Бдение у одра страждущей

Ох, Клавдея… погодь, я табуреточку поближе переставлю… Ох, и угораздило ж тебя, подруга!.. Лучше б ты телевизор смотрела, чес-слово! Там же не только про политику, там иногда и умные вещи говорят. Вот если б ты, Клавка, новости почаще слушала, ты б знала, что свинухи об этот сезон жрать не рекомендуется! А я тебе говорю, это в каждом выпуске напоминают, как в марте про выход на лёд!.. А всё равно, дураки находятся, которым закон и не писан, и не читан, лезут со своими удочками, как ты – с корзиной… Ты, Клавка, не обижайся, что я на тебя, всю такую больную, сижу и ругаюсь. Мне врач твой сказал, что те, с кем разговаривают, быстрее из комы выходят. И я тебе честно скажу, Клав, была б ты не коматозница, я б тебя ещё и треснула! Может, в башку твою дурную хоть немного ума бы влетело! Драгоценный твой, Клавка, смылся. Он, падла такая, уже вещи начал вывозить, но мы это дело заметили и вовремя пресекли… Ну, «мы», Клав – это не просто «мы с Виктором». И даже не «мы с Виктором и Лёшенькой». Тут всё серьёзнее, мы – это целый клан-разноплан. В твоей квартире, кстати, сейчас куча народу дежурит, потому что Драгоценный пару раз пытался прорваться со своей кодлой… как же, там у тебя и телик новый, почти не пользованный, и цацки бабушкины, и карта, на которую ты пенсию получаешь… А замки мы без тебя, хозяйки, сменить не можем! Приходится крутиться, чтобы хотя б двое приличных надёжных людей постоянно в твоей квартире присутствовало! Так что «мы» - это я, Виктор, Ваня с Веней – его стажёры, я тебе про них рассказывала… Потом Лёшенька, Лёшенькина семья, то бишь Матрёна, Данил – ну, муж её, Лёшенькин отец, и Кира, дочка ихняя, она сейчас на каникулах. Это уже сколько? Восемь человек, считай. Потом Геночка, потом Любочка – это Геночкина любовь-до-гроба, девочка-одуванчик… я тебе потом расскажу, там тоже история – хоть сериал снимай! Вот уже десяток набрался. Так это, Клав, ещё не всё! Ещё Райка, мама Геночки – ты её не знаешь, но ты её узнаешь… нет, это не угроза, это констатация факта. Помнишь творожки твои любимые? А сыр сливочный? С логотипом, там мадам такая габаритная, и слоган: «Млеко и яйки от мамы Райки»? Ну, там, конечно, художник малость поскромничал. Натуральная Раиса на этикетку бы хрен влезла. Она, Клав… короче, Рубенс бы по такой натурщице обрыдался, а Кустодиев и вовсе повесился. Райка, Клав – живой пример, что девочку из деревни вывезти можно, а деревню из девочки… да и не надо. Свёкры, все из себя аристократы, всё носами крутили, мол, скотница, навозом воняет, в лаптях до нашего дворца… снобы полудурошные. Ну и муж, мамсик потомственный, тоже начал подпевать, мол, снизошли, взяли девочку из-под коровы… Райка терпела-терпела, да и плюнула. Взяла сына под мышку и уехала домой, в свой посёлок. Там с тремя подружками организовала фирму… у неё Клав, такая деловая хватка обнаружилась – даже не акула, а прям косатка бизнеса! А как кризис грянул, половина мелких фирмочек звездой накрылась. А Райка выгребла. Никого из своих не бросила, Клав, реально достойная женщина. Ко мне она хорошо относится, потому что я за Геночкой приглядываю. Подкармливаю, опять же, чтобы на сухомятке не сидел… так-то она хорошая женщина, Клав, если б не носилась с идеями его женить на ком-нибудь из своих, так он бы и не сбежал. Но у него ж Любочка, а у Любочки скрипочка, а у Любочки гастроли по заграницам, а у Любочки папа-мама такие снобы, что им Райкины свёкры – как пыль под ногами! Да, умудрился Геночка втюриться в форменную прынцессу, а она – в него, и это полный крандец для всех причастных. Они-то, папа-мама Любочкины, хотели для дочки лорда английского, или хоть миллионера американского. А не студента питерского с мамой деревенской! Там, Клав, такие войны были… куда там Шекспиру! Но Любочка, хоть и одуванчик форменный, папу-маму переупрямила. Ходит к Геночке на свидания… с двумя мордоворотами за спиной. Как это раньше называлось, дуэньи? Вот, эти два дуэнья из спецназа смотрят, чтобы ни-ни… максимум, за ручки подержатся и в щёчки друг дружку чмокнут… А им, Клав, словно бы и не надо больше ничего. Блаженненькие. Почему Райка и дёргается, хочет сына в хорошие надёжные руки пристроить. А он этих рук как огня боится… ну, я ей обещала, что, случись чего, не брошу чудушко… А вышло так, что у меня раньше случилось… а Райка своих не бросает… а я у неё теперь своя, и ты тоже получаешься своя. Эх, Клавка! А мне ведь сон снился, аккурат перед тем, как с тобой… Будто старухи мы уже… то есть, ты старуха. А я померла. И звоню тебе из Чистилища, рассказываю, как меня местный маньяк напугал. «И главное, ничем не проймёшь его, сволочь такую! Я доску с гвоздями из забора выломала, отбиваюсь, а ему хоть бы что! Такой бугай здоровенный! Да ну тебя, Клав, какая полиция, мы ж покойники! Госструктуры - это для живых. Ну, есть что-то вроде народной дружины... мы ж тут как по инерции, чем в жизни занимались, тем и здесь... Ну, наш городок типа на сектора поделен, по степени грешности... Но что мешает маньяку из своей зоны припереться в наш район мелкогрешников и усугубить своё положение?» Смешно, Клав? Ты, главное, не помри мне тут. Мы уже дежурство расписали – кто за кем. Ты, Клав, когда очнёшься – не пугайся. Я тебе сейчас расскажу, кто есть кто. Ну, меня ты как-нибудь распознаешь, так что не буду вдаваться. Здоровенные и с зелёными мордами – это орки. Виктор тебе будет истории из своей практики рассказывать, у него этих историй на пару томов хватит. Его послушать, так половину контингента в психушке с фонарями ищут… и потерпевших – тоже. Даве рассказывал про какую-то бабку, у которой козла украли, а потом выяснилось, что козёл был пряничный, и спёр его пятилетний внучок. Веня поведает о своей семье и семейных традициях. А семья у него, Клав, с грибов живёт. От закруток до настоек! Ты там слушай внимательно, может, чего и пригодится. Ваня тебе расскажет про дедушку-целителя. У него дедушка знатный хирург был. Ваню тоже по этой стезе отправляли, но у него аллергия обнаружилась на какие-то медицинские запахи. Данил про свои бухгалтерские примочки станет говорить, про инвентаризацию да годовой баланс, Лёшенька – про машины, Кира – про учёбу, Матрёна – про спортсменов своих… она тренер по биатлону. Геночка будет петь про Любочку. Любочка у него – главная тема и свет в окошке, тем более, у неё намечаются гастроли во Францию… Любочка тебе на скрипке будет играть. Говорить она стесняется, а вот музычку забацать – за милую душу. Ты не думай, она играет хорошо, она тут уже музицировала, пока мы за график дежурств обсуждали, так из других палат народ подтянулся – послушать, даже старичок со старушкой какие-то на инвалидных креслах приехали и сидели рядышком, как два голубка седые… Райка с девочками… Не знаю, о чём будут говорить, они вроде меня – с одной темы на другую перескакивают. Мы, может, потому и задружились, что при первой же встрече зацепились языками и три часа протрещали вроде бы и не о чём. Короче, увидишь натуральную русскую красавицу – это либо сама Раиса, либо кто-то из её подружаек или племяшек. Григорий тебе будет пересказывать «Евангелие от Мабона» - я его попросила. Он-то получше меня расскажет, у него язык подвешен – будь здоров. Про Григория я тебе говорила, это минотавр, который у меня борщ кушал. Он как-то к нам прибился… ну, минотавры, они обаятельные… а ему просто идти было некуда, так получилось. Он и туристов-то дурил от безысходности… там Марфа Мироновна пробила по своим каналам – ну, реально жертва обстоятельств. Зато он очень хорошо Драгоценного шуганул от твоего добра – сыграл натуральное чудовище из критского лабиринта. Очень хорошо получилось, даже я струхнула, а твой бывшенький с приятелями бежали без оглядки, побросав наворованное, и штаны у них грузнели на ходу… Григорий, кстати, аккуратненько всё собрал и обратно принёс. Там украшения твои были: бусы, две нитки – турмалиновые и жемчужные; серьги орихалковые – с жемчугом, с рубинами и просто звёздочки, которые тебе в наследство достались от бабушки Фимы; перстень чёрный с турмалинами и гарнитур янтарный – короче, всё, что у тебя на виду лежит, а не по углам сныкано. Вот гвоздиков турмалиновых там не нашлось, я переживала, что потерялись – они же маленькие, но мне их потом медсестра отдала. Тебя в них привезли. Вот и все новости, Клавдея. И я тебя, конечно, не тороплю, но ты тут особо не залёживайся. Тебе девчонки Райкины будут массаж делать, и Матрёна с Кирой тоже, но массаж живого движения не заменит. Чем дольше пролежишь, тем сильнее у тебя потом всё болеть будет. И главное, Клавка, не раскисай. Ты меня обещала по грибы свозить, Лёшенька нам транспорт обеспечит, с Веней и Райкой фамильными рецептами обменяетесь – ты не серчай, но твои прошлогодние заготовки мы всем табором изрядно подъели. Райка носится с идеей заключить с тобой договор и добавить в ассортимент своих товаров ещё и грибы. А у Вениной родни, оказывается, есть контакт с лабораторией при санэпидстанции, и там можно проверять все дары леса – от грибов до клещей. Так что давай, воскресай скорее, а то мы с Райкой за логотип спорим. Она предлагает твою физиономию над корзинкой и слоган «Боровички от Клавочки», а я – ежиху с бутыльком и подпись «Ёж Клавдея – это круто!». И если ты до конца месяца не восстанешь с одра, то я её продавлю… Доктор! Доктор! У Клавки ресницы дрогнули! Она просыпается, она губами плямкает, смотрите!