с каждым разом становилось будто больше, и ей всё не было конца. Всё это так утомляло, что просто хотелось прыгать в окно, оправдывая это философским вопросом «может ли человек, не имея крыльев воспарить?». И вот, в пятницу, когда у молодого психолога выдалось хотя бы парочку свободных минут, он шмякнулся на мягкий диван и уткнулся носом в подушку, но из спокойствия его вывел очень громкий, и резкий стук в дверь его кабинета. − Входите! – измученно простонал Гласс, слегка поднимаясь с належанного места. Дверь открылась и в кабинет психолога вошел доктор Брайт; выглядел он ну уж слишком серьёзным, а в его руках были какие-то непонятные бумаги. Мужчина повернул голову к Глассу, который аж проснулся от настолько сурового взгляда мужчины. − Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Сай, − начал свою речь бессмертный доктор, хмурясь и параллельно с этим поглядывая на принесенные с собой бумаги, словно желая в чём-то удостовериться. Психолог знатно напрягся от сказанного. − Что случилось? – осторожно спрашивает Саймон. − Мои ребята всё-таки смогли найти Диогена, − холодно продолжил Джек, и переведя взгляд на Саймона, он разглядел в его глазах мелькнувшие искорки радости и облегчения, но Брайт решил осадить понадеявшегося на чудо психолога. – Однако, он был уличен в связях с “Повстанцами Хаоса”. Мы подозреваем, что он был в сговоре с ними и работал в качестве двойного агента. Услышав это, Саймон быстро вскочил на ноги и быстро подошел к Брайту, протянувшего ему бумаги. Взяв их в руки, молодой человек увидел документы о задержании Диогена и взятие их под стражу, а также к ним прилагался документ с приведённым интервью, где агент сознался в том, что они сотрудничали с “Повстанцами Хаоса”, последний документ, который он взял в руки, был приговор об устранении Диогена, и тот приговор был приведён в исполнение сегодня утром. Гласс готов был поклясться, что услышал в своей голове треск – это был звук его разрушившихся надежд, что просто разбились и разлетелись в разные стороны как от взрыва. Убит. Чёрт побери, убит! Но как так вышло, что Диоген оказались предателем, и как им удавалось так долго скрываться от бдительных глаз Фонда? Звон в ушах. Вдохнуть не получается, грудь как будто что-то сдавливает, а тело до костей пробирает холод. Его серо-голубые глаза полны ужаса и потрясения, а в уголках глаз уже собирались горькие капли слёз, которые стали медленно скатываться по его щекам. Видя то в каком состоянии находится его лучший друг, Джек забрал документы из чужих рук, которые вот-вот готовы были выпасть, и решил пока положить их ему на стол, параллельно он заглянул в рабочий ноутбук молодого человека, и что-то там наклацав, Брайт подошёл к бесшумно плачущему психологу, который от шока просто застыл на месте, и осторожно взял его за руку. − Сай, присядь, иначе ты грохнешься на пол, ударишься об угол этого стола, и получишь черепно-мозговую травму. А я этого очень не хочу, − Джек аккуратно сжал руку Гласса, чтоб тот в случае чего не наделал глупостей. − Мне уже всё равно, Джек. Абсолютно всё равно, − психолог посмотрел на мужчину абсолютно пустыми глазами, с которых всё так же продолжали стекать блестящие на свету слёзы. Брайт очень осторожно потянул Гласса к себе так, чтоб оба они уселись на диван, после чего мужчина прижал плачущего молодого человека к себе, став медленно поглаживать его по мягким русым волосам. − Как это могло произойти? Я… Я не верю, что это правда… − всхлипнул Саймон, сжимая тонкими пальцами чужой лабораторный халат. − Я и сам не до конца могу поверить в то, что он был предателем и мог так ловко одурачить нас, − вздохнул директор, продолжая гладить бедного убитого горем Гласса. Мужчина отвел взгляд в сторону, поскольку отвлёкся на какое-то уведомление, пришедшее на чужой ноутбук, а перевёл он свой взгляд обратно, когда Гласс крепко обнял его за талию и уткнулся носом в грудь Джека. На секунду Брайт затаил дыхание и почувствовал приятное ощущение в груди, которое заставило его слегка содрогнуться. Он пристально смотрел на горько плачущего психолога, и чувствовал странное, больное наслаждение от созерцания того, как близкий ему человек льёт горькие слёзы по убитому другу. Всё это так дурманит, заводит, хочется большего! Да, большего! Хочется повалить бедолагу на этот чёртов диван, и предложить ему немного иную "помощь". Хочется покрыть каждый сантиметр его красивого тела жадными, властными поцелуями, хочется кусать и царапать его мягкую, слегка бледноватую кожу. Хочется отвлечь его от этих грустных мыслей и сосредоточить их на себе любимом. Как же ему нравились эти тихие всхлипы, и горячее, тяжёлое дыхание молодого психолога. Всё это так волнительно, что Брайт начинает от нервов кусать нижнюю губу, а его красные, обезумевшие от любви глаза, просто пожирали Гласса. Но дабы угомонить разбушевавшихся демонов в своей голове, которые мысленно уже раздевали светловолосого психолога, Джек начал пытаться сосредоточить свои мысли на чем-то другом, но не на Глассе, иначе молодой человек начнет догадываться о том, что кое-кто думает о чём-то явно не том. Психолог наконец-то перестал плакать, и сейчас он просто мертвым грузом лежал на груди у Джека, который гладил его по волосам, а затем его поглаживания спустились к спине, после бессмертный слегка прижал Гласса к себе, и приподнял его голову за подбородок, и тогда их взгляды встретились: полные обожания и желание красные глаза Брайта, и безжизненные, опустевшие и холодные как лёд глаза Гласса. − Послушай, Солнце, я понимаю, что потеря Дио для тебя большой шок, и поверь, для меня это не меньший удар. Видимо, я не такой уж всемогущий, как некоторые думают, − хрипло хихикнул Джек, но не видя никакой реакции от Саймона, он продолжил: − однако, милый, мы должны принять тот факт, что он оказался предателем, которому мы с тобой доверились, − большим пальцем он погладил психолога по щеке, при этом его глаза внимательно смотрели на тонкие, искусанные губы. – Я знаю, что это будет очень трудно для тебя, ведь вы были так близки с ним. Но, я постараюсь быть для тебя таким же хорошим и заботливым другом, каким был Диоген, − мужчина бережно взял ослабевшую руку Гласса, и поднеся её к своим губам, он мягко поцеловал его костяшки. – Я буду очень сильно стараться ради тебя. Гласс смотрел на Джека с полной отчужденностью; ему не хотелось ничего, просто уснуть и больше не просыпаться. Молодой человек положил голову Джека на грудь, и прикрыл глаза. − Ты можешь вздремнуть немного, если сильно измотан, − предложил бессмертный доктор, приобнимая Саймона одной рукой. − У меня ещё много работы, Джек. Я должен закончить её, − с полным опустошением в груди, Гласс попытался встать, но мужчина не собирался его отпускать. − Я отменил все твои встречи на сегодня, − сказал Джек. Психолог в недоумении уставился на Брайта и нахмурился. − Я тебя не просил об этом, − прошипел Гласс, сурово посмотрев на мужчину, мускул которого и не дрогнул. − Я сделал это ради твоего же блага, Гласси, − ответил бессмертный доктор. – Скажем, что ты потребовался мне для одного эксперимента. − Это звучит по-дебильному. − Я вообще-то не шутил. У меня и правда намечается тут кое-какой эксперимент, и ты можешь присутствовать, дабы потом не было лишних вопросов и подозрений. Саймон измученно вздохнул и в знак согласия лишь кивнул головой. Брайта же такой ответ вполне устроил, и он, улыбнувшись, потрепал парня по уже взъерошенным русым волосам. − Как ты себя чувствуешь, Солнце? Может, мне стоит принести тебе воды? – тихо спрашивает Брайт. − Если я скажу, что просто хочу напиться вусмерть, а потом спрыгнуть с крыши, как ты на это посмотришь? – ядовито ответил Гласс, снимая свои очки и кладя их на небольшой столик рядом с диваном. − Милый, будь ты бессмертен как я, то предложил бы сделать двойной суицид. Но поскольку ты внезапно смертен, то я бы не хотел, чтоб ты страдал такой хуйнёй, − рука Брайта мягко прошлась по уже высохшей щеке молодого человека. – Я бы хотел, чтоб ты был в порядке и был рядом со мной, − сказав это, мужчина слегка улыбнулся и мягко поцеловал Саймона в лоб, на что психолог просто слегка приобнял его. Ему всё ещё было очень больно и горестно на душе, хотелось просто разрушить всё в этом проклятом кабинете или же просто спрятаться куда-нибудь туда, где никто не найдет и не сможет потревожить. Да, конечно, тот факт, что сейчас он не одинок, несколько успокаивал, но никак не унимал той жгучей боли в груди. Саймон был благодарен Брайту за то, что тот не бросил его и что он всё же попытался хоть как-то приободрить его, пусть по-своему, но всё же. Теперь он практически одинок, большая часть его товарищей остались в родной Зоне 17, а здесь же только Брайт, только с ним он теперь может делить свои радости и печали, больше никого. От этой мысли Гласс съёжился и покрепче обнял своего друга, получая в ответ мягкое убаюкивающее «тссссс…» и «я рядом». Чтож, теперь молодой психолог вынужден принять горькую и болючую действительность, и ничего, увы, он с этим поделать не сможет. Как бы больно и ужасно не было, но ты вынужден встать с колен и идти дальше, иначе так и погрузнешь в невзгодах. И пока Гласс размышлял, он ощутил, как на его плечи и спину легла какая-то легкая ткань и, подняв глаза, увидел, что доктор Брайт снял с себя свой лабораторный халат и любезно накрыл им бедолагу. − Солнце, прошу тебя, вздремни хотя бы двадцать минут, я обязательно разбужу тебя, − в голосе Джека молодой психолог слышал столько заботы и волнения, что в его глазах вновь появился какой-то жизненный блеск. Может, всё будет не так плохо? Может, он всё же сможет жить относительно счастливо и спокойно? Да, доктор Брайт во многом отличается от агента Диогена; Брайт намного грубее, задиристее, более непредсказуемый и в целом кому-то может показаться тем ещё ублюдком, но психолог знал и был уверен в том, что даже у такого человека как он есть свои плюсы, и Джек может быть лучше. Сейчас Гласс в этом удостоверился. Чувства беспокойства и печали постепенно отступали. Им на смену пришла пустота, а вместе с ней и спокойствие, граничащие с безразличием. И где-то там молодой человек мечтал о том, чтобы этот кошмар наконец-то закончился, и он мог просто уснуть и забыться в чужих столь ласковых, теплых объятиях. Со смерти Диогена прошло около двух недель, Гласс чувствовал себя чутка лучше, но в душе всё равно было чувство, будто у него украли что-то ценное и родное. Джек стал уделять молодому психологу ещё больше внимания, опекать его и всячески показывать, насколько Саймон ему небезразличен, а в один из дней мужчина и вовсе признался психологу в том, как сильно он его любит. Молодой человек узнав о том, что к нему чувствует Брайт, несколько засмущался, ведь он предполагал, что для Джека является лишь временным объектом симпатии, но всё оказалось совсем по-другому. Гласс принял чувства бессмертного доктора, чем несказанно обрадовал его. В один из дней, когда Брайт, как обычно, был занят столь противной ему бумажной волокитой, к нему кто-то громко и, словно отбивая какой-то ритм, постучал. − Открыто, − монотонно отозвался Джек. − Приветик, Джеки, давненько не виделись, ублюдок ты эдакий, − в ответ послышался хриплый, даже несколько рычащий радостный голос, который заставил Брайта поднять глаза на своего гостя. − И тебе того же, Альто, − ухмыльнулся Брайт, убирая бумаги в сторону. Невысокий мужчина в старенькой шляпе подошёл к столу своего давнего друга, наклонился к нему и, оперевшись локтями об стол, подпер ладонями голову. − Как у тебя делишки, родненький? – промурлыкал Клеф, наклоняя голову набок. − Восхитительно, просто ахуенно, а что? – с игривой улыбкой ответил Джек, так же подпирая голову рукой. − Причина этой радости часом не наш психолог, за которым ты следуешь попятам и которого хочешь заполучить, как какого-то редкого покемона, я прав, Джек? Брайт гордо заулыбался. − Бери выше, он уже мой, и никуда этот красавец от меня не сбежит. Клеф саркастически выгнул бровь. − И надо понимать ни к кому не сбежит, потому что ты устранил того, к кому Гласс мог бы сбежать? − Не люблю конкурентов, чтож я могу сделать? – съязвил бессмертный, пожимая плечами. Гость как-то странно фыркнул, поправил свои темные солнцезащитные очки, скрывающие его глаза. − А представь, как он будет сходить с ума, когда узнает, что человек, которому он доверился после потери не менее близкого человека и есть тот самый убийца. В таком случае, его мир и доверие разобьются как самое тонкое стекло в этом мире, − мужчина хрипло рассмеялся от своего же каламбура и заулыбался своей неизменной улыбкой Чеширского кота, а вот его друг уже не был таким улыбчивым, как несколько минут назад. − Если ты, выблядок Битлджуса, проболтаешься ему о том, что это я убил Диогена, клянусь тебе, Альто, я засуну твоё укулеле тебе в задницу, а потом пристрелю тебя нахуй, − глаза Джека заискрились от злости как огниво, голос стал тише и от этого он буквально начал рычать, но его друг даже и бровью не повёл. − Боже, Джек, за кого ты меня держишь? – театрально-наигранно спросил мужчина в шляпе, − ты же знаешь, что я никогда своих не сдаю, да и к тому же мне по нраву то, какой спектакль ты из этого устроил. Не буду мешать тебе наслаждаться этой постановкой. − И это всё за чем ты пришёл ко мне? − А что, я не могу немного поддразнить своего кореша? – вновь наигранно спрашивает Клеф. − Предлагаю тебе сходить нахуй с такими пранками, мудила, − всё не успокаивался Брайт, продолжая плеваться в друга ядом, как разъяренная королевская кобра. Клеф ничего ему не ответил, лишь многозначительно улыбнулся уголком рта. − Ладно, я погляжу ты занят очень важными делами, тогда не буду тебя отвлекать от работы, − мужчина в солнцезащитных очках выпрямился и лениво пошагал к выходу. – Чао, Джеки, ещё увидимся! − Сайонара, чупакабра, − едко попрощался Брайт, сверля недовольным взглядом уже закрывшуюся дверь. После этого бессмысленного диалога Джеку хотелось закурить прямо на месте; вся эта тема с устранением конкурентов его дико взбесила, ну а что поделать, если хочешь получить желаемое – борись за него, а как уже не столь важно, там Бог рассудит.