Падение

845 год

Падение Квинты

4 дня до падения Шиганшины.

- Все наверх, живо! – командует Эрвин живым «остаткам» Разведкорпуса. Парни и девушки, что ещё могли передвигаться на своих УПМ, тут же ринулись ближе к стене, к которой уже вовсю подступали титаны. Ещё утром ничего не предвещало беды. Отряд готовился к очередной вылазке за стены, однако, стоило разведчикам войти в город, как раздался сокрушительный взрыв с внешней стороны ворот. Титаны. Они здесь. Город охватила паника. Люди бросились к воротам стены Мария в надежде на спасение. Кони, повозки, богачи, женщины, старики, дети. Давка. Одни лишь разведчики сразу ринулись вперёд сквозь толпу, переходя на УПМ, дабы добраться до титанов, крушащих город, и остановить их. Однако прежде, стены ни разу не пробивали. Титаны ни разу не входили в город. К этому не был готов никто. Ни Военная полиция, которая первая начала уносить ноги ближе к воротам Марии, ни Гарнизон, что прежде не сталкивался с подобным количеством титанов, ни глава Разведкорпуса Эрвин Смит, которому пришлось в доли секунд принимать решения и раздавать приказы. Разведкорпус никогда не отступает. Они дадут отпор врагу. *** Горожане ещё никогда не испытывали подобного ужаса. Город превращался в руины на глазах. Титаны топтали некогда оживленные улицы, девианты сносили своими огромными несуразными конечностями крыши домов. Всех, кто пытался спрятаться в своих комнатах, титаны вытаскивали сквозь оконные рамы, царапая тела о разбитые стёкла, и проглатывали целиком. Кто не успел скрыться, попадал в лапы титанов словно мошки. Люди барахтались, кричали, звали на помощь – но невозможно спасти всех. Титаны откусывали головы, бросая тела себе под ноги. Наступали на них, и по улицам разливались кровавые реки. Разведчики словно пауки окутывали переулки металлическими лесками, загоняя титанов в паутину и кромсая их затылки клинками. Они из последних сил старались отбить город у чудовищ, но все попытки были тщетны. Всюду раздавались крики женщин и детей. Мужчины толкались у ворот, стараясь протиснуться вперед. Старики сдавались, падая под ноги обезумевшей толпе. *** Леви манёвренно двигался на УПМ между крышами, высматривая ещё живых товарищей и кромсая титанов на своём пути. Он как всегда старался сохранять хладнокровие, но всё равно ненароком осматривался по сторонам в поисках одной единственной русой макушки, которая уже давно не попадалась на глаза. - Чёрт. – ругается капитан и сплёвывает кровь на черепицу дома. Он останавливается на крыше, прячась за трубой, и осматривается по сторонам. - Вот дерьмо. – чертыхается. – Откуда вы все повылазили? Аккерман меняет клинки и хмурится, обнаруживая, что это последние. Он оглядывается на виднеющуюся стену, где титаны уже обступают ворота. Он видит, как зелёные плащи взмывают ввысь, взбираясь на стену. Кто-то умудрятся захватить с собой раненого товарища, кто-то старается спасти гражданских, а кто-то, Леви стискивает челюсть, исчезает в пасти очередного монстра. Капитан понял намерения Эрвина и, бросив последний взгляд на развалины Квинты, тоже срывается с места, чтобы подобраться к стене. Аккерман безуспешно пытается разглядеть среди малочисленной кучи разведчиков одну единственную голову с двумя длинными аккуратными косами, хотя после такой битвы они скорее всего разлохматятся и будут напоминать птичье гнездо, но об этом Леви подумает позже, главное, чтобы эти косы нашлись целыми и невредимыми. Сейчас он старается не думать о чужой смерти и не думать о том, какие слова были сгоряча брошены перед переходом на УПМ при въезде в город. Капитан всё ближе и ближе подбирается к стене, разрубая затылки проклятых тварей с такой ненавистью, что вся одежда пачкается и пропитывается кровью, и она начинает заливать глаза. Позади остаются руины, что когда-то были домом для нескольких тысяч человек. Но этот день навсегда запомнится человечеству как Падение Западных Ворот. Леви в последний раз осматривает подножие стены, где титаны начинают лезть друг на друга. Спасать здесь уже некого, так что остается только взмыть к верхушке стены и покинуть это место вместе с оставшимися бойцами. Мужчина не может медлить, поэтому выпускает гарпуны и проносится над десятками голов титанов, поднимаясь всё выше и выше. Всё, что ему остаётся, так это надеяться, что глупая девчонка с двумя косичками уже на вершине стены. Пока Леви взбирается наверх, он слышит доносящиеся сбоку крики: - Мира, скорее! - Мира, брось его, поднимайся! Кровь в жилах холодеет и Леви резко тормозит на середине своего пути, оборачиваясь назад. Позади толпы титанов они видит её, ту самую макушку, что бежит на своих двоих прямо к воротам, окруженным титанам. Леви хочет сорваться с места, но тут особо проворный титан едва задевает его своей рукой, от чего капитану приходится подняться выше по стене. Как только он оказывается на безопасном расстоянии, то вновь устремляет взор на ту безбашенную девку, что тащит кого-то на своей спине. - Совсем больная. – чертыхается под нос капитан и с ужасом замечает, что некоторые титаны под стеной проявляют интерес к подступающей добыче. Аккерман видит, что девушка, не сбавляя темпа продолжает двигаться им навстречу. Тут же на горизонте показывается ещё пара пятнадцатиметровых, от чего Леви издаёт гортанный рык и отталкивается от стены, прыгая в пучину безмозглых тварей. Он вращается с невообразимой скоростью, разрубая конечности титанов на мелкие кусочки и прорывается через их баррикаду, бросаясь на помощь. Со стены доносятся крики Эрвина и Ханджи, но Леви их не слышит. Он проносится в воздухе над головой девушки, уничтожая преследующего её титана. Затем, зацепившись за трубу, делает петлю в воздухе и вонзает клинки в затылок второго. После, он в мгновение преодолевает расстояние и оказывается уже лицом к лицу с этой идиоткой, которой, судя по всему, не дорога собственная жизнь. Капитан видит перед собой окровавленное лицо и широко распахнутые зелёные глаза, на дне которых плещется настоящий ужас. А ещё он видит свисающие с плеч чьи-то руки, в которые мёртвой хваткой вцеплены ладони с побелевшими костяшка. А... сестра. - Я не брошу её. – сдавленно хрипит девушка. - И вы обе сдохните, Фолк! - рявкает Леви. Гнев вместе с леденящим ужасом начинают подступать комом к горлу и дышать становится трудно. Счёт идёт на секунды. Медлить нельзя. Титаны близко. - Что с твоим УПМ? - Повре..ждён… – откашлявшись произносит девушка, сгибаясь под тяжестью тела и шипя от ранения в ногу. - Чем ты вообще думаешь?! Леви понимает, что не сможет заставить её бросить свою сестру здесь, но в его баллонах почти не осталось газа. Он не сможет поднять троих. Да и запасных клинков не осталось. Счёт идёт на секунды. Тело на плече издаёт несколько хрипов и начинает отхаркивать кровь. Мира вздёргивает голову, смотря прямо капитану в глаза. - Я не брошу её. – твёрдо произносит Мира, – Я не прощу себе её смерть! Брови Аккермана сходятся на переносице. - Прошу тебя, Леви… Позади раздается топот, и капрал оборачивается, хватая инстинктивно девушку за руку. Он не успевает выпустить гарпуны, как титан, запнувшись о свои конечности, падает и летит в них по инерции, разинув свою пасть. Закрыв девушку собой и выставив вперёд клинок Леви чувствует рывок назад, а затем раздаётся вопль четырёхглазой: - Вы что, все там сдохнуть захотели?! Думаете, быть сожраными титанами, взявшись при этом за ручки - это романтично?! Аккерман быстро приходит в себя, активирует гарпуны и ловко перехватывает на себя чужую ношу. Ханжди с Мирой держатся чуть сзади, а он прокладывает путь вперёд, огибая всех титанов. Четвёрка прорывается к стене и начинает стремительно двигаться наверх. Леви первым ступает на край стены, пересекаясь с мрачным взглядом Эрвина, и опускает рядом с собой окровавленное почти бездыханное тело девушки. Он разворачивается назад, готовясь прыгнуть вниз, но не успевает и двинуться, как замечает, что один из самых больших титанов тянет девушек вниз, схватив Миру за косы. Эти косы. Перед глазами всплывает сегодняшний рассвет, как они вместе проснулись в одной комнате, где была неудобная одноместная кровать и пришлось жаться друг к другу, хотя никто и не был против. Как Леви сонно бурчал из-за того, что Мира не давала ему дышать, оплетая своими длинными руками и ногами его всю ночь. Но еще больше хотелось бурчать, когда эти удушающие объятия исчезали, и девушка первой выбиралась из кровати, чтобы привести в порядок свои волосы. Если бы Леви знал о существовании Семи Чудес Света, то он определённо назвал бы эти струящие локоны Восьмым. Он завороженно каждое утро наблюдал, как сильные женские руки, обрамлённые небольшими шрамами, нежно, но ловко сплетают послушные пряди в тугие косички, чтобы волосы не мешались и не лезли в глаза. Однажды, когда Мира заикнулась о том, что было бы удобно иметь короткую причёску и ей стоит отстричь пару десятков сантиметров, Аккерман отшутилсяв своей привычной манере да-мне-вообще-наплевать, предложив сразу подстричься на лысо. Однако в тот же день он спрятал все режущие предметы и попросил Ханджи повосхищаться прической девушки. Четырёхглазая тогда расхохоталась на весь коридор, за что получила локтем под ребро, однако дала Леви дельный совет о том, что он сам может поговорить с Мирой и сказать, что ему нравятся её волосы. Леви хватило лишь на то, чтобы уткнувшись ночью в чужую спину пробурчать что-то о том, что ему не нравятся девушки с короткими волосами. С тех пор Мира всегда заплеталась в его присутствии, и Леви не стоит знать, что она делала это намеренно. Поэтому сейчас, видя гримасу боли на чужом лице и неестественно повёрнутую голову, Леви не раздумывая падает вниз. - Ханджи! - Мира! - Капита-ан! Человек для огромного титана, словно муха для человека. Ещё бы пара секунд и титан утащил бы в свою пасть обеих. Но Мира не хотела, чтобы из-за неё пострадал кто-то другой. Её жертвенность и обострённое чувство справедливости, взращённое отцом судьёй, всегда были проблемой. Она столько раз оказывалась на грани, но всегда находился тот, кто не давал ей эту грань пересечь. Ханджи не оставалось ничего, кроме как пытаться поднять их наверх. Мира держалась за её плечи сама. Она сама их и отпустила. Когда поняла, что кто-то погибнуть должен. Когда титан дёрнул вниз рукой, Фолк расцепила хватку, успев выхватить нож, и устремилась вниз, в пучину смерти. Если бы она промедлила ещё чуть-чуть, то гарпуны бы не выдержал, и они свалились бы вместе. Леви не успел ухватиться. Он не успел. Последнее, что он помнил с того дня, так это стальную хватку Эрвина, который не дал ему угодить в пасть титану следом за Мирой, которая навсегда скрылась в глотке одной из этих омерзительных тварей. Стоящая рядом часовня не выдержала и рухнула прямо на стену, разбившись и замуровав собой ворота, придавив несколько титанов. В тот день Леви не помнил, как они добрались до ближайшего населённого пункта и как он лёг спать один в холодную постель. Он не помнил, о чём пытались поговорить с ним Эрвин и перепуганная Ханджи, другие же просто боялись подходить к мрачному капитану. Однако он помнил взгляд, что заметил его, прежде чем навсегда скрыться в темноте. Взгляд, что заставлял сердечную мышцу сокращаться, напоминая, что Леви человек. Аккерман никогда и никому не расскажет, как слёзы горечи по ночам неустанно текут по его щекам, пропитывая подушку там, где раньше покоилось чужое лицо с извечно дурацкой улыбкой. Он пытался забыться, он старался убежать от этого кошмара, но вновь и вновь просыпался посреди ночи, видя перед глазами, как растрепанные косы и зелёные глаза с едва проступившими слезами скрылись в темноте захлопнувшейся пасти. *** А через несколько дней пала Шиганшина и титаны проникли внутрь стен, добравшись до Троста.