Часть 11 "О страхах."

***

В какой-то момент все в твоей жизни поворачивается к тебе задницей. Смачной такой, огромной. А ты смотришь на то, что происходит и кроме как ахуевания от данного потока пиздеца, ничего больше не чувствуешь.

***

В заставленной мольбертами аудитории, возле тумбы с натюрмортом сгрудилась немногочисленная групка студентов 5 курса местной художественной школы. Сплетницы девчонки во главе с Яной Потапенко обсуждали вчерашнюю драку, произошедшую в соседнем дворе, да на сестру Универсама поглядывали. Старый мольберт упорно пошатывался от малейшего прикосновения кисти к холсту и обычно этим изрядно бесил свою хозяйку, но не сегодня. Взгляд Маши блуждал сквозь предметы, не цепляясь за детали, перемещался по аудитории, ее одногруппникам, дипломным работам учащихся прошлых курсов и гипсовым отливкам, которыми так гордилась Зульфия Данияровна - завуч данного заведения, чтоб ее шайтан подрал, мымру старую. Девушку из неясных мыслей вывел знакомый голос ее лучшего друга и по совместительству одногруппника из художественной школы. Дамир привычным жестом тронул ее за плечо, спрашивая по поводу наличия запасной кисти, но увидев состояние подруги тут же стушевался и предложил выйти на "перекур", изначально списав все на Сергея Викторовича, негативно проехавшегося по культуре мазка несчастной студентки. Камышлова нехотя кивнула и отложив палитру, вышла в коридор за Юсуповым. Попетляв по зданию, друзья расположились на излюбленном, затертом до дыр, маленьком диванчике, стоявшем в углу коридора, откуда было достаточно удобно наблюдать за вахтершей и в случае чего была возможность драпануть от опасности ввиде завуча. -Че тушканчик злой такой? - Парень вытянул затекшие ноги и с довольным мычанием потянулся. Дамир был одним из тех, кому было позволено в шутку издеваться над ее ростом. Ещё бы - он сам шпала в метр восемьдесят пять и даже выше, а она едва до плеча ему достает, да и тот факт, что они знали друг друга с семи лет, давал ему эту ахуенную привилегию, ну а девушка не была против. В компании Универсама среди сплошных ходячих шкафов она чувствовала себя комфортно, а с ним тем более. - Кисточку я у тебя не пиздил вроде.- с легкой ухмылкой проговорил парень, разглядывая русалку на стене напротив и старательно делая вид, что погружен в созерцание прекрасного. Девушка протянула ладонь и легонько треснула его по плечу. -Ой ладно, я тебя развеселить всего-то хотел, а ты тут развела драму...- Парень демонстративно закатил глаза. Друг прекрасно знал про ее ситуацию с братом да матерью и поэтому всеми силами старался перевести ее депрессивное настроение хоть немного в позитивный лад, иначе в приступе гневного бубнежа подруга могла ему случайно, или специально заехать в одно место папкой, а это ахринеть как больно. -Костя второй день в сознание не приходит, я уже не знаю что делать.. -Мама то знает?. - девушка поморщилась. Она не так давно разговаривала с отцом и тот сообщил ей неутешительную новость, от которой она сначала нервно смеялась а потом плакала навзрыд- мать впервые напилась на работе. За это ее вызвали на совет, да отчитали перед всем коллективом. Но на первый раз простили, ведь с кем не бывает, всего лишь зам. главврача пьяная на рабочем месте. Ебаный театр абсурда. Про сына ей разумеется было неизвестно, ведь никто не хочет сообщать родителю о том, что его ребенок прямо сейчас в коматозном сне из-за черепно-мозговой травмы, полученной в ходе драки с другой группировкой. -Куда ей, лишь бы беленькой хлопнуть.. - Дамир тяжело вздохнул. Он никогда не говорил масштабных слов поддержки или чего-то такого, считая что Маше всегда было достаточно его молчаливого присутствия в ее неуклюжей жизни. И был абсолютно прав. Маше всегда была нужна поддержка того, кто ее просто молча выслушает и не полезет в драку в попытке исправить ситуацию. Заметив что ей стало лучше и девичьи бровки перестали напоминать домики, парень встал и галантным жестом пригласил ее войти в аудиторию, чтобы дорисовать злочастный натюрморт, состоящий из стеклянной вазы, газеты "Правда" и старющего яблока. Интересно, почему его ещё не съели голодные студенты?

***

Вчерашний день. Она вздрогнула как ужаленная. Куда-то в сердце, глубоко, до яркой боли, затмившей разум. Ей стало очень страшно и в живом воображении тут же всплыла картина Кости, всего подряд обвешанного датчиками, обеспечивающими его жизнь, находящуюся на волоске от смерти. Ирина Сергеевна, взяв под локти девчушку, вывела ее в коридор, чтобы та смогла подышать морозного воздуха у форточки, да там и оставила, продолжив что-то записывать в своей громадной тетради. Маша вздрагивала, обнимая себя за плечи, не понимая причину внезапно накатившего на нее холода, пока не почувствовала теплоту знакомых рук, накрывших ее со спины. Это был Андрей, который несмотря на возмущенные крики медсестры, пошатываясь, вышел из палаты и добрел до нее. Парень ничего не говорил, лишь сдвинул нахмуренные брови и упрямо удерживал дрожащую фигурку в своих руках. Он смотрел в окно, видя в отражении их двоих и удивлялся тому, как полтора месяца знакомства изменили их двоих, сделали из привычных всеми культурных пионеров - замученных и потерянных в собственной жизни людей. Машины волосы волнами выбивались из под его разбитых пальцев, пропитываясь кровью с ран его разбитых костяшек. А она плакала, утыкаясь в его ноющее ребро. Мышка.. -Маш, Маш, Машенька. - Васильев аккуратно взял ее лицо в свои шершавые ладони и подушечками больших пальцев тихонько стер бегущие слезы. Парень в который раз удивлялся тому, насколько нежной была ее кожа, покрытая слоем неярких веснушек. Он хорошо помнил, как прошлым летом видел ее на школьных сборах. В тот день Маша надела изумрудное платье в горошек и как то замысловато закрепила волосы, тем самым открывая свое лицо. В тот момент ее веснушки были ярко рыжими, будто бы солнце взмахнуло кистью, да рассыпало миллионы огоньков по ее щекам. Он не мог зацепиться за ее взгляд. Глаза девушки беспокойно бегали по всему подряд, словно смотрели сквозь предметы. - Давай так. Ты сейчас идёшь домой, постараешься уснуть, а завтра после художки своей придёшь обратно в больницу и мы вместе пойдём к Костру. Хорошо? - четко и размеренно парень произносил фразы, чтобы наконец девушка услышала его и закивала в ответ головой, да не ушла в темноту коридора вслед за ПДНщицей. Он стоял, глядя в след двум женским фигурам, поражаясь тому, насколько их судьбы были разными. Одну ждала блестящая карьера в нелюбимых органах, а другую тьма неизвестности... Вернувшись в палату, парень завалился на поскрипывающую койку и намеревался было уснуть, пока Радио не спросил то, насчет чего сам Пальто даже думать боялся. -Дак ты с Камышловой ходишь, или как? -Не твое дело, а. -Да не по пацански это, не думаешь? Ты вафлером стать не боишься? -Ебало завали. - жёстко, но действенно Андрей обрубил доеб Универсамовского.

***

Зимняя погода радовала только глаза, да будоражила творческие умы желанием нарисовать что-то, но никак не ноги, которые вязли в снежной каше от многочисленных сугробов снега, образовавшихся после ночного снегопада. Шлепая друг друга папками, друзья шли до остановки на улице Ватутина, чтобы сесть на автобус до площади. Маша по пути купила пакет перемячиков и сейчас на пару с Юсуповым поедала горячие мясные булочки. -Ты вот. - звуки жевания - С Универсамом своим. - опять звуки жевания - Постоянно. А со мной почти перестала общаться. - обиженно пробубнил Юсупов, не глядя на аккуратно вышагивающую по колее подругу, всеми силами старающуюся не упасть. -Мирка, ну.. Если бы вступил к нам, чаще бы виделись. - помедлив, она испуганно произнесла - Но ты не вступай. - парнишка возмущённо посмотрел на подругу. Сколько раз он ей говорил про то, что эта группировка ни к чему хорошему не приведёт и даже намеревался вступить в ряды ОКОД - И правильно смотришь так, тебе это не нужно...- И правда, из парней всю творческую стезю напрочь выбивают после вступления в группировки. Например Паша на одном из собраний орал, что пидоры им не нужны. Хер знает, чем его так задели творческие люди. -Ага, где я и где ваш хваленый Универсам. - обречённо протянул друг, глядя на очередных парней грозного вида, шедших впереди явно на какой-то из подобных сборов. - Я этот. Чушпан по вашему . Натуральный причём. - девушка жалостливо потрепала его за плечо. -Давай не расстраивайся, смотри - четырка уже подъезжает. - и девушка кивнула на медленно подбирающуюся к остановке тарантайку. - Кто последний, тот и платит. - и пока Юсупов не сообразил, что сейчас лишится нескольких копеейк, Камышлова со смехом унеслась к автобусу. У самой подножки, девушка сумела все же поскользнуться и уже было рассчитывала на звонкий поцелуй с асфальтом, но сильные руки друга вовремя поймали ее сзади. Застыв в столь неловкой позе, Камышлова поняла, что фактически находится в его объятиях, от чего щеки девушки стремительно загорелись предательским красным цветом. У её лица вообще было одно шикарное свойство - краснеть как помидор в самые неловкие моменты, выдавая все ее чувства с головой. Вот и сейчас, она пробубнила про то, что "так уж и быть, оплачу тебе проезд", да быстро заскочила в салон. Юсупов никак не прокомментировал изменение ее намерений, ведь ему же лучше - сэкономил пару копеек. Не дожидаясь возмущенного бубнежа от уже настраивающегося водителя и парочки, Дамир зашёл в автобус.

***

Выписка из дневника Костра. Мы нашли того парня, кто это с Ивой сотворил. Избили сильно, руки болят, согнуть кулаки невозможно, мать грозилась, что зашивать даже в двух местах придётся, но я не согласился. Я эту мразь убить хочу. Вчера Владу похоронили. Вся наша школа пришла и моя компания пацанов. Район весь провожать вышел, представьте? Я бы тоже вышел, если бы не был с ней знаком. Она светлая такая.. была.. Представь читатель, я столько раз делал вид что меня ее коты уличные бесят, да не хотел с ней кормить их, а в тайне потом бегал, да колбасы им или каши давал. Я на ее похоронах чувствовал себя как полный еблан. Прости меня тот, кто читает это, я не виноват, честно. Я просто ее видел, в гробу лежащую, в платье этом, с выпускного. Без ее света, меня нет и не будет. Она единственная, кто мог сделать мою тень белой.Во всех моих психах, она всегда находила правильное. Понимаешь, читатель? В психе - правильное. Ахринеть можно. Я так скучаю по ее рыжему огню. Он единственный меня зажигал. Смысл моему как оказалось существованию передавал. Припёрся, опоздал ещё, автобус задержали , отец ее меня ударил. Хорошо так приложил, скула болит до сих пор. Кричал, что я во всем виноват, нехер уходить было, да ее одну оставлять. Не уберег, я же сам знаю, что не уберег, зачем мне это в лицо орать то? Я же не глухой. Я же все понимаю. Хотел написать, что я же живой. А теперь вот задумался, живой ли? Ее руки зашили очень криво, я на шрамы ее смотрел, гладил их, была бы ручка под рукой, цветы бы на них нарисовал. Незабудки ее, любимые. Прости меня, я не смог в руках себя держать, меня вырвало. Они большие такие,сразу понятно, что она резала их капитально, чтобы насовсем. Я же понимаю, я ее понимаю, ее поступок. Но как же остальные, как же я? Хотя звучит это эгоистично, но правда, а как же я? Мы бы справились вдвоем. Я бы увез нас в Питер, как она и хотела. Комнату бы там сняли, в институт поступили. Маленькая, зачем ты меня в этом мире оставила? Я же жить без тебя не хочу. Я в Афган пойду. Как раз после окончания в срочниках. Мне же повестка пришла. Семье просто не говорил ещё. Может быть там свою боль и вину искуплю. Прости меня. Если слышишь.

***

-Минус, херни не пари, Машка с чушпаном бы не водилась. - Зима сплевывает куда то под ноги и недовольно цокает, когда харчок попадает на старые галоши, видавшие и что похуже. - Перемячики говоришь, ели? Вот это уже предательство, а не то, что ты говоришь. Топай давай по делам да сплетни больше не разноси по району, а то фанеру пропишу. -да с ласковой агрессией подтолкнул малого к выходу с поля. - Смотри, не кури, увижу, капец тебе!- Минус активно закивал головой, да слился в темноте с Лампой. -Скорлупа малолетняя. - хмыкнув, Зима зажигает сигарету и замолкает. Тяжёлый день, очередной тяжёлый день. Лицо как назло до сих пор побаливает от вчерашней потасовки, да так, что челюсть щелкает, не давая нормально поесть. Мать его уже внимания не обращает на новые синяки и побои. Свыклась давно, что из сына ничего толкового не выйдет, да на воспитание младшей сестры Таисии переключилась. Да и черт с ними двумя. Мороз пальцы в тонких варежках покалывает , на душе сразу мрачно так становится, особенно после серенады от его голодного желудка. Огонек сигареты тлеет среди сумрака надвигающейся ноябрьской ночи. Скоро декабрь, да 87й год впереди. Очередной омут, в который парень не желает бросаться с головой. Ощущения мерзкие , чувство такое заковыристое, что попадёт он в передрягу, да такую, что хуй выберешься без последствий и огребешь по самые уши. Зима хмыкает от мысли о том, что в старости будет что рассказать детям. Да поеживается от понимания того, что не знает - доживёт ли вообще до этой старости. -Тьфу блин, надумал мракобесия разного. Как девка прям. - сигарету парень тушит о забор, повидавший казалось бы всякого ужаса, да поплотнее запахнув куртку, домой направляется, поеживаясь от холода, кусающего за ребра. Сплетню, которую Минус принес, он переваривает, да недоваривает и в сторону отбрасывает. Был бы на его месте Турбо, тот мигом бы всему району растрепал про очередную грязную девчонку, что изменила своему парню.Но Зима таким никогда не был. Привык все со стороны наблюдать да детали разные для себя подмечать, как мамка в детстве учила. Да разве Машка изменяла Пальто? Максимум самому Зиме. Почему перемячиков не притащила? Парень со скрипом отворяет дверь в коридор засраной различными вещами коммуналки, да до комнаты своей проходит. Дверь скрипучую ногой подпинывает, про себя подмечая то, что надо петли заменить, иначе ночевать придется на полу, как бомжу. На столе видит привычную записку с содержанием, от которого блевать хочется : "Котя, мы с Юрой и Таей на юбилей к Барановичам. Не теряй, нас! Ужин на балконе, целую!" Все бы ничего, но обычно родители после такой тусни возвращались упитыми в хлам, особенно отец, да и не редко забывали в различных гостях малую, а это было уже никак не прикольно, чего только стоит вспомнить последний раз, когда Зиме пришлось ехать с Валерой на другой конец Казани за Таисией, которая чинно мирно спала в бане какого-то деда. Парень бумажку пальцами холодными рвёт, да выбрасывает. И хер с ними, хоть один наконец-то дома побудет, а не в этом вечном хаосе. Перемячиков бы..

***

Выдыхая клубы морозного пара, девушка ускоряет шаг, завидя двери поликлиники. Забегая в тепло, тут же стаскивает с себя платок и пальтишко, да в гардероб сдает. Ее без вопросов пропускают внутрь вереницы служебных коридоров. Наверное гены, сделавшие ее очень похожей на нерадивую матушку, а быть может и фамилия ее, которую стоит лишь сказать, и двери перед тобой распахнутся. Запыхавшись, она наконец-то поднимается на четвёртый этаж, параллельно матеря про себя того архитектора , кто придумал такие высокие больницы. Ну а если бы у человека ноги не было, а его лежать на пятый этаж положили? Дверь в нужную палату находит также быстро, но Андрея в ней не застает. Радио с иронией выкладывает Камышловой место нахождения ее ненаглядного, со смехом переглядываясь с парнями - группировщиками. Гордо махнув завитыми локонами, девушка выходит из палаты и не забывает деловито хлопнуть дверью. Ещё ей не хватало у этих парней посмешищем становиться. Каблучки звонко стучат по темным коридорам больницы, девчушка от страха плечики в себя вжимает. Как не любила медицину, так и не полюбит. Не дождутся от нее позитивных чувств после того мучительного ожидания исхода болезни дедушки по отцовской линии. Все часы, проведенные в таких помещениях дали множество негативных последствий в будущем. Да и случай с Ивой.. Как вспомнит то, как с братом на скорой ехала, пока медики пытались кровотечение из рук Морозовой как то задержать, страх сразу пронизывает до костей, вызывая неприятную дрожь во всем теле. Маша к запасному выходу подходит и ещё не выходя за дверь, шум разговора двух парней слышит. Турбо возмущённо спрашивает у Андрея что-то по поводу ночного избиения парня из другой группировки каким-то неизвестным. Решив все-же обозначить свое присутствие и не подслушивать чужие разговоры , Маша дверь толкает и на лестничную клетку выходит, заставляя двоих парней замолкнуть мигом. -Я это. К Адидасу проверить. - Валера, мальчик сообразительный, сразу же уходит, давая молодым поговорить. Машка лишь кивает ему, да благодарно в след смотрит. К Андрею подойти хочет, обнять его, но видит то, как парень к окну отходит подальше, да руки на груди в недовольном жесте складывает, взгляд на потолок поднимает. -Зачем пришла? - парень брови вопросительно поднимает, да Маша видит, как от волнения у него желваки на углах челюсти вверх-вниз катаются. -К тебе и к Косте... Андрюш... Ты чего? Что случилось за ночь? - девчушка растерянная стоит, на фоне тёмного коридора, такого бесконечного и казалось, что засасывающего в свою бездну. Парень сглатывает и глаза в сторону отводит, не в силах посмотреть в упор. - Зима утром приходил, говорил что видел тебя с чушпаном каким-то в обнимку. - девушку как током дёргает, от Вахита такой подставы она не ожидала. На ее памяти он всегда спрашивал другого человека чтобы узнать ситуацию со всех сторон. - Я ему не поверил сначала, ведь он сказал, что это Минус нашептал. Но потом подумал, да про твоего из художки вспомнил. - Андрей взгляд вниз отвел, да ногтем царапнул слой краски на перилах. -Андрей...Ты прекрасно знаешь, что Дамир не нравится мне.. А Минус прозвище справедливо получил, не видит ни черта. - девушка себя за плечи обняла, пытаясь унять дрожь. - Я там поскользнулась по-дурацки, а он.. - Но шум за окном не дал девушке договорить желаемое. Васильев обернулся и заметив очень плохое тут же от окна как ошпаренный отскочил. - Хадишевские решили штурмовать больницу, в отместку за того гниду, который Ералаша убил.-взволнованно проговорил парень, беря за плечи девушку и уводя в темный коридор. Взяв друг друга за руку, они бегом направились к служебной лестнице, подальше от запасного выхода, на лестничной клетке которого уже раздавался шум от поднимающихся Хадишевских. Пролет в один этаж был пройден мигом и пара оказалась в операционном холле, где их уже ждал Марат в халате, который непонятно где спиздил, да Турбо, со своим выражением лица, напоминающим побитого кота. Девушку переполнял страх за Универсамовских, да желание надавать поджопников каждому из парней, и нужно совершенно опустить тот момент, что каждый из них сильнее ее раз в десять. -Вова где? - разрезает молчание ее тихий голос. -В операционной, на ноге у него пиздец там. Зашивать надо. - бурчит Турбо, почесывая забинтованную руку. -А Костя где? - парни кивают в противоположную часть коридора, гле находится наземный переход в соседний корпус, в котором лежат люди в реанимации. -Я как понимаю, вам Вову забрать надо будет, да? Хадишевские же не знают, где Костя? - она с надеждой обводит каждого, но ответа не получает. - Ребят?.. Вы чего молчите то?.. Валера голову свою кудрявую чешет в раздумьях, помочь как то Камышловой хочет, но не знает чем. Они и так не понимают, как Адидаса без последствий вынести, а тут ещё и Костю в его бессознательном состоянии защитить как то нужно, не чужой же все таки человек. Сердце Туркина от боли разрывается, когда взгляд его падает на испуганное выражение лица Маши. А она девочка не глупая, отлично знает, что им важнее спасти более живого человека и от того веру в Универсамовских немного теряет. Руку Андрея выпускает, да медленно в сторону коридора злочастного пятиться начинает. В ответ виноватый взгляд трех парней ещё сильнее по ее душе царапает, ее бедную терзает так, что дышать трудно становится. Ещё секунда и девушка оборачивается, да бежать начинает. Подальше от них, от всего. Запоздалый крик Андрея она уже не слышит, двери стеклянные руками отталкивает, да попадает в тот коридор, где смертью от каждого угла пахнет. Вахтерше фамилию свою быстро называет и номер палаты получает. -Девушка, потише будьте! И без вас разберусь. А на глазах зеленых, за стеклами очков слезы уже блестят, намекая на то, что нервный срыв маячит где-то очень близко. Дверь 16й палаты реанимации Маша с осторожностью приоткрывает да внутрь заглядывает. Холодные белые стены, обложенные кафельной плиткой, нагоняют жути от попытки создать чистоту. Звук тишины разбавляет мерное гудение аппаратов искусственного дыхания и измерения показателей организма. У кровати тумбочка с цветами, да пачкой таблеток и ампул для уколов. Маша оборачивается и дверь на защелку закрывает, внутреннее выдыхая. Если затихариться, может быть и пронесет. Пальто неловко держит в руках, ища вешалку, но нигде ее не находит и кладет одежду на папку, опуская все на пол. Неловкими тихими шагами подбирается к больничной койке, где лежит ее самый родной человек, да от увиденного слезы ручьем катятся. Руку брата, всю в ссадинах, она нежно вкладывает в свою, поворачивая ладонью вверх, да пальцами по запястью проходится. Шрамы его неловкие гладит. Костя после смерти Ивы пытался также точно порезать руку, чтобы по его мнению хоть немного прочувствовать той же боли, да слава всему живому, не смог. Три маленьких белых бугорка теперь навсегда ему будут напоминать о той самой любви, оставившей в его жизни такой огненный свет. Глаза Маши поднимаются по руке вверх, да до трубки доходят. Она пару раз видела, как подобная вещь выглядит не внутри человеческого горла, вот и сейчас она еле сдержала рвотный позыв. Как вообще эта мерзость может иметь такую живительную силу... Голова Кости бережно перевязана, по всем правилам медицины, с задействованием подбородка. На бинтах засохшая кровь, да лишь темные волосы неаккуратным ежиком торчат из под нее. Глаза Костра закрыты, веки покрыты сеткой маленьких фиолетовых вен, на брови зашитый шов. Маша руку протягивает, в паре сантиметров от кожи брата ее задерживает, не в силах прикоснуться. Но не выдерживает, да по щеке гладит. -Дурачок ты мой.. Как же ты так.. Всегда за справедливость же был, а тут вот как. Парни твои сейчас Вову увозят, а не тебя охраняют. Тебя не увезешь же.. - и с каждой фразой подол девичьего платья намокает от слез, от фраз, от понимания того, что мир этот несправедливо жесток к ее брату. -Ты знаешь, я не унываю без тебя. Я стараюсь держаться. Я твой любимый суп с фрикадельками приготовила, я комнату прибрала, все вещи твои постирала, да свои погладила. Костенька, я так тебя домой жду, я очень жду тебя, солнышко мое. Очнись только, я тебя прошу. Я же тут, я же.. - не в силах выговорить остаток фразы, Маша наклоняется, да брата обнимает. Под собой чувствует мерное дыхание, но не его дыхание, а искусственное, но сердце брата бьется ещё отчётливо, давая маленькую надежду на его выздоровление. В коридоре шум раздаётся, да звук разбитого стекла, крик той самой вахтерши мигом выхватывает девушку из потока мыслей. Она отлично понимает, что найти палату Камышлова старшего - раз плюнуть. Достаточно просто стащить журнал вахтерши, да посмотреть детали обхода утренней медсестры. Лихорадочные мысли покоя девушке не дают. Она отлично понимает то, что не сможет брата защитить ни при каких обстоятельствах. Страх настигает волнами бедную, вызывая неприятное чувство недостатка кислорода. Паническая атака начинается незаметно и если по началу сдержать ее удается, то потом все что она помнит - качание предметов вокруг и резкую слабость во всем теле. Пока Маша хватая ртом воздух, медленно сползала на пол, как в замедленной съемке дверь перед ней вылетела от пинка чьей-то ноги. В палату залетают несколько парней в тёмной одежде, один из них несётся к ней и на руки подхватывает. В постоянно меняющемся изображении Маша узнает в нем Вахита, который в шумном гуле голосов что-то говорит парням, указывая на Костю, да ее саму в коридор выносит, а потом все детали уплывают медленно в пелену ускользающего сознания. -Машка, все будет хорошо. Костя в безопасности.